Какие уж тут выводы! Такого страха мне не внушал даже владыка, когда пытался мной овладеть!
И это Кэрин я считала ненормальной?! Да этот ничуть не лучше! Давно он променял садистские замашки на мазохистские?
Аркаир осторожно опустил мою руку, нелепо застывшую в воздухе, бережно провел по пальцам своими. В следующий миг щеку снова ожгла боль – но не от удара, а от ласкового, медленного поглаживания.
- Это слишком интимный след, - пробормотал он и прижался своей щекой к моей. – Мне раньше не доводилось делить с кем-либо эту боль…
Я едва не взвыла.
Я бы тоже с радостью обошлась без этой чести!
Но вслух такого Аркаиру я уже сказать не могла. Руки начали дрожать, чем дальше, тем сильнее, и он взял мои ладони в свои, горячие и сильные.
- Повелитель велел преподать мне этот урок? – еле шепчу, стараясь не шевелить губами. Больно даже говорить.
Он чуть отстранился, покачал головой и хрипло рассмеялся.
- Ты же сама спросила, помнишь?
Да, и уже десять раз раскаялась!
- Но ты права, - Аркаир бережно прижимается к моему лбу своим, прикрыв темно-красные глаза, а у меня перехватывает дыхание. – Это несанкционированный урок. А потому… мне очень не хочется это делать, но последствия будет лучше устранить сейчас же.
Горячие губы осторожно касаются моей щеки там, где сейчас, как я знаю, наливается багровой синевой след от элтара.
Мне больно и страшно, и, наверное, поэтому я вздрагиваю и резко втягиваю носом воздух… поэтому, а не потому, что это мимолетное прикосновение до того, как вызвать новую вспышку боли, было таким мягким, таким ласковым…
Боги милостивые, если так дальше пойдет, я стану хуже него.
Аркаир отстранился, извлек из другого кармана камзола плоскую коробочку с защелкивающейся крышкой. Осторожно коснувшись моего подбородка, заставил чуть повернуть голову, обмакнул пальцы в странный голубовато-серый состав и осторожно нанес его на источник боли. Она неохотно убрала клыки, оскалилась на прощание и скрылась в ночи.
Осталось только его прикосновение, бережное, мягкое, и тяжелое дыхание, обжигающее висок теплом.
Он стоит на месте и – я откуда-то знаю это – смотрит прямо на меня.
Пожалуйста, Аркаир, отойди, ты меня пугаешь… Так, как никогда не пугал даже твой повелитель… Мне… я не могу на тебя смотреть сейчас, ты…
Я перестала понимать, что происходит. Всё казалось слишком нереальным, словно я даже не сплю, а отчаянно галлюцинирую. Дыхание демона опять стало хриплым и тяжелым. Подбородок снова сжали жесткие горячие пальцы, заставляя затравленно уставиться в пугающие красные глаза. Словно в замедленном темпе, я видела, как он склоняется ко мне. Взгляд по-прежнему угрожающий, тяжелый, устремлен то мне в глаза, то ниже… На губы?..
Словно ударом молнии прошибло при одной этой мысли.
Черные прямые волосы спадают на лоб, закрывают левую щеку, из-под них алеет след от элтара. Одна прядь мимолетно касается губ… они приоткрываются – я вижу его клыки… и теперь сама не могу оторвать взгляд от узких, притягательных губ, бледных, как и его кожа.
Начинаю учащенно дышать, так же, как Аркаир. Где-то внутри появляется странное напряжение, почти болезненное, вплетается в страх и начинает подавлять его, делать чем-то второстепенным, не главным, но значимым, как приправа в блюде…
Смотрю в красные глаза и встречаюсь с самой бездной. Зрачки дико расширены, выражение почти злое, но я не могу пошевелиться.
Я не хочу шевелиться. Я хочу узнать, как далеко он зайдет в своем желании напугать меня.
Щеки и губ касается горячее дыхание, по спине снова пробегает дрожь. Мне страшно, да?
Снова этот легкий запах мяты… Его любимый ликер?
Он слишком близко.
Что ты делаешь, Аркаир?
В темно-красных глазах вспыхивает огонь, брови чуть сходятся к переносице.
Я невольно прикрываю глаза. Не хочу видеть его лицо, когда он снова меня ударит.
Он резко втягивает носом воздух.
Мгновение ничего не происходит.
А потом меня подхватывает жаркий пустынный смерч.
Я даже не успеваю удивиться.
Его губы бледные – но такие горячие и сухие…
Он не осторожничает, но и не подавляет. Он пьет меня, как тот самый ликер, торопливо, но при этом наслаждаясь букетом, глоток за глотком. Возвращается томный, тягучий спазм внизу живота, сменяясь жаркой пульсацией. Мысли расплавляются, слипаясь в невнятный комок. Я слепо подаюсь навстречу, и не думая сопротивляться. Он прижимает меня к себе так, что я дышать не могу… да и к Дьяволу дыхание…
Саднящая боль вплелась в наш поцелуй, когда его клык задел мою нижнюю губу, затем он еще раз прикусил ее – уже нарочно, и в тишину вгрызлось тихое рычание, смешанное с моим стоном.
Аркаир не залечил свой след от элтара, ему больно при каждом движении. И он, похоже, этим наслаждается.
Но сейчас в нем я почему-то принимала и это.
Больше того. Я пожалела, что мою боль он все-таки убрал.
Руки грубовато проходятся по спине, сжимают, ласкают, поглаживают, нетерпеливо, бессовестно, жадно…
Зарываюсь пальцами в длинные пряди. Шелк.
Мне мало собственной пассивности…
Не выдержав, сама прикусываю его нижнюю губу, нечаянно коснувшись ее языком. Ошеломляющее ощущение. Еще раз… еще… У его губ терпкий вкус, как у дорогого, крепкого вина…
Аркаир снова тихо, коротко рыкнул, заглушая мой стон, борясь со мной за право вести в этом жарком танце, и быстрые, властные прикосновения его языка, короткие, легкие укусы вынудили меня позорно сдаться, позволить ему целовать меня так, как он хочет – несдержанно, глубоко, яростно, жадно…
Не знала, что такие поцелуи могут приносить столько наслаждения, вызывая сладостно-болезненные, томные спазмы внизу живота, заставляя гореть и прижиматься крепче к мужскому телу…
И вдруг меня резко отшвырнули.
Я даже испугаться не успела, как упала на постель, больно ударившись об изголовье. Непонимающе уставилась на Аркаира, облизнула губы, все еще не желая расставаться с привкусом его поцелуев…
А он, тяжело, хрипло дыша, обжег меня таким злым взглядом, словно произошло нечто оскорбительное для него. Стиснул кулаки. Подхватил с пола элтар, сжал так, что костяшки пальцев побелели, дернулся, словно собираясь меня ударить.
Я молча смотрела на него широко раскрытыми глазами.
Аркаир сдержался. Выпрямился, молча вышел и хлопнул дверью.
Я осталась осмысливать происшедшее.
О боги… о всесильные боги… что на меня нашло?
Я думала, что боялась владыку из-за излишнего напора.
Коснулась припухших, слегка саднящих губ.
Сейчас напор был ничуть не слабее.
Но мне и в голову не приходило, что нужно бояться или сопротивляться, я даже не попыталась. Я тоже целовала его.
Я…
Жар заливает щеки.
Я даже не вспомнила о своих страхах. Пусть на краткий миг, но я представила наши сплетенные тела среди простыней. И мне понравилась эта картина!
Дыхание и не думает восстанавливаться, сердце колотится как бешеное.
Прижимаю руку к груди.
Почему я так отреагировала на близость Аркаира? Почему не Дэмиан, но Аркаир?
Проклятые демоны!
Происшедшее многое объясняет. Повелитель не хотел преподавать мне этот урок и не хотел, чтобы я знала об обратной стороне элтара. Если эта милая штучка питается чувствами вроде страха, ненависти и ярости… это означает, что удары владыки слабее, потому что ему сложно испытывать ненависть и ярость по отношению ко мне? Или ко всем женщинам разом? Он поэтому, когда речь идет об игрушках, предпочитает отправлять к нам Аркаира?
Что за дикая двойственность? Почему Дэмиан, мастерски причиняя душевную боль, ненавидит причинять боль физическую? До слез, в самом-то деле! И почему именно женщинам? С мужчинами он не церемонится, и Аркаир сам сказал, что владыка – лучший боец, умеющий приходить в ярость и ненавидеть…
И вместе с тем я ни разу не видела, чтобы Дэмиан хватался за элтар, когда он по-настоящему разозлен. Демон срывал зло на чем угодно, но не на женщинах. Он тогда разнес в щепки пол-этажа, но меня не тронул…
А значит, с ним нужно быть вдвое осторожнее, чем с Аркаиром. Я тоже прекрасно знаю, что душевная боль куда острее физической.
Чем с Аркаиром…
Щеки снова заполыхали.
Я никогда с владыкой не испытывала ничего подобного, даже в те редкие моменты, когда его поцелуи казались мне приятными!
Так, Рэлли, успокойся. Чем тебя привлек этот демон, понятно. Красивый, статный, властный, да еще и по долгу службы пару раз тебе помогал…
Ну ладно, не пару. Довольно часто.
Я снова коснулась пальцами припухших губ.
Откуда взялась эта уверенность, что Аркаир не играет роль?
Почему он поцеловал меня сегодня? Из-за элтара? Из-за того, что боль его раззадорила?
А вдруг… из-за того, что я задала этот вопрос про владыку? Может, он поцеловал меня просто от злости?
Хотя нет. Разозлился он как раз потом, когда оборвал это непонятное безумие…
У меня мало опыта с мужчинами, но все указывает на то, что Аркаир… просто не сдержался.
А я сама? Чем я-то лучше? Я ведь бесстыдно пялилась на его губы и, сама того не понимая, чего-то ждала…
Боги, как мне теперь ему в глаза смотреть?!
Затем пришла новая мысль, заставившая меня похолодеть.
Что будет дальше?
Вдруг это было притворство? Проверка на вшивость? И теперь он доложит повелителю, что я повела себя как последняя…
Я прижала разом заледеневшие руки к губам.
Перед глазами стояла та эльфийка в колодках, которой на лоб ставили хозяйское клеймо.
Если это и впрямь было испытание, то я его безбожно провалила.
Я хотела верить в лучшее, хотела верить Аркаиру, верить в то, что он ничего не скажет владыке о моей минутной слабости.
Беда в том, что демонам верить нельзя.
В тишине собственных покоев Аркаир молча сидел в кресле, глядя в одну точку.
Ликер сегодня был лишним.
Но кого он обманывал… дело не в ликере. А в том, что он самым позорным образом не сдержался.
Идиот.
Поморщился и чуть не взвыл от боли. Торопливо достал из кармана баночку с целебным составом, смазал щеку… и снова уставился в пространство невидящим взглядом.
Когда эта боль была их общей, она ощущалась совсем по-другому. Сейчас в ней не было смысла – и удовольствия тоже.
Когда вы успели стать мазохистом, лорд Латор?
Он знал ответ на этот вопрос.
Когда впервые кольнуло в груди при виде ее чистых, открытых глаз, когда эта боль впервые показалась приятной и начала согревать непривычным теплом.
Он с упорством, достойным лучшего применения, игнорировал тревожные признаки. Усиленно не обращал внимания на злость, появлявшуюся, если владыке случалось на его глазах обнять девчонку, взять на руки, поцеловать… На ярость, вспыхивавшую в нем при мысли, что ее может наказать Дэмиан. На болезненные и непредсказуемые вспышки желания, которые было так тяжело подавить…
А сегодня тепло и боль в груди сплавились в ревущий сгусток огня.
Было неимоверно тяжело оборвать это безумие, оставить ее. Настолько тяжело, что он на миг возненавидел девчонку, заставившую его утратить контроль.
Дэмиан ведь не раз целовал ее, однажды он и сам стал тому свидетелем … Почему же она так неумело отвечала сейчас?
Но, проклятье, она отвечала! И даже больше того…
Тело отозвалось на эти воспоминания, заставив его скрипнуть зубами. Нет. Возвращаться нельзя. Нельзя. Нельзя больше допускать подобного…
…Проклятье, маленькая, как же я все усложнил…
…Остается надеяться на то, что я в ней не ошибся, и она ни слова не скажет повелителю. Безусловно, инициатор я, а значит, и вина на мне… А Дэмиан не успокоится, пока не выпытает всю подноготную. И если он узнает, с какой готовностью девочка откликнулась на мои ласки, притом, что от него она по-прежнему бегает…
Аркаир налил в бокал новую порцию ликера и осушил залпом.
…Я не ожидал такого, маленькая… я долго слушал рассказы Дэмиана, и сегодня, решившись нарушить все мыслимые нормы, ждал от тебя холодности, а ты прильнула ко мне, разделяя со мной жар этого пламени…
…Надеюсь, ты не испытываешь ко мне никаких чувств, потому что… на них я вряд ли смогу когда-либо ответить. Даже если захочу.
…Ты принадлежишь другому, и я не могу этого изменить.
Дэмиан невидящим взглядом смотрел на портрет, оказавшийся в стопке исписанных листов, и сжимал кулаки.
Похоже, он не зря заглянул сюда, воспользовавшись тем, что девчонка в столовой. Давно следовало обыскать ее комнату.
Эссу не зря встревожило суетливое поведение человечки, когда она в прошлый раз вошла, чтобы сообщить ей о вызове.
Впервые бестолковая горничная, нелепо влюбленная в Аркаира, сообщила хоть что-то полезное!
Неужели среди исписанных бумаг он нашел истинную причину ее вечной холодности?
Неужели Дайри тоже имела глупость влюбиться в его дворецкого?
При одной мысли об этом в нем взревела ярость. Дэмиан остановил сгусток огня за миг до того, как тот поглотил рисунок, и впитал выскользнувшую из-под контроля силу.
Если так… если она влюблена в Аркаира…
В сердце вспыхнула неожиданная, обидная боль.
Почему?
Дэмиан растерялся. Гнев, ярость, желание убить обоих - понятно, но это…
Сгорбился, зажмурившись.
Глубоко вдохнул, выдохнул.
Пора с этим заканчивать, пока он совсем не заигрался.
Для обычного демона эти чувства ненормальны. Он – владыка, для него они ненормальны вдвойне.
Думай. Злость тут не поможет, боль – тем более. Нужно, отбросив чувства, действовать исходя из холодного расчета.
Дэмиан медленно положил портрет на стол, безжалостно отсекая все лишнее, отказываясь признавать боль, отказываясь подчиняться гневу.
С усилием отвел взгляд, затем заставил себя снова посмотреть на портрет.
Боль и гнев вернулись сразу же.
Проклятье.
Думай, Дэмиан. Мысли рационально.
Можно было бы вызвать обоих на допрос перед кристаллом и жрицей. В первую секунду он так и хотел поступить. Но стоит ли? Во-первых, если она и вправду влюблена, владыка рискует стать посмешищем в глазах половины двора, как минимум своих советников. Да и дороги назад тогда уже не будет. Значит, этот вариант отпадает.
Тогда… Для начала, пожалуй, стоит познакомить Дайри с неизвестными ей сторонами Аркаира.
Глупышка просто не знает, с кем связалась. Она не знает его, не знает, чем он живет… с кем проводит время. Пожалуй, стоит открыть деточке истинное лицо красавчика-дворецкого и посмотреть, что будет дальше.
Дайри думает, что Аркаир отличается от других в лучшую сторону? Какое нелепое заблуждение!
Владыка холодно улыбнулся.
Теперь, по здравом размышлении, Дэмиан усомнился в том, что Аркаир может быть виновным в неуместных чувствах девчонки. Он слишком дорожит своим положением и высоким постом. Все-таки наследник второго дома. Но на всякий случай… надо будет убедиться, что дворецкий действительно ни при чем. И если имело место хоть малейшее нарушение, хоть одно поползновение на его человечку…
Наложить бы на его комнаты следящие заклинания… но Аркаир не из слабых магов, хотя до неуважаемой леди Латор ему далеко, и такое воздействие заметит точно. К тому же кабинет и спальня окружены непроницаемым пологом, как и аура – не только у него, но у всех высших демонов.
Придется ограничиться банальной слежкой.
Эту партию он разыграет как по нотам. Похоже, в игре теперь будет трое участников…
Если же его план не сработает… Всегда можно придумать что-нибудь еще. В конце концов, он всегда был сторонником радикальных мер.
Приняв решение, Дэмиан убрал портрет на место, аккуратно подровнял стопку и быстро вышел из комнаты.
И это Кэрин я считала ненормальной?! Да этот ничуть не лучше! Давно он променял садистские замашки на мазохистские?
Аркаир осторожно опустил мою руку, нелепо застывшую в воздухе, бережно провел по пальцам своими. В следующий миг щеку снова ожгла боль – но не от удара, а от ласкового, медленного поглаживания.
- Это слишком интимный след, - пробормотал он и прижался своей щекой к моей. – Мне раньше не доводилось делить с кем-либо эту боль…
Я едва не взвыла.
Я бы тоже с радостью обошлась без этой чести!
Но вслух такого Аркаиру я уже сказать не могла. Руки начали дрожать, чем дальше, тем сильнее, и он взял мои ладони в свои, горячие и сильные.
- Повелитель велел преподать мне этот урок? – еле шепчу, стараясь не шевелить губами. Больно даже говорить.
Он чуть отстранился, покачал головой и хрипло рассмеялся.
- Ты же сама спросила, помнишь?
Да, и уже десять раз раскаялась!
- Но ты права, - Аркаир бережно прижимается к моему лбу своим, прикрыв темно-красные глаза, а у меня перехватывает дыхание. – Это несанкционированный урок. А потому… мне очень не хочется это делать, но последствия будет лучше устранить сейчас же.
Горячие губы осторожно касаются моей щеки там, где сейчас, как я знаю, наливается багровой синевой след от элтара.
Мне больно и страшно, и, наверное, поэтому я вздрагиваю и резко втягиваю носом воздух… поэтому, а не потому, что это мимолетное прикосновение до того, как вызвать новую вспышку боли, было таким мягким, таким ласковым…
Боги милостивые, если так дальше пойдет, я стану хуже него.
Аркаир отстранился, извлек из другого кармана камзола плоскую коробочку с защелкивающейся крышкой. Осторожно коснувшись моего подбородка, заставил чуть повернуть голову, обмакнул пальцы в странный голубовато-серый состав и осторожно нанес его на источник боли. Она неохотно убрала клыки, оскалилась на прощание и скрылась в ночи.
Осталось только его прикосновение, бережное, мягкое, и тяжелое дыхание, обжигающее висок теплом.
Он стоит на месте и – я откуда-то знаю это – смотрит прямо на меня.
Пожалуйста, Аркаир, отойди, ты меня пугаешь… Так, как никогда не пугал даже твой повелитель… Мне… я не могу на тебя смотреть сейчас, ты…
Я перестала понимать, что происходит. Всё казалось слишком нереальным, словно я даже не сплю, а отчаянно галлюцинирую. Дыхание демона опять стало хриплым и тяжелым. Подбородок снова сжали жесткие горячие пальцы, заставляя затравленно уставиться в пугающие красные глаза. Словно в замедленном темпе, я видела, как он склоняется ко мне. Взгляд по-прежнему угрожающий, тяжелый, устремлен то мне в глаза, то ниже… На губы?..
Словно ударом молнии прошибло при одной этой мысли.
Черные прямые волосы спадают на лоб, закрывают левую щеку, из-под них алеет след от элтара. Одна прядь мимолетно касается губ… они приоткрываются – я вижу его клыки… и теперь сама не могу оторвать взгляд от узких, притягательных губ, бледных, как и его кожа.
Начинаю учащенно дышать, так же, как Аркаир. Где-то внутри появляется странное напряжение, почти болезненное, вплетается в страх и начинает подавлять его, делать чем-то второстепенным, не главным, но значимым, как приправа в блюде…
Смотрю в красные глаза и встречаюсь с самой бездной. Зрачки дико расширены, выражение почти злое, но я не могу пошевелиться.
Я не хочу шевелиться. Я хочу узнать, как далеко он зайдет в своем желании напугать меня.
Щеки и губ касается горячее дыхание, по спине снова пробегает дрожь. Мне страшно, да?
Снова этот легкий запах мяты… Его любимый ликер?
Он слишком близко.
Что ты делаешь, Аркаир?
В темно-красных глазах вспыхивает огонь, брови чуть сходятся к переносице.
Я невольно прикрываю глаза. Не хочу видеть его лицо, когда он снова меня ударит.
Он резко втягивает носом воздух.
Мгновение ничего не происходит.
А потом меня подхватывает жаркий пустынный смерч.
Я даже не успеваю удивиться.
Его губы бледные – но такие горячие и сухие…
Он не осторожничает, но и не подавляет. Он пьет меня, как тот самый ликер, торопливо, но при этом наслаждаясь букетом, глоток за глотком. Возвращается томный, тягучий спазм внизу живота, сменяясь жаркой пульсацией. Мысли расплавляются, слипаясь в невнятный комок. Я слепо подаюсь навстречу, и не думая сопротивляться. Он прижимает меня к себе так, что я дышать не могу… да и к Дьяволу дыхание…
Саднящая боль вплелась в наш поцелуй, когда его клык задел мою нижнюю губу, затем он еще раз прикусил ее – уже нарочно, и в тишину вгрызлось тихое рычание, смешанное с моим стоном.
Аркаир не залечил свой след от элтара, ему больно при каждом движении. И он, похоже, этим наслаждается.
Но сейчас в нем я почему-то принимала и это.
Больше того. Я пожалела, что мою боль он все-таки убрал.
Руки грубовато проходятся по спине, сжимают, ласкают, поглаживают, нетерпеливо, бессовестно, жадно…
Зарываюсь пальцами в длинные пряди. Шелк.
Мне мало собственной пассивности…
Не выдержав, сама прикусываю его нижнюю губу, нечаянно коснувшись ее языком. Ошеломляющее ощущение. Еще раз… еще… У его губ терпкий вкус, как у дорогого, крепкого вина…
Аркаир снова тихо, коротко рыкнул, заглушая мой стон, борясь со мной за право вести в этом жарком танце, и быстрые, властные прикосновения его языка, короткие, легкие укусы вынудили меня позорно сдаться, позволить ему целовать меня так, как он хочет – несдержанно, глубоко, яростно, жадно…
Не знала, что такие поцелуи могут приносить столько наслаждения, вызывая сладостно-болезненные, томные спазмы внизу живота, заставляя гореть и прижиматься крепче к мужскому телу…
И вдруг меня резко отшвырнули.
Я даже испугаться не успела, как упала на постель, больно ударившись об изголовье. Непонимающе уставилась на Аркаира, облизнула губы, все еще не желая расставаться с привкусом его поцелуев…
А он, тяжело, хрипло дыша, обжег меня таким злым взглядом, словно произошло нечто оскорбительное для него. Стиснул кулаки. Подхватил с пола элтар, сжал так, что костяшки пальцев побелели, дернулся, словно собираясь меня ударить.
Я молча смотрела на него широко раскрытыми глазами.
Аркаир сдержался. Выпрямился, молча вышел и хлопнул дверью.
Я осталась осмысливать происшедшее.
О боги… о всесильные боги… что на меня нашло?
Я думала, что боялась владыку из-за излишнего напора.
Коснулась припухших, слегка саднящих губ.
Сейчас напор был ничуть не слабее.
Но мне и в голову не приходило, что нужно бояться или сопротивляться, я даже не попыталась. Я тоже целовала его.
Я…
Жар заливает щеки.
Я даже не вспомнила о своих страхах. Пусть на краткий миг, но я представила наши сплетенные тела среди простыней. И мне понравилась эта картина!
Дыхание и не думает восстанавливаться, сердце колотится как бешеное.
Прижимаю руку к груди.
Почему я так отреагировала на близость Аркаира? Почему не Дэмиан, но Аркаир?
Проклятые демоны!
Происшедшее многое объясняет. Повелитель не хотел преподавать мне этот урок и не хотел, чтобы я знала об обратной стороне элтара. Если эта милая штучка питается чувствами вроде страха, ненависти и ярости… это означает, что удары владыки слабее, потому что ему сложно испытывать ненависть и ярость по отношению ко мне? Или ко всем женщинам разом? Он поэтому, когда речь идет об игрушках, предпочитает отправлять к нам Аркаира?
Что за дикая двойственность? Почему Дэмиан, мастерски причиняя душевную боль, ненавидит причинять боль физическую? До слез, в самом-то деле! И почему именно женщинам? С мужчинами он не церемонится, и Аркаир сам сказал, что владыка – лучший боец, умеющий приходить в ярость и ненавидеть…
И вместе с тем я ни разу не видела, чтобы Дэмиан хватался за элтар, когда он по-настоящему разозлен. Демон срывал зло на чем угодно, но не на женщинах. Он тогда разнес в щепки пол-этажа, но меня не тронул…
А значит, с ним нужно быть вдвое осторожнее, чем с Аркаиром. Я тоже прекрасно знаю, что душевная боль куда острее физической.
Чем с Аркаиром…
Щеки снова заполыхали.
Я никогда с владыкой не испытывала ничего подобного, даже в те редкие моменты, когда его поцелуи казались мне приятными!
Так, Рэлли, успокойся. Чем тебя привлек этот демон, понятно. Красивый, статный, властный, да еще и по долгу службы пару раз тебе помогал…
Ну ладно, не пару. Довольно часто.
Я снова коснулась пальцами припухших губ.
Откуда взялась эта уверенность, что Аркаир не играет роль?
Почему он поцеловал меня сегодня? Из-за элтара? Из-за того, что боль его раззадорила?
А вдруг… из-за того, что я задала этот вопрос про владыку? Может, он поцеловал меня просто от злости?
Хотя нет. Разозлился он как раз потом, когда оборвал это непонятное безумие…
У меня мало опыта с мужчинами, но все указывает на то, что Аркаир… просто не сдержался.
А я сама? Чем я-то лучше? Я ведь бесстыдно пялилась на его губы и, сама того не понимая, чего-то ждала…
Боги, как мне теперь ему в глаза смотреть?!
Затем пришла новая мысль, заставившая меня похолодеть.
Что будет дальше?
Вдруг это было притворство? Проверка на вшивость? И теперь он доложит повелителю, что я повела себя как последняя…
Я прижала разом заледеневшие руки к губам.
Перед глазами стояла та эльфийка в колодках, которой на лоб ставили хозяйское клеймо.
Если это и впрямь было испытание, то я его безбожно провалила.
Я хотела верить в лучшее, хотела верить Аркаиру, верить в то, что он ничего не скажет владыке о моей минутной слабости.
Беда в том, что демонам верить нельзя.
***
В тишине собственных покоев Аркаир молча сидел в кресле, глядя в одну точку.
Ликер сегодня был лишним.
Но кого он обманывал… дело не в ликере. А в том, что он самым позорным образом не сдержался.
Идиот.
Поморщился и чуть не взвыл от боли. Торопливо достал из кармана баночку с целебным составом, смазал щеку… и снова уставился в пространство невидящим взглядом.
Когда эта боль была их общей, она ощущалась совсем по-другому. Сейчас в ней не было смысла – и удовольствия тоже.
Когда вы успели стать мазохистом, лорд Латор?
Он знал ответ на этот вопрос.
Когда впервые кольнуло в груди при виде ее чистых, открытых глаз, когда эта боль впервые показалась приятной и начала согревать непривычным теплом.
Он с упорством, достойным лучшего применения, игнорировал тревожные признаки. Усиленно не обращал внимания на злость, появлявшуюся, если владыке случалось на его глазах обнять девчонку, взять на руки, поцеловать… На ярость, вспыхивавшую в нем при мысли, что ее может наказать Дэмиан. На болезненные и непредсказуемые вспышки желания, которые было так тяжело подавить…
А сегодня тепло и боль в груди сплавились в ревущий сгусток огня.
Было неимоверно тяжело оборвать это безумие, оставить ее. Настолько тяжело, что он на миг возненавидел девчонку, заставившую его утратить контроль.
Дэмиан ведь не раз целовал ее, однажды он и сам стал тому свидетелем … Почему же она так неумело отвечала сейчас?
Но, проклятье, она отвечала! И даже больше того…
Тело отозвалось на эти воспоминания, заставив его скрипнуть зубами. Нет. Возвращаться нельзя. Нельзя. Нельзя больше допускать подобного…
…Проклятье, маленькая, как же я все усложнил…
…Остается надеяться на то, что я в ней не ошибся, и она ни слова не скажет повелителю. Безусловно, инициатор я, а значит, и вина на мне… А Дэмиан не успокоится, пока не выпытает всю подноготную. И если он узнает, с какой готовностью девочка откликнулась на мои ласки, притом, что от него она по-прежнему бегает…
Аркаир налил в бокал новую порцию ликера и осушил залпом.
…Я не ожидал такого, маленькая… я долго слушал рассказы Дэмиана, и сегодня, решившись нарушить все мыслимые нормы, ждал от тебя холодности, а ты прильнула ко мне, разделяя со мной жар этого пламени…
…Надеюсь, ты не испытываешь ко мне никаких чувств, потому что… на них я вряд ли смогу когда-либо ответить. Даже если захочу.
…Ты принадлежишь другому, и я не могу этого изменить.
***
Дэмиан невидящим взглядом смотрел на портрет, оказавшийся в стопке исписанных листов, и сжимал кулаки.
Похоже, он не зря заглянул сюда, воспользовавшись тем, что девчонка в столовой. Давно следовало обыскать ее комнату.
Эссу не зря встревожило суетливое поведение человечки, когда она в прошлый раз вошла, чтобы сообщить ей о вызове.
Впервые бестолковая горничная, нелепо влюбленная в Аркаира, сообщила хоть что-то полезное!
Неужели среди исписанных бумаг он нашел истинную причину ее вечной холодности?
Неужели Дайри тоже имела глупость влюбиться в его дворецкого?
При одной мысли об этом в нем взревела ярость. Дэмиан остановил сгусток огня за миг до того, как тот поглотил рисунок, и впитал выскользнувшую из-под контроля силу.
Если так… если она влюблена в Аркаира…
В сердце вспыхнула неожиданная, обидная боль.
Почему?
Дэмиан растерялся. Гнев, ярость, желание убить обоих - понятно, но это…
Сгорбился, зажмурившись.
Глубоко вдохнул, выдохнул.
Пора с этим заканчивать, пока он совсем не заигрался.
Для обычного демона эти чувства ненормальны. Он – владыка, для него они ненормальны вдвойне.
Думай. Злость тут не поможет, боль – тем более. Нужно, отбросив чувства, действовать исходя из холодного расчета.
Дэмиан медленно положил портрет на стол, безжалостно отсекая все лишнее, отказываясь признавать боль, отказываясь подчиняться гневу.
С усилием отвел взгляд, затем заставил себя снова посмотреть на портрет.
Боль и гнев вернулись сразу же.
Проклятье.
Думай, Дэмиан. Мысли рационально.
Можно было бы вызвать обоих на допрос перед кристаллом и жрицей. В первую секунду он так и хотел поступить. Но стоит ли? Во-первых, если она и вправду влюблена, владыка рискует стать посмешищем в глазах половины двора, как минимум своих советников. Да и дороги назад тогда уже не будет. Значит, этот вариант отпадает.
Тогда… Для начала, пожалуй, стоит познакомить Дайри с неизвестными ей сторонами Аркаира.
Глупышка просто не знает, с кем связалась. Она не знает его, не знает, чем он живет… с кем проводит время. Пожалуй, стоит открыть деточке истинное лицо красавчика-дворецкого и посмотреть, что будет дальше.
Дайри думает, что Аркаир отличается от других в лучшую сторону? Какое нелепое заблуждение!
Владыка холодно улыбнулся.
Теперь, по здравом размышлении, Дэмиан усомнился в том, что Аркаир может быть виновным в неуместных чувствах девчонки. Он слишком дорожит своим положением и высоким постом. Все-таки наследник второго дома. Но на всякий случай… надо будет убедиться, что дворецкий действительно ни при чем. И если имело место хоть малейшее нарушение, хоть одно поползновение на его человечку…
Наложить бы на его комнаты следящие заклинания… но Аркаир не из слабых магов, хотя до неуважаемой леди Латор ему далеко, и такое воздействие заметит точно. К тому же кабинет и спальня окружены непроницаемым пологом, как и аура – не только у него, но у всех высших демонов.
Придется ограничиться банальной слежкой.
Эту партию он разыграет как по нотам. Похоже, в игре теперь будет трое участников…
Если же его план не сработает… Всегда можно придумать что-нибудь еще. В конце концов, он всегда был сторонником радикальных мер.
Приняв решение, Дэмиан убрал портрет на место, аккуратно подровнял стопку и быстро вышел из комнаты.
