Дан прикрыл рукой глаза. Точнее, попытался – мышцы плохо слушались.
- Сколько я пролежал тут?
- Порядочно, около двух недель.
В дверь тихо постучали, и вошла горничная со стопкой полотенец на подносе и кружкой бульона. Бросила любопытный взгляд на вампира, затем на императора и молча отошла к столу, чтобы переложить на него принесенное.
- Как ваше самочувствие, молодой нечеловек? – вклинился неугомонный лорд Лориэль. – Меня помните?
- Вы целитель, кажется… - сощурился Дан. – А так… Слабость сильная, и глаза болят.
- Это нормально. Вы постепенно придете в себя и окрепнете. Слабость от того, что вы долгое время пролежали без движения.
- Кое-что еще, - спокойно произнес Даскалиар. – Вы – мой гость и остаетесь во дворце до полного выздоровления, как и ваша подруга. Засим я вас покину и отправлюсь на поиски вашей человечки, она, наверное, сейчас ужинает… Лорд Лориэль, сделайте все необходимые распоряжения насчет дальнейшего питания нашего гостя, восставшего из мертвых, будьте так любезны, - произнес Даскалиар, кивнув в сторону горничной. – Долгой ночи.
Лорд-целитель и его дочь поклонились императору, и тот вышел.
Эйна молча отошла вглубь комнаты, туда, где вампир не сможет ее увидеть.
Он не обратил на меня ровным счетом никакого внимания, даже не заметил… Зато сразу спросил про Ашасси. Что ж, ясно, какие у них отношения. Но я хочу увидеть сама. Если ей действительно дорог этот вампир, она сейчас придет. Если нет, я буду знать, что у меня есть шанс.
Подумала – и отругала сама себя. Идиотка. Она даже не знает, кто он!
Отец попросил подать прибор для измерения давления крови, вырвав ее из невеселых размышлений. Эйна попыталась сосредоточиться на деле. Она, в конце концов, целительница.
Как Даскалиар и предполагал, девчонка обнаружилась в обеденном зале, как всегда, сидя между лордом Антелом и первым ловчим.
Он направился прямо к ней, игнорируя удивленные взгляды и попытки встать и поклониться. Все были растеряны – полагалось приветствовать императора в начале обеда, но теперь многие уже успели приступить к трапезе… Даскалиар игнорировал удивленные и растерянные взгляды с полным равнодушием.
- Ашасси, - мягко позвал он.
Она удивленно обернулась на голос, ойкнула и поспешила вскочить с места, попутно уронив вилку в тарелку с жарким и обрызгав лорда Антела соусом. Тот только страдальчески возвел глаза к небу и потянулся за салфеткой.
- Простите… - стушевалась девушка.
- Ничего, - великодушно солгал лорд-смотритель.
- Прошу простить, Аргихар, я слушаю вас.
- Иди за мной, - коротко приказал он.
Под всеобщими любопытными взглядами они вышли из обеденного зала, и только тогда Даскалиар, пристально глядя на нее, тихо произнес:
- Ашасси… Актар очнулся.
- Что? – не сразу сообразила девушка, а потом поняла: - Дан?!
Император поморщился.
- Да. Зайди к нему, он хочет тебя видеть.
Сквозь растерянность все отчетливее проглядывало счастье. И несмотря на то, что причиной этого счастья был Селиэт, видеть ее такой было приятно.
- Да! Конечно, я… я сейчас же… А он…
- С ним все будет в порядке. Напоминаю: не говори ему пока ничего о нем самом. Зови его так, как привыкла. Это для его же блага.
- Хорошо, - кивнула девушка и тут же спохватилась: - Прошу простить… - она низко поклонилась. – Благодарю вас, Аргихар.
Он кивнул.
- Я пойду… То есть, извините, разрешите вас оставить?
По его лицу пробежала тень, но он спокойно отозвался:
- Даровано.
- Спасибо! – все-таки не удержалась Ашасси и, торопливо поклонившись, помчалась прочь, так толком и не поужинав.
Даскалиар проводил ее взглядом и отправился к себе в покои. Аппетит пропал окончательно.
Дан тревожно шевельнулся, когда открылась дверь, подсознательно ожидая возвращения императора. Но в комнату ворвалась Ашасси – бледная, с лихорадочным румянцем – и улыбкой, которая расплылась по лицу, стоило ей встретиться взглядом с другом. А затем девчонка, всхлипнув, кинулась к нему и крепко обняла за шею.
Дан только захрипел, не переставая, впрочем, улыбаться.
- Аш, ты меня задушишь, - выдавил он. – И обожжешь! – поспешно добавил, ощутив горячие капли на коже.
- Ой, прости! – тут же отстранилась девушка, торопливо вытирая щеки, сначала его, потом свои собственные. – Просто я… я уже не знала, что думать… Ты так долго был в беспамятстве, и я была одна, и… и мне так тебя не хватало…
- Испугалась? – ласково спросил вампир, глядя на нее.
Какое все-таки приятное чувство – знать, что ты кому-то нужен, важен, что кто-то волнуется за тебя…
- Ага, - почти по-детски кивнула Ашасси, и Дан сам притянул ее к себе. Точнее, попытался, но ей хватило и слабого рывка.
- Спасибо, - шепнул вампир.
- За что? – удивилась девушка, привычно уткнувшись лбом ему в грудь. – Это обычное дело – тревожиться о тех, кто тебе дорог.
Дан нахмурился, потер лоб.
- Что-то мне подсказывает, что раньше в моей жизни такого «обычного дела» не было, - растерянно произнес он.
- Ты что-то вспомнил? – встрепенулась Ашасси, отстраняясь.
Дан устало покачал головой.
- Пока не понял. Есть какие-то ощущения, смутные воспоминания, но все как в тумане.
- Связи восстанавливаются, с ними приходят воспоминания, - довольно кивнул лорд Лориэль. – Но вы только что пришли в себя – нужно время на то, чтобы они структурировались и разум смог свободно ими распоряжаться. Немного терпения, господин, - произнес целитель, поглядывая то на вампира, то на человечку, словно пытаясь определить степень их близости.
И никто из присутствующих не заметил, как из комнаты тихонько выскользнула хрупкая, изящная эльфийка – кроме Дана, успевшего обратить внимание на светлый силуэт, скрывшийся за дверью.
Эйна с каменным, ничего не выражающим лицом добралась до своих покоев, закрыла дверь и обессиленно прислонилась к ней.
Никакой надежды нет и быть не может. Какая же она дура – залюбовалась красивым нелюдем и успела придумать себе целый роман! Но она не так уж ошиблась на его счет. Вампир и впрямь способен на нежность и заботу… и не придает значения расовым различиям. Только вот… сердце его уже прочно занято другой.
А ведь этот незнакомец так быстро вытеснил из ее мыслей императора…
По щеке одиноко скатилась слеза, и Эйнариле торопливо стерла ее.
Боги… Что это она так расчувствовалась? Не конец света. Тем более она этого Данканара знать не знает… Глупо.
Ничего, она перестанет тратить время на нелепые мечты и больше не будет сидеть у его постели, питая надежды. И все наладится. Отец… она станет вести себя так, чтобы не вызвать никаких подозрений.
К тому же… боги, какая она, оказывается, наивная! Даже если он знатного происхождения, как знать, какая у него семья? Как-то они бы отнеслись к нему, если бы вампир привел на порог светлую эльфийку? Интересно, а человечку эту его родные уже одобрили? Наверное, если он так открыто проявляет к ней свои чувства…
Правда, отец говорил, что у вампира временные проблемы с памятью… Может статься, что он и родных не помнит.
Дура. Какая же она дура. Пошла на поводу у извечного женского соблазна – соединить несоединяемые противоположности, свет и тьму, жизнь и смерть… жить и нежить.
Все. Хватит. Она вовремя пришла в себя.
Это обычный пациент.
Ничего большего.
Служанка, с которой провидица сплетничала, проявив немалое красноречие и несвойственный ей обычно интерес к делам во дворце, ушла, и Шаниэли, уже не сдерживаясь, запустила в стену чашей для масла. Ажурные бронзовые края смялись, как бумажные, тонкая вязь металлического кружева превратилась в мятый ком.
Жрица топнула ногой и отправила следом за чашей керамическую вазу. И тонкую, невысокую фарфоровую статуэтку. Затем обозрела осколки и принялась яростно их топтать.
Проклятье! Он сделал эту приблудную девку и ее дружка полноправными обитателями этого проклятого дворца! Из чужаков они превратились в гостей! Теперь она не сможет исполнить приказ Матери-настоятельницы и убить безродную выскочку, само существование которой – оскорбление ее великой Госпожи!
Придется снова связаться с всеблагой Матерью и сообщить об изменившихся обстоятельствах.
В распоряжении Матушки вся сила и опыт ее предшественниц. Она мудра и, возможно, с благословения Ллиатели, сумеет найти выход.
Но настоятельница этой вести не обрадуется… Теперь у них связаны руки.
Эйна стояла перед дверями синих полупарадных покоев.
Она не возвращалась сюда уже четыре дня и думала, что успешно подавила все неуместные и не соответствующие ее статусу чувства. Однако пожалуйста, стоило отцу, сегодня попросить ее сделать утреннее кровевливание вампиру, как она едва не выронила чайничек, из которого разливала по чашкам ароматный травяной настой. Лорда-целителя вызвали в Маннир к лорду Дэрге, который неудачно обкатал вчера новый экипаж – ось сломалась, и оборотень-лис едва не свернул себе шею.
Согласившись, Эйна дрожащими руками собрала сумку, взяла с собой все необходимое для не самой приятной процедуры – а потом почему-то кинула туда же косметичку, хотя обычно не брала ее. И сейчас с трудом подавила совершенно недостойное целительницы желание проверить, по-прежнему ли безупречен наложенный с утра легкий макияж.
Обругав себя последними словами и настроившись на максимально благодушный лад, она вошла в комнату и широко, смело улыбнулась, едва лежавший в постели вампир устремил на нее пронзительный взгляд черных глаз, стараясь не обращать внимания на то, как вдруг заколотилось сердце.
Что ж, господин Данканар, давайте знакомиться…
Аэтана трудилась над очередным заклинанием, которое могло бы помочь ей восстановить хоть какую-то связь с Актаром – раз сознание того фактически находится в спячке, - не дав при этом Дариэту обнаружить ее магию, когда в дверь постучали.
- Проваливай! – рявкнула она, просыпав бесценный порошок из вываренных костей мрана гексанорекса. – Пока не испепелила на месте!
Погруженность в работу не помешала ей сразу понять, что за дверью стоит кто-то из человеческих слуг. Однако угроза не подействовала. Стук повторился, но теперь уже робкий и неровный, а затем кто-то проблеял, заикаясь:
- Г-госпожа… В-вас вызывает жр… жрица…
Раздраженно отшвырнув колбу, из которой вместо нитей заклинания повалил вонючий дым, Аэтана одним щелчком пальцев заставила дверь распахнуться настежь.
- Что значит – «вызывает»?! – прошипела она, вперив взбешенный взгляд в бледного юнца, принесшего эту весть.
- З-зовет, - понятливо поправился тот, падая на колени и утыкаясь лбом в пол от ужаса. – Оч-чень просит з-зайти. Г-говорит, это срочно.
- Прибери тут, - небрежно бросила она, не отказав себе в удовольствии, проходя мимо, пнуть парня в бок босой ногой. В следующий раз подумает, прежде чем говорить такое! Однако же стоило узнать, зачем она понадобилась провидице…
Но войдя в святилище, Аэтана поняла состояние мальчишки. Ей самой на миг захотелось с воплем выскочить из обители Вечной Госпожи, а затем приласкать ее служительницу каким-нибудь боевым заклятьем помощнее.
Та парила в воздухе. Волосы, распущенные и сдерживаемые лишь ритуальным агатовым очельем, и просторное одеяние трепетали от невидимого ветра, руки были простерты в стороны ладонями вверх, а глаза превратились во вместилище ледяного света. Вперив в посетительницу (которая вообще-то являлась хозяйкой замка, а значит, и обители тоже) невидящий взор, служительница улыбнулась и чужим, грудным и словно растекающимся в ушах голосом с неестественным эхом произнесла нараспев:
- Ты желаешь смерти императору…
Это был не вопрос, но Аэтана невольно кивнула. Она не понимала причин этой жуткой метаморфозы, но была напугана так, что стало трудно дышать.
- Я – Мать-госпожа, - улыбнувшись еще шире, произнесла юная жрица голосом взрослой, могущественной женщины.
И все стало на свои места!
Вселение сущности! Но оно считается невозможным на таком расстоянии, а главная обитель в самом центре материка!
Какая же у этих чокнутых жриц сила?!
- Ч… чего вы хотите? – непослушными губами прошептала Аэтана, по-прежнему не в силах оправиться от потрясения.
- Мы желаем смерти одной человеческой девчонки, ибо этого желает Вечная Госпожа.
Улыбка исчезла бесследно, сменившись выражением лютой ненависти.
Поняв, что Мать-госпожа тут вовсе не с целью защитить императора, Аэтана вздохнула свободнее.
- И чего вы хотите от меня? Что я могу сделать? Вы властны над судьбами смертных, ну так и нашлите на нее болезнь пострашнее или вплетите узел несчастного случая…
- Мы не имеем такой власти над ней, - нехотя произнесла верховная жрица провидиц устами юной девушки-служительницы, даже не Светоча.
А вот это уже серьезно… Человечка, над которой не властны служительницы Ллиатели…
- Я вам помочь не могу, - осторожно произнесла бессмертная. – Я пленница в этом замке, моя магия не способна покидать его пределов без материальной привязки.
Жрица величественным жестом заставила ее замолчать и подплыла ближе по воздуху.
- Нам ведомо твое прошлое, - прошептала она, - и в наших силах помочь тебе достичь лучшего будущего. Но сперва нам нужна твоя помощь, твои знания и твое упорство, чтобы устранить девчонку!
- А почему я? Наняли бы убийцу…
- Ей благоволит кто-то из богов, на ее стороне удача… и ее защищает тот, чьей смерти ты просишь у богов каждую ночь.
Аэтана чуть не села прямо на пол.
- Быть не может, - хрипло пробормотала она. – Даскалиар – и защищает человечку?!
- Поселил ее в своем крыле, дал ей браслет-оберег, усиленный им лично, и, судя по всему, находит ее весьма привлекательной, несмотря на неотесанность. Настолько привлекательной, что даже пытался совратить, - жрица скрипнула зубами с досады. – Мы не стали защищать императора, когда ты послала Серебряного Луча убить его, но были обязаны предупредить – до того мы заключили договор на крови, в его замке служит Светоч…
Еще интереснее. Аэтана уже знала, что императору служит одна из тринадцати лучших провидиц ордена, из которых выбирают новую Мать-Госпожу. Но договор на крови – это серьезный шаг, и для Дариэта, и для ковена… Ведь Мать-госпожа всегда слепнет после ритуала, а остальные становятся ее руками и глазами, и ослабить орден, подписав такой документ… Что, интересно, предложил им Дариэт?
- Мы вынуждены обратиться к тебе, Аэллин-Аэтана, - призналась Мать-Госпожа. – Сила, равная твоей, есть у многих, но никому больше не достанет смелости и решительности, чтобы выступить против зарвавшегося вампира и глупой приживалки. Избавь нас от девчонки. Из-за Светоча и договора на крови мы не имеем права идти против него и его гостей сами. Но твоими руками… мы сможем перенести туда твои чары, твоих слуг, даже твое сознание, если понадобится! Убей девчонку, и тогда мы вместе приведем его нить к обрыву… Есть способы помочь тебе добиться желаемого в обход договора, и мы готовы на это пойти.
Бессмертная вздрогнула, когда прозвучало это двойное имя, подтверждающее, что давняя клятва вплетена в ее судьбу навеки. Она выслушала Мать-Госпожу, понимая, что та действительно оказалась в непростом положении. Но что-то ее в этой истории смущало… Смертная человечка, на которую жрицы не в силах повлиять… Хотя если ей и впрямь благоволит один из богов, то он вполне мог закрыть свою питомицу от стороннего влияния. Интересно, кто…
- Сколько я пролежал тут?
- Порядочно, около двух недель.
В дверь тихо постучали, и вошла горничная со стопкой полотенец на подносе и кружкой бульона. Бросила любопытный взгляд на вампира, затем на императора и молча отошла к столу, чтобы переложить на него принесенное.
- Как ваше самочувствие, молодой нечеловек? – вклинился неугомонный лорд Лориэль. – Меня помните?
- Вы целитель, кажется… - сощурился Дан. – А так… Слабость сильная, и глаза болят.
- Это нормально. Вы постепенно придете в себя и окрепнете. Слабость от того, что вы долгое время пролежали без движения.
- Кое-что еще, - спокойно произнес Даскалиар. – Вы – мой гость и остаетесь во дворце до полного выздоровления, как и ваша подруга. Засим я вас покину и отправлюсь на поиски вашей человечки, она, наверное, сейчас ужинает… Лорд Лориэль, сделайте все необходимые распоряжения насчет дальнейшего питания нашего гостя, восставшего из мертвых, будьте так любезны, - произнес Даскалиар, кивнув в сторону горничной. – Долгой ночи.
Лорд-целитель и его дочь поклонились императору, и тот вышел.
Эйна молча отошла вглубь комнаты, туда, где вампир не сможет ее увидеть.
Он не обратил на меня ровным счетом никакого внимания, даже не заметил… Зато сразу спросил про Ашасси. Что ж, ясно, какие у них отношения. Но я хочу увидеть сама. Если ей действительно дорог этот вампир, она сейчас придет. Если нет, я буду знать, что у меня есть шанс.
Подумала – и отругала сама себя. Идиотка. Она даже не знает, кто он!
Отец попросил подать прибор для измерения давления крови, вырвав ее из невеселых размышлений. Эйна попыталась сосредоточиться на деле. Она, в конце концов, целительница.
***
Как Даскалиар и предполагал, девчонка обнаружилась в обеденном зале, как всегда, сидя между лордом Антелом и первым ловчим.
Он направился прямо к ней, игнорируя удивленные взгляды и попытки встать и поклониться. Все были растеряны – полагалось приветствовать императора в начале обеда, но теперь многие уже успели приступить к трапезе… Даскалиар игнорировал удивленные и растерянные взгляды с полным равнодушием.
- Ашасси, - мягко позвал он.
Она удивленно обернулась на голос, ойкнула и поспешила вскочить с места, попутно уронив вилку в тарелку с жарким и обрызгав лорда Антела соусом. Тот только страдальчески возвел глаза к небу и потянулся за салфеткой.
- Простите… - стушевалась девушка.
- Ничего, - великодушно солгал лорд-смотритель.
- Прошу простить, Аргихар, я слушаю вас.
- Иди за мной, - коротко приказал он.
Под всеобщими любопытными взглядами они вышли из обеденного зала, и только тогда Даскалиар, пристально глядя на нее, тихо произнес:
- Ашасси… Актар очнулся.
- Что? – не сразу сообразила девушка, а потом поняла: - Дан?!
Император поморщился.
- Да. Зайди к нему, он хочет тебя видеть.
Сквозь растерянность все отчетливее проглядывало счастье. И несмотря на то, что причиной этого счастья был Селиэт, видеть ее такой было приятно.
- Да! Конечно, я… я сейчас же… А он…
- С ним все будет в порядке. Напоминаю: не говори ему пока ничего о нем самом. Зови его так, как привыкла. Это для его же блага.
- Хорошо, - кивнула девушка и тут же спохватилась: - Прошу простить… - она низко поклонилась. – Благодарю вас, Аргихар.
Он кивнул.
- Я пойду… То есть, извините, разрешите вас оставить?
По его лицу пробежала тень, но он спокойно отозвался:
- Даровано.
- Спасибо! – все-таки не удержалась Ашасси и, торопливо поклонившись, помчалась прочь, так толком и не поужинав.
Даскалиар проводил ее взглядом и отправился к себе в покои. Аппетит пропал окончательно.
***
Дан тревожно шевельнулся, когда открылась дверь, подсознательно ожидая возвращения императора. Но в комнату ворвалась Ашасси – бледная, с лихорадочным румянцем – и улыбкой, которая расплылась по лицу, стоило ей встретиться взглядом с другом. А затем девчонка, всхлипнув, кинулась к нему и крепко обняла за шею.
Дан только захрипел, не переставая, впрочем, улыбаться.
- Аш, ты меня задушишь, - выдавил он. – И обожжешь! – поспешно добавил, ощутив горячие капли на коже.
- Ой, прости! – тут же отстранилась девушка, торопливо вытирая щеки, сначала его, потом свои собственные. – Просто я… я уже не знала, что думать… Ты так долго был в беспамятстве, и я была одна, и… и мне так тебя не хватало…
- Испугалась? – ласково спросил вампир, глядя на нее.
Какое все-таки приятное чувство – знать, что ты кому-то нужен, важен, что кто-то волнуется за тебя…
- Ага, - почти по-детски кивнула Ашасси, и Дан сам притянул ее к себе. Точнее, попытался, но ей хватило и слабого рывка.
- Спасибо, - шепнул вампир.
- За что? – удивилась девушка, привычно уткнувшись лбом ему в грудь. – Это обычное дело – тревожиться о тех, кто тебе дорог.
Дан нахмурился, потер лоб.
- Что-то мне подсказывает, что раньше в моей жизни такого «обычного дела» не было, - растерянно произнес он.
- Ты что-то вспомнил? – встрепенулась Ашасси, отстраняясь.
Дан устало покачал головой.
- Пока не понял. Есть какие-то ощущения, смутные воспоминания, но все как в тумане.
- Связи восстанавливаются, с ними приходят воспоминания, - довольно кивнул лорд Лориэль. – Но вы только что пришли в себя – нужно время на то, чтобы они структурировались и разум смог свободно ими распоряжаться. Немного терпения, господин, - произнес целитель, поглядывая то на вампира, то на человечку, словно пытаясь определить степень их близости.
И никто из присутствующих не заметил, как из комнаты тихонько выскользнула хрупкая, изящная эльфийка – кроме Дана, успевшего обратить внимание на светлый силуэт, скрывшийся за дверью.
***
Эйна с каменным, ничего не выражающим лицом добралась до своих покоев, закрыла дверь и обессиленно прислонилась к ней.
Никакой надежды нет и быть не может. Какая же она дура – залюбовалась красивым нелюдем и успела придумать себе целый роман! Но она не так уж ошиблась на его счет. Вампир и впрямь способен на нежность и заботу… и не придает значения расовым различиям. Только вот… сердце его уже прочно занято другой.
А ведь этот незнакомец так быстро вытеснил из ее мыслей императора…
По щеке одиноко скатилась слеза, и Эйнариле торопливо стерла ее.
Боги… Что это она так расчувствовалась? Не конец света. Тем более она этого Данканара знать не знает… Глупо.
Ничего, она перестанет тратить время на нелепые мечты и больше не будет сидеть у его постели, питая надежды. И все наладится. Отец… она станет вести себя так, чтобы не вызвать никаких подозрений.
К тому же… боги, какая она, оказывается, наивная! Даже если он знатного происхождения, как знать, какая у него семья? Как-то они бы отнеслись к нему, если бы вампир привел на порог светлую эльфийку? Интересно, а человечку эту его родные уже одобрили? Наверное, если он так открыто проявляет к ней свои чувства…
Правда, отец говорил, что у вампира временные проблемы с памятью… Может статься, что он и родных не помнит.
Дура. Какая же она дура. Пошла на поводу у извечного женского соблазна – соединить несоединяемые противоположности, свет и тьму, жизнь и смерть… жить и нежить.
Все. Хватит. Она вовремя пришла в себя.
Это обычный пациент.
Ничего большего.
***
Служанка, с которой провидица сплетничала, проявив немалое красноречие и несвойственный ей обычно интерес к делам во дворце, ушла, и Шаниэли, уже не сдерживаясь, запустила в стену чашей для масла. Ажурные бронзовые края смялись, как бумажные, тонкая вязь металлического кружева превратилась в мятый ком.
Жрица топнула ногой и отправила следом за чашей керамическую вазу. И тонкую, невысокую фарфоровую статуэтку. Затем обозрела осколки и принялась яростно их топтать.
Проклятье! Он сделал эту приблудную девку и ее дружка полноправными обитателями этого проклятого дворца! Из чужаков они превратились в гостей! Теперь она не сможет исполнить приказ Матери-настоятельницы и убить безродную выскочку, само существование которой – оскорбление ее великой Госпожи!
Придется снова связаться с всеблагой Матерью и сообщить об изменившихся обстоятельствах.
В распоряжении Матушки вся сила и опыт ее предшественниц. Она мудра и, возможно, с благословения Ллиатели, сумеет найти выход.
Но настоятельница этой вести не обрадуется… Теперь у них связаны руки.
Глава 16
Эйна стояла перед дверями синих полупарадных покоев.
Она не возвращалась сюда уже четыре дня и думала, что успешно подавила все неуместные и не соответствующие ее статусу чувства. Однако пожалуйста, стоило отцу, сегодня попросить ее сделать утреннее кровевливание вампиру, как она едва не выронила чайничек, из которого разливала по чашкам ароматный травяной настой. Лорда-целителя вызвали в Маннир к лорду Дэрге, который неудачно обкатал вчера новый экипаж – ось сломалась, и оборотень-лис едва не свернул себе шею.
Согласившись, Эйна дрожащими руками собрала сумку, взяла с собой все необходимое для не самой приятной процедуры – а потом почему-то кинула туда же косметичку, хотя обычно не брала ее. И сейчас с трудом подавила совершенно недостойное целительницы желание проверить, по-прежнему ли безупречен наложенный с утра легкий макияж.
Обругав себя последними словами и настроившись на максимально благодушный лад, она вошла в комнату и широко, смело улыбнулась, едва лежавший в постели вампир устремил на нее пронзительный взгляд черных глаз, стараясь не обращать внимания на то, как вдруг заколотилось сердце.
Что ж, господин Данканар, давайте знакомиться…
***
Аэтана трудилась над очередным заклинанием, которое могло бы помочь ей восстановить хоть какую-то связь с Актаром – раз сознание того фактически находится в спячке, - не дав при этом Дариэту обнаружить ее магию, когда в дверь постучали.
- Проваливай! – рявкнула она, просыпав бесценный порошок из вываренных костей мрана гексанорекса. – Пока не испепелила на месте!
Погруженность в работу не помешала ей сразу понять, что за дверью стоит кто-то из человеческих слуг. Однако угроза не подействовала. Стук повторился, но теперь уже робкий и неровный, а затем кто-то проблеял, заикаясь:
- Г-госпожа… В-вас вызывает жр… жрица…
Раздраженно отшвырнув колбу, из которой вместо нитей заклинания повалил вонючий дым, Аэтана одним щелчком пальцев заставила дверь распахнуться настежь.
- Что значит – «вызывает»?! – прошипела она, вперив взбешенный взгляд в бледного юнца, принесшего эту весть.
- З-зовет, - понятливо поправился тот, падая на колени и утыкаясь лбом в пол от ужаса. – Оч-чень просит з-зайти. Г-говорит, это срочно.
- Прибери тут, - небрежно бросила она, не отказав себе в удовольствии, проходя мимо, пнуть парня в бок босой ногой. В следующий раз подумает, прежде чем говорить такое! Однако же стоило узнать, зачем она понадобилась провидице…
Но войдя в святилище, Аэтана поняла состояние мальчишки. Ей самой на миг захотелось с воплем выскочить из обители Вечной Госпожи, а затем приласкать ее служительницу каким-нибудь боевым заклятьем помощнее.
Та парила в воздухе. Волосы, распущенные и сдерживаемые лишь ритуальным агатовым очельем, и просторное одеяние трепетали от невидимого ветра, руки были простерты в стороны ладонями вверх, а глаза превратились во вместилище ледяного света. Вперив в посетительницу (которая вообще-то являлась хозяйкой замка, а значит, и обители тоже) невидящий взор, служительница улыбнулась и чужим, грудным и словно растекающимся в ушах голосом с неестественным эхом произнесла нараспев:
- Ты желаешь смерти императору…
Это был не вопрос, но Аэтана невольно кивнула. Она не понимала причин этой жуткой метаморфозы, но была напугана так, что стало трудно дышать.
- Я – Мать-госпожа, - улыбнувшись еще шире, произнесла юная жрица голосом взрослой, могущественной женщины.
И все стало на свои места!
Вселение сущности! Но оно считается невозможным на таком расстоянии, а главная обитель в самом центре материка!
Какая же у этих чокнутых жриц сила?!
- Ч… чего вы хотите? – непослушными губами прошептала Аэтана, по-прежнему не в силах оправиться от потрясения.
- Мы желаем смерти одной человеческой девчонки, ибо этого желает Вечная Госпожа.
Улыбка исчезла бесследно, сменившись выражением лютой ненависти.
Поняв, что Мать-госпожа тут вовсе не с целью защитить императора, Аэтана вздохнула свободнее.
- И чего вы хотите от меня? Что я могу сделать? Вы властны над судьбами смертных, ну так и нашлите на нее болезнь пострашнее или вплетите узел несчастного случая…
- Мы не имеем такой власти над ней, - нехотя произнесла верховная жрица провидиц устами юной девушки-служительницы, даже не Светоча.
А вот это уже серьезно… Человечка, над которой не властны служительницы Ллиатели…
- Я вам помочь не могу, - осторожно произнесла бессмертная. – Я пленница в этом замке, моя магия не способна покидать его пределов без материальной привязки.
Жрица величественным жестом заставила ее замолчать и подплыла ближе по воздуху.
- Нам ведомо твое прошлое, - прошептала она, - и в наших силах помочь тебе достичь лучшего будущего. Но сперва нам нужна твоя помощь, твои знания и твое упорство, чтобы устранить девчонку!
- А почему я? Наняли бы убийцу…
- Ей благоволит кто-то из богов, на ее стороне удача… и ее защищает тот, чьей смерти ты просишь у богов каждую ночь.
Аэтана чуть не села прямо на пол.
- Быть не может, - хрипло пробормотала она. – Даскалиар – и защищает человечку?!
- Поселил ее в своем крыле, дал ей браслет-оберег, усиленный им лично, и, судя по всему, находит ее весьма привлекательной, несмотря на неотесанность. Настолько привлекательной, что даже пытался совратить, - жрица скрипнула зубами с досады. – Мы не стали защищать императора, когда ты послала Серебряного Луча убить его, но были обязаны предупредить – до того мы заключили договор на крови, в его замке служит Светоч…
Еще интереснее. Аэтана уже знала, что императору служит одна из тринадцати лучших провидиц ордена, из которых выбирают новую Мать-Госпожу. Но договор на крови – это серьезный шаг, и для Дариэта, и для ковена… Ведь Мать-госпожа всегда слепнет после ритуала, а остальные становятся ее руками и глазами, и ослабить орден, подписав такой документ… Что, интересно, предложил им Дариэт?
- Мы вынуждены обратиться к тебе, Аэллин-Аэтана, - призналась Мать-Госпожа. – Сила, равная твоей, есть у многих, но никому больше не достанет смелости и решительности, чтобы выступить против зарвавшегося вампира и глупой приживалки. Избавь нас от девчонки. Из-за Светоча и договора на крови мы не имеем права идти против него и его гостей сами. Но твоими руками… мы сможем перенести туда твои чары, твоих слуг, даже твое сознание, если понадобится! Убей девчонку, и тогда мы вместе приведем его нить к обрыву… Есть способы помочь тебе добиться желаемого в обход договора, и мы готовы на это пойти.
Бессмертная вздрогнула, когда прозвучало это двойное имя, подтверждающее, что давняя клятва вплетена в ее судьбу навеки. Она выслушала Мать-Госпожу, понимая, что та действительно оказалась в непростом положении. Но что-то ее в этой истории смущало… Смертная человечка, на которую жрицы не в силах повлиять… Хотя если ей и впрямь благоволит один из богов, то он вполне мог закрыть свою питомицу от стороннего влияния. Интересно, кто…
