— Но вы же разумные! — возмутилась я. — Это же настоящий геноцид получается!
— Что? — удивленно переспросил Арри. — Что такое «геноцид»?
— Ну, это истребление одного народа или расы другой, — пояснила я. — Получается, люди желают уничтожить всех дашшахов. А за что, спрашивается?
— Нет, вы не поняли. — В голосе Арри прорезалась ирония. — Смерть для нас — это не конец. Это просто переход из одной формы существования в другую. И в призрачном состоянии мы куда полезнее, чем в телесном. Да, маги убивают нас. Но стараются сделать это как можно мягче, чтобы у дашшаха не зародилось ненависти. Это ускоряет процесс приручения.
— Приручения? — теперь переспросила уже я. — То есть? Вы для магов как домашние животные, что ли?
— Как фамильяры, — мягко исправил меня Арри.
Было стыдно признаваться в собственном невежестве, но я понятия не имела, что это значит. Вроде бы, знакомое слово. Что-то из компьютерных игр. Но я ими никогда не увлекалась.
— Фамильяр — это дух, который всегда и везде сопровождает мага, — пояснил Арри, который без слов понял причину изумленного выражения моего лица. — Это хранитель его знаний. А в экстренной ситуации он может поделиться с магом энергией.
— А, понятно, — пробормотала я. — То есть, ты стал фамильяром для Харора.
— Ну… да, — смущенно признался Арри. — Тот, правда, был недоволен. Драконы не любят дашшахов. Считают, что фамильяры — это своего рода жульничество. Мол, действительно стоящий маг должен обходиться без всех этих дополнительных ухищрений. Поэтому первый месяц я прятался от него. Осмелился выйти, лишь когда он в очередной раз налакался.
И недовольно цокнул языком, должно быть, оценив пьяный вид Харора.
— А почему драконы так много пьют? — не удержалась я от вполне резонного вопроса. — Точнее сказать, почему они так быстро пьянеют? Я ведь пробовала вино. Это и вином-то назвать можно с трудом. Так, компот какой-то забродивший.
— Особенности организма, — ответил Арри. — Но так реагируют только молодые драконы. Чем дольше дракон живет и чем больше времени проводит среди людей, тем он устойчивее к действию алкоголю. Тому же Гийемо, к примеру, надо выпить не меньше бутылки, чтобы отправиться на штурм тролльей деревни. Причем самого обычного вина. Харора, наверное, от одной капли такого напитка в алкогольную кому впадет. — Подумал немного и уточнил: — Кстати, такая зацикленность на определенных врагах тоже заложена в драконью природу. Харор, когда выпьет, искренне ненавидит всех дашшахов. Гийемо гоняет троллей. А кто-то летает разорять горгульи гнезда.
— Гийемо ведь король? — уточнила я на всякий случай.
— Бывший, — уточнил Арри. — Теперь на престол должен взойти его сын, Азиэль. И я краем уха слышал, что мальчик уже начал перерождение.
— А как это вообще происходит? — с неподдельным удивлением спросила я. — Почему король по доброй воле оставляет престол? И почему переселяется в какую-то глушь? А Тереза кто? Королева-мать? Но почему она оставила своего единственного сына одного?
— Почему единственного? — переспросил Арри. — У Гийемо есть еще трое сыновей и две дочери. Кстати, Азиэль — самый младший в семье. Но драконий камень решил, что именно ему надлежит возглавить Альгендию. - Запнулся и после недолгой паузы добавил: - И вообще, "мать" - не совсем подходящее слово для драконов. Поэтому я бы не называл Терезу королевой-матерью.
По мере рассказа дашшаха я чувствовала, как мои брови сами собой поднимаются все выше и выше. Ничего не понимаю! Должно быть, Тереза - далеко не первая жена Гийемо. Впрочем, такое часто бывает. Но что насчет финального уточнения? Прозвучало оно ну очень непонятно!
— Ладно, давай начнем сначала, — милостиво предложил Арри. — Вижу, что мои слова для тебя — все равно что древние письмена для тролля. Итак, наша страна называется Альгендией. Столица ее — Тексон. На юге и западе границы омывает великий океан. Он такой огромный, что его невозможно переплыть. По крайней мере, многие пытались, но ни один корабль еще не вернулся. Огненные горы обрамляют страну с севера и востока, защищая ее от Темных пустошей.
— А что там? — сгорая от любопытства, перебила его я.
— В смысле? — не понял вопроса Арри.
— Ну, что там за пустоши и почему они темные? — уточнила я.
— Там царство созданий Разделенного бога, — ответил Арри. — Драконы испокон веков охраняют от их набегов Альгендию. Отражают атаки горгулий, троллей… Естественно, я говорю про настоящих диких троллей — огромных, которые с легкостью могут проломить стену замка осколком скалы. Те, которые живут в горах, уже не такие свирепые. Можно сказать, драконы даже заключили с ними негласное мирное соглашение, поддерживая совет старейших в постоянной борьбе против молодых горячих троллей, жаждущих захватить более плодородные земли по эту сторону гор.
— То есть, другими словами, драконы — это стражи страны, — резюмировала я все вышеизложенное.
— Драконы — это первые слуги Единого, — поправил меня Арри. — Хранители порядка и спокойствия в Альгендии. Только король-дракон может занимать престол. Но создавать семьи драконы могут только с людьми.
— Почему? — Я опять не утерпела и влезла с очередным вопросом. — Разве такие союзы не разбавляют кровь и не уменьшают силу драконов?
— Напротив, чистокровный союз не приведет ни к чему хорошему, — ответил Арри. — Естественно, были смельчаки, которые желали нарушить запрет. Тем более что драконицы по красоте ничем не уступают драконов. Ну а на последних ты уже успела полюбоваться.
— О да, — пробормотала я и посмотрела на Харора.
Тот хотя бы перестал выть что-то заунывное. Сидел и смотрел куда-то поверх моей головы совершенно отсутствующим взглядом и с глупейшей улыбкой на устах.
— Так вот, оказалось, что из таких союзов ничего хорошего не получается, — продолжил Арри. — Дети, рожденные в результате их, оказывались… — На этом месте дашшах замялся, явно пытаясь подыскать верное слово. Затем уклончиво проговорил: — В общем, можно сказать, что в их жилах бушевал слишком яростный и сильный драконий огонь. И он сжигал их разум. Не сразу, со временем. Но итог всегда был более чем плачевен. Король-дракон Урилих, прадед Гийемо, рожденный чистокровным, отметил свое совершеннолетие полным уничтожением столицы. Это был первый и, хвала Единому, последний случай, когда драконы покинули границы Альгендии, вынужденные наводить порядок в окрестностях Тексона. Повезло, что создания Разделенного бога не прознали об этом. Потому что по стране тогда прокатилась бы волна нечисти, убивающая и сжигающая все на своем пути. И кто знает, чем бы это закончилось.
— А что было с Урилихом? — спросила я. — Его убили?
— Драконы никогда не убивают себе подобных. — Арри тяжело вздохнул. — Его изгнали. Точнее говоря, когда приступ безумия схлынул, Улирих ужаснулся содеянному. И добровольно отправился в бессрочную ссылку. Сказал, что пересечет Темные пустоши, но найдет то место, где они заканчиваются. Потому что не может такого быть, чтобы в этом мире больше не было иных стран.
Я нахмурилась, обдумывая услышанное. Короли-драконы, Темные пустоши, нечисть… Я как будто в сказку попала! Но вернемся все-таки к хвостатым рептилиям. Кое-что в рассказе Арри мне оставалось непонятным.
— Ну хорошо, значит, драконы заключают браки только с людьми, — проговорила я. — А почему же тогда тут целый замок драконов-девственников? Что, никто из девушек на несчастных не прельстился?
И я глупо хихикнула, вспомнив общий зал, битком набитый полуголыми красавцами на любой вкус. Пожалуй, в моем мире этот замок уже через пару часов взяли бы штурмом оголодавшие по любви женщины. Такое добро пропадает бесхозное!
— Да нет, почему это? — В голосе Арри послышалось искреннее недоумение. — Еще как прельщаются. Но, видишь ли, драконы немного иначе относятся к своим родительским обязанностям. Они, конечно, не бросают своих детей на произвол судьбы. Будет правильнее сказать, что весь молодняк у драконов считается общим.
— Как это? — не поняла я.
— А вот так. — Арри хмыкнул, словно удивленный моей недогадливостью. — Детей у драконов принято воспитывать сообща, не делая различий между чужими и своими. А теперь представь, что было бы, если бы в одном замке воспитывались сразу и драконы, и драконицы. Половая зрелость у них наступает рано. Гормоны бушуют, вокруг множество красивых юношей и не менее красивых девиц. И плевать они хотели в этом возрасте на любые запреты о чистокровных союзов. У представителей всех разумных рас в подростковом возрасте одинаковые проблемы. Что люди, что драконы, что дашшахи, что даже тролли в юности считают себя неуязвимыми и любят поиграть со смертью.
Я кивнула, мысленно признав правоту Арри.
Действительно, страшно даже предположить, что могли бы натворить драконы и драконицы, вынужденные расти и воспитываться вместе. Как тут не вспомнить про школы в моем мире, где порой разыгрываются настоящие шекспировские трагедии и любовные драмы. А ведь у нас нет магии. И потом, сдается мне, что драконы будут куда эмоциональнее обычных людей. Даром, что ли, в их жилах течет огонь.
— Поэтому издавна было решено разделить молодых драконов и дракониц, — завершил Арри. — И, поверь, от этого стало всем только лучше. Как я уже сказал, для драконов все дети общие. Поэтому никакая мать не будет страдать по сыну, отдав его на воспитание. И никакой отец не переживает за дочь, поступив так же.
— Каждому полу, стало быть, свой замок, — задумчиво протянула я. Встрепенулась, осененная новой мыслью: — А как же супруги?
— То есть? — переспросил Арри. — Я ведь вроде как сказал, что чистокровные союзы драконы не создают.
— Ну вот именно! — Я покачала головой, удивленная недогадливостью Арри. — У людей все-таки принято заботиться о своих детях. Неужели они спокойно соглашаются с такой постановкой вопроса?
Мой голос даже зазвенел от сдерживаемого с трудом негодования. Я невольно представила, что мне пришлось бы отказаться от собственного ребенка, исполняя древние традиции. Аж мороз по коже от такой перспективы! И меня бы вряд ли утешила ватага других ребятишек, гоняющих по коридорам замка. Мол, приглядывай за чужими а о твоем присмотрит кто-то иной. Возможно, подобное норма для драконов. Но я бы вряд ли смирилась с таким положением дел.
А ведь в драконьем замке я не видела женщин. Ну, кроме Терезы. Куда же делись все жены драконов? Впрочем, на месте их мужей я бы тоже предпочла держать супруг подальше от этого рассадника полуголых красавцев.
С другой стороны, мужьям дракониц приходится явно не легче. Здесь — страстные юнцы, мечтающие как можно скорее познать все радости плотской любви. А там — девицы, наверняка с удовольствием при любом удобном и неудобном случае демонстрирующие свои прелести. По-моему, у мужчин в такой ситуации голову сносит куда скорее, чем у женщин.
— Видишь ли, в чем дело… — Арри замялся. В его тоне просто-таки чувствовалось нежелание продолжать.
— В чем дело? — мгновенно насторожилась я.
Ох, что-то мне это не нравится! Сейчас наверняка выяснится какая-нибудь очередная гадость про традиции драконов. Не удивлюсь, если они все-таки сжирают своих партнеров после рождения детей.
— Как бы сказать… — продолжил мямлить Арри. — Ну…
— Да в чем дело-то? — не на шутку испугалась я.
Должно быть, мое восклицание прозвучало слишком громко, потому что Харор вышел из своего ступора. Поднял голову и обвел пьяным взглядом комнату, в которой мы расположились. Затем остановил свой взгляд на мне.
Его глаза, не так давно напоминающие цветом драгоценные сапфиры, были на редкость мутными и какими-то бесцветными.
— О! — удивился он, как будто только сейчас вспомнил про мое присутствие. — Прекрасная дева!
Я мученически возвела глаза долу и чуть слышно застонала. Ну вот, опять начинается! Неужели вновь продемонстрирует мне свой бантик на достоинстве.
— Харор, прошу, не начинай, — твердо проговорила я. — Вспомни: нам не суждено быть вместе. Во время первой брачной ночи я полакомлюсь твоим сердцем. — Подумала немного и угрожающе завершила: — И еще кое-чем.
— Ах, какая же ты жестокая! — Харор всхлипнул. На его потрясающе длинных ресницах повисли крупные слезинки. — А я ведь был готов родить для тебя ребенка!
До меня не сразу дошла вся неправильность фразы. Но когда я осознала, что не так в словах дракона, то гулко сглотнула.
— Родить? — недоверчиво переспросила я. — Ты? И каким же образом, хотелось бы знать?
Но Харор не торопился отвечать на мои вопросы. Он припал к бутылке, уже не утруждая себя поиском бокала. Впрочем, сомневаюсь, что в таком состоянии он бы вообще сумел налить себе вина, не расплескав его. Вон, даже так умудрился облиться.
Я несколько секунд не могла отвести глаз от этого завораживающего процесса: крупные кроваво-красные капли медленно стекают по обнаженной мускулистой груди, от чего соски становятся крохотно-возбужденными. Затем потрясла головой, отгоняя неподобающие мысли. Ну уж нет, с драконами я связываться не собираюсь! Чудные и озабоченные они какие-то. И потом, что означают загадочные слова Харора?
— Ну вот видишь, он сам тебе все рассказал, — произнес Арри, предупреждая мои дальнейшие расспросы.
— Что именно? — уточнила я. — Я вообще не поняла, что он сказал! Что за чушь о том, что он родил бы мне ребенка? Он ведь мужчина! — Вспомнила его незабываемое появление в спальне и добавила: — Я в этом абсолютно уверена, поскольку видела, что у него между ног!
Фраза прозвучала до безобразия пошло. Но мне было уже все равно. Ладно, чего стесняться. Чай, Влада в этом мире все равно нет, то есть, никто не устроит мне скандала по поводу неподобающего поведения.
— Дело в том, Анна, — устало проговорил Арри, — что драконы — яйценесущие.
— Да я как бы не сомневалась… — буркнула я, невольно опять вспомнив пресловутую сцену соблазнения.
И действительно, в наличии у Харора сего непременного и обязательного мужского атрибута сомневаться не приходилось.
— Нет, я не о том! — запротестовал Арри, каким-то чудом угадав неподобающий ход моих мыслей. — Они действительно яйценесущие. В прямом смысле этого слова. Размножаются они так! Ну, или если тебе будет понятнее — яйцекладущие.
«И на какие же поверхности они кладут свои яйца?» — едва было не пошутила я, но в последний момент успела прикусить язык, осознав, что Арри не шутит.
А ведь и впрямь, по большому счету драконы — это рептилии. Огромные, огнедышащие, но все-таки пресмыкающиеся. Да, моих скудных познаний в биологии хватало на знания о том, что существуют живородящие рептилии. Но, по всей видимости, к драконам это не относятся.
Теперь мне надлежало осмыслить все узнанное про физиологию своих новых знакомых. Итак, они яйценесущие или яйцекладущие — не суть, как назвать. Браки между себе подобными у них запрещено создавать. Это что же получается?
В моем воображении моментально предстала дикая картина родов какой-нибудь несчастной, которой не повезло забеременеть от дракона. Вот она, красная от натуги, издает последний душераздирающий рык и в изнеможении откидывается на мокрую от пота, смятую постель. А повитуха, принимающая роды, торжествующе поднимает в воздух гладкое крепкое белое яйцо. Так, что ли?
«Вряд ли драконы размножаются яйцами наподобие птичьих, — с сомнением шепнул внутренний голос. — Скорее, яйцо будет зеленым и кожистым».
— Что? — удивленно переспросил Арри. — Что такое «геноцид»?
— Ну, это истребление одного народа или расы другой, — пояснила я. — Получается, люди желают уничтожить всех дашшахов. А за что, спрашивается?
— Нет, вы не поняли. — В голосе Арри прорезалась ирония. — Смерть для нас — это не конец. Это просто переход из одной формы существования в другую. И в призрачном состоянии мы куда полезнее, чем в телесном. Да, маги убивают нас. Но стараются сделать это как можно мягче, чтобы у дашшаха не зародилось ненависти. Это ускоряет процесс приручения.
— Приручения? — теперь переспросила уже я. — То есть? Вы для магов как домашние животные, что ли?
— Как фамильяры, — мягко исправил меня Арри.
Было стыдно признаваться в собственном невежестве, но я понятия не имела, что это значит. Вроде бы, знакомое слово. Что-то из компьютерных игр. Но я ими никогда не увлекалась.
— Фамильяр — это дух, который всегда и везде сопровождает мага, — пояснил Арри, который без слов понял причину изумленного выражения моего лица. — Это хранитель его знаний. А в экстренной ситуации он может поделиться с магом энергией.
— А, понятно, — пробормотала я. — То есть, ты стал фамильяром для Харора.
— Ну… да, — смущенно признался Арри. — Тот, правда, был недоволен. Драконы не любят дашшахов. Считают, что фамильяры — это своего рода жульничество. Мол, действительно стоящий маг должен обходиться без всех этих дополнительных ухищрений. Поэтому первый месяц я прятался от него. Осмелился выйти, лишь когда он в очередной раз налакался.
И недовольно цокнул языком, должно быть, оценив пьяный вид Харора.
— А почему драконы так много пьют? — не удержалась я от вполне резонного вопроса. — Точнее сказать, почему они так быстро пьянеют? Я ведь пробовала вино. Это и вином-то назвать можно с трудом. Так, компот какой-то забродивший.
— Особенности организма, — ответил Арри. — Но так реагируют только молодые драконы. Чем дольше дракон живет и чем больше времени проводит среди людей, тем он устойчивее к действию алкоголю. Тому же Гийемо, к примеру, надо выпить не меньше бутылки, чтобы отправиться на штурм тролльей деревни. Причем самого обычного вина. Харора, наверное, от одной капли такого напитка в алкогольную кому впадет. — Подумал немного и уточнил: — Кстати, такая зацикленность на определенных врагах тоже заложена в драконью природу. Харор, когда выпьет, искренне ненавидит всех дашшахов. Гийемо гоняет троллей. А кто-то летает разорять горгульи гнезда.
— Гийемо ведь король? — уточнила я на всякий случай.
— Бывший, — уточнил Арри. — Теперь на престол должен взойти его сын, Азиэль. И я краем уха слышал, что мальчик уже начал перерождение.
— А как это вообще происходит? — с неподдельным удивлением спросила я. — Почему король по доброй воле оставляет престол? И почему переселяется в какую-то глушь? А Тереза кто? Королева-мать? Но почему она оставила своего единственного сына одного?
— Почему единственного? — переспросил Арри. — У Гийемо есть еще трое сыновей и две дочери. Кстати, Азиэль — самый младший в семье. Но драконий камень решил, что именно ему надлежит возглавить Альгендию. - Запнулся и после недолгой паузы добавил: - И вообще, "мать" - не совсем подходящее слово для драконов. Поэтому я бы не называл Терезу королевой-матерью.
По мере рассказа дашшаха я чувствовала, как мои брови сами собой поднимаются все выше и выше. Ничего не понимаю! Должно быть, Тереза - далеко не первая жена Гийемо. Впрочем, такое часто бывает. Но что насчет финального уточнения? Прозвучало оно ну очень непонятно!
— Ладно, давай начнем сначала, — милостиво предложил Арри. — Вижу, что мои слова для тебя — все равно что древние письмена для тролля. Итак, наша страна называется Альгендией. Столица ее — Тексон. На юге и западе границы омывает великий океан. Он такой огромный, что его невозможно переплыть. По крайней мере, многие пытались, но ни один корабль еще не вернулся. Огненные горы обрамляют страну с севера и востока, защищая ее от Темных пустошей.
— А что там? — сгорая от любопытства, перебила его я.
— В смысле? — не понял вопроса Арри.
— Ну, что там за пустоши и почему они темные? — уточнила я.
— Там царство созданий Разделенного бога, — ответил Арри. — Драконы испокон веков охраняют от их набегов Альгендию. Отражают атаки горгулий, троллей… Естественно, я говорю про настоящих диких троллей — огромных, которые с легкостью могут проломить стену замка осколком скалы. Те, которые живут в горах, уже не такие свирепые. Можно сказать, драконы даже заключили с ними негласное мирное соглашение, поддерживая совет старейших в постоянной борьбе против молодых горячих троллей, жаждущих захватить более плодородные земли по эту сторону гор.
— То есть, другими словами, драконы — это стражи страны, — резюмировала я все вышеизложенное.
— Драконы — это первые слуги Единого, — поправил меня Арри. — Хранители порядка и спокойствия в Альгендии. Только король-дракон может занимать престол. Но создавать семьи драконы могут только с людьми.
— Почему? — Я опять не утерпела и влезла с очередным вопросом. — Разве такие союзы не разбавляют кровь и не уменьшают силу драконов?
— Напротив, чистокровный союз не приведет ни к чему хорошему, — ответил Арри. — Естественно, были смельчаки, которые желали нарушить запрет. Тем более что драконицы по красоте ничем не уступают драконов. Ну а на последних ты уже успела полюбоваться.
— О да, — пробормотала я и посмотрела на Харора.
Тот хотя бы перестал выть что-то заунывное. Сидел и смотрел куда-то поверх моей головы совершенно отсутствующим взглядом и с глупейшей улыбкой на устах.
— Так вот, оказалось, что из таких союзов ничего хорошего не получается, — продолжил Арри. — Дети, рожденные в результате их, оказывались… — На этом месте дашшах замялся, явно пытаясь подыскать верное слово. Затем уклончиво проговорил: — В общем, можно сказать, что в их жилах бушевал слишком яростный и сильный драконий огонь. И он сжигал их разум. Не сразу, со временем. Но итог всегда был более чем плачевен. Король-дракон Урилих, прадед Гийемо, рожденный чистокровным, отметил свое совершеннолетие полным уничтожением столицы. Это был первый и, хвала Единому, последний случай, когда драконы покинули границы Альгендии, вынужденные наводить порядок в окрестностях Тексона. Повезло, что создания Разделенного бога не прознали об этом. Потому что по стране тогда прокатилась бы волна нечисти, убивающая и сжигающая все на своем пути. И кто знает, чем бы это закончилось.
— А что было с Урилихом? — спросила я. — Его убили?
— Драконы никогда не убивают себе подобных. — Арри тяжело вздохнул. — Его изгнали. Точнее говоря, когда приступ безумия схлынул, Улирих ужаснулся содеянному. И добровольно отправился в бессрочную ссылку. Сказал, что пересечет Темные пустоши, но найдет то место, где они заканчиваются. Потому что не может такого быть, чтобы в этом мире больше не было иных стран.
Я нахмурилась, обдумывая услышанное. Короли-драконы, Темные пустоши, нечисть… Я как будто в сказку попала! Но вернемся все-таки к хвостатым рептилиям. Кое-что в рассказе Арри мне оставалось непонятным.
— Ну хорошо, значит, драконы заключают браки только с людьми, — проговорила я. — А почему же тогда тут целый замок драконов-девственников? Что, никто из девушек на несчастных не прельстился?
И я глупо хихикнула, вспомнив общий зал, битком набитый полуголыми красавцами на любой вкус. Пожалуй, в моем мире этот замок уже через пару часов взяли бы штурмом оголодавшие по любви женщины. Такое добро пропадает бесхозное!
— Да нет, почему это? — В голосе Арри послышалось искреннее недоумение. — Еще как прельщаются. Но, видишь ли, драконы немного иначе относятся к своим родительским обязанностям. Они, конечно, не бросают своих детей на произвол судьбы. Будет правильнее сказать, что весь молодняк у драконов считается общим.
— Как это? — не поняла я.
— А вот так. — Арри хмыкнул, словно удивленный моей недогадливостью. — Детей у драконов принято воспитывать сообща, не делая различий между чужими и своими. А теперь представь, что было бы, если бы в одном замке воспитывались сразу и драконы, и драконицы. Половая зрелость у них наступает рано. Гормоны бушуют, вокруг множество красивых юношей и не менее красивых девиц. И плевать они хотели в этом возрасте на любые запреты о чистокровных союзов. У представителей всех разумных рас в подростковом возрасте одинаковые проблемы. Что люди, что драконы, что дашшахи, что даже тролли в юности считают себя неуязвимыми и любят поиграть со смертью.
Я кивнула, мысленно признав правоту Арри.
Действительно, страшно даже предположить, что могли бы натворить драконы и драконицы, вынужденные расти и воспитываться вместе. Как тут не вспомнить про школы в моем мире, где порой разыгрываются настоящие шекспировские трагедии и любовные драмы. А ведь у нас нет магии. И потом, сдается мне, что драконы будут куда эмоциональнее обычных людей. Даром, что ли, в их жилах течет огонь.
— Поэтому издавна было решено разделить молодых драконов и дракониц, — завершил Арри. — И, поверь, от этого стало всем только лучше. Как я уже сказал, для драконов все дети общие. Поэтому никакая мать не будет страдать по сыну, отдав его на воспитание. И никакой отец не переживает за дочь, поступив так же.
— Каждому полу, стало быть, свой замок, — задумчиво протянула я. Встрепенулась, осененная новой мыслью: — А как же супруги?
— То есть? — переспросил Арри. — Я ведь вроде как сказал, что чистокровные союзы драконы не создают.
— Ну вот именно! — Я покачала головой, удивленная недогадливостью Арри. — У людей все-таки принято заботиться о своих детях. Неужели они спокойно соглашаются с такой постановкой вопроса?
Мой голос даже зазвенел от сдерживаемого с трудом негодования. Я невольно представила, что мне пришлось бы отказаться от собственного ребенка, исполняя древние традиции. Аж мороз по коже от такой перспективы! И меня бы вряд ли утешила ватага других ребятишек, гоняющих по коридорам замка. Мол, приглядывай за чужими а о твоем присмотрит кто-то иной. Возможно, подобное норма для драконов. Но я бы вряд ли смирилась с таким положением дел.
А ведь в драконьем замке я не видела женщин. Ну, кроме Терезы. Куда же делись все жены драконов? Впрочем, на месте их мужей я бы тоже предпочла держать супруг подальше от этого рассадника полуголых красавцев.
С другой стороны, мужьям дракониц приходится явно не легче. Здесь — страстные юнцы, мечтающие как можно скорее познать все радости плотской любви. А там — девицы, наверняка с удовольствием при любом удобном и неудобном случае демонстрирующие свои прелести. По-моему, у мужчин в такой ситуации голову сносит куда скорее, чем у женщин.
— Видишь ли, в чем дело… — Арри замялся. В его тоне просто-таки чувствовалось нежелание продолжать.
— В чем дело? — мгновенно насторожилась я.
Ох, что-то мне это не нравится! Сейчас наверняка выяснится какая-нибудь очередная гадость про традиции драконов. Не удивлюсь, если они все-таки сжирают своих партнеров после рождения детей.
— Как бы сказать… — продолжил мямлить Арри. — Ну…
— Да в чем дело-то? — не на шутку испугалась я.
Должно быть, мое восклицание прозвучало слишком громко, потому что Харор вышел из своего ступора. Поднял голову и обвел пьяным взглядом комнату, в которой мы расположились. Затем остановил свой взгляд на мне.
Его глаза, не так давно напоминающие цветом драгоценные сапфиры, были на редкость мутными и какими-то бесцветными.
— О! — удивился он, как будто только сейчас вспомнил про мое присутствие. — Прекрасная дева!
Я мученически возвела глаза долу и чуть слышно застонала. Ну вот, опять начинается! Неужели вновь продемонстрирует мне свой бантик на достоинстве.
— Харор, прошу, не начинай, — твердо проговорила я. — Вспомни: нам не суждено быть вместе. Во время первой брачной ночи я полакомлюсь твоим сердцем. — Подумала немного и угрожающе завершила: — И еще кое-чем.
— Ах, какая же ты жестокая! — Харор всхлипнул. На его потрясающе длинных ресницах повисли крупные слезинки. — А я ведь был готов родить для тебя ребенка!
До меня не сразу дошла вся неправильность фразы. Но когда я осознала, что не так в словах дракона, то гулко сглотнула.
— Родить? — недоверчиво переспросила я. — Ты? И каким же образом, хотелось бы знать?
Но Харор не торопился отвечать на мои вопросы. Он припал к бутылке, уже не утруждая себя поиском бокала. Впрочем, сомневаюсь, что в таком состоянии он бы вообще сумел налить себе вина, не расплескав его. Вон, даже так умудрился облиться.
Я несколько секунд не могла отвести глаз от этого завораживающего процесса: крупные кроваво-красные капли медленно стекают по обнаженной мускулистой груди, от чего соски становятся крохотно-возбужденными. Затем потрясла головой, отгоняя неподобающие мысли. Ну уж нет, с драконами я связываться не собираюсь! Чудные и озабоченные они какие-то. И потом, что означают загадочные слова Харора?
— Ну вот видишь, он сам тебе все рассказал, — произнес Арри, предупреждая мои дальнейшие расспросы.
— Что именно? — уточнила я. — Я вообще не поняла, что он сказал! Что за чушь о том, что он родил бы мне ребенка? Он ведь мужчина! — Вспомнила его незабываемое появление в спальне и добавила: — Я в этом абсолютно уверена, поскольку видела, что у него между ног!
Фраза прозвучала до безобразия пошло. Но мне было уже все равно. Ладно, чего стесняться. Чай, Влада в этом мире все равно нет, то есть, никто не устроит мне скандала по поводу неподобающего поведения.
— Дело в том, Анна, — устало проговорил Арри, — что драконы — яйценесущие.
— Да я как бы не сомневалась… — буркнула я, невольно опять вспомнив пресловутую сцену соблазнения.
И действительно, в наличии у Харора сего непременного и обязательного мужского атрибута сомневаться не приходилось.
— Нет, я не о том! — запротестовал Арри, каким-то чудом угадав неподобающий ход моих мыслей. — Они действительно яйценесущие. В прямом смысле этого слова. Размножаются они так! Ну, или если тебе будет понятнее — яйцекладущие.
«И на какие же поверхности они кладут свои яйца?» — едва было не пошутила я, но в последний момент успела прикусить язык, осознав, что Арри не шутит.
А ведь и впрямь, по большому счету драконы — это рептилии. Огромные, огнедышащие, но все-таки пресмыкающиеся. Да, моих скудных познаний в биологии хватало на знания о том, что существуют живородящие рептилии. Но, по всей видимости, к драконам это не относятся.
Теперь мне надлежало осмыслить все узнанное про физиологию своих новых знакомых. Итак, они яйценесущие или яйцекладущие — не суть, как назвать. Браки между себе подобными у них запрещено создавать. Это что же получается?
В моем воображении моментально предстала дикая картина родов какой-нибудь несчастной, которой не повезло забеременеть от дракона. Вот она, красная от натуги, издает последний душераздирающий рык и в изнеможении откидывается на мокрую от пота, смятую постель. А повитуха, принимающая роды, торжествующе поднимает в воздух гладкое крепкое белое яйцо. Так, что ли?
«Вряд ли драконы размножаются яйцами наподобие птичьих, — с сомнением шепнул внутренний голос. — Скорее, яйцо будет зеленым и кожистым».
