Охотница

С самой ранней юности Альфет был готов положить жизнь за то, что выбрал своим призванием, и это были не пустые слова. Ибо из всех возможных направлений исследования, он выбрал самое опасное и непредсказуемое.
       Он изучал Потоки.
       Их ужасающее великолепие заворожило его с той самой минуты, как он впервые их увидел. Одна мечта владела Альфетом с тех пор, как он достиг зрелости и выбрал собственное имя, одна единственная мысль: обуздать их. Ведь нет на свете того, что не было бы подвластно разуму. Рано или поздно, так или иначе, но разум исследователей проникает везде и овладевает всем. Дело лишь во времени. Да, многое из того, о чём сегодня мечтается, пока невозможно и будет невозможно ещё, быть может, долгие столетия и даже тысячелетия. Но сколько бы ни длилась тысяча лет, наступит и тысяча первый год. И решение будет найдено.
       Потоки были угрозой и вызовом для народа, обитающего в Пустоте. Но ведь когда-то и сама Пустота была смертельна для их предков. Однако они выжили и сумели приспособиться. Так почему бы их потомкам не научиться существовать в Потоках? Ведь должен же быть какой-то способ!
       Поначалу Альфет и не надеялся увидеть цель достигнутой при своей жизни. Он хотел лишь елико возможно приблизить её достижение. Но он был гением, и подобное заявление являлось не самовосхвалением, а констатацией факта. И разного рода идеи, сперва смутные, а там и всё более конкретные, начали возникать в его голове. Гипотеза оформилась, обросла расчётами и формулами, на её основе была разработана защита, и первые эксперименты подтвердили её действенность. Неодушевлённые предметы, помещённые в Поток, оставались целы. Правда, не все, многие, вероятно, просто сносило напором Потока, и они терялись. И всё же успехов оказалось достаточно, чтобы почувствовать вкус триумфа.
       Однако об окончательной победе можно было объявить лишь после того, как защита будет успешно испытана на живых существах. Происходи дело на Земле, и первые эксперименты поставили бы на животных, но в Пустоте живых существ, кроме разумных, не было. Найти же добровольцев среди них не представлялось возможным.
       Выход был. Бывали случаи, когда учёные, уверенные в своём открытии, проводили первое испытание на себе. Альфет в своём открытии был, в принципе, уверен, но… Что, если в расчёты вкралась какая-нибудь ошибка? Что, если найдётся какой-нибудь дефект, не выявленный в ходе предварительных испытаний? Он может погибнуть, и тогда… Ведь эти перестраховщики, его коллеги, и не подумают продолжить испытания и доискаться, в чём причина неудачи. Они просто похерят весь проект. О, он хорошо успел их узнать! Рисковать? Идти на жертвы ради истины и нового знания? Нет, это не для них. Работу в этом направлении просто объявят слишком опасной, тем дело и кончится.
       Оставалось единственная возможность. Использовать других – тех, чья гибель не станет потерей для общества. Преступников или бесполезных.
       Отыскать первого кандидата оказалось не так уж и трудно. Не наделённый никакими талантами молодой человек нашёл свой смысл жизни в том, чтобы помогать таким, как Альфет, испытывая новые изобретения на себе. Правда, столь рискованных экспериментов на его счету ещё не было, но Альфет умел убеждать. Он ярко обрисовал перспективы и уверил в своей абсолютной уверенности в успехе. Юноша сдался и согласился. Правда, в последний момент он струсил и попытался дать дёру, но учёный, предвидя такой исход, заранее лишил его возможности бежать. Защита-то ведь не только защищала, но и сковывала…
       Увы, оказалось, что во втором она всё-таки преуспела больше, чем в первом. Гибель бедняги была признана несчастным случаем, а Альфету стало ясно, что его открытие нуждается в серьёзной доработке.
       Вторую попытку он сделал пару лет спустя. На этот раз он отказался от мысли использовать добровольцев, даже бесполезных. Всё-таки ужас его подопытного за мгновение до того, как Поток накрыл его, произвёл на Альфета… не самое благоприятное впечатление. А вот преступники – совсем другое дело. Эти заслужили кару, и пусть искупают свои вины тем, что послужат на благо науки.
       Увы, добиться разрешения использовать для опыта приговорённого к смерти так и не удалось. Суд и чиновники стали стеной – это, видите ли, негуманно! Можно подумать, что смертная казнь сама по себе гуманна. Лицемерие бесило, но увы, поделать тут Альфет ничего не смог. Зато смог добиться пропуска к Острову Безмолвия – в сугубо научных, разумеется, целях. Что ж, он не врал – когда он тайком вывез с Острова одного из томившихся там в заключении убийц, это было сделано именно что в научных целях.
       Однако ни вторая, ни третья попытка результата ни принесли. Подопытные продолжали гибнуть. Только четвёртый по счёту эксперимент закончился удачнее прочих – объект всё-таки остался жив, но лишился части тела, и разум его после пребывания в Потоке тоже пришёл в плачевное состояние. Пришлось его добить, ибо показать кому-либо было совершенно невозможно. Но всё же это был прогресс, и воспрянувший духом Альфет принялся за работу с удвоенным энтузиазмом, готовясь к быстрым подвижкам – когда произошло то, чего он опасался, хотя и не слишком: исчезновение обитателей Острова Безмолвия заметили. Уж бог знает, кому их там понадобилось пересчитывать, но власти начали расследование, и его имя прозвучало в следственном деле очень быстро. И вскоре стало ясно, что предъявление обвинения – вопрос лишь времени.
       Альфет понял, что придётся бежать, но куда? Можно было попытаться скрыться на отдалённых Островах, но это была бы лишь отсрочка. На каждом отдельном Острове слишком мало жителей, чтобы можно было затеряться среди них, и рано или поздно ищейки обшарят все. Пустота Бескрайняя, и нужно же было поднимать шум из-за этих отбросов! Морить их голодом на лежащем в стороне от обычного русла Потоков Острове, значит, можно, а попытаться с их помощью сделать большое дело для всех почему-то нельзя. А ведь там нет невинных, все оказались там за какие-то преступления, и заняться властям, видимо, больше нечем, кроме как за них впрягаться…
       Оставалась единственная возможность уцелеть – уйти в другой мир. Бросать здесь всё, и в первую очередь не доведенное до конца исследование, было жаль до слёз, но что поделать. К тому же Альфет лелеял надежду когда-нибудь вернуться. Когда скандал окончательно забудется, можно будет попробовать взять себе другое имя и начать всё с начала. А пока… К счастью, у него были друзья, мыслившие несколько шире, чем подавляющее большинство окружающих, были и связи с Материалистами – охотниками за материей в других мирах. Нашлось кому помочь и с открытием Портала, и с созданием Личины, скопированной с недавно погибшего человека. Полностью своих планов Альфет не открывал никому, но всё же договорился о долгосрочной связи, пока он будет ТАМ. И вот он сделал первые шаги по твёрдой земле, и Портал захлопнулся за его спиной… И тут произошло то, чего Альфет никак не ожидал, и о чём его никто не удосужился предупредить. Не то сочли само собой разумеющимся, не то – и позже он склонился именно к этому выводу – решили, что так будет лучше. Едва связь с родным миром прервалась, как Гильфьяль Альфет Эпхил перестал существовать. Он превратился в Стивена Шишкоффа, американца русского происхождения, заурядного студента Калифорнийского университета.
       Правда, этот студент начал быстро делать успехи в учёбе – пусть память была чужая, но способности остались от самого Альфета. И какое-то время он был вполне доволен жизнью – учился, ходил на студенческие вечеринки, встречался с девушками, строил планы на будущее… А потом… потом Портал распахнулся снова – видимо, чтобы пропустить кого-то из явившихся за добычей Материалистов. И память вернулась. Шок Шишкоффа, вдруг понявшего, что он не тот, кем себя считал, не поддавался описанию, однако он довольно быстро взял себя в руки. Он представления не имел, кто и где открыл Портал, но понимал, что тот в любой момент может захлопнуться, а вместе с ним уйдёт и память. И Стивен-Альфет кинулся лихорадочно записывать всё, что смог вспомнить. Позже, когда связь оборвалась ещё раз, он едва не отправился с этими записями сдаваться добрым психиатрам, так как ничем, кроме приступа помешательства, объяснить их не мог. Но что-то всё же удержало его. Потом память накатывала ещё несколько раз, и записи дополнялись и редактировались, постепенно уверяя своего автора: он не сумасшедший. Он действительно выходец из другого измерения, носитель знаний, о которых в этом мире никто и не подозревает.
       Так родилась «Книга Иного мира» – отредактированный и переработанный вариант его заметок, который можно было показать другим людям. Хотя первые годы Шишкофф не собирался никого посвящать в свой секрет. Его главной целью стало возвращение утраченной связи – иными словами, он задался целью самостоятельно открыть Портал со своей стороны. Не для того, чтобы вернуться, но для того, чтобы получать доступ к собственным воспоминаниям в полном объёме тогда, когда это будет удобно ему, а не по прихоти слепого случая.
       Задача была трудной – да, Альфет занимался проблемами взаимодействия пространства и энергии, но всё-таки в несколько иной области. Однако он был гением, не забыли? И в конце концов всё получилось. Теперь он имел возможность перебирать свои воспоминания неторопливо, отбрасывая несущественное, сосредотачиваясь на нужном. И в числе прочего он вспомнил о договорном канале связи. Почему бы не воспользоваться им, тем более что узнать новости с родины хотелось? На том конце ему явно удивились, что только укрепило Шишкоффа в подозрениях, что былые приятели были только рады сплавить его в другой мир и забыть о его существовании. Что ж, он им отомстил. Именно старые друзья стали первыми, кого он «запихнул» в своих клиентов.
       Причём в первый раз это произошло почти случайно. Всё же эксперименты с пространством оказались делом сложным и дорогостоящим, нужны были помощники и спонсоры, и Стивен сумел увлечь своими идеями группу студентов из числа «золотой молодёжи». Сначала те относились к совместному тайному проекту как к новому развлечению, не особо в него веря, однако когда сконструированные Шишкоффом приборы действительно позволили заглянуть за край привычного измерения, его авторитет стремительно возрос. Одним из помощников был тогда ещё совсем юный Джон Пейдж. И именно он ассистировал Стивену, когда тот в первый раз попытался извлечь жителя из того мира в этот – ну, просто чтобы побеседовать с ним по-свойски и спросить, как же так получилось, что тот забыл предупредить о такой несущественной подробности, как потеря памяти. Однако сразу стало ясно, что энергетическое существо в этом мире без защищающей его оболочки попросту загнётся, и Шишкофф, недолго думая, поместил его в собственного ассистента. Ведь когда-то гости из Пустоты так и навещали материальные миры, верно? Пейдж и не понял, что случилось, а вот Стивен с сожалением убедился, что допроса не получится. Видимо, что-то он сделал не так, и душа жителя Пустоты сразу же оказалась подавлена сознанием человека.
       Однако через какое-то время Джон вдруг начал писать хорошие стихи. И писал их ещё несколько лет. Потом, правда, поэтический дар иссяк, но Пейдж, будучи бизнесменом до кончиков ногтей, этому не особо огорчился – он с самого начала относился к своему внезапному увлечению как к баловству, и решил, что просто его перерос. Зато этот случай натолкнул Шишкоффа на мысль, что на извлечении душ из Пустоты можно сделать неплохой гешефт. И деньгами, и благодарностью от осчастливленных клиентов.
       Однако в первые десятилетия Шишкофф действовал осторожно, извлекая из Пустоты по одной душе раз в несколько лет. Редкие исчезновения скорее всего спишут на несчастные случаи, а привлекать к себе внимание ему не хотелось. Денег на жизнь хватало, а с исследованиями помогали друзья. Старые, уже к тому времени отучившиеся, заматеревшие и начавшие неплохо зарабатывать сами, или новые, из числа благодарных клиентов. Объём исследований рос, Стивен научился не только сам открывать Порталы, но и отслеживать, когда их открывал кто-то другой. А отследив – понял, как их закрывать. Это давало какую-никакую гарантию, что если за ним всё-таки пошлют Охотника, он сможет себя обезопасить, хотя бы на срок, который понадобится для бегства. Однако со временем аппетиты начали расти. Шишкофф вновь возмечтал о возвращении, но уже не тайком, а на своих условиях. Имея приверженцев в этом мире, можно было переправить в Пустоту любое количество материи, достаточное в том числе и для создания собственного Острова. Сначала маленького, ну да лиха беда начало. Главное – заселить его лояльными людьми. А потом он сможет продолжить свои эксперименты с Потоками. Ведь он был в шаге от победы, когда его заставили прерваться, ещё чуть-чуть, и… А имея на руках возможность выживать в Потоках, и все бонусы, которые эта возможность даёт, говорить с остальными Островами можно будет со-овсем другим тоном.
       Дело была за малым – набрать нужное количество преданных людей. И Шишкофф задумался, а нельзя ли попытаться привести их с собой? В конце концов, когда-то же его предки сумели отказаться от материальных тел в пользу энергетических. Да, уже никто не помнит, как, но что сделано однажды, может быть повторено.
       Он взялся за дело, преисполненный энтузиазма, и не терял его, даже когда исследования затянулись, а результата всё не было. Шишкофф верил, что сумеет сделать всё, что захочет, как делал до сих пор, но… Со временем он понял, что ему может просто не хватить времени. Тело-Личина старело. Пора было подумать о новой.
       Однако сотворить новую было не так-то просто. Тут тебе не Пустота, позволяющая вытворять с материей что душе будет угодно. Проще было взять уже готовое, но попытка использовать местного обрекла бы на борьбу с чужой личностью. Можно было, впрочем, отобрать Личину у соотечественника, которого, в отличие от аборигенов, вполне возможно из тела выбросить и самому занять его место, но вот беда – гости из Пустоты появлялись редко и нерегулярно. Могли прийти пару раз за год, а могли не баловать этот мир своими посещениями лет по десять и даже больше. Вот тогда-то у Стивена и созрел план – заманить сюда Охотника, выступив в качестве живца. А когда Охотник выйдет из Портала, можно будет Портал захлопнуть – и пока с той стороны разберутся, в распоряжении Шишкоффа и его людей окажется Личина, чей обитатель искренне не понимает, что к чему, и потому беззащитен.
       Готовился Шишкофф тщательно. Он допускал возможность неудачи, а потому решил сменить имя и место проживания. Пусть Калифорния останется запасным выходом, убежищем, где можно будет в случае чего отсидеться. С документами и прочим помогли всё те же друзья. И вот из самолёта в одном из московских аэропортов спустился Пёрт Викторович Бошняк, имеющий в своём багаже, кроме вещей, несколько ценных рекомендаций к московскому бомонду и наполеоновские планы для себя лично. Больше он мог не стесняться, наоборот, чем быстрее он привлечёт к себе внимание, тем лучше. Украденные души теперь исчислялись десятками. Но он был слишком хорошего мнения о тех, кто остался в Пустоте. Видимо, они там совсем размякли, не получая серьёзных вызовов, потому что прошло около семи лет, прежде чем Портал наконец распахнулся – и из него вышел не Охотник, а Охотница.