И опять эта обезоруживающая откровенность! Которая расшатывает любой щит.
От этого на душе становится особенно гадко. Они планы строят, короля уговаривают, с принцем соперничают… Думают, что все в их руках. Ничего подобного! Как только прищучим Самаэля, я ноги в руки и бегом помчусь в академию, подальше от всех навязанных женихов. В конце концов, я не вещь! И у меня свои планы, своя жизнь!
Пожалуй, лучше всего будет свести разговор на нет и…
– К чему был вопрос о лиходее? – внезапное любопытство воеводы выгнало все мысли из головы.
Почему он об этом вспомнил? Смотрю на собеседника искоса, мужчина тоже хмурится, будто у него в пятке колючка застряла и вытащить никак.
– Умом я понимаю, что за вами стоит чародей, а может, даже не один! – изрек он спокойно, даже не напрягся. Затем ехидная улыбка украсила лицо воеводы. – Но инстинкт шепчет, что вы на пороге чего-то глупого. И очень опасного. Так кого вы собрались ловить?
Проницательный. Как по мне, даже слишком. Нельзя с ними сближаться, как бы так не получилось, что они меня поймают на пути в Виттенбург и таки доставят своему князю. Если у Александра такая делегация зубастая, боюсь представить, какой он сам.
Натягиваю на лицо улыбку, следом чувствую, как меня пробирает дрожь, и это вовсе не от холода, а скорее от страха за свое светлое и свободное будущее.
– Данияр, вы сильный. И я… я бы доверилась. Но… мне нечем заплатить за помощь. Потому вмешивать…
– Что? – Истриец дернулся, будто под дых получил, глаза золотом полыхнули, а следом фигуру на миг окутало странное свечение… – Вержана, за кого ты меня принимаешь? За наемника?
Я отпрянула, наступила на собственный подол и чуть на пол не шлепнулась. Данияр вовремя придержал меня за плечи. Смотрю на него снизу вверх, а по коже мурашками ужас мечется.
«Что я сказала не так?!»
– Вы рискуете! – мой голос упал до шепота. – Самаэль…
– Редкостный мерзавец! – припечатал воевода, – посмевший тронуть беззащитную девушку, – каждое слово полыхало негодованием. – Защищать людей — мой долг! Кроме того, мы ведем переговоры с твоим отцом, чтобы забрать тебя в Истрию. Соответственно уже сейчас твоя безопасность – наша забота! Я лично готов протянуть руку, а если потребуется – стать твоим щитом, дабы продемонстрировать наши добрые намерения!
Сердце с самоубийственным отчаяньем стукнулось о ребра.
Защита Данияра – это смертельный приговор моей свободе! Это объявление прав на меня! Но я не хочу никуда ехать с ними! Я намерена бежать! И потому не могу принять их щедрый задаток – это низко и подло. Меня ж собственная совесть сожрет и косточки выплюнет.
Данияр будто прочел все сомнения в моих глазах. На секунду пальцы чуть сильнее сжались на моих плечах, потом он бережно поправил свой же камзол и отошел.
– Леди Вержана, ваше молчание слишком красноречиво, – голос Данияра опять сочился медовыми нотками, а запах печеных яблок, что шел от камзола, действовал и вовсе как дурман. – Неужели мои слова так напугали?
Слова, может, и нет, но сама ситуация мне не нравится. Да и князь их какой-то уж больно подозрительный. Красивый, богатый и не женатый… С ним явно что-то не так.
Сердце в груди колотится, нужно перевести разговор на что-нибудь нейтральное, чтобы Данияр не вытянул с меня никаких обещаний…
– Вы когда-нибудь общались с чародеями?
Воевода смотрит пристально так, будто мысли пытается со лба прочесть.
– Лично не приходилось… В Истрии нет ни одного чародея…
Есть! Подловила! Делаю шаг вперед и впиваюсь взглядом в лицо Данияра.
– Если вы никогда не имели с ними дела, то чем сможете помочь?
– Резонный вопрос, – кивнул воевода и скрестил руки, будто тема была неприятна, следом взгляд сделался мрачным.
– Мы знаем о чародеях – все! – на губах воеводы отразилась ухмылка, ядовитая, с привкусом смертельной опасности. – Потому что сто лет назад мы с ними воевали!
– Чего? – других слов просто не нашлось. Я видела, на что способны чародеи. Да они бы просто… От Истрии ничего бы не осталось…
– Пока вы не придумали себе чего-нибудь особенно страшного, я скажу, что конфликт назревал давно… Чародеи перешли черту, и нам пришлось напомнить, кто хозяин истрийских земель. – Данияр говорил об этом так спокойно, а меня от каждого слова бросало в дрожь. – Мы знаем их слабые места… Умеем выслеживать… и сопротивляться их волшбе.
– Вы сами сказали, я – воспитанница чародея. И как я могу поехать к вам, если вы и чародеи…
– Война закончилась! Ни тебе, ни твоему чародею с нашей стороны ничего не грозит.
Не верю ни единому слову!
– А князь думает также?
– Истрии не нужен конфликт! – изрек Данияр, вгляделся в мое лицо и нехотя добавил: – Княжество лишилось правящей семьи. Трон унаследовал Сандр, и он жаждет знаний. Слишком много всего оказалось завязано на магии фейри… Но чтобы понимать, нужен мост. Ты можешь им стать. Нам нужен мир, стабильность и диалог, а не новая война!
Они хотят помощи? Сто лет назад истрийцы выгнали своих чародеев, или того хуже — убили, а теперь жаждут помощи?
Данияр расправил плечи и впился в мое лицо взглядом.
– Я предельно честно ответил на твои вопросы. Твоя очередь. Почему Самаэль уверен, что у тебя его сила?
По лицу вижу, уйти без ответа воевода не позволит. И что делать? Сказать правду? Хм… Он знает про чародеев очень много. Самаэль – мой враг, и другие чародеи не могут его поймать. Послушать мысли Данияра было бы полезно…
– Хорошо! Некогда Самаэль подарил часть своей силы моей маме. Потом она вышла замуж за отца… Через год после моего рождения ее не стало. Самаэль уверен, что его сила перешла ко мне. Он – преступник, но чародеи не могут его поймать… Целых семнадцать лет… А сегодня на площади мы с ним парой слов обменяться успели. И… мне кажется, он прячется во дворце! Самаэль слишком хорошо был осведомлен о происходящем… Вот и вся история.
Данияр поглаживал пальцами подбородок, потом вздохнул и повернулся ко мне.
– Знаешь, что в твоей истории звучит странно?
– Как по мне, все…
– Не преувеличивай. Чародеи сильные, и чем они старше, тем могущественнее. Делиться силой в их среде – не такая уж и редкость…
– Наслышана, что это продлевает жизнь!
– Для чародея два или три десятка лет – это не предмет для торга, – мотнул головой Данияр.
– Чародей любил мою маму, мог дать куда больше…
Воевода усмехнулся и посмотрел так снисходительно, будто я дитя малое.
– Даже если пятьдесят или сто лет – это все равно мелочи! Согласно летописям, чародеи могут жить и пятьсот лет. Подарок исчерпал бы себя, искра вернулась бы обратно.
– Искра? – я встрепенулась, услыхав нечто новенькое.
– Чародеи дарят не только силу, она бы развеялась в мгновение ока, но ее удерживает частица их собственной души.
– Чего?
– Ты не знала?
– Кре… Добриэль не обучал меня колдовским тайнам, – сознаюсь и чувствую, как щеки алеют. – Только правилам общения с дивным народом.
– Подвеска, которую чародей пытался у тебя отобрать, вот она как раз несет в себе искру…
Подвеска – подарок Добриэля и к Самаэлю никакого отношения не имеет, только вот сам злодей похоже этого не понял.
– Выходит, чародей хочет вернуть осколок своей души. Но ведь его у меня нет…
Данияр улыбнулся.
– У тебя нет, и у чародея нет… Напрашивается вопрос – куда он делся? Где-то ведь должен быть! А что касается поимки лиходея… У тебя уже есть приманка, и Самаэль рано или поздно за ней придет!
Кожу опалил страх. Мне предстоит опять столкнуться с этим чудищем…
Неожиданно Данияр протянул руку, поймал мою ладонь. Рука истрийца оказалась теплой и шершавой, а еще твердой, словно камень.
– Тебе уже сейчас стоит задуматься, как ты будешь защищаться. Одна, уповая лишь на контракты… или предпочтешь силу тех, кто знает, с какой стороны держать меч. Время еще есть, но оно играет против тебя.
«Да, время играет на его стороне», – горько мелькнуло у меня в голове. Каждый день страха перед встречей с Самаэлем будет делать его предложение всё соблазнительнее…
И что же делать? Согласиться, но я рискую потерять свободу?
Глава 13. Я прошу руки вашей дочери
Королевское утро всегда начинается с церемониального умывания, потом одеяния, сопровождаемого цветистыми дифирамбами его королевскому величеству.
Сегодня витанскому монарху хотелось всех этих обалдуев взять и задвинуть в чулан, вместе с их церемониями и болтовней.
Короля мутило, а голова напоминала дом советов, где все решили поругаться, и гул стоял до небес.
– Чтобы я еще хоть раз пил с герцогами?!
Голова отозвалась болью, а мозг подкинул воспоминание про огромный кубок в руках каждого герцога и маркиза. Через три часа высшая витанская знать устала хаять любимого монарха, а следом пробудился энтузиазм. И какой-то он был… Очень шабутной.
А еще герцоги наперебой твердили, что принцесс никому отдавать нельзя, мол, самим пригодятся. И даже какие-то планы строили, чтобы королевство укрепить. Вспомнить бы, какие именно, но голова отказывалась выдавать сию информацию, будто это тайна за семью дверями.
Король вздохнул. Он может и не отдавал бы дочерей, только вот где флот взять, чтобы от пиратов отбиться? Да и соседи на исконно витанские земли заглядываются, того гляди войной пойдут.
Стук в дверь заставил поморщиться. Спустя несколько секунд в покои витанского монарха вошел Найджел. Одет с иголочки, на морде – ни одной складочки, будто и не пил вчера со всеми?
Король нахмурился, выуживая из недр памяти хоть одно толковое воспоминание. Таки советник определенно был на собрании, но чего ж он выглядит тогда таким бодрым? Ему налить забыли?
– Доброго утра, ваше величество, – изрек Найджел с улыбкой, а потом жестом фокусника выудил из-за спины огромную стопку бумаг.
«Это что, работа? После пьянки? Да он издевается!»
– Предложения герцогов по укреплению витанской экономической мощи. А это, – рядом легла стопочка поменьше, – предложения от маркизов. Преклоняю голову перед вашей находчивостью! Здесь столько дельных предложений… И герцоги готовы вкладываться в каждое из них… Блестящий ход!
Монарх скривился. Лесть, конечно, зачтется, только лавры принадлежат вовсе не ему, а захолустной непоседе. Это с легкой руки Вержаны знать воспылала желанием откровенно высказаться. Теперь оказывается, что на словах дело не закончилось...
Король подошел ближе, глаза слезились от яркого света, а в горле было суше, чем в пустыне. Неужели вот это все не может подождать… Хотя бы до… Завтра?
Монарх лениво взял первый лист, мазнул по нему взглядом.
– Чего? – Король встрепенулся и заново перечитал первую строчку. – Герцог Тронтус… готов безвозмездно, в честь здоровья его величества и процветания Витании… выделить из своих личных запасов… три тысячи бревен корабельного дуба… – Монарх поднял глаза на Найджела. – Так эти личные запасы реально существуют? Вчера я о них услышал впервые? Про дуб, который «случайно» вырос в герцогском парке и который он «скромно» припрятал на черный день, пока я как ненормальный втридорога покупаю древесину в Галисии?
Найджел сохранял бесстрастное выражение лица.
– Как выяснилось, черный день для герцога настал вчера… под влиянием… энтузиазма и патриотического порыва. Кстати, он также обмолвился, что у него есть проектировщик кораблей… Правда, работающий тайно, дабы не платить налог на «интеллектуальный промысел».
Король застонал и наугад выдернул из стопки следующий лист.
– Что у нас тут… Ага, герцог Ламберт… И что он? Предлагает… «возродить славные традиции витанского стеклодувного дела…» Что? Оказывается, у него уже две «почти готовых» мастерских... А я искал деньги на восстановление хотя бы одной королевской мастерской!
Слуги, что помогали королю облачиться, разбежались по углам, как мыши. Только Найджел остался, будто монарший гнев его не страшил.
– И что там еще?
– Все пишут, что «сознают вину перед короной» и «горят желанием послужить отечеству», – улыбка советника сделалась неприлично довольной.
– Смотри-ка, даже старый скряга маркиз Фернандис предлагает наладить производство солонины и сухарей на своих бойнях и пекарнях. А ведь когда я в прошлом году просил его о поставках по сходной цене, он чуть не расплакался, рассказывая о неурожае и падеже скота!
– Видимо, добродетельный витанский муж вспомнил о закромах, полных зерна, и о стадах, записанных на тещу…
Король замолчал, разглядывая стопку документов. Голова гудела, но сквозь остатки хмеля пробивалось холодное, ясное понимание. Его дурили! Дерзко и нагло! А он, занятый интригами, ссорами и давлением соседей, проглядел, как его же знать обрастала богатством, пряча доходы от короны.
Глаз дёрнулся! Нервно…
Правда наконец открылась! И кто к этому приложил руку? Конечно же, самая непутевая и строптивая дочь. Взяла и по щелчку пальцев заставила абсолютно всех сознаваться про свои закрома. Хотелось стукнуться головой об стол! Как у нее это получается? Почему за двадцать лет царствования я этого не замечал?
– Найджел, – тихо позвал король. – Эти предложения… Их можно реализовать? Или это просто пьяный бред, от которого лорды откажутся, как только протрезвеют?
Советник ухмыльнулся хищно и жадно – с явным намерением обобрать каждого проходимца с титулом.
– Отказаться от своих слов будет… невозможно! Каждое предложение запротоколировано. Подписи лордов тоже присутствуют… Правда, некоторые весьма расплывчатые… Однако – это все равно обязывающие документы о дарении или сотрудничестве. А учитывая, что свидетелями были… все остальные герцоги. Никому не отвертеться…
Король закрыл глаза. В комнате повисла тишина, лишь ветер бушевал за окном. Такая же вьюга кружилась на дне королевской души.
– Где сейчас Вержана?
– Носится по дворцу и раздает приглашения на гулянку Фалькони…
Король поморщился, будто почувствовал острый приступ зубной боли. Какая гулянка Фалькони, если сама купчиха надежно заперта!
– Кстати, вот здесь отчет городской стражи о происшествии… – Найджел выложил поверх бумаг еще один. – Вина третьей принцессы касательно падения кареты в воду… не доказана.
Ага, докажешь тут! Если дочь сумела жадных герцогов заставить показать закрома, то отправить сестер купаться в студеную водицу вместе с галисийским принцем ей вообще ничего не стоит. Вопрос в том, зачем все это потребовалось? Ну точно не ради трона! Тогда ради чего?
Перед глазами встало воспоминание, как его дочери держатся за руки и выступают единым фронтом. Может, таким образом Вержана добивалась сплоченности?
Бедного короля передернуло, а голова заныла с утроенной силой, напоминая, что серьезные мысли ему противопоказаны.
– А еще там принц… – протянул Найджел. – Жаждет аудиенции…
«У советника совесть водится? Хоть где-нибудь? Хоть чуточку? Судя по наглой харе – Найджел даже значения этого слова не знает и потому бессовестно толкает короля едва ли не грудью на амбразуру».
– И чего ему надо? Жаловаться прибежал?
– Скорее, Вержану требовать в жены…
Король упал в кресло, устало и обессиленно. Захотелось снять корону, сунуть под кровать и отправиться баиньки. Монархам ведь тоже отдыхать положено. Правда, остальные почему-то считают иначе…
