Но исполнять приказ отчего-то никто не бросился. Пострадавшая продолжала приближаться, припадая на правую ногу и опираясь на плечо одного из сопровождающих. Второй, хоть и держался за оружие, пускать его в ход не торопился.
- Не советую, Тэнгар. – с насмешкою. – Отец не обрадуется, если мы оскорбим члена правящей семьи.
- Кого?! Что ты творишь, Ая?!
- Прошу простить моего брата-невежду, господин, - остановившись на расстоянии шагов пяти, она приветствовала его весьма по-женски, хотя ничего женственного в ней отродясь не было. Разве что коса, которую заметил только сейчас. – От имени коменданта Рэнгара рада приветствовать брата руаниданы в землях Аэтэлы. Наш дом – ваш дом. Не откажитесь принять приглашение и встретиться с отцом. Мы только вчера вернулись с церемонии наречения.
Взбираясь вслед за облаченными в кроваво-красные рясы жрецами по пологой винтовой лестнице, Милуани едва сдерживала раздражение. Шесть дней прошло с тех пор, как она прибыла в белокаменную столицу рианитов. Шесть дней ее держали практически взаперти, мучили неизвестностью, вынуждая нервничать и сомневаться в принятом решении! А теперь вели куда-то, ничего не объяснив и не отвечая на вопросы. Не такого приема она ожидала! Совсем не такого!
Возможно, Матерн ошибся? Возможно, треклятый амулет не так уж и нужен богу и правителю рианитов? Иначе почему им оказан столь холодный прием? Она ведь вполне конкретно дала понять, с какой целью явилась и о чем именно пойдет речь!
Наконец жрецы остановились, и Милуани смогла перевести дух. Подъем дался нелегко. Осмотрелась. Они оказались в большой просторной зале, такой же белой и безликой, как и все виденное ею ранее в этом странном храме. Их ждали. На этот раз один единственный жрец, но рангом выше. Сопровождавшие ее служители отошли в сторону, а тот, который встречал, кивком головы пригласил следовать за собой.
Еще один подъем, на этот раз, хвала Траисаре, не столь долгий, и ее взору открылось святилище божественного правителя рианитов. Пятиугольной стелой оно устремлялось к небесам, и многократно возвышалось надо всеми остальными постройками города.
Если издалека стела заинтересовывала, притягивала взгляд, то вблизи производила неизгладимое впечатление. Полированная до блеска поверхность, ни единого изъяна. Ничего, за что мог бы зацепиться придирчивый взгляд. Идеальная гладкость.
Милуани в недоумении нахмурилась. Если святилище их цель, то возникал вопрос, каким образом они попадут внутрь? Площадка, на которой они оказались, находилась на значительном расстоянии от стелы, и к тому же довольно высоко от земли. Уж не перелететь ли они ей предлагают?
Ответ пришел сам собой. Милуани с тревогой заозиралась, ощутив странную вибрацию под ногами, перед тем, как на ее глазах, буквально из ниоткуда стал собираться мост - достаточно широкий, чтобы два человека могли разойтись не соприкасаясь, и все же не настолько, чтобы она, не опасаясь, смогла пройти по нему. Страх высоты являлся ее бичом, сколько себя помнила!
И все же преодолеть его пришлось. Едва две половинки моста соединились между собой, жрец ступил на него и устремился к святилищу. Изо всех сил стараясь не смотреть вниз, Милуани последовала за ним. Впрочем, занять глаза было чем. Да и голову тоже. Стела продолжала преображаться. В том месте, откуда начинался или где заканчивался мост, открылся арочного вида дверной проем. На безупречной поверхности появлялось все больше окон. Вблизи стало понятно, что стены святилища испещрены какими-то надписями, и они постоянно видоизменяются.
Внутреннее убранство святилища также шокировало. Черные, отполированные до блеска стены резко контрастировали с кипенно-белой плитой пола. Из стен на разной высоте выдавались белоснежные чаши с полыхающим в них пламенем. На каждой новой ступени, ведущей к трону, стояли черные квадратные чаши, в которых также танцевал огонь. Сам трон представлял собой нечто огромное и будто бы устремляющееся в небеса. Его снежно-белая спинка разрезала чернильную стену наподобие луча, и исчезала в подобном полу белоснежном потолке.
За всем этим мерцающим черно-белым великолепием Милуани ни сразу увидела человека, восседающего на троне. Только когда жрец приклонил колени у подножия лестницы и объявил о прибытии посланников вейнгара Тэлы, Луани заметила фигуру в белых одеждах.
Он не встал, чтобы поприветствовать их, не сказал ни слова, только взмахом руки велел приблизиться. В этом жесте Милуани усмотрела явное пренебрежение и от досады крепко стиснула зубы. Чем дальше, тем больше неприязни вызывал в ней бог и правитель рианитов, хотя они, в общем-то, еще незнакомы.
Растянув губы в заученной вежливой улыбке, женщина стала подниматься по лестнице. Жрец опережал ее на шаг и через каждые десять ступеней вынуждал останавливаться и кланяться, тем самым выводя из себя.
Луани не планировала склоняться перед самонареченным Богом. Она хотела быть с ним на равных и общаться, как два равнозначных правителя.
Когда они достигли ровной площадки перед троном, служитель встал на колени и коснулся лбом пола. Милуани его примеру не последовала.
Столь явного перебора она не стерпит! Даже ради желанной цели не станет настолько унижаться! Достаточно того, что уже вынесла!
Благо, заставлять не стали.
- Оставьте нас.
Приказ Неизменного рокотом разнесся по зале - холодный и ровный, точно белоснежный пол, далекий и бесстрастный, как кипенный потолок. Милуани невольно вздрогнула. Ничего земного и понятного в этом голосе не было.
Ожидая пока служители выведут сопротивляющихся спутников явившейся к нему женщины, Риан с искренним любопытством разглядывал ее сквозь прорези маски. Она была далеко не молода, но еще не увяла окончательно. Ее осанка недвусмысленно заявляла о привычке повелевать и получать желаемое незамедлительно. Взгляд достаточно тверд, а чуть искривленная временем линия губ говорила об умении наслаждаться чужой болью. Этот маленький недостаток, или достоинство, смотря с какой стороны оценивать, Риан умел определять безошибочно.
Надо отдать ей должное, прибывшая не дрогнула, когда жрецы, следуя его приказу, принялись выводить ее сопровождение. Не оглянулась и не отвела взгляда, даже слыша, как возмущаются неподобающим обращением ее советники. Подобная стойкость импонировала Риану, давно привыкшему к лебезящему поклонению жрецов, но не настолько, чтобы дать ей знать об этом.
- Что привело ко мне сестру тэланского вейнгара? – поинтересовался, когда остались наедине.
Он долго думал, стоит ли принимать ее. Весть о смене власти в Тэле пришла раньше, чем сестра свергнутого вейнгара, жена эргастенского принцепса затребовала аудиенцию. И, в конце концов, любопытство победило. Ее уверенность, что сможет чего-то добиться от него, показалась занятной.
- Желание совершить обмен, как вам должно быть докладывали, Неизменный.
Ее голос дрогнул, и Риан удовлетворенно улыбнулся. Все же не настолько крепка духом, как хочет показаться.
- Возможно, - он неопределенно взмахнул рукой. - Но я предпочитаю услышать об этом от вас.
- Мы передадим вам амулет в обмен на небольшую помощь рианитских гарнизонов, Неизменный.
- У нас нет гарнизонов. Мы не воюем, - все также бесстрастно ответил Риан, с интересом ожидая ее дальнейших действий и слов.
- В любом случае, какие-то войска для обороны и других целей у вас имеются, Неизменный.
- Возможно, но мы все также не принимаем участия в чужих войнах.
- Это будет восстановление справедливости, а не война, Неизменный.
- Не вижу существенной разницы.
Она довольно долго молчала, а он с удовольствием наблюдал за усиленной работой мысли, нет-нет отражающейся на лице. Не то чтобы читал, как книгу, но недоумение, разочарование и злость заметить успел.
- В таком случае мы будем вынуждены также ответить вам отказом.
Риан усмехнулся, любовно погладив полированный подлокотник. Шантаж – это так занимательно! И нарочитое отступление от этикета, о котором ее, несомненно, не единожды предупреждали!
- Ваше право, - придав словам обманчивой теплоты. – Но я всегда получаю желаемое. Так или иначе…
- Вы угрожаете мне? Угрожаете Тэле? – теперь уже с недоверием.
- Ни в коем случае. Что вы? Просто я очень хорошо умею ждать…
Риана всегда отчасти забавлял этот момент – сомнения относительно его бессменного правления. Намеки на него из раза в раз воспринимались одинаково. Вот и сейчас в адресованном ему взгляде явственно читались колебания.
Впрочем, он начал уставать от их беседы. Поднялся.
- Мой ответ окончательный и не изменится. Я не торгуюсь. Первоначальное предложение остается в силе, если вдруг передумаете, а пока… - жестом приказав жрецу подняться. – Больше не задерживаю. До перевала вас проводят. И советую поторопиться. Вскоре погода испортится.
- Ешь, пока совсем не остыло. Ты обещала, - услышала Лураса и сдалась, отодвинув тарелку.
- Не могу, Сарин. Правда, не могу. В горло не лезет.
Он кивнул, но не смягчился.
- Что не лезет - это я вижу, только уговор – есть уговор, и я от своих слов не отказываюсь.
Требовательный взгляд обжигал, и Лураса, вернув болтунью обратно, взялась за вилку. Пока не съест - дальше не поедут. Сомневаться в этом не приходилось.
Насилу проглотив несколько кусочков, вновь посмотрела на старинного друга отца.
- Может, мы движемся не в том направлении? Может, он пошел другой дорогой?
Раса понимала, что вопрос этот озвучен ею не единожды, и что ответ на него останется неизменным, и все же сдержаться не смогла. С каждым новым днем сердце ныло все сильнее, а тревога за сына возрастала. Где он? Что с ним? Цел ли?
Взгляд старца окрасился сочувствием.
- Нет другой дороги, Раса. И не было никогда. Только через Гуаретанский перевал с аванпостом. Сама знаешь - рианиты чужаков не жалуют.
Возразить нечем, но легче от этого не становится. Приближалась венчальная ночь Траисары, а они так и не напали на след Лутарга. Ни разу не слышали, чтобы кто-то похожий на него останавливался на постоялых дворах или проследовал мимо одного из них. Выехав за ворота Антэлы, тот будто испарился.
Удрученно вздохнув, Лураса вернулась к болтунье. Сарин прав – нужно есть. Не станет есть - не сможет держаться в седле. Не сможет держаться в седле – не догонит сына, и тогда все напрасно – мытарства эти, бессонные ночи под открытым небом, стесанные в кровь коленки. Силы нужны. Их и так катастрофически не хватает!
Когда вышли на улицу, Истарг уже оседлал лошадей и за что-то грозил вдогонку улепетывающему мальчишке.
- Что стряслось? – озабочено поинтересовался Сарин, приняв из рук гвардейца поводья.
Тот отмахнулся хмуро:
- Обычное дело. Чужого добра захотелось, пришлось вразумить.
Раса вновь удрученно вздохнула, подумав о сыне. Совсем один где-то. Мало ли с чем пришлось столкнуться.
- Может, скажешь, наконец, что с тобой происходит?! – потребовал ответа Сальмир, преградив путь Перворожденному.
Наблюдать, как тот мечется на крепостной стене, надоело довольно давно, но задать вопрос решился только сейчас, когда взбудораженное состояние Антаргина начало принимать зримые формы: небо не просто хмурилось – обещало грозу.
- После последней встречи с Нерожденной ты сам не свой!
Признания не последовало, только в глазах на мгновенье вспыхнул и тут же погас огонек предостережения.
- Не лезь.
- Ну уж нет! – Сальмир вновь преградил другу путь. – Либо ты рассказываешь, либо…
- Либо что?!
- Не знаю. Пока еще не решил, - в какой-то степени довольный уже тем, что они разговаривают.
- Вот и решай! Только подальше от меня. – Антаргин красноречиво ткнул пальцев в сторону.
- Даже не надейся!
Калерат еще дважды повторил маневр, вынуждая Перворожденного обходить его, пока тот не выдержал.
- Сальмир! – Глаза полыхнули голубым пламенем. – Не зли меня!
- Куда уж больше? Ты и так рычишь, не переставая, - вслед за другом шагнув вправо.
- Отойди!
- Попробуй заставь!
- Ты зря нарываешься!
- Рьястором меня не испугать! – демонстративно выставив перед собой кулаки. – Давай! – провоцируя на ответные действия.
Сальмир отчетливо понимал, что обуревающая друга злость ищет выхода. Ищет и не находит. Достаточно малейшей искры, чтобы тот сорвался, так пусть лучше толчком послужит он, нежели кто-то другой. У них и без того проблем не разгребешь, чтобы позволять Повелителю стихий разъедать себя изнутри.
- Давай! Давай! Или попросить доходчивее? - повторил с большей агрессией, видя, что Перворожденный не торопится принимать боевую стойку.
- Ты! Не! Понимаешь!
- Так объясни!
Рванувшись вперед, Сальмир несильно ударил друга в плечо.
- Ополоумел?! – зрачки Антаргина вытянулись, белок испещрили синие прожилки.
- Не более тебя!
Зашел с другой стороны, и скользящий удар пришелся в бок Перворожденного.
- Ты ответишь или позволишь и дальше бить себя, как собаку?! – с издевкой.
Внизу у подножья стены собралось с пяток зевак, и Сальмир предостерегающе махнул рукой, призывая тех укрыться в замке. Свидетели им однозначно не нужны.
В третий раз достать до себя Антаргин не позволил. Отклонился вправо, присел, и выдал ответку. Ребра Сальмира обожгло болью, и понеслась.
Оба не сдерживались. Вскоре из рассеченной брови одного сочилась кровь. Другой сплевывал в промежутках между ударами. Обоих шатало от перенапряжения и вспышек боли от пропущенных ударов.
- Все… Хватит… - наконец иссяк Перворожденный, и Сальмир с видимым облегчением выдохнул.
Даже сейчас - до конца не восстановившийся после ранения, Антаргин был силен.
- Как скажешь… – столь же тяжело дыша, отозвался калерат.
Сели, привалившись к стене.
- Так в чем дело? Расскажешь? – стерев кровавую пелену с глаз.
Последний удар спровоцировал симметрию. Теперь и второй глаз заплывет.
- Тебе это надо? – сплюнув окрашенную красным слюну.
- Тебе надо.
- Не уверен.
Сальмир потер саднящие костяшки левой руки. Стесал основательно. Впрочем, им обоим обеспечен немалый дискомфорт в ближайшее время. Усмехнулся.
- Прекращай юлить. Выговоришься – станет проще.
- Нечего тут рассказывать. Эта новость не заслуживает твоего внимания, - проворчал в ответ Антаргин, спуская с предплечья браслеты, мешающие массировать ноющее плечо.
- Зато твоего заслуживает настолько, что ты готов разорвать на части лучшего друга, - беззлобно поддел Сальмир, стряхивая прилипший сор с разбитого в кровь локтя. Кажется снес, когда боролись возле стены.
Помолчали.
- Риана поделилась подробностями рождения Рьястора.
- И?
- Сложно смириться с тем, что ты всего лишь проводник.
Сальмир нахмурился.
- Я не понимаю…
- Что тут непонятного? – в голосе Перворожденного горечь. - Наш доблестный Повелитель стихий был зачат и произведен на свет для того, чтобы стать проводником божественных близнецов в мир могущественных первостихий.
- Куда?
Встретились взглядами.
- Не знаю. Не уточнял. Но есть нечто большее, высшее, чем она. Они…
- То есть…
Антаргин кивнул.
- Убить агнца – открыть ворота. Проще не бывает. Я… Мы… Рьястор жертва. Был и остается ею даже сейчас.
- Но…
Сальмир не договорил, сообразив - отрицать бесполезно. Зачем Перворожденному выдумывать подобное? Стали понятны и пасмурное настроение, и вспышки ярости, и накатывающее безразличие.
- Не советую, Тэнгар. – с насмешкою. – Отец не обрадуется, если мы оскорбим члена правящей семьи.
- Кого?! Что ты творишь, Ая?!
- Прошу простить моего брата-невежду, господин, - остановившись на расстоянии шагов пяти, она приветствовала его весьма по-женски, хотя ничего женственного в ней отродясь не было. Разве что коса, которую заметил только сейчас. – От имени коменданта Рэнгара рада приветствовать брата руаниданы в землях Аэтэлы. Наш дом – ваш дом. Не откажитесь принять приглашение и встретиться с отцом. Мы только вчера вернулись с церемонии наречения.
***
Взбираясь вслед за облаченными в кроваво-красные рясы жрецами по пологой винтовой лестнице, Милуани едва сдерживала раздражение. Шесть дней прошло с тех пор, как она прибыла в белокаменную столицу рианитов. Шесть дней ее держали практически взаперти, мучили неизвестностью, вынуждая нервничать и сомневаться в принятом решении! А теперь вели куда-то, ничего не объяснив и не отвечая на вопросы. Не такого приема она ожидала! Совсем не такого!
Возможно, Матерн ошибся? Возможно, треклятый амулет не так уж и нужен богу и правителю рианитов? Иначе почему им оказан столь холодный прием? Она ведь вполне конкретно дала понять, с какой целью явилась и о чем именно пойдет речь!
Наконец жрецы остановились, и Милуани смогла перевести дух. Подъем дался нелегко. Осмотрелась. Они оказались в большой просторной зале, такой же белой и безликой, как и все виденное ею ранее в этом странном храме. Их ждали. На этот раз один единственный жрец, но рангом выше. Сопровождавшие ее служители отошли в сторону, а тот, который встречал, кивком головы пригласил следовать за собой.
Еще один подъем, на этот раз, хвала Траисаре, не столь долгий, и ее взору открылось святилище божественного правителя рианитов. Пятиугольной стелой оно устремлялось к небесам, и многократно возвышалось надо всеми остальными постройками города.
Если издалека стела заинтересовывала, притягивала взгляд, то вблизи производила неизгладимое впечатление. Полированная до блеска поверхность, ни единого изъяна. Ничего, за что мог бы зацепиться придирчивый взгляд. Идеальная гладкость.
Милуани в недоумении нахмурилась. Если святилище их цель, то возникал вопрос, каким образом они попадут внутрь? Площадка, на которой они оказались, находилась на значительном расстоянии от стелы, и к тому же довольно высоко от земли. Уж не перелететь ли они ей предлагают?
Ответ пришел сам собой. Милуани с тревогой заозиралась, ощутив странную вибрацию под ногами, перед тем, как на ее глазах, буквально из ниоткуда стал собираться мост - достаточно широкий, чтобы два человека могли разойтись не соприкасаясь, и все же не настолько, чтобы она, не опасаясь, смогла пройти по нему. Страх высоты являлся ее бичом, сколько себя помнила!
И все же преодолеть его пришлось. Едва две половинки моста соединились между собой, жрец ступил на него и устремился к святилищу. Изо всех сил стараясь не смотреть вниз, Милуани последовала за ним. Впрочем, занять глаза было чем. Да и голову тоже. Стела продолжала преображаться. В том месте, откуда начинался или где заканчивался мост, открылся арочного вида дверной проем. На безупречной поверхности появлялось все больше окон. Вблизи стало понятно, что стены святилища испещрены какими-то надписями, и они постоянно видоизменяются.
Внутреннее убранство святилища также шокировало. Черные, отполированные до блеска стены резко контрастировали с кипенно-белой плитой пола. Из стен на разной высоте выдавались белоснежные чаши с полыхающим в них пламенем. На каждой новой ступени, ведущей к трону, стояли черные квадратные чаши, в которых также танцевал огонь. Сам трон представлял собой нечто огромное и будто бы устремляющееся в небеса. Его снежно-белая спинка разрезала чернильную стену наподобие луча, и исчезала в подобном полу белоснежном потолке.
За всем этим мерцающим черно-белым великолепием Милуани ни сразу увидела человека, восседающего на троне. Только когда жрец приклонил колени у подножия лестницы и объявил о прибытии посланников вейнгара Тэлы, Луани заметила фигуру в белых одеждах.
Он не встал, чтобы поприветствовать их, не сказал ни слова, только взмахом руки велел приблизиться. В этом жесте Милуани усмотрела явное пренебрежение и от досады крепко стиснула зубы. Чем дальше, тем больше неприязни вызывал в ней бог и правитель рианитов, хотя они, в общем-то, еще незнакомы.
Растянув губы в заученной вежливой улыбке, женщина стала подниматься по лестнице. Жрец опережал ее на шаг и через каждые десять ступеней вынуждал останавливаться и кланяться, тем самым выводя из себя.
Луани не планировала склоняться перед самонареченным Богом. Она хотела быть с ним на равных и общаться, как два равнозначных правителя.
Когда они достигли ровной площадки перед троном, служитель встал на колени и коснулся лбом пола. Милуани его примеру не последовала.
Столь явного перебора она не стерпит! Даже ради желанной цели не станет настолько унижаться! Достаточно того, что уже вынесла!
Благо, заставлять не стали.
- Оставьте нас.
Приказ Неизменного рокотом разнесся по зале - холодный и ровный, точно белоснежный пол, далекий и бесстрастный, как кипенный потолок. Милуани невольно вздрогнула. Ничего земного и понятного в этом голосе не было.
***
Ожидая пока служители выведут сопротивляющихся спутников явившейся к нему женщины, Риан с искренним любопытством разглядывал ее сквозь прорези маски. Она была далеко не молода, но еще не увяла окончательно. Ее осанка недвусмысленно заявляла о привычке повелевать и получать желаемое незамедлительно. Взгляд достаточно тверд, а чуть искривленная временем линия губ говорила об умении наслаждаться чужой болью. Этот маленький недостаток, или достоинство, смотря с какой стороны оценивать, Риан умел определять безошибочно.
Надо отдать ей должное, прибывшая не дрогнула, когда жрецы, следуя его приказу, принялись выводить ее сопровождение. Не оглянулась и не отвела взгляда, даже слыша, как возмущаются неподобающим обращением ее советники. Подобная стойкость импонировала Риану, давно привыкшему к лебезящему поклонению жрецов, но не настолько, чтобы дать ей знать об этом.
- Что привело ко мне сестру тэланского вейнгара? – поинтересовался, когда остались наедине.
Он долго думал, стоит ли принимать ее. Весть о смене власти в Тэле пришла раньше, чем сестра свергнутого вейнгара, жена эргастенского принцепса затребовала аудиенцию. И, в конце концов, любопытство победило. Ее уверенность, что сможет чего-то добиться от него, показалась занятной.
- Желание совершить обмен, как вам должно быть докладывали, Неизменный.
Ее голос дрогнул, и Риан удовлетворенно улыбнулся. Все же не настолько крепка духом, как хочет показаться.
- Возможно, - он неопределенно взмахнул рукой. - Но я предпочитаю услышать об этом от вас.
- Мы передадим вам амулет в обмен на небольшую помощь рианитских гарнизонов, Неизменный.
- У нас нет гарнизонов. Мы не воюем, - все также бесстрастно ответил Риан, с интересом ожидая ее дальнейших действий и слов.
- В любом случае, какие-то войска для обороны и других целей у вас имеются, Неизменный.
- Возможно, но мы все также не принимаем участия в чужих войнах.
- Это будет восстановление справедливости, а не война, Неизменный.
- Не вижу существенной разницы.
Она довольно долго молчала, а он с удовольствием наблюдал за усиленной работой мысли, нет-нет отражающейся на лице. Не то чтобы читал, как книгу, но недоумение, разочарование и злость заметить успел.
- В таком случае мы будем вынуждены также ответить вам отказом.
Риан усмехнулся, любовно погладив полированный подлокотник. Шантаж – это так занимательно! И нарочитое отступление от этикета, о котором ее, несомненно, не единожды предупреждали!
- Ваше право, - придав словам обманчивой теплоты. – Но я всегда получаю желаемое. Так или иначе…
- Вы угрожаете мне? Угрожаете Тэле? – теперь уже с недоверием.
- Ни в коем случае. Что вы? Просто я очень хорошо умею ждать…
Риана всегда отчасти забавлял этот момент – сомнения относительно его бессменного правления. Намеки на него из раза в раз воспринимались одинаково. Вот и сейчас в адресованном ему взгляде явственно читались колебания.
Впрочем, он начал уставать от их беседы. Поднялся.
- Мой ответ окончательный и не изменится. Я не торгуюсь. Первоначальное предложение остается в силе, если вдруг передумаете, а пока… - жестом приказав жрецу подняться. – Больше не задерживаю. До перевала вас проводят. И советую поторопиться. Вскоре погода испортится.
ГЛАВА 10
- Ешь, пока совсем не остыло. Ты обещала, - услышала Лураса и сдалась, отодвинув тарелку.
- Не могу, Сарин. Правда, не могу. В горло не лезет.
Он кивнул, но не смягчился.
- Что не лезет - это я вижу, только уговор – есть уговор, и я от своих слов не отказываюсь.
Требовательный взгляд обжигал, и Лураса, вернув болтунью обратно, взялась за вилку. Пока не съест - дальше не поедут. Сомневаться в этом не приходилось.
Насилу проглотив несколько кусочков, вновь посмотрела на старинного друга отца.
- Может, мы движемся не в том направлении? Может, он пошел другой дорогой?
Раса понимала, что вопрос этот озвучен ею не единожды, и что ответ на него останется неизменным, и все же сдержаться не смогла. С каждым новым днем сердце ныло все сильнее, а тревога за сына возрастала. Где он? Что с ним? Цел ли?
Взгляд старца окрасился сочувствием.
- Нет другой дороги, Раса. И не было никогда. Только через Гуаретанский перевал с аванпостом. Сама знаешь - рианиты чужаков не жалуют.
Возразить нечем, но легче от этого не становится. Приближалась венчальная ночь Траисары, а они так и не напали на след Лутарга. Ни разу не слышали, чтобы кто-то похожий на него останавливался на постоялых дворах или проследовал мимо одного из них. Выехав за ворота Антэлы, тот будто испарился.
Удрученно вздохнув, Лураса вернулась к болтунье. Сарин прав – нужно есть. Не станет есть - не сможет держаться в седле. Не сможет держаться в седле – не догонит сына, и тогда все напрасно – мытарства эти, бессонные ночи под открытым небом, стесанные в кровь коленки. Силы нужны. Их и так катастрофически не хватает!
Когда вышли на улицу, Истарг уже оседлал лошадей и за что-то грозил вдогонку улепетывающему мальчишке.
- Что стряслось? – озабочено поинтересовался Сарин, приняв из рук гвардейца поводья.
Тот отмахнулся хмуро:
- Обычное дело. Чужого добра захотелось, пришлось вразумить.
Раса вновь удрученно вздохнула, подумав о сыне. Совсем один где-то. Мало ли с чем пришлось столкнуться.
***
- Может, скажешь, наконец, что с тобой происходит?! – потребовал ответа Сальмир, преградив путь Перворожденному.
Наблюдать, как тот мечется на крепостной стене, надоело довольно давно, но задать вопрос решился только сейчас, когда взбудораженное состояние Антаргина начало принимать зримые формы: небо не просто хмурилось – обещало грозу.
- После последней встречи с Нерожденной ты сам не свой!
Признания не последовало, только в глазах на мгновенье вспыхнул и тут же погас огонек предостережения.
- Не лезь.
- Ну уж нет! – Сальмир вновь преградил другу путь. – Либо ты рассказываешь, либо…
- Либо что?!
- Не знаю. Пока еще не решил, - в какой-то степени довольный уже тем, что они разговаривают.
- Вот и решай! Только подальше от меня. – Антаргин красноречиво ткнул пальцев в сторону.
- Даже не надейся!
Калерат еще дважды повторил маневр, вынуждая Перворожденного обходить его, пока тот не выдержал.
- Сальмир! – Глаза полыхнули голубым пламенем. – Не зли меня!
- Куда уж больше? Ты и так рычишь, не переставая, - вслед за другом шагнув вправо.
- Отойди!
- Попробуй заставь!
- Ты зря нарываешься!
- Рьястором меня не испугать! – демонстративно выставив перед собой кулаки. – Давай! – провоцируя на ответные действия.
Сальмир отчетливо понимал, что обуревающая друга злость ищет выхода. Ищет и не находит. Достаточно малейшей искры, чтобы тот сорвался, так пусть лучше толчком послужит он, нежели кто-то другой. У них и без того проблем не разгребешь, чтобы позволять Повелителю стихий разъедать себя изнутри.
- Давай! Давай! Или попросить доходчивее? - повторил с большей агрессией, видя, что Перворожденный не торопится принимать боевую стойку.
- Ты! Не! Понимаешь!
- Так объясни!
Рванувшись вперед, Сальмир несильно ударил друга в плечо.
- Ополоумел?! – зрачки Антаргина вытянулись, белок испещрили синие прожилки.
- Не более тебя!
Зашел с другой стороны, и скользящий удар пришелся в бок Перворожденного.
- Ты ответишь или позволишь и дальше бить себя, как собаку?! – с издевкой.
Внизу у подножья стены собралось с пяток зевак, и Сальмир предостерегающе махнул рукой, призывая тех укрыться в замке. Свидетели им однозначно не нужны.
В третий раз достать до себя Антаргин не позволил. Отклонился вправо, присел, и выдал ответку. Ребра Сальмира обожгло болью, и понеслась.
Оба не сдерживались. Вскоре из рассеченной брови одного сочилась кровь. Другой сплевывал в промежутках между ударами. Обоих шатало от перенапряжения и вспышек боли от пропущенных ударов.
- Все… Хватит… - наконец иссяк Перворожденный, и Сальмир с видимым облегчением выдохнул.
Даже сейчас - до конца не восстановившийся после ранения, Антаргин был силен.
- Как скажешь… – столь же тяжело дыша, отозвался калерат.
Сели, привалившись к стене.
- Так в чем дело? Расскажешь? – стерев кровавую пелену с глаз.
Последний удар спровоцировал симметрию. Теперь и второй глаз заплывет.
- Тебе это надо? – сплюнув окрашенную красным слюну.
- Тебе надо.
- Не уверен.
Сальмир потер саднящие костяшки левой руки. Стесал основательно. Впрочем, им обоим обеспечен немалый дискомфорт в ближайшее время. Усмехнулся.
- Прекращай юлить. Выговоришься – станет проще.
- Нечего тут рассказывать. Эта новость не заслуживает твоего внимания, - проворчал в ответ Антаргин, спуская с предплечья браслеты, мешающие массировать ноющее плечо.
- Зато твоего заслуживает настолько, что ты готов разорвать на части лучшего друга, - беззлобно поддел Сальмир, стряхивая прилипший сор с разбитого в кровь локтя. Кажется снес, когда боролись возле стены.
Помолчали.
- Риана поделилась подробностями рождения Рьястора.
- И?
- Сложно смириться с тем, что ты всего лишь проводник.
Сальмир нахмурился.
- Я не понимаю…
- Что тут непонятного? – в голосе Перворожденного горечь. - Наш доблестный Повелитель стихий был зачат и произведен на свет для того, чтобы стать проводником божественных близнецов в мир могущественных первостихий.
- Куда?
Встретились взглядами.
- Не знаю. Не уточнял. Но есть нечто большее, высшее, чем она. Они…
- То есть…
Антаргин кивнул.
- Убить агнца – открыть ворота. Проще не бывает. Я… Мы… Рьястор жертва. Был и остается ею даже сейчас.
- Но…
Сальмир не договорил, сообразив - отрицать бесполезно. Зачем Перворожденному выдумывать подобное? Стали понятны и пасмурное настроение, и вспышки ярости, и накатывающее безразличие.
