– Тайно? – переспросила я, голос дрожал от возмущения, но в нём сквозила нотка боли. – Почему тайно? Я что, не подхожу тебе? Ты стесняешься меня? После всего, что ты сделал, ты предлагаешь прятаться?
Он покачал головой, его рука все еще держала мою, и он сжал её сильнее, будто боялся отпустить. Его пальцы переплелись с моими, и это прикосновение было электрическим, посылая волны тепла по моему телу. Я пыталась выдернуть руку, но он не отпустил, его взгляд приковал меня на месте.
– Не в этом дело, – сказал он тихо, его голос стал мягче, почти шепотом, полным эмоций. – Просто... так лучше. Для тебя. Для меня. Здесь слишком много глаз, слухов. Я не хочу, чтобы они всё разрушили.
Его глаза потемнели, в них мелькнула уязвимость, которой я никогда не видела. Он шагнул ещё ближе, его свободная рука коснулась моей щеки, нежно, будто боялся сломать. Это прикосновение было как огонь, и я замерла, не в силах отвести взгляд. Моё дыхание сбилось, и я почувствовала, как слезы жгут глаза – от возмущения, от путаницы, от странного тепла, которое росло внутри.
– Почему я должна тебе верить? – сказала я, мой голос дрогнул, полный сомнения и боли. – После всего, что ты делал? Ты издевался, а теперь это?
Он отпустил мою руку, но его пальцы задержались на моей коже, скользя вниз по запястью, оставляя след жара. Его лицо было так близко, что я видела тени под его глазами, усталость, которую он прятал от всех.
– Я знаю, – сказал он, его голос сломался на секунду, полный сожаления. – Я был идиотом. Но теперь... дай мне шанс. Я не хочу потерять тебя.
Его слова повисли в воздухе, полные напряжения. Я стояла, чувствуя, как слёзы катятся по щекам, и не могла отвести глаз. Его рука снова коснулась моей, и на этот раз я не отдернула. Его пальцы переплелись с моими, и он слегка потянул меня ближе, его дыхание смешалось с моим.
– Хорошо, – выдавила я наконец, мой голос был едва слышен, полный эмоций. – Но я хочу знать правду.
Он кивнул, его лицо осветилось улыбкой – настоящей, тёплой. Его рука поднялась, и он нежно вытер слезу с моей щеки, его прикосновение было мягким, успокаивающим. Мы стояли в парке, и ветер шевелил его волосы, а его глаза держали меня в плену.
– Правда…да кому она вообще нужна? – сказал он тихо. – Просто будь рядом.
Пятница после уроков казалась обычной, пока я не получила сообщение от Алекса: «Встретимся в семь. Парк аттракционов. Никому не говори». Я перечитала его трижды, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. Парк аттракционов? Это было так непохоже на него. Но я вспомнила наш разговор в парке, его руку в моей, его взгляд, полный тепла и загадки. Я согласилась встречаться тайно, хотя до сих пор не понимала, почему он настаивал на секрете.
Я надела джинсы и свитер, стараясь выглядеть обычно, чтобы мама не заподозрила ничего. Она была на смене, и я ушла, оставив записку: «Гуляю с подругой». В парке аттракционов уже зажглись огни, музыка гремела, и запах сладкой ваты кружил голову. Я стояла у входа, сжимая телефон, пока не увидела его. Алекс шел ко мне, в темной куртке, с лёгкой улыбкой, от которой у меня перехватило дыхание.
– Готова? – спросил он, его голос был мягким, но с игривой ноткой.
Я кивнула, чувствуя, как щёки теплеют.
– Не думала, что ты любишь аттракционы, – сказала я, стараясь скрыть волнение.
Он усмехнулся, его глаза блестели под светом фонарей.
– Может, я просто хотел увидеть, как ты кричишь на американских горках.
Я закатила глаза, но улыбка сама появилась на губах. Он взял меня за руку, его пальцы теплые и уверенные, и повёл к билетным кассам. Его прикосновение было легким, но я чувствовала, как ток пробегает по коже. Мы купили билеты и пошли к первому аттракциону – карусели с разноцветными лошадками.
– Серьёзно? – рассмеялась я. – Карусель? Это для детей.
Он поднял бровь, его улыбка стала шире.
– Тогда докажи, что ты не боишься, – сказал он, подталкивая меня к карусели.
Мы сели на соседних лошадок, и когда карусель закружилась, я не могла сдержать смех. Музыка играла, огни мелькали, а Алекс смотрел на меня, его глаза сияли, будто он наслаждался каждой секундой. Когда карусель остановилась, он спрыгнул первым и протянул мне руку, чтобы помочь слезть. Его пальцы задержались на моей талии чуть дольше, чем нужно, и я почувствовала, как сердце подпрыгнуло.
– Неплохо для начала, – сказал он, наклоняясь ближе, чтобы я услышала его в шуме толпы. Его дыхание коснулось моего уха, и я вздрогнула.
Мы пошли к следующему аттракциону – колесу обозрения. В кабинке было тесно, наши плечи соприкасались, и я старалась не думать, как близко он сидит. Когда мы поднялись на самый верх, город раскинулся под нами, усыпанный огнями.
– Красиво, – выдохнула я, глядя вниз.
– Да, – сказал он тихо, но, когда я повернулась, он смотрел не на город, а на меня. Его глаза были такими тёплыми, что я забыла, как дышать. Он медленно протянул руку и убрал прядь волос с моего лица, его пальцы задержались на моей щеке.
– Зачем ты это делаешь? – спросила я тихо, чувствуя, как голос дрожит. – Все эти встречи, кофе, записки...
Он не ответил сразу, его взгляд скользнул по моим губам, и он наклонился чуть ближе.
– Потому что ты другая, – сказал он наконец почти шёпотом.
Я хотела спросить ещё, но кабинка качнулась, и я инстинктивно схватила его руку. Он рассмеялся, его смех был теплым, заразительным, и я не удержалась – засмеялась тоже. Мы сидели так, держась за руки, пока колесо не опустилось. Когда мы вышли, он не отпустил мою руку, и мы пошли к ларьку с сахарной ватой.
– Выбирай цвет, – сказал он, указывая на розовую и голубую вату.
– Розовую, – сказала я, и он заказал одну на двоих. Мы ели её, смеясь, когда липкие кусочки приставали к пальцам. Он вдруг взял мою руку и слизнул вату с моего пальца, его взгляд был озорным, но в нём было что-то глубже. Я замерла, чувствуя, как щёки горят.
– Ты невыносим, – сказала я, стараясь скрыть смущение.
– А ты всё ещё здесь, – ответил он, подмигнув.
Мы катались на бамперных машинках, где он специально врезался в мою, заставляя меня кричать от смеха. На каждом аттракционе он находил способ коснуться меня – то поправлял мой шарф, то поддерживал за талию, то брал за руку, чтобы не потеряться в толпе. Каждый раз его прикосновения были легкими, но они оставляли тепло, которое я не могла игнорировать.
К концу вечера мы сели на скамейку, глядя на мигающие огни парка. Он достал из кармана маленькую плюшевую игрушку – мишку, которого выиграл в тире, пока я не видела.
– Это тебе, – сказал он, протягивая его. Его пальцы коснулись моих, и он не спешил убирать руку.
– Зачем? – спросила я, сжимая мишку.
– Чтобы ты помнила этот вечер, – сказал он, его голос стал серьёзнее. Он наклонился ближе, его лицо было так близко, что я чувствовала его дыхание. – И меня.
Я замерла, его глаза держали меня в плену. Я хотела спросить про тайну, про его мотивы, но момент был слишком хрупким. Он медленно наклонился, и я подумала, что он сейчас меня поцелует, но он остановился в сантиметре от моих губ, его взгляд был полон тепла и чего-то ещё – чего-то, что я боялась назвать.
– Пойдём, – сказал он тихо, вставая и протягивая мне руку.
Я взяла его руку, чувствуя, как сердце колотится. Мы шли через парк, и он не отпускал меня, его пальцы переплелись с моими. Когда мы прощались у выхода, он наклонился и коснулся губами моей щеки – быстро, но это было как искра.
– До завтра, – сказал он, его голос был мягким и в нем чувствовалась обещание.
Вечер пятницы после парка аттракционов оставил меня в приятном смятении. Его слова «До завтра», его тёплая рука в моей, его взгляд, полный обещаний, не выходили из головы. Я вернулась домой, сжимая плюшевого мишку, которого он выиграл. Сев на кровать, открыла телефон, ожидая сообщения. Он сказал «До завтра», значит, должен написать. Я проверяла экран каждые пять минут, но уведомлений не было. Я хотела отправить сообщение, но остановила себя — не хотела казаться навязчивой, да и вообще: парни должны всегда писать первыми. Время шло, и с каждым часом в груди росло беспокойство.
Ночь прошла без сна. Я ворочалась, глядя на телефон, лежащий на подушке. Никаких новых уведомлений. Утром субботы я проснулась с тяжестью в груди, но всё ещё надеялась. Может, он напишет днём? Я сидела дома, то и дело проверяя телефон, но ничего. Ни слова
День тянулся мучительно медленно. Я пыталась отвлечься, убирая комнату, листая книгу, но мысли возвращались к нему. К обеду я почувствовала, как внутри всё сжимается – смесь злости и боли. Почему он молчит? Я дала ему шанс, согласилась на эти тайные встречи, а он просто исчез? К вечеру я не могла больше сидеть дома. Тишина давила, а мысли о нём не давали покоя. Я надела куртку и вышла в парк недалеко от дома – тот самый, где мы говорили на прошлой неделе. Холодный воздух бил в лицо, но я шла быстро, надеясь, что прогулка успокоит.
Парк был почти пуст, только фонари горели вдоль дорожек. Я дошла до центральной аллеи и замерла. На скамейке, под одним из фонарей, сидел Алекс. Его рука обнимала какую-то девушку, их лица были так близко, что не оставалось сомнений. Он наклонился, и они поцеловались – долго, уверенно, как будто это было не в первый раз. Мой желудок сжался, дыхание перехватило. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Его рука лежала на её талии, её пальцы касались его лица – так же, как он касался меня вчера.
Девушка отстранилась, рассмеялась, и я разглядела ее под светом фонаря.Это была не Виктория и не кто-либо из наших одноклассниц — я никогда раньше не видела ее. Он смотрел на неё с той же улыбкой, что вчера дарил мне. Слезы жгли глаза, но я не могла отвести взгляд. Моя рука сжала ремешок рюкзака так сильно, что пальцы побелели. Как он мог? После всего – каруселей, сахарной ваты, его рук в моих, его слов?
Он повернул голову, и наши глаза встретились. Его улыбка исчезла, лицо стало серьёзным, почти виноватым. Он встал, будто хотел подойти, и я услышала, как он зовёт: «Кристина!» Но я развернулась и побежала. Слёзы текли по щекам, ветер хлестал в лицо. Его голос звучал где-то позади, но я не остановилась. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться. Я добежала до дома, захлопнула дверь и упала на кровать, сжимая подушку. Слёзы лились, и я не могла их остановить. Мишка валялся на полу, и я не могла на него смотреть.
Телефон завибрировал – сообщение от Алекса: «Кристина, это не то, что ты думаешь». Я швырнула телефон на пол, не читая дальше. Не то, что я думаю? Я видела его губы на её губах, его руки на её талии. Что тут можно объяснить? Я свернулась на кровати, чувствуя, как боль разрывает грудь. Алекс, его прикосновения, его слова – всё, во что я начала верить, рухнуло. Я не знала, как жить дальше.
Понедельник в школе начался с тяжести в груди. Я не спала уже вторую ночь, глаза опухли от слёз, но я заставила себя собраться. Мама ничего не заметила утром, и я была рада – объяснять было нечего. Я надела темный свитер, натянула капюшон и пошла в школу, надеясь стать невидимкой.
В коридоре было шумно, но я чувствовала взгляды. Одноклассники шептались, и я знала, что они заметили мое состояние. Я опустила голову, пробираясь к классу. Алекс был уже там, сидя у окна, как будто ничего не произошло. Наши глаза встретились, и он выпрямился, будто хотел что-то сказать. Я быстро отвела взгляд и села в дальнем углу, сжимая ремешок рюкзака.
На биологии я старалась смотреть в тетрадь, но чувствовала его взгляд. Он сидел через несколько парт, и каждый раз, когда я поднимала глаза, он смотрел на меня – не с привычной насмешкой, а с чем-то похожим на вину. После урока он встал и пошёл ко мне, но я схватила рюкзак и выскочила из класса. Я не хотела его слушать. Не сейчас. Не после того, что видела.
На перемене Макс, как всегда, оказался рядом. Он стоял у шкафчиков с двумя парнями, но, заметив меня, отошёл и подошёл ближе.
– Эй, Кристина, что с тобой? – сказал он с ухмылкой, но в его голосе было что-то острое. – Выглядишь, будто мир рухнул.
Я сжала кулаки, стараясь не смотреть на него.
– Отстань, Макс, – сказала я тихо, проходя мимо.
Он рассмеялся, но смех был не добрым.
– Ой, да ладно. Это из-за твоего принца? – сказал он, понизив голос. – Все знают, что он не твой уровень.
Я замерла, чувствуя, как кровь стучит в висках. Откуда он знает? Никто не должен был знать про нас. Я развернулась, но Макс уже отошёл к своим, бросив на меня насмешливый взгляд. Я пошла дальше, чувствуя, как горло сжимается. Его слова жгли, но хуже было то, что он прав.
В столовой я взяла поднос и села в углу. Алекс вошел через минуту, его глаза сразу нашли меня. Он шагнул к моему столу, но я встала и ушла, не дав ему заговорить. Его шаги звучали позади, и я ускорила шаг, почти бегом добравшись до коридора. Он догнал меня у лестницы, его рука мягко коснулась моего плеча.
– Кристина, подожди, – сказал он, его голос был низким, почти умоляющим.
Я развернулась, выдернув плечо. Его лицо было близко, глаза полны тревоги, но я видела только ту девушку, её смех, его губы.
– Не трогай меня, – сказала я, голос дрожал от злости. – Я всё видела.
Он замер, его рука повисла в воздухе.
– Это не то, что ты думаешь, – сказал он быстро, шагнув ближе. – Дай мне объяснить.
– Объяснить? – перебила я, чувствуя, как слезы жгут глаза. – Я видела тебя с ней. В парке. Ты целовал её.
Его лицо побледнело, но он не отвел взгляд.
– Кристина, послушай, – начал он, но я покачала головой.
– Нет, – сказала я, отступая. – Ты сказал «До завтра», а потом... это. Я не хочу твоих объяснений.
Я повернулась и пошла прочь, чувствуя, как его взгляд жжет спину. В классе я села за парту, спрятав лицо в ладонях. Уроки прошли как в тумане. На химии он снова попытался подойти, но я встала и вышла, не дав ему заговорить. Его шаги звучали за мной, но я не обернулась. Я не могла. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела его с той девушкой, и боль разрывала грудь.
После уроков я задержалась в классе, чтобы избежать его. Но он ждал у выхода. Его куртка была расстегнута, волосы растрепаны, будто он провёл рукой по ним сто раз. Он шагнул ко мне, блокируя путь.
– Кристина, пожалуйста, – сказал он, его голос был хриплым. – Это была ошибка. Я не хотел...
– Ошибка? – перебила я, чувствуя, как голос срывается. – Ты целовал её! После всего, что было в парке аттракционов, после твоих слов!
Его глаза потемнели, он шагнул ближе, и я почувствовала тепло его тела.
– Я не хотел тебя ранить, – сказал он тихо, его рука потянулась к моей, но я отдернула ее. – Она... это не то, что ты думаешь. Дай мне шанс объяснить.
Я покачала головой, слёзы текли по щекам.
– Ты уже всё показал, – сказала я, обходя его.
Он не пошёл за мной, но я чувствовала его взгляд, пока не завернула за угол.
В школе я старалась быть невидимкой. Коридоры гудели, но я пробиралась сквозь толпу, опустив голову, избегая любых мест, где мог быть Алекс. На первой перемене я заметила его у входа в класс – он стоял, прислонившись к стене, его взгляд искал кого-то. Меня. Я быстро свернула в другой коридор, сердце колотилось. Его лицо – виноватое, но такое знакомое – всплывало в памяти, и я ненавидела себя за то, что всё ещё чувствую тепло от его прикосновений.
Он покачал головой, его рука все еще держала мою, и он сжал её сильнее, будто боялся отпустить. Его пальцы переплелись с моими, и это прикосновение было электрическим, посылая волны тепла по моему телу. Я пыталась выдернуть руку, но он не отпустил, его взгляд приковал меня на месте.
– Не в этом дело, – сказал он тихо, его голос стал мягче, почти шепотом, полным эмоций. – Просто... так лучше. Для тебя. Для меня. Здесь слишком много глаз, слухов. Я не хочу, чтобы они всё разрушили.
Его глаза потемнели, в них мелькнула уязвимость, которой я никогда не видела. Он шагнул ещё ближе, его свободная рука коснулась моей щеки, нежно, будто боялся сломать. Это прикосновение было как огонь, и я замерла, не в силах отвести взгляд. Моё дыхание сбилось, и я почувствовала, как слезы жгут глаза – от возмущения, от путаницы, от странного тепла, которое росло внутри.
– Почему я должна тебе верить? – сказала я, мой голос дрогнул, полный сомнения и боли. – После всего, что ты делал? Ты издевался, а теперь это?
Он отпустил мою руку, но его пальцы задержались на моей коже, скользя вниз по запястью, оставляя след жара. Его лицо было так близко, что я видела тени под его глазами, усталость, которую он прятал от всех.
– Я знаю, – сказал он, его голос сломался на секунду, полный сожаления. – Я был идиотом. Но теперь... дай мне шанс. Я не хочу потерять тебя.
Его слова повисли в воздухе, полные напряжения. Я стояла, чувствуя, как слёзы катятся по щекам, и не могла отвести глаз. Его рука снова коснулась моей, и на этот раз я не отдернула. Его пальцы переплелись с моими, и он слегка потянул меня ближе, его дыхание смешалось с моим.
– Хорошо, – выдавила я наконец, мой голос был едва слышен, полный эмоций. – Но я хочу знать правду.
Он кивнул, его лицо осветилось улыбкой – настоящей, тёплой. Его рука поднялась, и он нежно вытер слезу с моей щеки, его прикосновение было мягким, успокаивающим. Мы стояли в парке, и ветер шевелил его волосы, а его глаза держали меня в плену.
– Правда…да кому она вообще нужна? – сказал он тихо. – Просто будь рядом.
Глава 14: Фейерверк внутри
Пятница после уроков казалась обычной, пока я не получила сообщение от Алекса: «Встретимся в семь. Парк аттракционов. Никому не говори». Я перечитала его трижды, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. Парк аттракционов? Это было так непохоже на него. Но я вспомнила наш разговор в парке, его руку в моей, его взгляд, полный тепла и загадки. Я согласилась встречаться тайно, хотя до сих пор не понимала, почему он настаивал на секрете.
Я надела джинсы и свитер, стараясь выглядеть обычно, чтобы мама не заподозрила ничего. Она была на смене, и я ушла, оставив записку: «Гуляю с подругой». В парке аттракционов уже зажглись огни, музыка гремела, и запах сладкой ваты кружил голову. Я стояла у входа, сжимая телефон, пока не увидела его. Алекс шел ко мне, в темной куртке, с лёгкой улыбкой, от которой у меня перехватило дыхание.
– Готова? – спросил он, его голос был мягким, но с игривой ноткой.
Я кивнула, чувствуя, как щёки теплеют.
– Не думала, что ты любишь аттракционы, – сказала я, стараясь скрыть волнение.
Он усмехнулся, его глаза блестели под светом фонарей.
– Может, я просто хотел увидеть, как ты кричишь на американских горках.
Я закатила глаза, но улыбка сама появилась на губах. Он взял меня за руку, его пальцы теплые и уверенные, и повёл к билетным кассам. Его прикосновение было легким, но я чувствовала, как ток пробегает по коже. Мы купили билеты и пошли к первому аттракциону – карусели с разноцветными лошадками.
– Серьёзно? – рассмеялась я. – Карусель? Это для детей.
Он поднял бровь, его улыбка стала шире.
– Тогда докажи, что ты не боишься, – сказал он, подталкивая меня к карусели.
Мы сели на соседних лошадок, и когда карусель закружилась, я не могла сдержать смех. Музыка играла, огни мелькали, а Алекс смотрел на меня, его глаза сияли, будто он наслаждался каждой секундой. Когда карусель остановилась, он спрыгнул первым и протянул мне руку, чтобы помочь слезть. Его пальцы задержались на моей талии чуть дольше, чем нужно, и я почувствовала, как сердце подпрыгнуло.
– Неплохо для начала, – сказал он, наклоняясь ближе, чтобы я услышала его в шуме толпы. Его дыхание коснулось моего уха, и я вздрогнула.
Мы пошли к следующему аттракциону – колесу обозрения. В кабинке было тесно, наши плечи соприкасались, и я старалась не думать, как близко он сидит. Когда мы поднялись на самый верх, город раскинулся под нами, усыпанный огнями.
– Красиво, – выдохнула я, глядя вниз.
– Да, – сказал он тихо, но, когда я повернулась, он смотрел не на город, а на меня. Его глаза были такими тёплыми, что я забыла, как дышать. Он медленно протянул руку и убрал прядь волос с моего лица, его пальцы задержались на моей щеке.
– Зачем ты это делаешь? – спросила я тихо, чувствуя, как голос дрожит. – Все эти встречи, кофе, записки...
Он не ответил сразу, его взгляд скользнул по моим губам, и он наклонился чуть ближе.
– Потому что ты другая, – сказал он наконец почти шёпотом.
Я хотела спросить ещё, но кабинка качнулась, и я инстинктивно схватила его руку. Он рассмеялся, его смех был теплым, заразительным, и я не удержалась – засмеялась тоже. Мы сидели так, держась за руки, пока колесо не опустилось. Когда мы вышли, он не отпустил мою руку, и мы пошли к ларьку с сахарной ватой.
– Выбирай цвет, – сказал он, указывая на розовую и голубую вату.
– Розовую, – сказала я, и он заказал одну на двоих. Мы ели её, смеясь, когда липкие кусочки приставали к пальцам. Он вдруг взял мою руку и слизнул вату с моего пальца, его взгляд был озорным, но в нём было что-то глубже. Я замерла, чувствуя, как щёки горят.
– Ты невыносим, – сказала я, стараясь скрыть смущение.
– А ты всё ещё здесь, – ответил он, подмигнув.
Мы катались на бамперных машинках, где он специально врезался в мою, заставляя меня кричать от смеха. На каждом аттракционе он находил способ коснуться меня – то поправлял мой шарф, то поддерживал за талию, то брал за руку, чтобы не потеряться в толпе. Каждый раз его прикосновения были легкими, но они оставляли тепло, которое я не могла игнорировать.
К концу вечера мы сели на скамейку, глядя на мигающие огни парка. Он достал из кармана маленькую плюшевую игрушку – мишку, которого выиграл в тире, пока я не видела.
– Это тебе, – сказал он, протягивая его. Его пальцы коснулись моих, и он не спешил убирать руку.
– Зачем? – спросила я, сжимая мишку.
– Чтобы ты помнила этот вечер, – сказал он, его голос стал серьёзнее. Он наклонился ближе, его лицо было так близко, что я чувствовала его дыхание. – И меня.
Я замерла, его глаза держали меня в плену. Я хотела спросить про тайну, про его мотивы, но момент был слишком хрупким. Он медленно наклонился, и я подумала, что он сейчас меня поцелует, но он остановился в сантиметре от моих губ, его взгляд был полон тепла и чего-то ещё – чего-то, что я боялась назвать.
– Пойдём, – сказал он тихо, вставая и протягивая мне руку.
Я взяла его руку, чувствуя, как сердце колотится. Мы шли через парк, и он не отпускал меня, его пальцы переплелись с моими. Когда мы прощались у выхода, он наклонился и коснулся губами моей щеки – быстро, но это было как искра.
– До завтра, – сказал он, его голос был мягким и в нем чувствовалась обещание.
Глава 15: Разбитое доверие
Вечер пятницы после парка аттракционов оставил меня в приятном смятении. Его слова «До завтра», его тёплая рука в моей, его взгляд, полный обещаний, не выходили из головы. Я вернулась домой, сжимая плюшевого мишку, которого он выиграл. Сев на кровать, открыла телефон, ожидая сообщения. Он сказал «До завтра», значит, должен написать. Я проверяла экран каждые пять минут, но уведомлений не было. Я хотела отправить сообщение, но остановила себя — не хотела казаться навязчивой, да и вообще: парни должны всегда писать первыми. Время шло, и с каждым часом в груди росло беспокойство.
Ночь прошла без сна. Я ворочалась, глядя на телефон, лежащий на подушке. Никаких новых уведомлений. Утром субботы я проснулась с тяжестью в груди, но всё ещё надеялась. Может, он напишет днём? Я сидела дома, то и дело проверяя телефон, но ничего. Ни слова
День тянулся мучительно медленно. Я пыталась отвлечься, убирая комнату, листая книгу, но мысли возвращались к нему. К обеду я почувствовала, как внутри всё сжимается – смесь злости и боли. Почему он молчит? Я дала ему шанс, согласилась на эти тайные встречи, а он просто исчез? К вечеру я не могла больше сидеть дома. Тишина давила, а мысли о нём не давали покоя. Я надела куртку и вышла в парк недалеко от дома – тот самый, где мы говорили на прошлой неделе. Холодный воздух бил в лицо, но я шла быстро, надеясь, что прогулка успокоит.
Парк был почти пуст, только фонари горели вдоль дорожек. Я дошла до центральной аллеи и замерла. На скамейке, под одним из фонарей, сидел Алекс. Его рука обнимала какую-то девушку, их лица были так близко, что не оставалось сомнений. Он наклонился, и они поцеловались – долго, уверенно, как будто это было не в первый раз. Мой желудок сжался, дыхание перехватило. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Его рука лежала на её талии, её пальцы касались его лица – так же, как он касался меня вчера.
Девушка отстранилась, рассмеялась, и я разглядела ее под светом фонаря.Это была не Виктория и не кто-либо из наших одноклассниц — я никогда раньше не видела ее. Он смотрел на неё с той же улыбкой, что вчера дарил мне. Слезы жгли глаза, но я не могла отвести взгляд. Моя рука сжала ремешок рюкзака так сильно, что пальцы побелели. Как он мог? После всего – каруселей, сахарной ваты, его рук в моих, его слов?
Он повернул голову, и наши глаза встретились. Его улыбка исчезла, лицо стало серьёзным, почти виноватым. Он встал, будто хотел подойти, и я услышала, как он зовёт: «Кристина!» Но я развернулась и побежала. Слёзы текли по щекам, ветер хлестал в лицо. Его голос звучал где-то позади, но я не остановилась. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться. Я добежала до дома, захлопнула дверь и упала на кровать, сжимая подушку. Слёзы лились, и я не могла их остановить. Мишка валялся на полу, и я не могла на него смотреть.
Телефон завибрировал – сообщение от Алекса: «Кристина, это не то, что ты думаешь». Я швырнула телефон на пол, не читая дальше. Не то, что я думаю? Я видела его губы на её губах, его руки на её талии. Что тут можно объяснить? Я свернулась на кровати, чувствуя, как боль разрывает грудь. Алекс, его прикосновения, его слова – всё, во что я начала верить, рухнуло. Я не знала, как жить дальше.
Глава 16: Стена молчания
Понедельник в школе начался с тяжести в груди. Я не спала уже вторую ночь, глаза опухли от слёз, но я заставила себя собраться. Мама ничего не заметила утром, и я была рада – объяснять было нечего. Я надела темный свитер, натянула капюшон и пошла в школу, надеясь стать невидимкой.
В коридоре было шумно, но я чувствовала взгляды. Одноклассники шептались, и я знала, что они заметили мое состояние. Я опустила голову, пробираясь к классу. Алекс был уже там, сидя у окна, как будто ничего не произошло. Наши глаза встретились, и он выпрямился, будто хотел что-то сказать. Я быстро отвела взгляд и села в дальнем углу, сжимая ремешок рюкзака.
На биологии я старалась смотреть в тетрадь, но чувствовала его взгляд. Он сидел через несколько парт, и каждый раз, когда я поднимала глаза, он смотрел на меня – не с привычной насмешкой, а с чем-то похожим на вину. После урока он встал и пошёл ко мне, но я схватила рюкзак и выскочила из класса. Я не хотела его слушать. Не сейчас. Не после того, что видела.
На перемене Макс, как всегда, оказался рядом. Он стоял у шкафчиков с двумя парнями, но, заметив меня, отошёл и подошёл ближе.
– Эй, Кристина, что с тобой? – сказал он с ухмылкой, но в его голосе было что-то острое. – Выглядишь, будто мир рухнул.
Я сжала кулаки, стараясь не смотреть на него.
– Отстань, Макс, – сказала я тихо, проходя мимо.
Он рассмеялся, но смех был не добрым.
– Ой, да ладно. Это из-за твоего принца? – сказал он, понизив голос. – Все знают, что он не твой уровень.
Я замерла, чувствуя, как кровь стучит в висках. Откуда он знает? Никто не должен был знать про нас. Я развернулась, но Макс уже отошёл к своим, бросив на меня насмешливый взгляд. Я пошла дальше, чувствуя, как горло сжимается. Его слова жгли, но хуже было то, что он прав.
В столовой я взяла поднос и села в углу. Алекс вошел через минуту, его глаза сразу нашли меня. Он шагнул к моему столу, но я встала и ушла, не дав ему заговорить. Его шаги звучали позади, и я ускорила шаг, почти бегом добравшись до коридора. Он догнал меня у лестницы, его рука мягко коснулась моего плеча.
– Кристина, подожди, – сказал он, его голос был низким, почти умоляющим.
Я развернулась, выдернув плечо. Его лицо было близко, глаза полны тревоги, но я видела только ту девушку, её смех, его губы.
– Не трогай меня, – сказала я, голос дрожал от злости. – Я всё видела.
Он замер, его рука повисла в воздухе.
– Это не то, что ты думаешь, – сказал он быстро, шагнув ближе. – Дай мне объяснить.
– Объяснить? – перебила я, чувствуя, как слезы жгут глаза. – Я видела тебя с ней. В парке. Ты целовал её.
Его лицо побледнело, но он не отвел взгляд.
– Кристина, послушай, – начал он, но я покачала головой.
– Нет, – сказала я, отступая. – Ты сказал «До завтра», а потом... это. Я не хочу твоих объяснений.
Я повернулась и пошла прочь, чувствуя, как его взгляд жжет спину. В классе я села за парту, спрятав лицо в ладонях. Уроки прошли как в тумане. На химии он снова попытался подойти, но я встала и вышла, не дав ему заговорить. Его шаги звучали за мной, но я не обернулась. Я не могла. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела его с той девушкой, и боль разрывала грудь.
После уроков я задержалась в классе, чтобы избежать его. Но он ждал у выхода. Его куртка была расстегнута, волосы растрепаны, будто он провёл рукой по ним сто раз. Он шагнул ко мне, блокируя путь.
– Кристина, пожалуйста, – сказал он, его голос был хриплым. – Это была ошибка. Я не хотел...
– Ошибка? – перебила я, чувствуя, как голос срывается. – Ты целовал её! После всего, что было в парке аттракционов, после твоих слов!
Его глаза потемнели, он шагнул ближе, и я почувствовала тепло его тела.
– Я не хотел тебя ранить, – сказал он тихо, его рука потянулась к моей, но я отдернула ее. – Она... это не то, что ты думаешь. Дай мне шанс объяснить.
Я покачала головой, слёзы текли по щекам.
– Ты уже всё показал, – сказала я, обходя его.
Он не пошёл за мной, но я чувствовала его взгляд, пока не завернула за угол.
Глава 17: Осколки доверия
В школе я старалась быть невидимкой. Коридоры гудели, но я пробиралась сквозь толпу, опустив голову, избегая любых мест, где мог быть Алекс. На первой перемене я заметила его у входа в класс – он стоял, прислонившись к стене, его взгляд искал кого-то. Меня. Я быстро свернула в другой коридор, сердце колотилось. Его лицо – виноватое, но такое знакомое – всплывало в памяти, и я ненавидела себя за то, что всё ещё чувствую тепло от его прикосновений.
