Но уцепиться за что-то было сложно. И только через непомерно долгие пол часа Тетшер устало повернул голову влево. Эльфийка последовала его примеру. С той стороны он услышал лошадей. На всякий случай коснулся рукой девочки и кивнул головой в сторону густых кустов у них за спиной. Молча они спрятались там. Когда же вдалеке показалась слегка скрипучая торговая повозка, мальчик поднялся. Сделал шаг, выходя из кустов, и встал посреди дороги. Тетшер повернулся лицом в ту сторону и выжидающе замер. Рукой показал эльфийке сидеть в кустах на случай опасности. Но его осторожность на его же счастье себя не оправдала. Старик оказался добродушным. Принял потерявшихся детей до ближайшего города. Тетшеру пришлось придумывать версию на ходу, чтобы торговец их не прогнал прочь. Рассказал слезную историю и двух попавших в беду детях. Для большего эффекта показал шрам на груди. Его мальчику оставила стрела еще при нападении на деревню. У матери тогда не получилось вылечить его доконца, поэтому шрам и остался. "Даже ее жизни не хватило", - с грустью тогда подумал Тетшер.
Уже сидя в повозке мальчик думал над тем, что они будут делать в новом, непонятном для обоих городе. Темный маг сильно помешал его планам своим появлением. Теперь мальчик думал не задерживаться в крупных городах. Если раньше и считал их местом, где сможет скрываться, то теперь они даже опаснее ночевки в лесу.
— Торговец тканью, - усмехнулся Тетшер.
Впервые за долгое время он все же решил завести с эльфийкой разговор. Она хоть и выглядела уставшей, но спать почему-то не ложилась. Места в повозке было достаточно. Старик вез на продажу в город не так уж и много товара. И сейчас им это было на руку.
— В последнее время на нее подскочила цена. Зима скоро.
— Точно, - грустно отозвался мальчик.
Он забыл. А ведь без одежды в холодную зиму им придется явно не сладко.
— Как думаешь, - внезапно спросил он, поворачиваясь к девочке, - тот эльф говорил правду?
— Что найдет и придет за нами?
— Да.
Эльфийка сидела сейчас на одной из тканей. Облокотилась спиной о деревянные боковые заграждения повозки и вновь слегка покусывала в задумчивости губы. "Забавная все же у нее привычка", - подумал мальчик. Эльфийка в то же время откинула голову назад. Коснулась затылком заграждений и грустно выдохнула. Она чуть повернулась к медленно удаляющимся кустам, в которых они недавно прятались.
— Думаю, - наконец произнесла она, - что ему под силу такое. Слышал легенды о семерых воинах? Думала всегда, что это легенды, вымысел. Думала, что все это для детей и сказок на ночь. Но нет. И ведь даже пошевелиться не могла тогда. Только глазами. Видела, как и ты безвольно был прижат его магией к земле. Этот извращенец... - она улыбнулась, отводя взгляд чуть в сторону, в этот раз разглядывая ткань у себя под рукой. - Считала его извращенцем. Подглядывал за мной из окна. Шутил, как похабный идиот.
— А он один из сильнейших, - сдержанно посмеялся Тетшер.
— Да, - улыбнулась эльфийка. - Я бы никогда и не подумала. Так что...
Она наконец подняла к нему глаза и грустно взглянула. В этот момент ему показалось, словно девочка непременно расплачется.
— Тет, - сказал она, - я даже не знаю, как мы поймем, что это именно кто-то из семерки сильнейших, а не простой проходимец.
Мальчик решил оставить без внимания то, как она его назвала. Сейчас он был даже не против. А эльфийка все сильнее сдерживала слезы.
— Мы станем сильнее.
С этими словами Тетшер оттолкнулся спиной от деревянных перегородок повозки и приблизился к девочке. Ему пришлось подогнуть под себя ноги и встать на колени, чтобы быо удобнее ее обнять. Это он и сделал следом. И только тогда почувствовал, как спина девочки начинает вздрагивать. Сама же она сначала тихо, а потом и не скрывая этого заплакала. Тетшер гладил ее по голове. Говорил успокаивающие слова, что им стоит лишь стать сильнее. А когда почувствовал, что спина девочки больше не вздрагивает, слегка отпрянул от объятий и заметил, что уснула. "Что ж, - подумал он с улыбкой, - теперь мы квиты". Мальчик аккуратно уложил ее на пол повозки, устланный мягкой тканью. Затем наклонился поближе и поцеловал в лоб.
— Мы защитим друг друга, - прошептал он, укрывая эльфийку самым длинным куском ткани, который нашел среди остальных.
Посмотрев на сонное лицо девочки, мальчик почувствовал странное тепло в груди. Думал остаться сидеть рядом с ней, но бросил быстрый взгляд на спину старика. Тот по-прежнему спокойно сидел, лишь изредка направляя лошадей поводьями.
— Я не помешаю? - с улыбкой спросил Тетшер, присаживаясь рядом.
— Нет.
Старик улыбнулся ему в ответ. Он словно ждал этого. Слишком много Тетшер тогда увидел в его глазах облегчения. "Боялся меня?" - подумал мальчик.
— Я бы хотел поговорить о городе, в которым мы едем, - сказал Тетшер.
— Зачем тогда взял с собой, раз так нас боялся?
Тетшер не смотрел в сторону старика. Однако краем глаза отметил, как тот слегка поежился от неприятной темы.
— Не вас, - наконец произнес он, чуть натянув поводья в левую сторону. - Тебя. Я не мог сказать, что возьму только девочку. Уверен, она бы не поехала без тебя.
— Понятно.
В голосе мальчика отчетливо сквозило грустью. Последний час, что они были в дороге, разговаривали о городе. И ничего хорошего в этом общении не было. Старик рассказывал поначалу скудно, не вдаваясь в детали, но по ходу разговора он словно все больше доверял рядом сидящему мальчику. "Торговля детьми, подпольные бои насмерть, - говорил тот, втягиваясь в общение с Тетшером. - Аукционы, которые доступны только для высших чинов. Они скупают органы по высоким расценкам. В пищу. Для себя". Мальчик и не думал раньше, что подобное можно проворачивать официально. Ему было и страшно за эльфийку, и одновременно с тем интересно посмотреть на все своими глазами. "Хотя, - подумал он, - почему я должен бояться за ту, чьи способности сильнее моих". Тетшер посмотрел себе через плечо на укутанную в ткань девочку. Она улыбалась чему-то сквозь сон.
— Ты спрашивал, почему я один, - привлек внимание мальчика старик.
Он чуть расслабился, опуская поводья и позволяя лошадям идти по прямой дороге самим. Повернул голову и протянул Тетшеру сморщенную от старости руку.
— Ториэль.
Мальчик напрягся. Старик заметил это и поднял ранее протянутую ему руку. Ториэль убрал прядь седых волос от своего правого уха. Молча показал мальчику обрезанное эльфийское ухо. Сейчас оно выгядело словно человеческим, если бы следы среза. Затем старик отпустил волосы, позволяя им вновь закрыть за собой ухо. "Он поэтому боялся брать меня? Думал, что, являясь человеком, зарежу эльфа-возничего из-за ненависти к расе? Он не мог знать, что я жажду мести. Но догадаться легко. Никто из людей не питает доверия к другим расам. Даже еще мягко сказано. Но я встречаю уже второго эльфа за несколько дней, который даже и не думает пролить мою кровь".
— Тетшер.
Озадаченный, он протянул к старику руку. Тот ее пожал и улыбнулся.
— Рад знакомству, человеческий мальчик.
Старик еще немного посмотрел в удивленные глаза Тетшера, после чего развернулся к поводьям и взялся за них.
— Один я, - продолжил он ранее затронутую тему. - Не в дороге. Вообще. Моя жена умерла в том городе, куда мы напрявляемся. Она всю жизнь делала эти ткани, - кивнул Ториэль себе за спину, - а я договаривался с их продажей.
— А ничего, что я...
Не зная, как подобрать слова, мальчик выглядел одновременно и озадаченным, и виноватым в тот момент. Он укутал эльфийку в эти ткани, не зная, как те дороги старику. Но тот лишь тихо рассмеялся.
— Ты думаешь, я не заметил? - хитро посмотрел он в сторону Тетшера. - Раз ничего не сказал, значит все в порядке.
— Хорошо.
— Думаю, - с лица старика вновь спала улыбка, и он чуть погрустнел, - Эльрика была бы даже рада. Она очень любила детей.
Мерный скрип повозки успокаивал. Они затронули довольно грустную тему, но мальчик не ощущал, что это ему не нравится. Наоборот. После стольких событий просто посидеть под теплыми лучами солнца ему было только в наслаждение. Тетшер слушал рассказ старика о его умершей жене, который тот продолжал, и не мог понять, почему же взрослый мир настолько жесток. "Мне кажется, он взял нас скорее не из своего желания помочь, а из-за жены. Раз она так любила детей, то в память о ней этот эльф теперь более лоялен к ним. Никогда нельзя забывать, в каком мире мы живем. Будь все хоть слегка иначе, старик бы нам не помог. И не сидел бы я сейчас, так беззаботно разговаривая с ним". Ториэль же продолжал свою неспешную речь.
— Она и сироткам помогала. Пол своей жизни посвятила магии исцеления. Мы с Эльрикой открыли дом для больных на свои накопления. Принимали, конечно, не только детей. Всех, кто бы к нам пришел. Но ей было больно видеть, как заходили преимущественно дети. Ее терзало подобное. Поэтому со временем она стала путешествовать вместе со мной в разные города. Я тоже имею задатки в магии исцеления, так что иногда помогал ей. Но... - он запнулся. - Однажды мы попали в дом знати. Нас пригласили к себе, чтобы мы попробовали вылечить их больного ребенка.
Старик вдруг затих. Он шмыгнул носом, натягивая поводья вправо. Мальчик заметил, как становилось все меньше деревьев, пока они ехали. "Приближаемся к городу", - подумал он.
— Знаешь проклятие магии исцеления? - неожиданно спросил Ториэль.
— Нет. Мама мне ничего не говорила.
Старик задумался. Пытался подобрать слова, но, видимо ничего так и не придумав, решил сказать напрямую.
— Магия исцеления убивает.
На пару секунд между ними повисла тишина. Ториэль подумал о своем. Тетшер - о своем. У него мелькнула быстрая картинка перед глазами, как он лежал под мертвым телом матери, что отдала свою жизнь, чтобы вернуть к жизни своего ребенка.
— Чем больше отдаешь, - продолжил старик, вновь шмыгнув носом, - тем сильнее потребляешь ресурсы своего тела. Магия исцеления, - с наигранной мечтательностью произнес он, - звучит-то как, да? Это ветвь света. Но и вместе с тем единственная магия, которая не потребляет практически магии. Конечно, какое-то условное количество ты используешь на плетение заклинаний, но в большей степени расходуется твоя собственная жизненная энергия. Эрика знала об этом. И все равно...
Тетшер не хотел видеть разбитого горем старика. Не смотрел в его сторону. Но в груди все равно с болью сжималось сердце. Он чувствовал эмоции Ториэля. Чувствовал и понимал. Ему было знакомо подобное очень сильно.
— И все равно она помогала детям. И всем, кто нуждался в ее лечении. Переломы, страшные раны. Она даже шрамы могла лечить. Дошла до продвинутого уровня владения магией исцеления, никто раньше не хотел поднимать ее выше развитого. Она была первой. Я видел, как с каждым днем ей становилось хуже. Поначалу подобное даже не было заметным. Но через несколько лет появились синяки. Она худела, сколько бы ни ела. Со временем слабость была такой сильной, что мне приходилось ее носить на руках. Сама она ходить могла с трудом. Но улыбалась. Знаешь, она так тепло это делала. Ее улыбка до сих пор снится мне каждую ночь. Я помню, какой была Эльрика в свои лучшие годы. Всегда смеялась. Даже при всей мрачности этого мира она была в нем словно вторым солнцем. Мне больно было видеть, как через десять лет она с трудом даже могла поднять уголки губ в улыбке.
Вдалеке мальчик вдруг заметил очертания города. Шпили его башен медленно поднимались из-за линии горизонта. Деревьев вокруг уже практически не было. Все меньше встречалось животных. Но мальчик вдруг понял, что не хочет уходить. Этот старик за несколько часов поездки отнесся к нему лучше, чем все остальные за год рабства.
— Мне было не трудно, - продолжал он, - я носил ее на руках. Любил ее так сильно, что готов был жизнь отдать. Сделать все. Абсолютно все. Лишь бы вновь увидеть ее слабую, но такую теплую улыбку. И умерла она тоже на моих руках. У нас был ребенок, у которого не видели оба глаза. Прежде, чем вылечить его, Эрика прошептала, что любит меня. Она попросила наклониться тогда к ней, ведь из-за слабости не могла приподнять голову повыше. Поцеловала. В последний раз. Она понимала, что это будет последний ребенок, которого она вылечит. И я... Тоже понимал. Но даже перед смертью она улыбалась. Пока тот ребенок кричал от радости, обнимал своих родителей, что плакали от счастья, я держал мертвое тело жены и плакал от горя. Ее последним желанием было, чтобы я обрел счастье. С тех пор прошло двадцать лет. Я научился делать ткань не хуже своей жены. Выучил множество заклинаний магии исцеления. Продаю, как раньше. Разве что лечу теперь я, а не Эльрика.
Город тем временем был совсем близко. Даже с такого расстояния уже можно было заметить его бликующие на солнце стальными пластинами ворота. И два стражника. Они держали копья, стояли ровно, смотря в сторону приближающейся к ним повозки.
— Мне жаль, - сказал мальчик.
Он не сводил взгляда со стражников. Забыл, что при въезде в любой город они стоят.
— У меня тоже, - неуверенно произнес Тетшер.
Перевел взгляд на старика, по щеке которого скатилась единственная слеза. Он быстро вытер ее рукавом одежды.
— Тоже умер человек, которого я любил. Меня убила стрела, - показал мальчик указательным пальцем себе на грудь, где был виден шрам, - а она вернула меня к жизни ценою своей. Простите. Я соврал, чтобы вы взяли нас с собой. Не мог доверять...
Мальчик опустил глаза. Впервые за долгое время он ощутил чувство вины. Понимал, что сделал все правильно, но на душе все равно было противно.
— Мы не потерявшиеся дети.
— Я знаю, - внезапно улыбнулся старик.
Слабо. Сквозь душевную боль, но он улыбнулся. Повернул голову к мальчику и, отпустив одной рукой поводья, потрепал его по грязным волосам.
— Ты не умеешь врать. Да и я слышал о сбежавших из эльфийского города детях.
"Так вот в чем настоящая причина его страха, о котором он говорил", - подумал мальчик.
— Полезай к ней. Я найду, что сказать стражникам. Но будьте осторожнее, ведь в этом городе слышали о вас. Никто не знает примет. Так что главное не вызывайте к себе ненужно подозрения лишний раз.
Тетшер не знал, что сказать на такое. Он молча сидел, смотря на гладящего его по голове старика.
— Спасибо.
Только и смог в изумлении выдавить из себя Тетшер. Он быстро обнял Ториэля, который не ожидал такого, и перелез обратно в повозку, к спящей эльфийке.
— Я куплю тебе одежду, - не поворачиваясь, сказал старик, - но постарайся не порвать ее в первый же день.
Он сдавленно посмеялся. "Совсем по-старчески", - мелькнула мысль у мальчика. Через несколько минут Ториэль натянул поводья, тормозя лошадей. Тетшер к тому времени уже лажела рядом с девочкой. Он укутался в ткань практически с головой и делал вид, что спит.
— Ториэль, - с теплотой в голосе сказал подошедший городской стражник.
Мальчик мог лишь слышать их голоса.
— Здравствуй, Беннет. Новенький?
— Он-то?
Тетшер услышал звон латных доспех второго стражника. К повозке подошел и он.
— Да. Только вчера на службу поставили. До этого он в патруле ходил по городу.
Уже сидя в повозке мальчик думал над тем, что они будут делать в новом, непонятном для обоих городе. Темный маг сильно помешал его планам своим появлением. Теперь мальчик думал не задерживаться в крупных городах. Если раньше и считал их местом, где сможет скрываться, то теперь они даже опаснее ночевки в лесу.
— Торговец тканью, - усмехнулся Тетшер.
Впервые за долгое время он все же решил завести с эльфийкой разговор. Она хоть и выглядела уставшей, но спать почему-то не ложилась. Места в повозке было достаточно. Старик вез на продажу в город не так уж и много товара. И сейчас им это было на руку.
— В последнее время на нее подскочила цена. Зима скоро.
— Точно, - грустно отозвался мальчик.
Он забыл. А ведь без одежды в холодную зиму им придется явно не сладко.
— Как думаешь, - внезапно спросил он, поворачиваясь к девочке, - тот эльф говорил правду?
— Что найдет и придет за нами?
— Да.
Эльфийка сидела сейчас на одной из тканей. Облокотилась спиной о деревянные боковые заграждения повозки и вновь слегка покусывала в задумчивости губы. "Забавная все же у нее привычка", - подумал мальчик. Эльфийка в то же время откинула голову назад. Коснулась затылком заграждений и грустно выдохнула. Она чуть повернулась к медленно удаляющимся кустам, в которых они недавно прятались.
— Думаю, - наконец произнесла она, - что ему под силу такое. Слышал легенды о семерых воинах? Думала всегда, что это легенды, вымысел. Думала, что все это для детей и сказок на ночь. Но нет. И ведь даже пошевелиться не могла тогда. Только глазами. Видела, как и ты безвольно был прижат его магией к земле. Этот извращенец... - она улыбнулась, отводя взгляд чуть в сторону, в этот раз разглядывая ткань у себя под рукой. - Считала его извращенцем. Подглядывал за мной из окна. Шутил, как похабный идиот.
— А он один из сильнейших, - сдержанно посмеялся Тетшер.
— Да, - улыбнулась эльфийка. - Я бы никогда и не подумала. Так что...
Она наконец подняла к нему глаза и грустно взглянула. В этот момент ему показалось, словно девочка непременно расплачется.
— Тет, - сказал она, - я даже не знаю, как мы поймем, что это именно кто-то из семерки сильнейших, а не простой проходимец.
Мальчик решил оставить без внимания то, как она его назвала. Сейчас он был даже не против. А эльфийка все сильнее сдерживала слезы.
— Мы станем сильнее.
С этими словами Тетшер оттолкнулся спиной от деревянных перегородок повозки и приблизился к девочке. Ему пришлось подогнуть под себя ноги и встать на колени, чтобы быо удобнее ее обнять. Это он и сделал следом. И только тогда почувствовал, как спина девочки начинает вздрагивать. Сама же она сначала тихо, а потом и не скрывая этого заплакала. Тетшер гладил ее по голове. Говорил успокаивающие слова, что им стоит лишь стать сильнее. А когда почувствовал, что спина девочки больше не вздрагивает, слегка отпрянул от объятий и заметил, что уснула. "Что ж, - подумал он с улыбкой, - теперь мы квиты". Мальчик аккуратно уложил ее на пол повозки, устланный мягкой тканью. Затем наклонился поближе и поцеловал в лоб.
— Мы защитим друг друга, - прошептал он, укрывая эльфийку самым длинным куском ткани, который нашел среди остальных.
Посмотрев на сонное лицо девочки, мальчик почувствовал странное тепло в груди. Думал остаться сидеть рядом с ней, но бросил быстрый взгляд на спину старика. Тот по-прежнему спокойно сидел, лишь изредка направляя лошадей поводьями.
— Я не помешаю? - с улыбкой спросил Тетшер, присаживаясь рядом.
— Нет.
Старик улыбнулся ему в ответ. Он словно ждал этого. Слишком много Тетшер тогда увидел в его глазах облегчения. "Боялся меня?" - подумал мальчик.
— Я бы хотел поговорить о городе, в которым мы едем, - сказал Тетшер.
Глава 6.
— Зачем тогда взял с собой, раз так нас боялся?
Тетшер не смотрел в сторону старика. Однако краем глаза отметил, как тот слегка поежился от неприятной темы.
— Не вас, - наконец произнес он, чуть натянув поводья в левую сторону. - Тебя. Я не мог сказать, что возьму только девочку. Уверен, она бы не поехала без тебя.
— Понятно.
В голосе мальчика отчетливо сквозило грустью. Последний час, что они были в дороге, разговаривали о городе. И ничего хорошего в этом общении не было. Старик рассказывал поначалу скудно, не вдаваясь в детали, но по ходу разговора он словно все больше доверял рядом сидящему мальчику. "Торговля детьми, подпольные бои насмерть, - говорил тот, втягиваясь в общение с Тетшером. - Аукционы, которые доступны только для высших чинов. Они скупают органы по высоким расценкам. В пищу. Для себя". Мальчик и не думал раньше, что подобное можно проворачивать официально. Ему было и страшно за эльфийку, и одновременно с тем интересно посмотреть на все своими глазами. "Хотя, - подумал он, - почему я должен бояться за ту, чьи способности сильнее моих". Тетшер посмотрел себе через плечо на укутанную в ткань девочку. Она улыбалась чему-то сквозь сон.
— Ты спрашивал, почему я один, - привлек внимание мальчика старик.
Он чуть расслабился, опуская поводья и позволяя лошадям идти по прямой дороге самим. Повернул голову и протянул Тетшеру сморщенную от старости руку.
— Ториэль.
Мальчик напрягся. Старик заметил это и поднял ранее протянутую ему руку. Ториэль убрал прядь седых волос от своего правого уха. Молча показал мальчику обрезанное эльфийское ухо. Сейчас оно выгядело словно человеческим, если бы следы среза. Затем старик отпустил волосы, позволяя им вновь закрыть за собой ухо. "Он поэтому боялся брать меня? Думал, что, являясь человеком, зарежу эльфа-возничего из-за ненависти к расе? Он не мог знать, что я жажду мести. Но догадаться легко. Никто из людей не питает доверия к другим расам. Даже еще мягко сказано. Но я встречаю уже второго эльфа за несколько дней, который даже и не думает пролить мою кровь".
— Тетшер.
Озадаченный, он протянул к старику руку. Тот ее пожал и улыбнулся.
— Рад знакомству, человеческий мальчик.
Старик еще немного посмотрел в удивленные глаза Тетшера, после чего развернулся к поводьям и взялся за них.
— Один я, - продолжил он ранее затронутую тему. - Не в дороге. Вообще. Моя жена умерла в том городе, куда мы напрявляемся. Она всю жизнь делала эти ткани, - кивнул Ториэль себе за спину, - а я договаривался с их продажей.
— А ничего, что я...
Не зная, как подобрать слова, мальчик выглядел одновременно и озадаченным, и виноватым в тот момент. Он укутал эльфийку в эти ткани, не зная, как те дороги старику. Но тот лишь тихо рассмеялся.
— Ты думаешь, я не заметил? - хитро посмотрел он в сторону Тетшера. - Раз ничего не сказал, значит все в порядке.
— Хорошо.
— Думаю, - с лица старика вновь спала улыбка, и он чуть погрустнел, - Эльрика была бы даже рада. Она очень любила детей.
Мерный скрип повозки успокаивал. Они затронули довольно грустную тему, но мальчик не ощущал, что это ему не нравится. Наоборот. После стольких событий просто посидеть под теплыми лучами солнца ему было только в наслаждение. Тетшер слушал рассказ старика о его умершей жене, который тот продолжал, и не мог понять, почему же взрослый мир настолько жесток. "Мне кажется, он взял нас скорее не из своего желания помочь, а из-за жены. Раз она так любила детей, то в память о ней этот эльф теперь более лоялен к ним. Никогда нельзя забывать, в каком мире мы живем. Будь все хоть слегка иначе, старик бы нам не помог. И не сидел бы я сейчас, так беззаботно разговаривая с ним". Ториэль же продолжал свою неспешную речь.
— Она и сироткам помогала. Пол своей жизни посвятила магии исцеления. Мы с Эльрикой открыли дом для больных на свои накопления. Принимали, конечно, не только детей. Всех, кто бы к нам пришел. Но ей было больно видеть, как заходили преимущественно дети. Ее терзало подобное. Поэтому со временем она стала путешествовать вместе со мной в разные города. Я тоже имею задатки в магии исцеления, так что иногда помогал ей. Но... - он запнулся. - Однажды мы попали в дом знати. Нас пригласили к себе, чтобы мы попробовали вылечить их больного ребенка.
Старик вдруг затих. Он шмыгнул носом, натягивая поводья вправо. Мальчик заметил, как становилось все меньше деревьев, пока они ехали. "Приближаемся к городу", - подумал он.
— Знаешь проклятие магии исцеления? - неожиданно спросил Ториэль.
— Нет. Мама мне ничего не говорила.
Старик задумался. Пытался подобрать слова, но, видимо ничего так и не придумав, решил сказать напрямую.
— Магия исцеления убивает.
На пару секунд между ними повисла тишина. Ториэль подумал о своем. Тетшер - о своем. У него мелькнула быстрая картинка перед глазами, как он лежал под мертвым телом матери, что отдала свою жизнь, чтобы вернуть к жизни своего ребенка.
— Чем больше отдаешь, - продолжил старик, вновь шмыгнув носом, - тем сильнее потребляешь ресурсы своего тела. Магия исцеления, - с наигранной мечтательностью произнес он, - звучит-то как, да? Это ветвь света. Но и вместе с тем единственная магия, которая не потребляет практически магии. Конечно, какое-то условное количество ты используешь на плетение заклинаний, но в большей степени расходуется твоя собственная жизненная энергия. Эрика знала об этом. И все равно...
Тетшер не хотел видеть разбитого горем старика. Не смотрел в его сторону. Но в груди все равно с болью сжималось сердце. Он чувствовал эмоции Ториэля. Чувствовал и понимал. Ему было знакомо подобное очень сильно.
— И все равно она помогала детям. И всем, кто нуждался в ее лечении. Переломы, страшные раны. Она даже шрамы могла лечить. Дошла до продвинутого уровня владения магией исцеления, никто раньше не хотел поднимать ее выше развитого. Она была первой. Я видел, как с каждым днем ей становилось хуже. Поначалу подобное даже не было заметным. Но через несколько лет появились синяки. Она худела, сколько бы ни ела. Со временем слабость была такой сильной, что мне приходилось ее носить на руках. Сама она ходить могла с трудом. Но улыбалась. Знаешь, она так тепло это делала. Ее улыбка до сих пор снится мне каждую ночь. Я помню, какой была Эльрика в свои лучшие годы. Всегда смеялась. Даже при всей мрачности этого мира она была в нем словно вторым солнцем. Мне больно было видеть, как через десять лет она с трудом даже могла поднять уголки губ в улыбке.
Вдалеке мальчик вдруг заметил очертания города. Шпили его башен медленно поднимались из-за линии горизонта. Деревьев вокруг уже практически не было. Все меньше встречалось животных. Но мальчик вдруг понял, что не хочет уходить. Этот старик за несколько часов поездки отнесся к нему лучше, чем все остальные за год рабства.
— Мне было не трудно, - продолжал он, - я носил ее на руках. Любил ее так сильно, что готов был жизнь отдать. Сделать все. Абсолютно все. Лишь бы вновь увидеть ее слабую, но такую теплую улыбку. И умерла она тоже на моих руках. У нас был ребенок, у которого не видели оба глаза. Прежде, чем вылечить его, Эрика прошептала, что любит меня. Она попросила наклониться тогда к ней, ведь из-за слабости не могла приподнять голову повыше. Поцеловала. В последний раз. Она понимала, что это будет последний ребенок, которого она вылечит. И я... Тоже понимал. Но даже перед смертью она улыбалась. Пока тот ребенок кричал от радости, обнимал своих родителей, что плакали от счастья, я держал мертвое тело жены и плакал от горя. Ее последним желанием было, чтобы я обрел счастье. С тех пор прошло двадцать лет. Я научился делать ткань не хуже своей жены. Выучил множество заклинаний магии исцеления. Продаю, как раньше. Разве что лечу теперь я, а не Эльрика.
Город тем временем был совсем близко. Даже с такого расстояния уже можно было заметить его бликующие на солнце стальными пластинами ворота. И два стражника. Они держали копья, стояли ровно, смотря в сторону приближающейся к ним повозки.
— Мне жаль, - сказал мальчик.
Он не сводил взгляда со стражников. Забыл, что при въезде в любой город они стоят.
— У меня тоже, - неуверенно произнес Тетшер.
Перевел взгляд на старика, по щеке которого скатилась единственная слеза. Он быстро вытер ее рукавом одежды.
— Тоже умер человек, которого я любил. Меня убила стрела, - показал мальчик указательным пальцем себе на грудь, где был виден шрам, - а она вернула меня к жизни ценою своей. Простите. Я соврал, чтобы вы взяли нас с собой. Не мог доверять...
Мальчик опустил глаза. Впервые за долгое время он ощутил чувство вины. Понимал, что сделал все правильно, но на душе все равно было противно.
— Мы не потерявшиеся дети.
— Я знаю, - внезапно улыбнулся старик.
Слабо. Сквозь душевную боль, но он улыбнулся. Повернул голову к мальчику и, отпустив одной рукой поводья, потрепал его по грязным волосам.
— Ты не умеешь врать. Да и я слышал о сбежавших из эльфийского города детях.
"Так вот в чем настоящая причина его страха, о котором он говорил", - подумал мальчик.
— Полезай к ней. Я найду, что сказать стражникам. Но будьте осторожнее, ведь в этом городе слышали о вас. Никто не знает примет. Так что главное не вызывайте к себе ненужно подозрения лишний раз.
Тетшер не знал, что сказать на такое. Он молча сидел, смотря на гладящего его по голове старика.
— Спасибо.
Только и смог в изумлении выдавить из себя Тетшер. Он быстро обнял Ториэля, который не ожидал такого, и перелез обратно в повозку, к спящей эльфийке.
— Я куплю тебе одежду, - не поворачиваясь, сказал старик, - но постарайся не порвать ее в первый же день.
Он сдавленно посмеялся. "Совсем по-старчески", - мелькнула мысль у мальчика. Через несколько минут Ториэль натянул поводья, тормозя лошадей. Тетшер к тому времени уже лажела рядом с девочкой. Он укутался в ткань практически с головой и делал вид, что спит.
— Ториэль, - с теплотой в голосе сказал подошедший городской стражник.
Мальчик мог лишь слышать их голоса.
— Здравствуй, Беннет. Новенький?
— Он-то?
Тетшер услышал звон латных доспех второго стражника. К повозке подошел и он.
— Да. Только вчера на службу поставили. До этого он в патруле ходил по городу.
