Выбрав всё то же фиалковое платье, Нэйдж, как заведённая, крутилась у зеркала никак не меньше получаса. Прежде она, предпочитая насыщенные глубокие цвета, и не догадывалась, что в пастельных тонах тоже есть своё уникальное очарование. Нэйдж с приятным для себя удивлением отмечала, что тон кожи стал казаться светлее, а глаза ярче. И как же тяжело было безвольно склонять голову, спускаясь на обед в столовую, когда хотелось держаться с вызовом и прямо!
— Моя любимая дочь сегодня просто великолепна! — не поскупился на комплимент король, и эстафету тут же подхватила Зарина:
— Тори, наконец-то, выглядит, как истинная принцесса! Женственные платья тебе к лицу, сестрица!
— Вот теперь видно, что ты уже невеста, дорогая! — добавила королева, и в её голосе послышались нотки удовлетворённости.
Нэйдж слабо улыбнулась, стараясь не выдать своих истинных чувств, в то время как её едва ли не трясло. Она кожей чувствовала на себе обжигающий взгляд Этьена, который оказался красноречивей любых слов. И Нэйдж плавилась от этого едва прикрытого вожделения. Вполне натурально краснея, она была не в силах совладать с волнением. Её неистово искушала возможность как-то намекнуть эльфу, что всё это невероятное очарование, лишившее его покоя, принадлежит вовсе не затворнице-сестрице, а той, кого он держал в объятьях, сгорая от страсти. И вновь в ней начала бурлить ревность, но в этот раз она была направлена вовсе не на мрачнеющую с каждой минутой Зарину, тщетно пытающуюся вернуть внимание мужа, а на ту, чью роль сейчас приходилось исполнять!
«Почему ты так откровенно хочешь эту наивную дурочку-принцессу?! Неужели тебе больше по вкусу она, а не я?» — злилась Нэйдж, теперь уже нарочно игнорируя пылкие взгляды эльфа. Это всё больше походило на какое-то безумие! Ещё никогда прежде чувства не захлёстывали её столь сильно и безудержно, что голова начисто отказывалась соображать. Нэйдж и сама не понимала, почему ей вдруг стал так нужен Этьен. Отчего появилось стойкое желание превознестись над капризной Зариной и этой робкой глупышкой. Она жаждала быть самой желанной, самой важной, а не смотреть на то, как её несостоявшийся любовник воркует со своей беременной женой. Нет, конечно, он с завидным постоянством бросал на неё свой пламенный взор, но этого явно не хватало! Скорее, выходило, будто бы эльф дразнил её, заставляя с нетерпением ожидать очередного знака внимания. Тогда как Нэйдж таким положением дел была крайне недовольна. Она хотела действовать и решать сама, а не уповать на случай или чьё-то снисхождение.
«Как же бесит!» — покидая столовую буквально закипая от гнева, думала Нэйдж, и даже встреча с ювелиром и башмачником не смогли успокоить и отвлечь её. Напротив, вид ослепительных украшений и изящных туфлей только раздражал. Что толку с прекрасных вещей, если ей остаётся только изучать подол своих платьев, да краснеть, изображая робость и скромность?! Надеясь хоть как-то успокоиться и прийти в себя, Нэйдж вышла на прогулку, едва с делами было покончено, а королева отправилась в свои покои. Насколько она успела узнать из дневника принцессы, та любила проводить время в королевском саду, и для того ей не требовалось ни разрешение, ни сопровождение.
Холодный осенний воздух чуть пощипывал кожу. Солнце скрылось за облаками, отчего вокруг всё потеряло прежние краски, и ухоженный сад выглядел унылым и серым. Нэйдж брела вдоль однотипных аллей, пытаясь разобраться в своих чувствах.
— И что на меня только нашло? — ворчала она себе под нос. — Можно подумать этот эльф — последний мужчина в мире! С чего вдруг я не могу перестать думать о нём?
Это и в самом деле было странно. Прежде ей не раз доводилось становиться причиной разрушения отношений. Из-за неё сражались на дуэлях, разрывали помолвки, сбегали из-под алтаря и бросали жён, но раньше это её веселило и развлекало. Она никогда не испытывала серьёзного увлечения ни к одному из тех безумцев, что готовы были сломать из-за неё свою жизнь. Но с Этьеном всё складывалось не так. Отчего-то близость с ним заставляла кровь быстрее бежать по венам, а дыхание учащаться. Пожалуй, впервые ей приходилось страдать от вожделения и сожалеть об упущенном шансе. Нэйдж поймала себя на последней мысли, и та привела её в неистовство.
— Да что со мной такое!!! — прорычала она и резко ускорила шаг.
Нэйдж почти бежала, всё больше углубляясь в сад. Её не смущали ни то, что она слишком далеко ушла от дворца, ни то, что короткий осенний день стремительно подходил к концу и уже начали сгущаться сумерки. Несясь буквально не разбирая дороги, Нэйдж вскоре оказалась на небольшой лужайке, в центре которой обнаружились красивые кованные парковые качели. Решётчатое сидение с ажурной спинкой так и манило к себе. Когда-то в детстве она обожала качаться на грубо сколоченных досках, которые установил ей в саду дедушка. Мерные движения помогали развеяться и избавиться от грустных мыслей. Вот и сейчас Нэйдж устремилась к качелям. Присев и откинувшись на спинку, она резко оттолкнулась и, поджав ноги, расслабленно выдохнула, ощутив то самое благостное покачивание. Навязчивые мысли отступали, и, казалось, вот-вот наступит полное успокоение, но тут спинка сидения вдруг дрогнула и качели остановились.
— Сестрица сегодня так поздно и без книги? — Раздался позади бархатистый голос Этьена.
Сердце Нэйдж так и ухнуло вниз. Она забыла, как дышать и только и могла, что глупо хлопать ресницами, да заливаться краской. Ей вдруг стало нестерпимо жарко и душно.
— Неужели закончились все романы, что я привёз с Шак-ли? — склонившись к её уху, горячо зашептал Этьен. — Или чтение вас больше не занимает, так как ваше последнее приключение оказалось более ярким и захватывающим?
«И на что только он намекает!» — всполошённые мысли Нэйдж заметались по черепной коробке. Оказавшись застигнутой врасплох, она никак не могла сообразить, что ей делать. Как должна была реагировать на столь откровенный флирт бесхитростная Торина? Смутиться, снова сбежать или же залепить наглецу пощёчину?! Да, будь она на своём месте, то с куда большей радостью подыграла ему. Одарила бы томным взглядом из-под ресниц и принялась бы нести какую-нибудь легкомысленную чушь.
— Может, уже расскажете по секрету? — настаивал эльф, склоняясь всё ниже. Так что его губы почти соприкасались с её ушной раковиной, а дыхание обжигало шею и скулу.
Нэйдж нервно сглотнула. Эта внезапная близость оглушала и сводила с ума. Тело вдруг стало совсем непослушным, будто чужим. Внутри всё горело огнём, туманя мозг и притупляя все прочие инстинкты.
— Нет никакого секрета, — хрипло выдавила она, а затем, судорожно вдохнув, добавила: — Я просто заблудилась.
— Тогда, вероятно, вам не стоит засиживаться до темноты, — заметил Этьен, чуть отстраняясь. — Будет крайне печально, если вы так же внезапно «заблудитесь» перед приездом барона.
— Вам бы следовало больше волноваться о сестрице, — сдвигаясь в сторону, парировала Нэйдж. — Малыш едва не лишил её последних сил. Вам не стоит надолго оставлять их в одиночестве!
— Что ж, раз сестрица просит, я, конечно же, поспешу на помощь своей дорогой супруге, — хмыкнул Этьен и, прищурившись, бросил на неё задумчивый взгляд.
«Похоже, я не угадала, и эта трусиха-Торина наверняка опять бы тупо молчала!» — сделала неутешительные выводы Нэйдж, резко поднимаясь с качелей.
— Прошу меня простить, мне следует вернуться к себе, чтобы подготовиться к ужину, — хрипло произнесла она и, развернувшись, торопливо зашагала прочь. К несчастью, дорога была ей незнакома, и пришлось идти, куда глаза глядят, надеясь, что выбранный путь как-то выведет к дворцу. Оставалось только молить небеса, чтобы Этьен не кинулся за ней вслед, однако эльф настиг её за первым же поворотом.
— Похоже, предстоящая свадьба совсем заморочила вам голову, сестрица, — подхватывая её под локоть, насмешливо заявил он. — Позвольте помочь вам найти дорогу во дворец.
— Не стоит! — Нэйдж попыталась вырваться, но Этьен держал крепко и был крайне настойчив.
— Что бы вы там не задумали, сестрица, я не могу позволить вам снова «потеряться»! — вновь склонившись, с вызовом прошептал он.
Сердце бешено стучало в груди. Нэйдж с опаской покосилась на Этьена: хорошо, что он всё понял неправильно! Но, демон её побери, как же удушающе соблазнительна была их новая внезапная близость! Сумеречный сад, растущие тени, и только они вдвоём… Нэйдж с трудом гнала от себя непристойные мысли, но они безжалостно врывались в сознание, будоража и терзая. Тело жаждало страстных объятий и упоительных поцелуев. Однако Этьен будто и не замечал её смятения. Он вёл её, словно конвоир, жёстко придерживая за локоть и не давая ей ни отстать, ни выдвинуться вперёд. Лишь когда они добрались до дворца, его стальная хватка чуть ослабла, чем Нэйдж тут же воспользовалась. Она выдернула руку и устремилась наверх, совсем не заботясь, насколько глупо и странно это выглядит. Этьен, вопреки опасениям, и не думал вновь её ловить. Он лишь проводил её задумчивым взглядом, после чего скрылся за поворотом коридора.
Нэйдж вбежала в покои сама не своя. Лицо горело, взгляд безумный, вдобавок её слегка трясло от перенапряжения.
— О Вир, Ваше Высочество, с вами всё в порядке? — тут же встрепенулась Сэлина. Она только-только прибыла к ней, чтобы помочь собраться на ужин, а в итоге стала невольным свидетелем её слабости.
— Не совсем, — призналась Нэйдж.
— Да вы вся горите! — Подскочившая к ней служанка осторожно коснулась её лба. — У вас, случаем, не лихорадка?
— Едва ли, — поспешила успокоить её Нэйдж. — Как подумаю, что уже завтра прибудут гости, так сразу в дрожь бросает! Боюсь, если сейчас же не лягу постель, не смогу заснуть до рассвета!
— Конечно-конечно! — заволновалась Сэлина и тут же принялась суетиться возле неё, помогая снять украшения и платье. — Я передам Её Величеству, что вам нездоровиться!
«Лучше уж так, чем вновь оказаться рядом с ним!» — позволяя служанке её раздевать, подумала Нэйдж. Наблюдать семейную идиллию, когда внутри неистовствовала буря, было выше всяких сил! Уже укладываясь в постель, она утешала себя надеждой, что появление несносного барона сможет её отвлечь.
Глава 7. Настроение 7. Азарт
Нэйдж:
Барон Витор прибыл в замок в окружении собственной армии и придворных дам. Появление гостей с Бэрлока отличалось чрезвычайной пышностью и помпезностью. Для встречи созвали оркестр, украсили все аллеи парка и даже переодели прислугу в самые лучшие одежды. И только Нэйдж, вопреки ожиданиям, нарядили в скромное платье цвета виридиан, в котором она, скорее, походила на послушницу храма, чем на принцессу. На её бледном фоне особенно ярко выглядели королева-мать и Зарина, облачённые в золотую парчу с цветочным узором. Впрочем, Нэйдж довольно быстро поняла, отчего был сделан подобный выбор. Королева явно оберегала свою робкую милую дочь от излишнего внимания гостей и прочей публики. Пожалуй, Торина бы точно оценила материнскую заботу, но вот Нэйдж ощущала себя, как не в своей тарелке. Её откровенно раздражало то недоумение, которое появлялось на лицах многих бэрлокских дам, когда до тех доходило, что именно эта бледная девица и есть невеста их принца. Все старшие тётушки, кузины, а также прочие родственницы и приживалки были разряжены в пух и прах, поражая безумным смешение цветов и тканей. Лёгкие газовые или шёлковые накидки и рукава могли сочетаться с грубой саржей и плотным льном, бархат смело соседствовал с жаккардом и мехами. Помимо прочего дамы Бэрлока обожали громоздкие украшения и броский макияж, из-за которого лица большинства походили на жуткие уродливые маски. Нэйдж не смогла никого из них запомнить, и даже понять какого они возраста.
А вот барона Витора она приметила сразу. Рыжеволосый молодой мужчина выделялся из толпы не только ярко-алым жилетом и канареечно-зелёной рубашкой, которые он предпочёл кольчуге и доспехам, но и развязной надменной походкой. И всё это ни шло ни в какое сравнение с вызывающими нахальными манерами барона. Витор вышел на дворцовую площадь в сопровождении десятка головорезов, нарушая все законы гостеприимства. Нэйдж ясно видела застывшую на его пухлых вывернутых губах усмешку и блеск в жестоких прищуренных глазах. Он явно наслаждался своей выходкой и тем, как безропотно король Линка принял этот вызов. Лишь Этьен дёрнулся что-то заявить, но был тут же остановлен Его Величеством. Признаться, Нэйдж это озадачило. Она искренне не понимала, зачем король потворствовал хамству барона, но едва Витор поравнялся с ней едва удержала себя в руках. Похотливый взгляд, которым тот наградил её, весьма однозначно говорил о мерзких планах, в которых точно не было места ни церемониалу, ни чести, ни морали.
«Опасный соперник», — отметила про себя Нэйдж, невольно вспоминая старшего бэрлокского принца. В настойчивости ему точно не было равных, но если Юджин придерживался хоть каких-то приличий, то ждать того же от Витора не стоило. Этот мужчина слишком привык брать всё силой, и, судя по самоуверенному виду, попытки сопротивления только забавляли его, разжигая желание и алчность. И что-то подсказывало Нэйдж, что ранний приезд этого самого барона отнюдь не случаен, и бедняжка Торина — одна из целей. Правда, поделиться своими опасениями ей было решительно не с кем, но, решив убедиться в своих догадках, она упросила служанку сменить ей платье для торжественного обеда. Целомудренный церемониальный виридиан уступил место лазурному атласу.
— Ваше Высочество! Ваше Высочество, вы забыли нижнюю рубашку! — беспокойно заметила Сэлина.
— Но так ведь лучше, — хитро подмигнув, ответила Нэйдж, стягивая рукава пониже, отчего у почти кукольно-детского платья с бесчисленными рюшками и кружевами наметилось небольшое, но весьма интригующее декольте.
— Ваше Высочество, вы уверены? — слегка краснея то ли от дерзости неожиданного поступка, то ли от смущения, переспросила служанка, но в итоге сдалась.
Королева-мать удивилась этой перемене ничуть не меньше.
— О, дорогая, зачем ты сменила наряд? — взволновано прошептала ей на ухо Мирина у входа в столовую.
— Мне показалось, что бэрлокским дамам не по нраву моя скромность, — осторожно ответила Нэйдж.
— Ах, моё дитя, похоже, я напрасно волновалась за тебя! — В голосе королевы прозвучала гордость. — Ты стала такой разумной и наблюдательной!
Эта нежданная похвала придала Нэйдж уверенности и избавила от сомнений. Всё же, несмотря на то, что ей было невероятно тесно в амплуа праведной боязливой принцессы, она не хотела выдавать себя. Этьен слишком хорошо её знал! И хотя на первый взгляд разоблачение сулило ей лишь прощанием с дворцом, но чутьё подсказывало, что провал в этой роли обернётся новыми трудностями с возвращением домой.
«Во всяком случае, от настоящей Торины так и нет вестей, а, значит, я здесь неслучайно», — привела себе последний довод Нэйдж и немного поправила рукава, тем самым чуть приподняв оборку декольте. Спешить не стоило.
Однако, оказавшись в столовой и увидев бэрлокских дам, Нэйдж поняла, что перестраховалась. Кичливые и откровенные наряды гостий способны были смутить даже благочестивого короля Бродерина. Благо, что всех прибывших рассадили подальше от королевского места, тогда как Нэйдж пришлось соседствовать с одной из важных дам.
— Моя любимая дочь сегодня просто великолепна! — не поскупился на комплимент король, и эстафету тут же подхватила Зарина:
— Тори, наконец-то, выглядит, как истинная принцесса! Женственные платья тебе к лицу, сестрица!
— Вот теперь видно, что ты уже невеста, дорогая! — добавила королева, и в её голосе послышались нотки удовлетворённости.
Нэйдж слабо улыбнулась, стараясь не выдать своих истинных чувств, в то время как её едва ли не трясло. Она кожей чувствовала на себе обжигающий взгляд Этьена, который оказался красноречивей любых слов. И Нэйдж плавилась от этого едва прикрытого вожделения. Вполне натурально краснея, она была не в силах совладать с волнением. Её неистово искушала возможность как-то намекнуть эльфу, что всё это невероятное очарование, лишившее его покоя, принадлежит вовсе не затворнице-сестрице, а той, кого он держал в объятьях, сгорая от страсти. И вновь в ней начала бурлить ревность, но в этот раз она была направлена вовсе не на мрачнеющую с каждой минутой Зарину, тщетно пытающуюся вернуть внимание мужа, а на ту, чью роль сейчас приходилось исполнять!
«Почему ты так откровенно хочешь эту наивную дурочку-принцессу?! Неужели тебе больше по вкусу она, а не я?» — злилась Нэйдж, теперь уже нарочно игнорируя пылкие взгляды эльфа. Это всё больше походило на какое-то безумие! Ещё никогда прежде чувства не захлёстывали её столь сильно и безудержно, что голова начисто отказывалась соображать. Нэйдж и сама не понимала, почему ей вдруг стал так нужен Этьен. Отчего появилось стойкое желание превознестись над капризной Зариной и этой робкой глупышкой. Она жаждала быть самой желанной, самой важной, а не смотреть на то, как её несостоявшийся любовник воркует со своей беременной женой. Нет, конечно, он с завидным постоянством бросал на неё свой пламенный взор, но этого явно не хватало! Скорее, выходило, будто бы эльф дразнил её, заставляя с нетерпением ожидать очередного знака внимания. Тогда как Нэйдж таким положением дел была крайне недовольна. Она хотела действовать и решать сама, а не уповать на случай или чьё-то снисхождение.
«Как же бесит!» — покидая столовую буквально закипая от гнева, думала Нэйдж, и даже встреча с ювелиром и башмачником не смогли успокоить и отвлечь её. Напротив, вид ослепительных украшений и изящных туфлей только раздражал. Что толку с прекрасных вещей, если ей остаётся только изучать подол своих платьев, да краснеть, изображая робость и скромность?! Надеясь хоть как-то успокоиться и прийти в себя, Нэйдж вышла на прогулку, едва с делами было покончено, а королева отправилась в свои покои. Насколько она успела узнать из дневника принцессы, та любила проводить время в королевском саду, и для того ей не требовалось ни разрешение, ни сопровождение.
Холодный осенний воздух чуть пощипывал кожу. Солнце скрылось за облаками, отчего вокруг всё потеряло прежние краски, и ухоженный сад выглядел унылым и серым. Нэйдж брела вдоль однотипных аллей, пытаясь разобраться в своих чувствах.
— И что на меня только нашло? — ворчала она себе под нос. — Можно подумать этот эльф — последний мужчина в мире! С чего вдруг я не могу перестать думать о нём?
Это и в самом деле было странно. Прежде ей не раз доводилось становиться причиной разрушения отношений. Из-за неё сражались на дуэлях, разрывали помолвки, сбегали из-под алтаря и бросали жён, но раньше это её веселило и развлекало. Она никогда не испытывала серьёзного увлечения ни к одному из тех безумцев, что готовы были сломать из-за неё свою жизнь. Но с Этьеном всё складывалось не так. Отчего-то близость с ним заставляла кровь быстрее бежать по венам, а дыхание учащаться. Пожалуй, впервые ей приходилось страдать от вожделения и сожалеть об упущенном шансе. Нэйдж поймала себя на последней мысли, и та привела её в неистовство.
— Да что со мной такое!!! — прорычала она и резко ускорила шаг.
Нэйдж почти бежала, всё больше углубляясь в сад. Её не смущали ни то, что она слишком далеко ушла от дворца, ни то, что короткий осенний день стремительно подходил к концу и уже начали сгущаться сумерки. Несясь буквально не разбирая дороги, Нэйдж вскоре оказалась на небольшой лужайке, в центре которой обнаружились красивые кованные парковые качели. Решётчатое сидение с ажурной спинкой так и манило к себе. Когда-то в детстве она обожала качаться на грубо сколоченных досках, которые установил ей в саду дедушка. Мерные движения помогали развеяться и избавиться от грустных мыслей. Вот и сейчас Нэйдж устремилась к качелям. Присев и откинувшись на спинку, она резко оттолкнулась и, поджав ноги, расслабленно выдохнула, ощутив то самое благостное покачивание. Навязчивые мысли отступали, и, казалось, вот-вот наступит полное успокоение, но тут спинка сидения вдруг дрогнула и качели остановились.
— Сестрица сегодня так поздно и без книги? — Раздался позади бархатистый голос Этьена.
Сердце Нэйдж так и ухнуло вниз. Она забыла, как дышать и только и могла, что глупо хлопать ресницами, да заливаться краской. Ей вдруг стало нестерпимо жарко и душно.
— Неужели закончились все романы, что я привёз с Шак-ли? — склонившись к её уху, горячо зашептал Этьен. — Или чтение вас больше не занимает, так как ваше последнее приключение оказалось более ярким и захватывающим?
«И на что только он намекает!» — всполошённые мысли Нэйдж заметались по черепной коробке. Оказавшись застигнутой врасплох, она никак не могла сообразить, что ей делать. Как должна была реагировать на столь откровенный флирт бесхитростная Торина? Смутиться, снова сбежать или же залепить наглецу пощёчину?! Да, будь она на своём месте, то с куда большей радостью подыграла ему. Одарила бы томным взглядом из-под ресниц и принялась бы нести какую-нибудь легкомысленную чушь.
— Может, уже расскажете по секрету? — настаивал эльф, склоняясь всё ниже. Так что его губы почти соприкасались с её ушной раковиной, а дыхание обжигало шею и скулу.
Нэйдж нервно сглотнула. Эта внезапная близость оглушала и сводила с ума. Тело вдруг стало совсем непослушным, будто чужим. Внутри всё горело огнём, туманя мозг и притупляя все прочие инстинкты.
— Нет никакого секрета, — хрипло выдавила она, а затем, судорожно вдохнув, добавила: — Я просто заблудилась.
— Тогда, вероятно, вам не стоит засиживаться до темноты, — заметил Этьен, чуть отстраняясь. — Будет крайне печально, если вы так же внезапно «заблудитесь» перед приездом барона.
— Вам бы следовало больше волноваться о сестрице, — сдвигаясь в сторону, парировала Нэйдж. — Малыш едва не лишил её последних сил. Вам не стоит надолго оставлять их в одиночестве!
— Что ж, раз сестрица просит, я, конечно же, поспешу на помощь своей дорогой супруге, — хмыкнул Этьен и, прищурившись, бросил на неё задумчивый взгляд.
«Похоже, я не угадала, и эта трусиха-Торина наверняка опять бы тупо молчала!» — сделала неутешительные выводы Нэйдж, резко поднимаясь с качелей.
— Прошу меня простить, мне следует вернуться к себе, чтобы подготовиться к ужину, — хрипло произнесла она и, развернувшись, торопливо зашагала прочь. К несчастью, дорога была ей незнакома, и пришлось идти, куда глаза глядят, надеясь, что выбранный путь как-то выведет к дворцу. Оставалось только молить небеса, чтобы Этьен не кинулся за ней вслед, однако эльф настиг её за первым же поворотом.
— Похоже, предстоящая свадьба совсем заморочила вам голову, сестрица, — подхватывая её под локоть, насмешливо заявил он. — Позвольте помочь вам найти дорогу во дворец.
— Не стоит! — Нэйдж попыталась вырваться, но Этьен держал крепко и был крайне настойчив.
— Что бы вы там не задумали, сестрица, я не могу позволить вам снова «потеряться»! — вновь склонившись, с вызовом прошептал он.
Сердце бешено стучало в груди. Нэйдж с опаской покосилась на Этьена: хорошо, что он всё понял неправильно! Но, демон её побери, как же удушающе соблазнительна была их новая внезапная близость! Сумеречный сад, растущие тени, и только они вдвоём… Нэйдж с трудом гнала от себя непристойные мысли, но они безжалостно врывались в сознание, будоража и терзая. Тело жаждало страстных объятий и упоительных поцелуев. Однако Этьен будто и не замечал её смятения. Он вёл её, словно конвоир, жёстко придерживая за локоть и не давая ей ни отстать, ни выдвинуться вперёд. Лишь когда они добрались до дворца, его стальная хватка чуть ослабла, чем Нэйдж тут же воспользовалась. Она выдернула руку и устремилась наверх, совсем не заботясь, насколько глупо и странно это выглядит. Этьен, вопреки опасениям, и не думал вновь её ловить. Он лишь проводил её задумчивым взглядом, после чего скрылся за поворотом коридора.
Нэйдж вбежала в покои сама не своя. Лицо горело, взгляд безумный, вдобавок её слегка трясло от перенапряжения.
— О Вир, Ваше Высочество, с вами всё в порядке? — тут же встрепенулась Сэлина. Она только-только прибыла к ней, чтобы помочь собраться на ужин, а в итоге стала невольным свидетелем её слабости.
— Не совсем, — призналась Нэйдж.
— Да вы вся горите! — Подскочившая к ней служанка осторожно коснулась её лба. — У вас, случаем, не лихорадка?
— Едва ли, — поспешила успокоить её Нэйдж. — Как подумаю, что уже завтра прибудут гости, так сразу в дрожь бросает! Боюсь, если сейчас же не лягу постель, не смогу заснуть до рассвета!
— Конечно-конечно! — заволновалась Сэлина и тут же принялась суетиться возле неё, помогая снять украшения и платье. — Я передам Её Величеству, что вам нездоровиться!
«Лучше уж так, чем вновь оказаться рядом с ним!» — позволяя служанке её раздевать, подумала Нэйдж. Наблюдать семейную идиллию, когда внутри неистовствовала буря, было выше всяких сил! Уже укладываясь в постель, она утешала себя надеждой, что появление несносного барона сможет её отвлечь.
Глава 7. Настроение 7. Азарт
Нэйдж:
Барон Витор прибыл в замок в окружении собственной армии и придворных дам. Появление гостей с Бэрлока отличалось чрезвычайной пышностью и помпезностью. Для встречи созвали оркестр, украсили все аллеи парка и даже переодели прислугу в самые лучшие одежды. И только Нэйдж, вопреки ожиданиям, нарядили в скромное платье цвета виридиан, в котором она, скорее, походила на послушницу храма, чем на принцессу. На её бледном фоне особенно ярко выглядели королева-мать и Зарина, облачённые в золотую парчу с цветочным узором. Впрочем, Нэйдж довольно быстро поняла, отчего был сделан подобный выбор. Королева явно оберегала свою робкую милую дочь от излишнего внимания гостей и прочей публики. Пожалуй, Торина бы точно оценила материнскую заботу, но вот Нэйдж ощущала себя, как не в своей тарелке. Её откровенно раздражало то недоумение, которое появлялось на лицах многих бэрлокских дам, когда до тех доходило, что именно эта бледная девица и есть невеста их принца. Все старшие тётушки, кузины, а также прочие родственницы и приживалки были разряжены в пух и прах, поражая безумным смешение цветов и тканей. Лёгкие газовые или шёлковые накидки и рукава могли сочетаться с грубой саржей и плотным льном, бархат смело соседствовал с жаккардом и мехами. Помимо прочего дамы Бэрлока обожали громоздкие украшения и броский макияж, из-за которого лица большинства походили на жуткие уродливые маски. Нэйдж не смогла никого из них запомнить, и даже понять какого они возраста.
А вот барона Витора она приметила сразу. Рыжеволосый молодой мужчина выделялся из толпы не только ярко-алым жилетом и канареечно-зелёной рубашкой, которые он предпочёл кольчуге и доспехам, но и развязной надменной походкой. И всё это ни шло ни в какое сравнение с вызывающими нахальными манерами барона. Витор вышел на дворцовую площадь в сопровождении десятка головорезов, нарушая все законы гостеприимства. Нэйдж ясно видела застывшую на его пухлых вывернутых губах усмешку и блеск в жестоких прищуренных глазах. Он явно наслаждался своей выходкой и тем, как безропотно король Линка принял этот вызов. Лишь Этьен дёрнулся что-то заявить, но был тут же остановлен Его Величеством. Признаться, Нэйдж это озадачило. Она искренне не понимала, зачем король потворствовал хамству барона, но едва Витор поравнялся с ней едва удержала себя в руках. Похотливый взгляд, которым тот наградил её, весьма однозначно говорил о мерзких планах, в которых точно не было места ни церемониалу, ни чести, ни морали.
«Опасный соперник», — отметила про себя Нэйдж, невольно вспоминая старшего бэрлокского принца. В настойчивости ему точно не было равных, но если Юджин придерживался хоть каких-то приличий, то ждать того же от Витора не стоило. Этот мужчина слишком привык брать всё силой, и, судя по самоуверенному виду, попытки сопротивления только забавляли его, разжигая желание и алчность. И что-то подсказывало Нэйдж, что ранний приезд этого самого барона отнюдь не случаен, и бедняжка Торина — одна из целей. Правда, поделиться своими опасениями ей было решительно не с кем, но, решив убедиться в своих догадках, она упросила служанку сменить ей платье для торжественного обеда. Целомудренный церемониальный виридиан уступил место лазурному атласу.
— Ваше Высочество! Ваше Высочество, вы забыли нижнюю рубашку! — беспокойно заметила Сэлина.
— Но так ведь лучше, — хитро подмигнув, ответила Нэйдж, стягивая рукава пониже, отчего у почти кукольно-детского платья с бесчисленными рюшками и кружевами наметилось небольшое, но весьма интригующее декольте.
— Ваше Высочество, вы уверены? — слегка краснея то ли от дерзости неожиданного поступка, то ли от смущения, переспросила служанка, но в итоге сдалась.
Королева-мать удивилась этой перемене ничуть не меньше.
— О, дорогая, зачем ты сменила наряд? — взволновано прошептала ей на ухо Мирина у входа в столовую.
— Мне показалось, что бэрлокским дамам не по нраву моя скромность, — осторожно ответила Нэйдж.
— Ах, моё дитя, похоже, я напрасно волновалась за тебя! — В голосе королевы прозвучала гордость. — Ты стала такой разумной и наблюдательной!
Эта нежданная похвала придала Нэйдж уверенности и избавила от сомнений. Всё же, несмотря на то, что ей было невероятно тесно в амплуа праведной боязливой принцессы, она не хотела выдавать себя. Этьен слишком хорошо её знал! И хотя на первый взгляд разоблачение сулило ей лишь прощанием с дворцом, но чутьё подсказывало, что провал в этой роли обернётся новыми трудностями с возвращением домой.
«Во всяком случае, от настоящей Торины так и нет вестей, а, значит, я здесь неслучайно», — привела себе последний довод Нэйдж и немного поправила рукава, тем самым чуть приподняв оборку декольте. Спешить не стоило.
Однако, оказавшись в столовой и увидев бэрлокских дам, Нэйдж поняла, что перестраховалась. Кичливые и откровенные наряды гостий способны были смутить даже благочестивого короля Бродерина. Благо, что всех прибывших рассадили подальше от королевского места, тогда как Нэйдж пришлось соседствовать с одной из важных дам.
