Торина едва устояла на ногах, задыхаясь от жгучей обиды и непонимания. Однако что-то сказать или сделать не смогла. Почти тут же Маркуса охватило яркое пламя и унесло в неизвестность. Она ошарашенно смотрела на то место, где только что находился волшебник, но там лишь колыхались невероятно красивые цветы. Их яркие крупные пурпурные лепестки чуть заметно светились, а от пушистой сердцевины исходил тот самый пьянящий аромат. Вот только теперь он казался вовсе не медово-сладким, а горьким и терпким, как у полыни. Жгучие слёзы выступили на глаза, а разбитое сердце готово было рассыпаться на осколки.
«У него уже кто-то есть… Кто-то очень важный», — всхлипнув, заставила себя признать Торина, и от охватившего её стыда захотелось провалиться сквозь землю. Как она могла повести себя столь бесстыдно и предосудительно? Словно какая-то вульгарная девица из бульварного романчика! Воспоминания о мимолётном поцелуе и вовсе хотелось выжечь из памяти, как и проклятые вездесущие цветы! Их прежнее дурманяще-сладостное благоухание всё больше походило на отвратительный смрад. Не в силах выносить этот тошнотворный запах Торина бросилась в темнеющий коридор.
Она бежала так стремительно и быстро, будто надеялась обогнать собственные мысли, но они упорно её догоняли, вынуждая ещё больше ускоряться. Ей оставалось только молиться, чтобы выбранный путь оказался тем самым, что указывал Маркус. Расслышать Ренису в таком взбудораженном состоянии она попросту не могла. И всё же, в глубине её души тлела крохотная надежда, что случившееся ей привиделось. Всего лишь очередная иллюзия, которая растворилась в воздухе. Не потому ли больше не доносится гнилостного аромата ужасных пурпурных цветов? Именно с этими мыслями Торина выбежала в зал и почти тут же застыла в полном недоумении. Навстречу ей с привычной мягкой улыбкой шёл отец.
— Дитя моё, слава Виру, с тобой всё в порядке! — Он распростёр свои объятья, кивком приглашая приблизиться.
Это было так по-настоящему, так искренне, что Торина вновь не удержалась и шагнула в его сторону, но тут мимо неё вихрем пронеслась какая-то девица. Торина с удивлением узнала на ней своё любимое синее платье. Девица же, как ни в чём не бывало, кинулась в объятья отца.
— Не волнуйтесь, папенька, я умею за себя постоять! — самоуверенно заявила она, после чего, доверчиво прижавшись, кокетливо поинтересовалась: — Может, мне как-то ещё помочь нашему королевству? Что, если я очарую короля драконов, и он будет служить Вашему Величеству?
— Но моё милое дитя, ты желаешь выйти за него замуж? — с беспокойством спросил отец.
— Ну что вы, папенька, как можно! — заливаясь смехом, покачала головой она. — Зачем же нам на троне чешуйчатые потомки?! В мужья я найду самого достойного, всех же прочих заставлю нам помогать! Что скажешь?
— Моя любимая доченька такая смелая и заботливая! — стискивая девицу посильнее в объятьях, радостно заметил тот, и Торина себя преданной. Горячо любимый отец восторгался какой-то незнакомкой.
— Но папенька! — она всё-таки шагнула вперёд, застыв в нескольких шагах от короля. — Вы перепутали! Я — ваша дочь, а это… — Торина кивнула в сторону девицы. — Это какая-то самозванка!
Отец с удивлением воззрился на неё, тогда как девица резко обернулась и пронзила тяжёлым колючим взглядом.
— Это кто ещё тут самозванка? — уперев руки в боки, с вызовом начала она. — Разве ты вывела на чистую воду подлого барона Витора? Или, может, ты спасла Его Величество от коварного нападения принца Андреаса?
— Ты… — Голос Торины предательски сорвался. У неё не получалось оторвать взгляда от нахальной девицы. В голове просто не укладывалось, что та выглядит точно так же, как и сама Торина. Она словно бы смотрела на своё зеркальное отражение, вот только оно оказалось гораздо бойчее и бесцеремоннее. — Ты это сделала?
— Ну разумеется! — фыркнула эта новая Торина и, вновь повернувшись к королю, капризно попросила: — Скажите ей, папенька!
— Моя отважная малышка и в самом деле спасла нас всех! — с гордостью подтвердил отец. — Так лихо расправилась со всеми бэрлокцами, что они до сих пор пикнуть не смеют! Мне невероятно повезло с младшей дочерью!
— Но… но как же… как же я? — Торина едва держалась, чтобы не расплакаться.
— Ой, кажется, кто-то совсем распустил нюни! — Новая Торина поморщилась. — Папенька, может, устроим эту блаженную во дворце? Ну, не знаю, пусть, что ли, полы моет, раз так сырость любит разводить!
— Твоё доброе сердце достойно восхищения, дитя моё, — милостиво заметил отец. — Если тебе приглянулась эта девушка, разве могу я отказать?
— Но папенька! — Торина кинулась к отцу. — О, Вир! Посмотрите же на меня! Неужели вы меня не узнаёте? Я — ваша дочь!
На лице короля появилось озадаченное выражение. Он вновь взглянул на неё, но как-то с сомнением и даже немного с жалостью, после чего перевёл взгляд на вторую Торину, и в его глазах заблестели тёплые искорки.
— Я тоже хотела вас спасти! — с отчаянием выкрикнула Торина. — Поэтому… поэтому и сбежала!
— Бедняжка, — с фальшивым сочувствием произнесла другая Торина. — Кто ж так спасает?! Если я увижу мышь и убегу, разве та исчезнет сама по себе? Глупышка, чтобы избавиться от мыши, нужно либо установить хитрую ловушку, либо прикончить её своими руками! Но, похоже, ты на такое не способна, и откуда только набралась дерзости назвать себя принцессой?! Подумай хорошенько, какому королевству нужны рохли на троне?
Слова лжеТорины безжалостно били в самые болезненные точки, вскрывая все потаённые страхи. Они заставляли чувствовать себя никому ненужной наивной дурочкой. Но разве такой должна быть принцесса? Как ей управлять людьми, если она боится и рта раскрыть?! Торина ощутила себя совершенно бесполезной и безнадёжной. Воистину, Линк ничего не потерял от её исчезновения, и эта девушка действительно куда больше годилась на роль принцессы. Такая же умная, как и Ярина, такая же очаровательная, как Зарина, а ещё смелая и талантливая. Да с какой стороны не посмотри, достойна по всем пунктам! Что же до самой Торины… Она не была уверена даже в том, что справилась бы с уборкой. Ей совершенно ничего не стоило доверять. Даже в Храме Трёхликого она и то умудрилась создать лишь неприятности! Продолжая мучительные самобичевания, Торина отступила. Вышла из зала в первый попавшийся коридор и побрела неизвестно в каком-то направлении.
«Если меня не станет, никто даже не заметит! — с горечью рассуждала она. — У папеньки и матушки есть замена получше, а кроме них, разве нужна была я хоть кому-то?»
Перед внутренним взором мелькнул образ Маркуса, и сердце сжалось от боли. Её хрупкое чувство и несмелая надежда разбились вдребезги. Та, другая, бойкая и независимая, легко и играючи отняла у неё всё, забрала её жизнь, оставив ей лишь разочарование и слёзы, да черноту безмолвного Храма. Но самые невыносимые страдания Торине причиняло жестокое осознание, что её замена и правда была достойнее. Она так непринуждённо разбиралась в политике и, несомненно, обладала острым умом, способным раскрыть любые заговоры, и, что не менее важно, совсем не боялась показать себя, открыто флиртуя и кокетничая. Разве хоть один мужчина смог бы устоять перед такой девушкой? Конечно, Маркус выбрал её. Да что мужчины! Пожалуй, даже матушке-королеве пришёлся бы по нраву бойкий характер самозванки. Безусловно, некогда молчаливость и робость Торины доставили Её Величеству немало хлопот и переживаний. Новая же дочь просто не способна была разочаровывать.
«Я никогда не смогла бы стать такой, как она!» — И это скорбное признание ещё больше угнетало.
Ноги сами привели Торину в тупик. Тусклый лунный свет едва проникал в эту часть Храма сквозь большую трещину на потолке. Впереди зиял чернотой обрыв, в который так и хотелось прыгнуть, чтобы больше никому не досаждать и не мучиться самой. Понимание собственной ничтожности настойчиво толкало сделать этот отчаянный шаг. Торина подобралась к самому краю. Несколько мелких камешков слетели вниз, и она так и не услышала звука их падения.
«Глубоко, — подумала Торина, и эта мысль лишь укрепила её желание сорваться в темноту. — Спасения не будет, только чудовищный удар и, наконец, всё закончится».
Она приподняла ногу и подалась было вперёд, но тут в её до сих пор сжатой ладони что-то зашевелилось и зеленоватый огонёк вырвался на свободу. Оживший светлячок метнулся к лицу Торины. Его появление оказалось столь внезапным, что она невольно отшатнулась. Однако светлячку этого было мало. Он принялся кружить возле неё, вынуждая отступать всё дальше от опасного края.
— Ты жив! — нечаянная радость охватила Торину. — Ах, милый малыш, ты всё-таки жив! И ты… — она вдруг осеклась, запоздало осознавая, что только хотела совершить. — Ты снова спас меня!
Светлячок весело заплясал перед её глазами, а затем, сделав круг над головой, устремился в темнеющий коридор.
— Ты знаешь куда идти? — обернувшись к нему, спросила Торина. Огонёк светлячка замигал, не оставляя сомнений. И Торина, улыбнувшись от облегчения, последовала за ним.
Светлячок, словно путеводная звезда, вёл её через незнакомые коридоры и полутёмные залы. Он помог подняться по разрушенной лестнице, освещая уцелевшие части ступеней, и даже перебраться через обветшалый мост, чьи камни опасно шатались под ногами. Наконец, извилистый путь привёл их к огромной пещере, стены которой излучали потусторонний пурпурный свет. В центре расположился небольшой алтарь, напоминающим жертвенник Храма Вира. На невысоком постаменте стояла круглая чаша, из которой исходило слабое серебристое свечение. Сверху алтарь накрывала арка, украшенная уже знакомыми источающими дурман цветами. Сейчас их аромат не казался ни чарующе-сладким, ни отталкивающе-омерзительным. Он витал в воздухе лишь слегка отдавая терпкими, чуть кисловатыми нотками. Светлячок внезапно шмыгнул к Торине, вновь запутываясь в волосах. Впрочем, он и в самом деле был тут лишним.
— Доброе дитя, что привело тебя сюда? — донеслось от арки, и в следующий миг из-за неё показался сам Вир. Его изогнутые, корявые корни растянулись по полу, вытаскивая на свет громоздкий ствол. Древесная фигура чуть склонилась, вглядываясь своими трещинами-глазами в почувствовавшую себя крошечным муравьём Торину. От благоговения и страха она не могла проронить и слова. Её божество, тот, кому она с детства поклонялась, оказался не просто невидимым духом, прячущимся в необычном дереве, а вполне реальным и осязаемым.
— Я испугал тебя, — заметил Вир, и по его древесному телу пробежали зеленоватые искорки. — Прости, я вовсе не желал этого. Обидеть кого-то столь чистого и невинного — грех, которому нет искупления.
Он вновь воззрился на Торину, и внезапно из его трещин-глаз распустились белоснежные цветы.
— Ты проделала такой сложный путь, преодолела страшные испытания, неужели после всего этого ты не желаешь получить награду? — Величественный голос Вира смягчился, теперь в нём звучало лишь теплота и нежность. И это невольно располагало.
— Я… — несмело начала Торина. Сердце, словно только что пойманная в клетку птица, отчаянно билось в груди. — Я пришла за Пламенным цветком!
— Пламенным цветком? — удивился Вир. — Но зачем он такому милому ребёнку? Это всего лишь огненная искра, она не принесёт тебе ни славы, ни богатства, ни могущества. Тебя, верно, об этом попросили, и ты наивно согласилась. Послушай, дитя, зачем тебе заботиться о незнакомцах? Я могу дать то, что поможет тебе стать счастливой! Подойди же ко мне и посмотри!
Торина, как зачарованная, шагнула навстречу. Разве могла она отказать своего божеству? Разве посмела бы отринуть его заботу и внимание? Из испуганного муравьишки, что могли в любой момент безжалостно раздавить, она будто бы превратилась в прекрасную бабочку, которой с трепетом любовались, не смея даже коснуться, чтобы не испортить хрупкие крылышки. Торина подобралась к чаше и увидела в ней плавающий золотой пион.
— Твоё сердце кровоточит от боли, — с сочувствием произнёс Вир. — Потому я приготовил для тебя этот цветок. Кому бы ты его не вручила, с того момента этот человек полюбит тебя, и будет любить до скончания своих дней.
«Полюбит?» — Надежда вспыхнула, подобно молнии, но так же быстро померкла. Маркус не просто какой-то человек, он — волшебник, и потому едва ли обманется. А она не настолько хитра и сообразительна, чтобы заставить его случайно коснуться цветка. Нет, этот прекрасный дар принесёт ей лишь больше горя и страданий.
— Твой избранник и в самом деле не прост, — словно прочтя её мысли, согласился Вир. — Волшебники давно перестали рождаться на этом свете, но…
Алтарная чаша вдруг засветилась, серебристая жидкость внутри неё забурлила и закрутилась, превращаясь в омут. Вмиг она поглотила прекрасный пион, и вынесла на поверхность крохотный флакончик. Внутри из-под стекла искрилась странная переливающаяся разными цветами субстанция. То она становилась золотисто-жёлтой, то кроваво-алой, то лазурно-голубой.
— Волшебником всё ещё можно стать, — закончил Вир. — Выпей этот эликсир и магия будет подчиняться тебе. Ты получишь небывалое могущество, и сможешь заполучить кого угодно и сделать с этим миром всё, что пожелает твоя душа.
Торина заворожённо взирала на флакон. Искрящаяся магия манила и искушала. Стать волшебницей — это же просто невероятно! Будь она по-настоящему сильна, то разве нужна была бы ей чья-то помощь? Могущество могло защитить её семью и спасти всё королевство! И тогда отцу не понадобилась бы какая-то самозванка! И возможно, даже Маркус, узрев её способности…
Рука Торины потянулась к чаше, но завозившийся в голове светлячок отвлёк её. Тот принялся шебуршить лапками, щекоча кожу на макушке.
«Ты хочешь сказать, что и от этого мне нужно отказаться?» — на секунду задумалась Торина, и перед внутренним взором всплыла жуткая сцена из кошмара. Андреас заносил для удара меч, а она безмолвно наблюдала за тем, как тот убивает её отца. Но, что произошло бы, будь у неё сила? Память услужливо показала ей вихрь, которым Маркус разделался с кракеном. Этот же самый вихрь полетел в сторону Андреаса. Он снёс его к стене с такой силой, что разбил бедняге голову. Торина в ужасе смотрела на то, как вытекает кровь из полураскрытого рта. Она… нет, не она, но магия. Опасная магия могла выйти из-под её контроля и запросто убить!
Торина нервно отдёрнула руку и спешно склонилась перед чашей. Пришлось собрать всю свою смелость, чтобы ответить божеству.
— О великий и милостивый Вир! — благоговея и трепеща, взмолилась она. — Прошу простить меня за то, что отвергаю великолепные дары, но я пришла сюда не ради собственной выгоды, а чтобы спасти других, потому мне нужен лишь Пламенный цветок и ничего больше!
Выпалив всё это, Торина едва смогла устоять на месте. На миг ей показалось, что пол под ногами пошатнулся, а всё перед глазами подёрнулось рябью. Но выбор был сделан. Торина не была уверена, что поступила мудро и правильно, но она вспомнила об уродливых моряках «Эмальгиона», о Ренисе и Данье, и даже о том же Маркусе — все они рисковали своими жизнями и тратили силы лишь для того, чтобы она стала волшебницей и построила собственное счастье? Но разве это было бы справедливо? Даже маленький светлячок не пожалел ради неё своей жизни, а что она? Пусть о её героическом поступке никогда не будут петь легенд, но в душе ей хотя бы не придётся умирать от стыда.
«У него уже кто-то есть… Кто-то очень важный», — всхлипнув, заставила себя признать Торина, и от охватившего её стыда захотелось провалиться сквозь землю. Как она могла повести себя столь бесстыдно и предосудительно? Словно какая-то вульгарная девица из бульварного романчика! Воспоминания о мимолётном поцелуе и вовсе хотелось выжечь из памяти, как и проклятые вездесущие цветы! Их прежнее дурманяще-сладостное благоухание всё больше походило на отвратительный смрад. Не в силах выносить этот тошнотворный запах Торина бросилась в темнеющий коридор.
Она бежала так стремительно и быстро, будто надеялась обогнать собственные мысли, но они упорно её догоняли, вынуждая ещё больше ускоряться. Ей оставалось только молиться, чтобы выбранный путь оказался тем самым, что указывал Маркус. Расслышать Ренису в таком взбудораженном состоянии она попросту не могла. И всё же, в глубине её души тлела крохотная надежда, что случившееся ей привиделось. Всего лишь очередная иллюзия, которая растворилась в воздухе. Не потому ли больше не доносится гнилостного аромата ужасных пурпурных цветов? Именно с этими мыслями Торина выбежала в зал и почти тут же застыла в полном недоумении. Навстречу ей с привычной мягкой улыбкой шёл отец.
— Дитя моё, слава Виру, с тобой всё в порядке! — Он распростёр свои объятья, кивком приглашая приблизиться.
Это было так по-настоящему, так искренне, что Торина вновь не удержалась и шагнула в его сторону, но тут мимо неё вихрем пронеслась какая-то девица. Торина с удивлением узнала на ней своё любимое синее платье. Девица же, как ни в чём не бывало, кинулась в объятья отца.
— Не волнуйтесь, папенька, я умею за себя постоять! — самоуверенно заявила она, после чего, доверчиво прижавшись, кокетливо поинтересовалась: — Может, мне как-то ещё помочь нашему королевству? Что, если я очарую короля драконов, и он будет служить Вашему Величеству?
— Но моё милое дитя, ты желаешь выйти за него замуж? — с беспокойством спросил отец.
— Ну что вы, папенька, как можно! — заливаясь смехом, покачала головой она. — Зачем же нам на троне чешуйчатые потомки?! В мужья я найду самого достойного, всех же прочих заставлю нам помогать! Что скажешь?
— Моя любимая доченька такая смелая и заботливая! — стискивая девицу посильнее в объятьях, радостно заметил тот, и Торина себя преданной. Горячо любимый отец восторгался какой-то незнакомкой.
— Но папенька! — она всё-таки шагнула вперёд, застыв в нескольких шагах от короля. — Вы перепутали! Я — ваша дочь, а это… — Торина кивнула в сторону девицы. — Это какая-то самозванка!
Отец с удивлением воззрился на неё, тогда как девица резко обернулась и пронзила тяжёлым колючим взглядом.
— Это кто ещё тут самозванка? — уперев руки в боки, с вызовом начала она. — Разве ты вывела на чистую воду подлого барона Витора? Или, может, ты спасла Его Величество от коварного нападения принца Андреаса?
— Ты… — Голос Торины предательски сорвался. У неё не получалось оторвать взгляда от нахальной девицы. В голове просто не укладывалось, что та выглядит точно так же, как и сама Торина. Она словно бы смотрела на своё зеркальное отражение, вот только оно оказалось гораздо бойчее и бесцеремоннее. — Ты это сделала?
— Ну разумеется! — фыркнула эта новая Торина и, вновь повернувшись к королю, капризно попросила: — Скажите ей, папенька!
— Моя отважная малышка и в самом деле спасла нас всех! — с гордостью подтвердил отец. — Так лихо расправилась со всеми бэрлокцами, что они до сих пор пикнуть не смеют! Мне невероятно повезло с младшей дочерью!
— Но… но как же… как же я? — Торина едва держалась, чтобы не расплакаться.
— Ой, кажется, кто-то совсем распустил нюни! — Новая Торина поморщилась. — Папенька, может, устроим эту блаженную во дворце? Ну, не знаю, пусть, что ли, полы моет, раз так сырость любит разводить!
— Твоё доброе сердце достойно восхищения, дитя моё, — милостиво заметил отец. — Если тебе приглянулась эта девушка, разве могу я отказать?
— Но папенька! — Торина кинулась к отцу. — О, Вир! Посмотрите же на меня! Неужели вы меня не узнаёте? Я — ваша дочь!
На лице короля появилось озадаченное выражение. Он вновь взглянул на неё, но как-то с сомнением и даже немного с жалостью, после чего перевёл взгляд на вторую Торину, и в его глазах заблестели тёплые искорки.
— Я тоже хотела вас спасти! — с отчаянием выкрикнула Торина. — Поэтому… поэтому и сбежала!
— Бедняжка, — с фальшивым сочувствием произнесла другая Торина. — Кто ж так спасает?! Если я увижу мышь и убегу, разве та исчезнет сама по себе? Глупышка, чтобы избавиться от мыши, нужно либо установить хитрую ловушку, либо прикончить её своими руками! Но, похоже, ты на такое не способна, и откуда только набралась дерзости назвать себя принцессой?! Подумай хорошенько, какому королевству нужны рохли на троне?
Слова лжеТорины безжалостно били в самые болезненные точки, вскрывая все потаённые страхи. Они заставляли чувствовать себя никому ненужной наивной дурочкой. Но разве такой должна быть принцесса? Как ей управлять людьми, если она боится и рта раскрыть?! Торина ощутила себя совершенно бесполезной и безнадёжной. Воистину, Линк ничего не потерял от её исчезновения, и эта девушка действительно куда больше годилась на роль принцессы. Такая же умная, как и Ярина, такая же очаровательная, как Зарина, а ещё смелая и талантливая. Да с какой стороны не посмотри, достойна по всем пунктам! Что же до самой Торины… Она не была уверена даже в том, что справилась бы с уборкой. Ей совершенно ничего не стоило доверять. Даже в Храме Трёхликого она и то умудрилась создать лишь неприятности! Продолжая мучительные самобичевания, Торина отступила. Вышла из зала в первый попавшийся коридор и побрела неизвестно в каком-то направлении.
«Если меня не станет, никто даже не заметит! — с горечью рассуждала она. — У папеньки и матушки есть замена получше, а кроме них, разве нужна была я хоть кому-то?»
Перед внутренним взором мелькнул образ Маркуса, и сердце сжалось от боли. Её хрупкое чувство и несмелая надежда разбились вдребезги. Та, другая, бойкая и независимая, легко и играючи отняла у неё всё, забрала её жизнь, оставив ей лишь разочарование и слёзы, да черноту безмолвного Храма. Но самые невыносимые страдания Торине причиняло жестокое осознание, что её замена и правда была достойнее. Она так непринуждённо разбиралась в политике и, несомненно, обладала острым умом, способным раскрыть любые заговоры, и, что не менее важно, совсем не боялась показать себя, открыто флиртуя и кокетничая. Разве хоть один мужчина смог бы устоять перед такой девушкой? Конечно, Маркус выбрал её. Да что мужчины! Пожалуй, даже матушке-королеве пришёлся бы по нраву бойкий характер самозванки. Безусловно, некогда молчаливость и робость Торины доставили Её Величеству немало хлопот и переживаний. Новая же дочь просто не способна была разочаровывать.
«Я никогда не смогла бы стать такой, как она!» — И это скорбное признание ещё больше угнетало.
Ноги сами привели Торину в тупик. Тусклый лунный свет едва проникал в эту часть Храма сквозь большую трещину на потолке. Впереди зиял чернотой обрыв, в который так и хотелось прыгнуть, чтобы больше никому не досаждать и не мучиться самой. Понимание собственной ничтожности настойчиво толкало сделать этот отчаянный шаг. Торина подобралась к самому краю. Несколько мелких камешков слетели вниз, и она так и не услышала звука их падения.
«Глубоко, — подумала Торина, и эта мысль лишь укрепила её желание сорваться в темноту. — Спасения не будет, только чудовищный удар и, наконец, всё закончится».
Она приподняла ногу и подалась было вперёд, но тут в её до сих пор сжатой ладони что-то зашевелилось и зеленоватый огонёк вырвался на свободу. Оживший светлячок метнулся к лицу Торины. Его появление оказалось столь внезапным, что она невольно отшатнулась. Однако светлячку этого было мало. Он принялся кружить возле неё, вынуждая отступать всё дальше от опасного края.
— Ты жив! — нечаянная радость охватила Торину. — Ах, милый малыш, ты всё-таки жив! И ты… — она вдруг осеклась, запоздало осознавая, что только хотела совершить. — Ты снова спас меня!
Светлячок весело заплясал перед её глазами, а затем, сделав круг над головой, устремился в темнеющий коридор.
— Ты знаешь куда идти? — обернувшись к нему, спросила Торина. Огонёк светлячка замигал, не оставляя сомнений. И Торина, улыбнувшись от облегчения, последовала за ним.
Светлячок, словно путеводная звезда, вёл её через незнакомые коридоры и полутёмные залы. Он помог подняться по разрушенной лестнице, освещая уцелевшие части ступеней, и даже перебраться через обветшалый мост, чьи камни опасно шатались под ногами. Наконец, извилистый путь привёл их к огромной пещере, стены которой излучали потусторонний пурпурный свет. В центре расположился небольшой алтарь, напоминающим жертвенник Храма Вира. На невысоком постаменте стояла круглая чаша, из которой исходило слабое серебристое свечение. Сверху алтарь накрывала арка, украшенная уже знакомыми источающими дурман цветами. Сейчас их аромат не казался ни чарующе-сладким, ни отталкивающе-омерзительным. Он витал в воздухе лишь слегка отдавая терпкими, чуть кисловатыми нотками. Светлячок внезапно шмыгнул к Торине, вновь запутываясь в волосах. Впрочем, он и в самом деле был тут лишним.
— Доброе дитя, что привело тебя сюда? — донеслось от арки, и в следующий миг из-за неё показался сам Вир. Его изогнутые, корявые корни растянулись по полу, вытаскивая на свет громоздкий ствол. Древесная фигура чуть склонилась, вглядываясь своими трещинами-глазами в почувствовавшую себя крошечным муравьём Торину. От благоговения и страха она не могла проронить и слова. Её божество, тот, кому она с детства поклонялась, оказался не просто невидимым духом, прячущимся в необычном дереве, а вполне реальным и осязаемым.
— Я испугал тебя, — заметил Вир, и по его древесному телу пробежали зеленоватые искорки. — Прости, я вовсе не желал этого. Обидеть кого-то столь чистого и невинного — грех, которому нет искупления.
Он вновь воззрился на Торину, и внезапно из его трещин-глаз распустились белоснежные цветы.
— Ты проделала такой сложный путь, преодолела страшные испытания, неужели после всего этого ты не желаешь получить награду? — Величественный голос Вира смягчился, теперь в нём звучало лишь теплота и нежность. И это невольно располагало.
— Я… — несмело начала Торина. Сердце, словно только что пойманная в клетку птица, отчаянно билось в груди. — Я пришла за Пламенным цветком!
— Пламенным цветком? — удивился Вир. — Но зачем он такому милому ребёнку? Это всего лишь огненная искра, она не принесёт тебе ни славы, ни богатства, ни могущества. Тебя, верно, об этом попросили, и ты наивно согласилась. Послушай, дитя, зачем тебе заботиться о незнакомцах? Я могу дать то, что поможет тебе стать счастливой! Подойди же ко мне и посмотри!
Торина, как зачарованная, шагнула навстречу. Разве могла она отказать своего божеству? Разве посмела бы отринуть его заботу и внимание? Из испуганного муравьишки, что могли в любой момент безжалостно раздавить, она будто бы превратилась в прекрасную бабочку, которой с трепетом любовались, не смея даже коснуться, чтобы не испортить хрупкие крылышки. Торина подобралась к чаше и увидела в ней плавающий золотой пион.
— Твоё сердце кровоточит от боли, — с сочувствием произнёс Вир. — Потому я приготовил для тебя этот цветок. Кому бы ты его не вручила, с того момента этот человек полюбит тебя, и будет любить до скончания своих дней.
«Полюбит?» — Надежда вспыхнула, подобно молнии, но так же быстро померкла. Маркус не просто какой-то человек, он — волшебник, и потому едва ли обманется. А она не настолько хитра и сообразительна, чтобы заставить его случайно коснуться цветка. Нет, этот прекрасный дар принесёт ей лишь больше горя и страданий.
— Твой избранник и в самом деле не прост, — словно прочтя её мысли, согласился Вир. — Волшебники давно перестали рождаться на этом свете, но…
Алтарная чаша вдруг засветилась, серебристая жидкость внутри неё забурлила и закрутилась, превращаясь в омут. Вмиг она поглотила прекрасный пион, и вынесла на поверхность крохотный флакончик. Внутри из-под стекла искрилась странная переливающаяся разными цветами субстанция. То она становилась золотисто-жёлтой, то кроваво-алой, то лазурно-голубой.
— Волшебником всё ещё можно стать, — закончил Вир. — Выпей этот эликсир и магия будет подчиняться тебе. Ты получишь небывалое могущество, и сможешь заполучить кого угодно и сделать с этим миром всё, что пожелает твоя душа.
Торина заворожённо взирала на флакон. Искрящаяся магия манила и искушала. Стать волшебницей — это же просто невероятно! Будь она по-настоящему сильна, то разве нужна была бы ей чья-то помощь? Могущество могло защитить её семью и спасти всё королевство! И тогда отцу не понадобилась бы какая-то самозванка! И возможно, даже Маркус, узрев её способности…
Рука Торины потянулась к чаше, но завозившийся в голове светлячок отвлёк её. Тот принялся шебуршить лапками, щекоча кожу на макушке.
«Ты хочешь сказать, что и от этого мне нужно отказаться?» — на секунду задумалась Торина, и перед внутренним взором всплыла жуткая сцена из кошмара. Андреас заносил для удара меч, а она безмолвно наблюдала за тем, как тот убивает её отца. Но, что произошло бы, будь у неё сила? Память услужливо показала ей вихрь, которым Маркус разделался с кракеном. Этот же самый вихрь полетел в сторону Андреаса. Он снёс его к стене с такой силой, что разбил бедняге голову. Торина в ужасе смотрела на то, как вытекает кровь из полураскрытого рта. Она… нет, не она, но магия. Опасная магия могла выйти из-под её контроля и запросто убить!
Торина нервно отдёрнула руку и спешно склонилась перед чашей. Пришлось собрать всю свою смелость, чтобы ответить божеству.
— О великий и милостивый Вир! — благоговея и трепеща, взмолилась она. — Прошу простить меня за то, что отвергаю великолепные дары, но я пришла сюда не ради собственной выгоды, а чтобы спасти других, потому мне нужен лишь Пламенный цветок и ничего больше!
Выпалив всё это, Торина едва смогла устоять на месте. На миг ей показалось, что пол под ногами пошатнулся, а всё перед глазами подёрнулось рябью. Но выбор был сделан. Торина не была уверена, что поступила мудро и правильно, но она вспомнила об уродливых моряках «Эмальгиона», о Ренисе и Данье, и даже о том же Маркусе — все они рисковали своими жизнями и тратили силы лишь для того, чтобы она стала волшебницей и построила собственное счастье? Но разве это было бы справедливо? Даже маленький светлячок не пожалел ради неё своей жизни, а что она? Пусть о её героическом поступке никогда не будут петь легенд, но в душе ей хотя бы не придётся умирать от стыда.
