На секунду Ренисе показалось, что она умерла. Воцарившаяся тишина давила на уши. Всё вокруг застыло. А потом был болезненный судорожный вдох, и дикий ритм очнувшихся сердец. Кое-как поднявшись на ноги, Рениса взглянула в окно. Вместо серых плотных туч глаз ласкала пронзительная синева. На краю оплавленного кратера сидела знакомая огненная малышка и болтала ногами. Рениса подобралась поближе. Её встревоженный взгляд искал Данье, но, кроме богини, рядом с вулканом никого не оказалось. Она, казалось, изучила уже каждый уголок гор, но не находила ни демонов, ни полукровки. К горлу подступало отчаяние, но Рениса продолжала исследовать гряду и прибрежные скалы. Её сердца ёкнули, заслышав за спиной тихие шаги. Кто-то поднимался в башню. Как же ей хотелось, чтобы это был Филипп! Она едва не задыхалась от волнения. Но вот дверь открылась, и за ней оказался вовсе не Данье.
— Надеюсь, сэйлини, вы не пострадали во время землетрясения? — любезно поинтересовался Аулус, проходя в комнату. Его взгляд пробежался по разбросанным подушкам, и на губах тут же проскользнула тень улыбки.
— Немного, — пытаясь скрыть своё разочарование, торопливо произнесла Рениса.
— Вижу, вы мне не рады, — насмешливо заметил Аулус, подходя ближе. — Признаться, я весьма огорчен. Стоило отпустить вас на несколько дней, и вот вы уже ждёте не меня…
Она оторопело приоткрыла рот, не зная, что ответить. Он действительно застал её врасплох. Не то, чтобы она совсем позабыла о заключённом контракте, но события прошлого казались какими-то далёкими и не самыми важными, тогда как полыхающие чувства к Данье затмевали всё вокруг. Теперь же ей пришлось резко спуститься с небес на землю.
— И это ваша благодарность за мой подарок? — Аулус протянул руку и отвёл прядь волос Ренисы за её ухо, как бы невзначай коснувшись серьги. Та тут же нагрелась, обдав пугающим жаром.
Рениса судорожно сглотнула. Этот собственнический жест заставил её внутренне содрогнуться, а всем задавленным нехорошим мыслям вырваться на свободу. По спине пробежал холодок от жуткого осознания. В проклятом контракте не были обговорены условия, а значит, Аулус мог потребовать от неё чего угодно!
— Может, вам не приглянулись ваши новые способности? Или же не понравилось влиять на судьбу мира? — продолжал тем временем Аулус, стремительно сокращая дистанцию. Теперь демон буквально нависал над ней, и Ренисе отчаянно хотелось сжаться в комочек и куда-нибудь спрятаться. — Вы выглядели весьма воодушевлённой, когда сходили с корабля. Я смел надеяться, что оправдал ожидания и теперь могу рассчитывать на вашу благосклонность…
Её тело прошиб озноб. Рениса ощутила себя загнанной в угол, хотя и стояла посередине комнаты. От намёков демона начало мутить, потому, желая внести ясность, она хрипло спросила.
— Чего вы… хотите? — Голос предательски сорвался, а руки задрожали от волнения и страха. Она так и не решалась посмотреть ему в глаза, предпочитая пялиться в растрескавшийся пол. Сердца испуганно замерли в ожидании ответа.
— Что, если я скажу — ваш поцелуй?
Рениса резко отшатнулась, в ужасе уставившись на демона. Что он сейчас сказал?! Неужели худшие опасения всё же начали сбываться?! На лице Аулуса красовалась лукавая улыбка, как бы говорящая, что тот просто дразнит её, но хищный блеск в алых глазах предупреждал об опасности.
— Ну-ну, не стоит строить из себя оскорблённую невинность! — фыркнул демон, а затем, недобро сощурившись, добавил: — Моему помощнику вы позволили значительно больше, не так ли?
Сердца Ренисы дрогнули и ухнули вниз. Вот теперь ей стало по-настоящему страшно от чудовищного осознания собственной беспечности. И о чём она только думала? На что надеялась? Что сможет сохранить всё в тайне и будет сама решать, как поступать? Воистину чувства затуманили ей разум!
— Я вовсе не пытаюсь вас упрекнуть. — Слова Аулуса опутывали, будто сети. — Всё же Филипп красив и благороден, что не может не привлекать, да и я не большой поборник морали, потому не имею ничего против подобных развлечений…
Не против? Ну конечно, когда это демонов беспокоили ханжеские устои?! Рениса сжала ладони в кулаки. Что ж, она и в самом деле виновата сама. Отец не раз предупреждал не связываться с демонами, но это был её выбор, и теперь за него придётся платить.
— Я должна стать вашей любовницей? — Вопрос слетел с её губ, заставив густо залиться краской.
— Любовницей? — В голосе Аулуса прозвучали пренебрежительные нотки. — Вы действительно так легкомысленны, сэйлини? Или, может, невероятно жестоки? Вы хоть подумали, что будет с вашим отцом и семьёй, когда станет известно, что вы сбежали ублажать демона?!
Острое желание провалиться сквозь землю к Полозу охватило Ренису. И что только дёрнуло её за язык произнести такое? Хотя едва ли она могла предположить, что беспринципный демон станет читать ей отповедь! Какая ему разница до её семьи? Разве демоны не берут, что хотят, ни с кем не считаясь?
— Вы перепутали демона с бэрлокской собакой, сэйлини! — с презрением выплюнул Аулус.
В глазах предательски защипало. Рениса сильнее сжала кулаки, пытаясь сдержаться и не расплакаться. Она ощущала себя глупым беспомощным щенком, которого схватили за шиворот и несколько раз встряхнули для острастки.
— Я не понимаю… — прошептала Рениса, вновь стыдливо смотря в пол.
— Что ж, тогда выскажусь яснее, — Тон Аулуса внезапно стал очень серьёзным. — Мне не нужна любовница, сэйлини, и уж тем более я не собираюсь заводить себе врагов среди нагов, но мы заключили с вами контракт, а это неизбежно скажется на репутации вашей семьи, если, конечно, не узаконить отношения…
— Вы предлагаете мне выйти за вас?! — Рениса была не в силах поверить в происходящее.
— Верно, — Аулус кивнул, а затем предостерёг: — Советую вам не затягивать с решением. Касайрис хоть и слаба, но сейчас её жажда мести, как никогда высока, и вскоре выплеснется наружу. Филиппу она навредить не сможет, а значит, именно вы окажетесь под ударом. Вторая дочь, спутавшаяся с эльфом, пусть и полукровкой, — боюсь, после такого разоблачения вашу семью уже ничто не сможет спасти…
Ещё никогда прежде Рениса не чувствовала себя такой растерянной и жалкой. Она больно ущипнула себя, надеясь, что это поможет ей проснуться. Но, увы, демон, стоявший напротив, не растаял и не рассеялся. Всё было наяву.
— Я верну вас домой, чтобы вы могли всё спокойно обдумать, — сообщил Аулус, подходя к стене. Его пальцы быстро нарисовали большой круг, который тут же начал наполняться стремительно сгущающейся серебристой дымкой. Не прошло и пары секунд, как густой туман превратилась в зеркальную гладь, в отражении которой Рениса увидела мастерскую дядюшки Ре. Комната выглядела точно так же, как и в день, когда Аулус приходил в последний раз. Демон жестом подозвал Ренису к отражению.
— Буду ждать вашего ответа, — сказал он напоследок, после чего исчез сам, рассыпавшись в воздухе на сотню огненных пташек.
Рениса, недолго думая, шагнула в портал, и уже через миг её окутал запах красок и масла. Но не успела она насладиться этим пьянящим ароматом, как дверь мастерской с грохотом распахнулась, и в комнату влетел растрёпанный отец. Он тяжело дышал, словно после длительной пробежки, и выглядел крайне обеспокоенным.
— Слава Полозу, ты здесь! — хватаясь за грудь, произнёс он. — Собирайся скорее, надо возвращаться домой!
— Что-то случилось? — озадаченно переспросила она.
— Случилось?! — На губах Роша возникла горькая ухмылка. — Да, дочка, случилось. Муж твоей сестры возродил древнее царство и теперь призывает преклонить колено всех нагов, которые хотят вернуться в былые земли.
Древнее царство? Это ещё что такое? Рениса с недоумением уставилась на отца. Она была совершенно сбита с толку: слова Роша показались ей бредом сумасшедшего. Однако совершенно разбитый вид отца не оставлял сомнений. Рош был не из тех, кто верил непроверенным слухам и позволял каким-то сказкам одурачить себя.
— И что же? — Рениса тщетно пыталась понять, что это всё могло значить. — Мы переселяемся?
— Не городи ерунды! Мы всегда были верны кобре и Полозу! Вот только твой паршивец-брат посчитал иначе! Видите ли, его там сразу назначили главным послом! Мальчишку! И о чём этот, будь он трижды проклят, Даркал только думает!
— Рэл нас предал? — переспросила Рениса, и резкий удар кулаком по дверному косяку объяснил всё раньше, чем отец, вновь хватаясь за грудь, простонал:
— О Полоз, почему мои дети так стремятся опозорить меня?!
Лицо Роша исказилось от боли. Только сейчас Рениса заметила, как потемнели его прежде яркие глаза, и в них раньше времени появился змеиный зрачок, — первый признак перехода в последнее возвышение.
— Прости, — выдавила Рениса, чувствуя, как горлу подступает комок, а глаза наполняются слезами.
Этьен:
Он не мог поверить, что его, как котёнка, вышвырнули из спальни. И не кто-то в порыве ревности или возмущения попранием морали, а девушка, которая всего несколько минут назад готова была ему отдаться. С ней, определённо, что-то произошло.
— Неужели опять эта брачная метка? — разочарованно спросил Этьен сам себя и устало привалился к влажной стене потайного хода. — Что это за колдовство только такое?!
Он тщетно пытался восстановить в памяти все события, ища момент, когда именно случился перелом, но это было безнадёжно. Возбуждённый мозг отказывался думать и анализировать. Тело всё ещё изнывало от неудовлетворённой страсти, которую не способна была остудить даже холодная каменная стена. И опять его терзало досадливое чувство, что над ним издеваются.
— Ну и что мне теперь делать? — Вопрос повис в сыром воздухе.
Неохотно Этьен повернулся и взглянул на секретную панель.
«Может, вернуться, и попытаться магией снять клеймо? — возникла нелепая мысль, но он тут же её отогнал. — А что если меня выгнали вовсе не из-за неё?»
Этьен скривился, вспоминая, отчего он всегда так старательно избегал замужних дам, предпочитая свободных девиц. Одно дело опасность появления ревнивца-мужа, тут хотя бы можно было поразмяться в драке и выпустить пар, но совсем другое муки совести у той, что решилась на измену. Вот эти метания, страдания и сомнения, выливаемые на любовника, низводили всякое желание вновь связываться с подобными женщинами. Да и как мог он подумать, что она такая? Казалось, вот теперь он уже точно должен был успокоиться и разочароваться, но этого упорно не происходило. Нэйдж оказалась совершенно особым случаем. Что бы она ни делала, как бы себя ни вела, его тяга к ней только продолжала расти.
— Безумие какое-то, — проворчал Этьен и, оттолкнувшись от стены, побрёл в кабинет. В конце концов, можно поспать и на диване. Не возвращаться же в супружескую спальню после всего того, что было!
Однако ноги сами собой привели его именно к покоям Зарины. Этьен упёрся в знакомую стенку книжного шкафа и тихо выругался. Он уже поворачивал назад, как до его ушей донеслись характерные звуки рвоты. Осознание пролетело подобно пущенной в цель стреле, и Этьен рванул в комнату. С треском распахивая потайную дверь, он ввалился в спальню, но почти тут же замер, едва не налетев на сжавшуюся в комок жену. Зарина то ли сидела, то ли лежала, подогнув под себя колени и упираясь локтями в пол. Её голова зависла над полом, а взлохмаченные волосы свисали вниз. Этьен пробежался обеспокоенным взглядом по комнате и даже в свете ночной лампы смог увидеть чудовищную картину: постель, сдернутое одеяло, наполовину упавшее вниз, прикроватный коврик и пол вокруг были заляпаны кровью. Похоже, приступ начался внезапно, и Зарина не успела добраться до уборной. Словно в подтверждении этого, тело жены, застывшее при его появлении, опять содрогнулось от нового позыва. Напрасно та попыталась сдержаться, ниже склоняя голову и спешно прикрывая рот ладонью. Кровавый поток хлынул сквозь пальцы, а тело начало трясти мелкой дрожью. Сомнений не осталось — малыш-полукровка жестоко мстил своей матери за недавнюю истерику. Этьен резко присел на пол и только протянул руку к Зарине, как жена нервно дёрнулась в сторону. Блеснули испуганные залитые слезами глаза, но она поспешила вновь спрятать их под свисающими лохмами.
— Зарина, не глупи! — придвигаясь к ней, предостерёг Этьен, но от него вновь отшатнулись.
— Не надо… — сдавленно простонала она. — Не смотри…
— Ты сошла с ума? — Её упрямство начинало злить. — Он же прикончит тебя!
— Я… я справлюсь! — всхлипнув, прошептала Зарина. Она неуклюже принялась отползать обратно к кровати, но новый приступ скрутил её раньше, чем удалось сдвинуться хоть на четверть хвоста дракона.
— Да что ты несёшь! — Этьен с раздражением вскочил и в два шага добрался до неё. Не особо церемонясь, он подхватил слабо сопротивляющуюся жену на руки и направился в уборную. Зарина сжалась ещё сильнее и прикрыла руками лицо и всё ещё не оставляла тщетных попыток успокоить своё тело, чтобы то не тряслось. Как Этьен и предполагал, ночная рубашка жены тоже оказались изгваздана в крови. Он замедлил шаг, и чуть покачивая Зарину, словно младенца, принялся магией утихомиривать разбушевавшееся внутри неё дитя. Малыш оказался крайне рассержен и жаждал бунтовать. Материнские слёзы раздражали и нервировали, не давая успокоиться, так что даже окружившей его магии не удавалось с ним совладать.
«А капризный нрав ты уже успел унаследовать, как и бестолковое упрямство», — с неудовольствием отметил Этьен, прежде чем резко тряхнул жену.
— Посмотри на меня! — Не просьба, а облечённый магией приказ.
— Но… я… не дол-жна… — проблеяла Зарина, отчаянно сопротивляясь.
— Прекрати! — вспылил Этьен, и она подчинилась.
Её руки чуть съехали, размазывая кровавые потёки и открывая лишь припухшие покрасневшие глаза. Этьен увидел плескавшиеся в них боль и страх. И это заставляло себя чувствовать настоящим чудовищем. Это же он, Этьен, довёл не рождённого ещё сына и его мать до такого состояния! И если бы интуиция не привела его сюда, к утру Зарина была бы уже при смерти. Его безответственность сегодня могла приковать беременную жену к кровати на долгие месяцы!
«Я уже рядом и никуда не ухожу!» — мысленно утешал он обиженное дитя, продираясь к нему сквозь горькие слёзы жены, которые, казалось, наворачивались у неё сами собой. Плотная пелена всё больше застилала её взгляд, и всё же ему удалось достучаться до крохотного сердечка малыша, и тот неохотно отступил. Вместе с этим прекратилась и болезненная дрожь. Этьен вздохнул с облегчением и усадил жену в глубокую ванну. Он открыл кран и, всё ещё поддерживая Зарину за плечи, строго велел:
— Умойся, иначе это сделаю я!
Угроза подействовала отрезвляюще. Зарина тут же принялась торопливо смывать с себя кровь и жгучие слёзы. Этьен продолжал стоять рядом, внимательно следя за состоянием малыша, и, лишь убедившись, что тот окончательно успокоился, переключился на жену. Он помог стянуть запачканную промокшую рубашку, и только затем, убедившись, что Зарине стало лучше, оставил её ненадолго одну. Несмотря на глубокую ночь, он вызвал слуг и заставил их вычистить спальню и сменить бельё. Не пожалел Этьен и повара, которому спросонья пришлось готовить укрепляющий отвар.
Устав слушать взволнованную трескотню слуг и предвидя волну неприятных слухов, он сам помог Зарине переодеться и, устроив её на постели, с сожалением отметил, что до рассвета осталось совсем немного. Как назло, от всех этих хлопот о жене и ребёнке у него нещадно разболелась голова.
— Надеюсь, сэйлини, вы не пострадали во время землетрясения? — любезно поинтересовался Аулус, проходя в комнату. Его взгляд пробежался по разбросанным подушкам, и на губах тут же проскользнула тень улыбки.
— Немного, — пытаясь скрыть своё разочарование, торопливо произнесла Рениса.
— Вижу, вы мне не рады, — насмешливо заметил Аулус, подходя ближе. — Признаться, я весьма огорчен. Стоило отпустить вас на несколько дней, и вот вы уже ждёте не меня…
Она оторопело приоткрыла рот, не зная, что ответить. Он действительно застал её врасплох. Не то, чтобы она совсем позабыла о заключённом контракте, но события прошлого казались какими-то далёкими и не самыми важными, тогда как полыхающие чувства к Данье затмевали всё вокруг. Теперь же ей пришлось резко спуститься с небес на землю.
— И это ваша благодарность за мой подарок? — Аулус протянул руку и отвёл прядь волос Ренисы за её ухо, как бы невзначай коснувшись серьги. Та тут же нагрелась, обдав пугающим жаром.
Рениса судорожно сглотнула. Этот собственнический жест заставил её внутренне содрогнуться, а всем задавленным нехорошим мыслям вырваться на свободу. По спине пробежал холодок от жуткого осознания. В проклятом контракте не были обговорены условия, а значит, Аулус мог потребовать от неё чего угодно!
— Может, вам не приглянулись ваши новые способности? Или же не понравилось влиять на судьбу мира? — продолжал тем временем Аулус, стремительно сокращая дистанцию. Теперь демон буквально нависал над ней, и Ренисе отчаянно хотелось сжаться в комочек и куда-нибудь спрятаться. — Вы выглядели весьма воодушевлённой, когда сходили с корабля. Я смел надеяться, что оправдал ожидания и теперь могу рассчитывать на вашу благосклонность…
Её тело прошиб озноб. Рениса ощутила себя загнанной в угол, хотя и стояла посередине комнаты. От намёков демона начало мутить, потому, желая внести ясность, она хрипло спросила.
— Чего вы… хотите? — Голос предательски сорвался, а руки задрожали от волнения и страха. Она так и не решалась посмотреть ему в глаза, предпочитая пялиться в растрескавшийся пол. Сердца испуганно замерли в ожидании ответа.
— Что, если я скажу — ваш поцелуй?
Рениса резко отшатнулась, в ужасе уставившись на демона. Что он сейчас сказал?! Неужели худшие опасения всё же начали сбываться?! На лице Аулуса красовалась лукавая улыбка, как бы говорящая, что тот просто дразнит её, но хищный блеск в алых глазах предупреждал об опасности.
— Ну-ну, не стоит строить из себя оскорблённую невинность! — фыркнул демон, а затем, недобро сощурившись, добавил: — Моему помощнику вы позволили значительно больше, не так ли?
Сердца Ренисы дрогнули и ухнули вниз. Вот теперь ей стало по-настоящему страшно от чудовищного осознания собственной беспечности. И о чём она только думала? На что надеялась? Что сможет сохранить всё в тайне и будет сама решать, как поступать? Воистину чувства затуманили ей разум!
— Я вовсе не пытаюсь вас упрекнуть. — Слова Аулуса опутывали, будто сети. — Всё же Филипп красив и благороден, что не может не привлекать, да и я не большой поборник морали, потому не имею ничего против подобных развлечений…
Не против? Ну конечно, когда это демонов беспокоили ханжеские устои?! Рениса сжала ладони в кулаки. Что ж, она и в самом деле виновата сама. Отец не раз предупреждал не связываться с демонами, но это был её выбор, и теперь за него придётся платить.
— Я должна стать вашей любовницей? — Вопрос слетел с её губ, заставив густо залиться краской.
— Любовницей? — В голосе Аулуса прозвучали пренебрежительные нотки. — Вы действительно так легкомысленны, сэйлини? Или, может, невероятно жестоки? Вы хоть подумали, что будет с вашим отцом и семьёй, когда станет известно, что вы сбежали ублажать демона?!
Острое желание провалиться сквозь землю к Полозу охватило Ренису. И что только дёрнуло её за язык произнести такое? Хотя едва ли она могла предположить, что беспринципный демон станет читать ей отповедь! Какая ему разница до её семьи? Разве демоны не берут, что хотят, ни с кем не считаясь?
— Вы перепутали демона с бэрлокской собакой, сэйлини! — с презрением выплюнул Аулус.
В глазах предательски защипало. Рениса сильнее сжала кулаки, пытаясь сдержаться и не расплакаться. Она ощущала себя глупым беспомощным щенком, которого схватили за шиворот и несколько раз встряхнули для острастки.
— Я не понимаю… — прошептала Рениса, вновь стыдливо смотря в пол.
— Что ж, тогда выскажусь яснее, — Тон Аулуса внезапно стал очень серьёзным. — Мне не нужна любовница, сэйлини, и уж тем более я не собираюсь заводить себе врагов среди нагов, но мы заключили с вами контракт, а это неизбежно скажется на репутации вашей семьи, если, конечно, не узаконить отношения…
— Вы предлагаете мне выйти за вас?! — Рениса была не в силах поверить в происходящее.
— Верно, — Аулус кивнул, а затем предостерёг: — Советую вам не затягивать с решением. Касайрис хоть и слаба, но сейчас её жажда мести, как никогда высока, и вскоре выплеснется наружу. Филиппу она навредить не сможет, а значит, именно вы окажетесь под ударом. Вторая дочь, спутавшаяся с эльфом, пусть и полукровкой, — боюсь, после такого разоблачения вашу семью уже ничто не сможет спасти…
Ещё никогда прежде Рениса не чувствовала себя такой растерянной и жалкой. Она больно ущипнула себя, надеясь, что это поможет ей проснуться. Но, увы, демон, стоявший напротив, не растаял и не рассеялся. Всё было наяву.
— Я верну вас домой, чтобы вы могли всё спокойно обдумать, — сообщил Аулус, подходя к стене. Его пальцы быстро нарисовали большой круг, который тут же начал наполняться стремительно сгущающейся серебристой дымкой. Не прошло и пары секунд, как густой туман превратилась в зеркальную гладь, в отражении которой Рениса увидела мастерскую дядюшки Ре. Комната выглядела точно так же, как и в день, когда Аулус приходил в последний раз. Демон жестом подозвал Ренису к отражению.
— Буду ждать вашего ответа, — сказал он напоследок, после чего исчез сам, рассыпавшись в воздухе на сотню огненных пташек.
Рениса, недолго думая, шагнула в портал, и уже через миг её окутал запах красок и масла. Но не успела она насладиться этим пьянящим ароматом, как дверь мастерской с грохотом распахнулась, и в комнату влетел растрёпанный отец. Он тяжело дышал, словно после длительной пробежки, и выглядел крайне обеспокоенным.
— Слава Полозу, ты здесь! — хватаясь за грудь, произнёс он. — Собирайся скорее, надо возвращаться домой!
— Что-то случилось? — озадаченно переспросила она.
— Случилось?! — На губах Роша возникла горькая ухмылка. — Да, дочка, случилось. Муж твоей сестры возродил древнее царство и теперь призывает преклонить колено всех нагов, которые хотят вернуться в былые земли.
Древнее царство? Это ещё что такое? Рениса с недоумением уставилась на отца. Она была совершенно сбита с толку: слова Роша показались ей бредом сумасшедшего. Однако совершенно разбитый вид отца не оставлял сомнений. Рош был не из тех, кто верил непроверенным слухам и позволял каким-то сказкам одурачить себя.
— И что же? — Рениса тщетно пыталась понять, что это всё могло значить. — Мы переселяемся?
— Не городи ерунды! Мы всегда были верны кобре и Полозу! Вот только твой паршивец-брат посчитал иначе! Видите ли, его там сразу назначили главным послом! Мальчишку! И о чём этот, будь он трижды проклят, Даркал только думает!
— Рэл нас предал? — переспросила Рениса, и резкий удар кулаком по дверному косяку объяснил всё раньше, чем отец, вновь хватаясь за грудь, простонал:
— О Полоз, почему мои дети так стремятся опозорить меня?!
Лицо Роша исказилось от боли. Только сейчас Рениса заметила, как потемнели его прежде яркие глаза, и в них раньше времени появился змеиный зрачок, — первый признак перехода в последнее возвышение.
— Прости, — выдавила Рениса, чувствуя, как горлу подступает комок, а глаза наполняются слезами.
Этьен:
Он не мог поверить, что его, как котёнка, вышвырнули из спальни. И не кто-то в порыве ревности или возмущения попранием морали, а девушка, которая всего несколько минут назад готова была ему отдаться. С ней, определённо, что-то произошло.
— Неужели опять эта брачная метка? — разочарованно спросил Этьен сам себя и устало привалился к влажной стене потайного хода. — Что это за колдовство только такое?!
Он тщетно пытался восстановить в памяти все события, ища момент, когда именно случился перелом, но это было безнадёжно. Возбуждённый мозг отказывался думать и анализировать. Тело всё ещё изнывало от неудовлетворённой страсти, которую не способна была остудить даже холодная каменная стена. И опять его терзало досадливое чувство, что над ним издеваются.
— Ну и что мне теперь делать? — Вопрос повис в сыром воздухе.
Неохотно Этьен повернулся и взглянул на секретную панель.
«Может, вернуться, и попытаться магией снять клеймо? — возникла нелепая мысль, но он тут же её отогнал. — А что если меня выгнали вовсе не из-за неё?»
Этьен скривился, вспоминая, отчего он всегда так старательно избегал замужних дам, предпочитая свободных девиц. Одно дело опасность появления ревнивца-мужа, тут хотя бы можно было поразмяться в драке и выпустить пар, но совсем другое муки совести у той, что решилась на измену. Вот эти метания, страдания и сомнения, выливаемые на любовника, низводили всякое желание вновь связываться с подобными женщинами. Да и как мог он подумать, что она такая? Казалось, вот теперь он уже точно должен был успокоиться и разочароваться, но этого упорно не происходило. Нэйдж оказалась совершенно особым случаем. Что бы она ни делала, как бы себя ни вела, его тяга к ней только продолжала расти.
— Безумие какое-то, — проворчал Этьен и, оттолкнувшись от стены, побрёл в кабинет. В конце концов, можно поспать и на диване. Не возвращаться же в супружескую спальню после всего того, что было!
Однако ноги сами собой привели его именно к покоям Зарины. Этьен упёрся в знакомую стенку книжного шкафа и тихо выругался. Он уже поворачивал назад, как до его ушей донеслись характерные звуки рвоты. Осознание пролетело подобно пущенной в цель стреле, и Этьен рванул в комнату. С треском распахивая потайную дверь, он ввалился в спальню, но почти тут же замер, едва не налетев на сжавшуюся в комок жену. Зарина то ли сидела, то ли лежала, подогнув под себя колени и упираясь локтями в пол. Её голова зависла над полом, а взлохмаченные волосы свисали вниз. Этьен пробежался обеспокоенным взглядом по комнате и даже в свете ночной лампы смог увидеть чудовищную картину: постель, сдернутое одеяло, наполовину упавшее вниз, прикроватный коврик и пол вокруг были заляпаны кровью. Похоже, приступ начался внезапно, и Зарина не успела добраться до уборной. Словно в подтверждении этого, тело жены, застывшее при его появлении, опять содрогнулось от нового позыва. Напрасно та попыталась сдержаться, ниже склоняя голову и спешно прикрывая рот ладонью. Кровавый поток хлынул сквозь пальцы, а тело начало трясти мелкой дрожью. Сомнений не осталось — малыш-полукровка жестоко мстил своей матери за недавнюю истерику. Этьен резко присел на пол и только протянул руку к Зарине, как жена нервно дёрнулась в сторону. Блеснули испуганные залитые слезами глаза, но она поспешила вновь спрятать их под свисающими лохмами.
— Зарина, не глупи! — придвигаясь к ней, предостерёг Этьен, но от него вновь отшатнулись.
— Не надо… — сдавленно простонала она. — Не смотри…
— Ты сошла с ума? — Её упрямство начинало злить. — Он же прикончит тебя!
— Я… я справлюсь! — всхлипнув, прошептала Зарина. Она неуклюже принялась отползать обратно к кровати, но новый приступ скрутил её раньше, чем удалось сдвинуться хоть на четверть хвоста дракона.
— Да что ты несёшь! — Этьен с раздражением вскочил и в два шага добрался до неё. Не особо церемонясь, он подхватил слабо сопротивляющуюся жену на руки и направился в уборную. Зарина сжалась ещё сильнее и прикрыла руками лицо и всё ещё не оставляла тщетных попыток успокоить своё тело, чтобы то не тряслось. Как Этьен и предполагал, ночная рубашка жены тоже оказались изгваздана в крови. Он замедлил шаг, и чуть покачивая Зарину, словно младенца, принялся магией утихомиривать разбушевавшееся внутри неё дитя. Малыш оказался крайне рассержен и жаждал бунтовать. Материнские слёзы раздражали и нервировали, не давая успокоиться, так что даже окружившей его магии не удавалось с ним совладать.
«А капризный нрав ты уже успел унаследовать, как и бестолковое упрямство», — с неудовольствием отметил Этьен, прежде чем резко тряхнул жену.
— Посмотри на меня! — Не просьба, а облечённый магией приказ.
— Но… я… не дол-жна… — проблеяла Зарина, отчаянно сопротивляясь.
— Прекрати! — вспылил Этьен, и она подчинилась.
Её руки чуть съехали, размазывая кровавые потёки и открывая лишь припухшие покрасневшие глаза. Этьен увидел плескавшиеся в них боль и страх. И это заставляло себя чувствовать настоящим чудовищем. Это же он, Этьен, довёл не рождённого ещё сына и его мать до такого состояния! И если бы интуиция не привела его сюда, к утру Зарина была бы уже при смерти. Его безответственность сегодня могла приковать беременную жену к кровати на долгие месяцы!
«Я уже рядом и никуда не ухожу!» — мысленно утешал он обиженное дитя, продираясь к нему сквозь горькие слёзы жены, которые, казалось, наворачивались у неё сами собой. Плотная пелена всё больше застилала её взгляд, и всё же ему удалось достучаться до крохотного сердечка малыша, и тот неохотно отступил. Вместе с этим прекратилась и болезненная дрожь. Этьен вздохнул с облегчением и усадил жену в глубокую ванну. Он открыл кран и, всё ещё поддерживая Зарину за плечи, строго велел:
— Умойся, иначе это сделаю я!
Угроза подействовала отрезвляюще. Зарина тут же принялась торопливо смывать с себя кровь и жгучие слёзы. Этьен продолжал стоять рядом, внимательно следя за состоянием малыша, и, лишь убедившись, что тот окончательно успокоился, переключился на жену. Он помог стянуть запачканную промокшую рубашку, и только затем, убедившись, что Зарине стало лучше, оставил её ненадолго одну. Несмотря на глубокую ночь, он вызвал слуг и заставил их вычистить спальню и сменить бельё. Не пожалел Этьен и повара, которому спросонья пришлось готовить укрепляющий отвар.
Устав слушать взволнованную трескотню слуг и предвидя волну неприятных слухов, он сам помог Зарине переодеться и, устроив её на постели, с сожалением отметил, что до рассвета осталось совсем немного. Как назло, от всех этих хлопот о жене и ребёнке у него нещадно разболелась голова.
