Уже растворяясь в удушливой черноте, она вдруг ощутила непривычный жар, а затем снег вокруг внезапно превратился в воду. Стылое течение понесло её в неведомом направлении, всё так же, не давая вдохнуть, а затем выбросила на пологий берег.
«Я дышу! Дышу!» — кричало сознание, пока лёгкие пытались набрать воздуха в грудь. Тело трясло, а перед глазами всё расплывалась невнятными пятнами. От холода стучали зубы и не слушались ноги, заставляя ползти по склизкому берегу. Она почти выбилась из сил, но проклятая брачная метка на предплечье нещадно жгла огнём, не давая отключиться. Грязь вбивалась под ногти и тяжёлыми комьями облепляла мокрый плащ. Двигаться было всё труднее и труднее.
«Просто дай мне уже умереть!» — с ненавистью мысленно простонала она, но ей не ответили. Жар в треклятой метке и не думал стихать, и тело, находясь в полном изнеможении, вопреки всему продолжало шевелиться. Обнаружив под собой дощатый настил вместо липкой грязи, она выдохнула с облегчением и кое-как, переваливаясь и оскальзываясь, вползла по ступенькам на порог хижины. Финальный рывок, чтобы постучать, открыл дверь в тёмное жилище.
«Хотя бы не замёрзну насмерть», — подумала она, плюхаясь на пыльный пол и проваливаясь в беспамятство.
В горле неприятно саднило, а голова гудела, как после безумного бала. Вот только щекочущая ноздри плотная пыль подсказывала, что вовсе не безудержное веселье привело к такому состоянию. Открыв глаза, она тупо уставилась на щербатые обшарпанные половицы. Память неохотно показывала смутные обрывки недавних событий, которые не очень-то складывались в единое целое. Впрочем, пары фрагментов вполне хватило, чтобы возникло стойкое желание проклясть всех и вся.
«Бездна поглоти этих демонов!» — силясь подняться, подумала она. Ватные ноги подчиняться никак не желали, зато в голове, наконец, начало проясняться. Например, теперь она с уверенностью могла заявить, что это была крайне паршивая идея соглашаться на сделку с демоном. Что там ей обещал красноволосый красавчик в дурацком балахоне? Избавить от брачной метки? Видимо, путём упокоения. И ведь не придерёшься! Мёртвых брачные узы уже не беспокоят. Вот только дражайший супруг вдовцом стать отчего-то не захотел. Хотя, казалось бы, уже пять лет, как расстались и разбежались.
Рука неосознанно потянулась к брачной метке. Ажурная татуировка на предплечье, недавно горевшая огнём, ныне себя никак не проявляла. Но как же хотелось её содрать со своей кожи! Да только всё без толку. Союз, заключённый на магии крови, был священным и нерасторжимым. В книгах даже утверждалось, будто ничто не могло разрушить создавшиеся узы, ведь супруги становились единым и неделимым целым, что позволяло им обмениваться силой и мыслями. Вот только у них всё как-то сразу не сложилось. Она никакой особой связи не чувствовала и мыслей мужа никогда не слышала. Между ними с самого начала стояла глухая стена, которая со временем только окрепла, став непрошибаемым монолитом. Впрочем, всё было закономерно. К тому, кто опоил её любовным зельем и насильно вовлёк в эти проклятые узы ничего, кроме ненависти испытывать она не могла, и потому последние годы потратила на поиски возможной лазейки для развода. Найденный не так давно запрещённый трактат вселил в неё надежду. Согласно древней рукописи, ей надо было всего лишь избавиться от брачного клейма. Да только не отрубать же руку ради свободы!
Застонав от собственного бессилия, она всё-таки заставила себя приподняться и оглядеться. Полутёмная пыльная хижина напоминала временное жильё рыбака и охотника: по стенам повсюду были развешены неводы, сети, силки и капканы. В единственной довольно просторной комнате стояло несколько разномастных стульев, выщербленный добротный стол и полусгнившая соломенная лежанка, накрытая парусиной. Возле каменного очага лежала стопка сложенных дров, а на подвесных полках виднелось несколько банок с крупами, чаем и солью. Последнее привлекли особое внимание: в животе раздалось недовольно урчание.
— Пора разобраться, куда меня занесло, — проворчала себе под нос она и, кое-как поднявшись, поковыляла к камину. Посетители дома оказались довольно щепетильными: в очаге удалось отыскать только мелкие осколки углей. Собрав с десяток, она задумчиво прикинула, где нарисовать магический компас. Ноги всё ещё были слабы, потому пришлось долго ползать на коленях, прежде чем выведенные руны составили нужный символ. Коснувшись пальцами угольного рисунка, она наполнила линии магией и с интересом принялась наблюдать за игрой цвета. Вспыхнув ослепительно белым, огонь стремительно начал темнеть и блекнуть. На секунду-другую он превратился в желтую стрелку, которая, бешено завертевшись, почти тут же стала бурой, а потом, внезапно остановившись, вспыхнула ярко-алым.
— Проклятье! — выругалась она, глядя на застывшую в её направлении стрелку. Красный отсвет, мигая, медленно рассеивался, а настроение, напротив, мрачнело. Если верить компасу, получилось, что, вопреки горячим ожиданиям, она не вернулась на родину, а застряла в чужом мире. И удержала её не остроумная шутка супруга, а собственная недальновидность. Судя по алому отсвету магии, выходило, что она не выполнила своих обязательств по контракту! Но как такое возможно?! Натужно напрягая память, она выискала нужное воспоминание.
Кроваво-красное солнце утопало в море, окрашивая алым грязный песок. Волны мерно накатывали на берег, слизывая последствия недавней бури, разметавшей целую флотилию. Повсюду можно было обнаружить кучу разломанных досок и мачт, развороченных сундуков, сломанной мебели и обрывки парусов. И ни одного тела. Она потратила долгих полгода, гоняясь за армией призраков, чьи души, наконец, упокоились на морском дне. Величественный монарх, обратившийся к ней за помощью, устав бороться с этими морскими привидениями, действительно щедро ей заплатил. Тот самый запрещённый трактат о магии крови лежал на коленях, вселяя надежду и возбуждая разум. Она перебирала вторую сотню способов избавления от брачного клейма, когда на берегу внезапно появилась фигура в аляповатом тёмно-синем балахоне, разрисованном спиралями и украшенным дурацкими перьями. Незнакомец нахлобучил на голову капюшон и неспешно переступал через многочисленный вынесенный морем мусор. Краем глаза она следила за его перемещением, при этом делая вид, что и вовсе никого не заметила.
— Приветствую, знаменитая волшебница, спасительница десятка миров, — Остановившись в нескольких шагах, незнакомец поклонился.
«Менестрель?» — подумала она, ещё раз окидывая странный наряд и оценивая поэтичный голос. Местные бродячие артисты были падки на скандалы и подвиги, потому их так и тянуло на общение с ней. По стране уже гуляли фривольные песенки, воспевающие её неземную красоту и невероятные таланты, и печальные романтические баллады, в которых она обязательно кому-то разбивала сердце. Теперь, похоже, пришло время для героического гимна.
— Благого вечера, — с усмешкой поздоровалась она, мысленно прикидывая, кем ей предстать: отважной воительницей или искусным стратегом.
— Скорее, удачного, — поправил с лёгкой насмешкой незнакомец. — Сегодня вы спасли королевство, но вместо того, чтобы восседать на торжественном банкете в свою честь и ликовать, торчите на этом пустынном пляже и печалитесь.
— Боюсь, вы ошибаетесь на мой счёт. Я вовсе не печалюсь, просто задумалась.
— О брачной метке?
Слова незнакомца заставили вздрогнуть и посмотреть на него иными глазами.
— Вам что-то известно?
— Достаточно, чтобы освободить прекрасную волшебницу от тяготящих её уз.
— И что же таинственный незнакомец желает за свои уникальные знания и умения? — Ей было трудно скрыть своё волнение. Быть может, появись незнакомец несколькими часами позже, её реакция оказалась бы совершенно другой, но в тот момент она слишком поддалась чувствам. Желание и азарт овладели ей, не давая мыслить здраво.
— Сущий пустяк, — беспечно ответил незнакомец и, добившись её безраздельного внимания, добавил: — Вам просто нужно будет помочь нам развязать войну и поддержать мятеж.
— Я не сильна в боевой магии, да и войны меня никогда не интересовали. — Мимолётные сомнения охватили разум: предложение казалось странным. Обычно её звали в чём-то разобраться или кого-то спасти. И хотя она никогда не чуралась заниматься сомнительными делами, всё же её тщеславная натура жаждала достойных свершений.
— Наши мотивы вполне благородны, — словно прочитав её мысли, добавил незнакомец. — Ради сохранения королевства мятежников надо вычислить сразу, дабы избавить страну от подлых заговоров и предательских переворотов в будущем. И моя просьба вовсе не значит, что вам нужно возглавить армию и выйти на передовую. Есть же и другие способы. Ваш незаурядный ум и талант привлекать мужчин…
Она едва сдержала усмешку. Сводить с ума мужчин было её излюбленным развлечением, устоять перед которым не всегда удавалось. А уж, когда в перспективе замаячило избавление от метки…
— Что ж, звучит неплохо, — согласилась она. — Заключим магический контракт?
Незнакомец довольно хмыкнул и протянул руку. Она обвела магическим вихрем вокруг его запястья, а затем коснулась обнажённой кожи и ощутила вязкую пустоту. Перед ней оказался вовсе не человек. Магический вихрь взметнулся выше, и капюшон слетел с незнакомца, являя чарующий демонический лик и яркие алые волосы. Сердце кольнуло от страха: связываться с демонами было слишком рискованно. Уж кто-кто, а эти твари умели переворачивать в свою пользу любые слова. Желая хоть как-то обезопасить себя, она чётко и внятно повторила:
— С меня — помощь и содействие на войне, с вас — освобождение меня от брачного клейма!
Демон, ослепительно улыбнувшись, кивнул. Магический вихрь окутал их обоих, а когда рассеялся, на месте незнакомца появилось письмо, где подробна была описана история некоей племянницы лорда Торика, роль которой ей и надлежало исполнять.
— Найти бы сейчас того проходимца, а я даже имени его не знаю! — корила себя она, сметая нарисованные руны. Живот снова жалобно заурчал, напоминая о более важных делах. Сначала она собиралась отправиться за водой, но, оглядев себя, пришлось заботиться об одежде. Комья грязи въелись в ткани плаща и платья, безнадёжно их испортив. Порывшись в местном сундуке, она обнаружила чуть заплесневелые штаны, холщовую сорочку и проеденную молью накидку. Вещи не отличались хорошим качеством, но были хотя бы относительно чистыми.
Выбравшись из хижины, она внимательно огляделась. Полусгнившие мостки вели к реке, вокруг густой осенний лес, радующий глаз яркой листвой. Даже на первый взгляд становилось очевидным, что эта местность совсем не походила на унылый горный Каэр.
— Как бы там ни было, в этом мире я — Нэйдж, — напомнила себе она, спускаясь к мосткам. Идея менять своё имя появилась у неё во время первой вылазки в другой мир. Полученное задание было довольно сомнительным, и ей совсем не хотелось, чтобы её действия испортили и без того скверную репутацию семьи. Становиться в ряд предков-сумасбродов, лишённых морали, а порой и остатков чести, очень не хотелось, но и отказывать себе в удовольствии повеселиться тоже.
«Когда в старости мне захочется написать мемуары, отберу только те истории и имена, за которые будет не стыдно», — обычно успокаивала себя она, каждый раз совершая очередную глупость или поддаваясь чувствам. И хотя достойных подвигов у неё пока не наблюдалось, некоторые приключения ещё можно было как-то приукрасить и обелить. Но далеко не все.
Зачерпывая ведром воду, она заведомо вычеркнула имя Нэйдж из своей будущей биографии. Внутренний голос подсказывал, что в этом мире ожидать от себя чего-то великого не стоит.
— Святошей, как малыш Дамиан, мне уж точно никогда не стать, — фыркнула себе под нос она, ощущая лёгкую зависть. Мальчишка явно претендовал на роль рыцаря без страха и упрёка, до отвращения правильного и честного. А ведь поначалу он даже понравился ей. Милый, заботливый, благородный и такой наивный! Его так и хотелось немного подразнить и в то же время защитить, словно младшего братишку! Другое дело принц Этьен. Она никогда бы не подумала, что эльфы могут быть настолько привлекательными! В памяти тут же всплыл постыдный случай на озере, заставляя мгновенно покраснеть. Она и в самом деле чуть не отдалась ему. Впервые потеряла над собой контроль! И если бы проклятую метку вновь не обожгло, а в сердце, затуманенном страстью, не возник дикий природный страх, побуждающий к бегству, покоиться ей в снежном гробу. Такого предательства дражайший супруг точно простить не смог бы.
Но, раздери её гарпия, мысль окончательно и бесповоротно отвратить от себя мужа только подливала масла в огонь! Может, проклятый демон это и имел в виду? Не случайно же на её пути вдруг оказался этот Этьен! А что если именно измена, совершённая в порыве чувств, и разрушит клеймо? Сомнения вновь охватили её. Уж слишком это было просто!
Вернувшись в хижину, Нэйдж развела огонь и, поставив котелок, начала изучать содержимое банок. Знакомых круп не было, и в итоге она засыпала ту, чей запах показался более приятным. Спустя четверть часа её скромный обед приготовился, и Нэйдж, усевшись за стол, с жадностью набросилась на получившуюся похлёбку. Вкус лишь отчасти оправдал ожидания: Походная еда уже давно не привлекала. Любовь к изысканным блюдам, прекрасным платьям и удобствам давала о себе знать. Потому, насытив желудок и помыв посуду, она вновь вышла из хижины.
Долго искать дорогу не пришлось. Буквально в двух длинах дракона просёлочной полузаросшей тропы обнаружился хорошо наезженный тракт. Нэйдж не терпелось отправиться в путь, но день клонился к закату, и она всё же решила задержаться в хижине на ночь. Впрочем, ей удалось провести время с пользой. Натаскав побольше воды, она стёрла с себя въевшуюся грязь и даже вымыла волосы. А когда совсем стемнело, устало устроилась на лежанке и вскоре заснула.
Невнятная тревога просачивалась сквозь сновидения. Ей снились обожжённые почерневшие горы и пересохшие реки. Даже привычные чахлые кусты стояли, обращённые в блёклое хмурое небо чёрными пиками-стволами. Здесь будто бы произошла какая-то катастрофа. Тишина давила на уши. Ни птицы, ни назойливо жужжащего насекомого. Никого и ничего, только выжженный горный массив и горстка пепла. Нэйдж беспокойно бродила по горам, пока не вышла к знакомой долине, где оборотни-отщепенцы решили устроить лагерь. Местность, укрытая со всех сторон высокими скалами, к удивлению почти не пострадала. Лишь искрящийся прежде водопад превратился из струящегося потока в печальные капли, срывающиеся с выступа и разбивающийся о плоские камни. Но, как и в прошлый раз находящиеся здесь в зверином обличии оборотни накинулись на неё. Вот только теперь они не желали её схватить, а гнали прочь из долины. И она неслась от них, подгоняемая грозным рыком. И всё казалось настолько реальным, что проснувшись, Нэйдж ещё долго не могла отдышаться.
Сразу после завтрака она собрала себе дорогу нехитрый скарб, позволяющий худо-бедно остановиться на ночёвку под открытым небом, и направилась в поисках какого-нибудь поселения.
Разглядывая нарядные леса, Нэйдж какое-то время наслаждалась прогулкой. Ухабистая дорога тянулась через устремляющиеся вдаль поля с пожухлой травой, сменяющиеся стройными рядами трепещущих осин.
«Я дышу! Дышу!» — кричало сознание, пока лёгкие пытались набрать воздуха в грудь. Тело трясло, а перед глазами всё расплывалась невнятными пятнами. От холода стучали зубы и не слушались ноги, заставляя ползти по склизкому берегу. Она почти выбилась из сил, но проклятая брачная метка на предплечье нещадно жгла огнём, не давая отключиться. Грязь вбивалась под ногти и тяжёлыми комьями облепляла мокрый плащ. Двигаться было всё труднее и труднее.
«Просто дай мне уже умереть!» — с ненавистью мысленно простонала она, но ей не ответили. Жар в треклятой метке и не думал стихать, и тело, находясь в полном изнеможении, вопреки всему продолжало шевелиться. Обнаружив под собой дощатый настил вместо липкой грязи, она выдохнула с облегчением и кое-как, переваливаясь и оскальзываясь, вползла по ступенькам на порог хижины. Финальный рывок, чтобы постучать, открыл дверь в тёмное жилище.
«Хотя бы не замёрзну насмерть», — подумала она, плюхаясь на пыльный пол и проваливаясь в беспамятство.
***
В горле неприятно саднило, а голова гудела, как после безумного бала. Вот только щекочущая ноздри плотная пыль подсказывала, что вовсе не безудержное веселье привело к такому состоянию. Открыв глаза, она тупо уставилась на щербатые обшарпанные половицы. Память неохотно показывала смутные обрывки недавних событий, которые не очень-то складывались в единое целое. Впрочем, пары фрагментов вполне хватило, чтобы возникло стойкое желание проклясть всех и вся.
«Бездна поглоти этих демонов!» — силясь подняться, подумала она. Ватные ноги подчиняться никак не желали, зато в голове, наконец, начало проясняться. Например, теперь она с уверенностью могла заявить, что это была крайне паршивая идея соглашаться на сделку с демоном. Что там ей обещал красноволосый красавчик в дурацком балахоне? Избавить от брачной метки? Видимо, путём упокоения. И ведь не придерёшься! Мёртвых брачные узы уже не беспокоят. Вот только дражайший супруг вдовцом стать отчего-то не захотел. Хотя, казалось бы, уже пять лет, как расстались и разбежались.
Рука неосознанно потянулась к брачной метке. Ажурная татуировка на предплечье, недавно горевшая огнём, ныне себя никак не проявляла. Но как же хотелось её содрать со своей кожи! Да только всё без толку. Союз, заключённый на магии крови, был священным и нерасторжимым. В книгах даже утверждалось, будто ничто не могло разрушить создавшиеся узы, ведь супруги становились единым и неделимым целым, что позволяло им обмениваться силой и мыслями. Вот только у них всё как-то сразу не сложилось. Она никакой особой связи не чувствовала и мыслей мужа никогда не слышала. Между ними с самого начала стояла глухая стена, которая со временем только окрепла, став непрошибаемым монолитом. Впрочем, всё было закономерно. К тому, кто опоил её любовным зельем и насильно вовлёк в эти проклятые узы ничего, кроме ненависти испытывать она не могла, и потому последние годы потратила на поиски возможной лазейки для развода. Найденный не так давно запрещённый трактат вселил в неё надежду. Согласно древней рукописи, ей надо было всего лишь избавиться от брачного клейма. Да только не отрубать же руку ради свободы!
Застонав от собственного бессилия, она всё-таки заставила себя приподняться и оглядеться. Полутёмная пыльная хижина напоминала временное жильё рыбака и охотника: по стенам повсюду были развешены неводы, сети, силки и капканы. В единственной довольно просторной комнате стояло несколько разномастных стульев, выщербленный добротный стол и полусгнившая соломенная лежанка, накрытая парусиной. Возле каменного очага лежала стопка сложенных дров, а на подвесных полках виднелось несколько банок с крупами, чаем и солью. Последнее привлекли особое внимание: в животе раздалось недовольно урчание.
— Пора разобраться, куда меня занесло, — проворчала себе под нос она и, кое-как поднявшись, поковыляла к камину. Посетители дома оказались довольно щепетильными: в очаге удалось отыскать только мелкие осколки углей. Собрав с десяток, она задумчиво прикинула, где нарисовать магический компас. Ноги всё ещё были слабы, потому пришлось долго ползать на коленях, прежде чем выведенные руны составили нужный символ. Коснувшись пальцами угольного рисунка, она наполнила линии магией и с интересом принялась наблюдать за игрой цвета. Вспыхнув ослепительно белым, огонь стремительно начал темнеть и блекнуть. На секунду-другую он превратился в желтую стрелку, которая, бешено завертевшись, почти тут же стала бурой, а потом, внезапно остановившись, вспыхнула ярко-алым.
— Проклятье! — выругалась она, глядя на застывшую в её направлении стрелку. Красный отсвет, мигая, медленно рассеивался, а настроение, напротив, мрачнело. Если верить компасу, получилось, что, вопреки горячим ожиданиям, она не вернулась на родину, а застряла в чужом мире. И удержала её не остроумная шутка супруга, а собственная недальновидность. Судя по алому отсвету магии, выходило, что она не выполнила своих обязательств по контракту! Но как такое возможно?! Натужно напрягая память, она выискала нужное воспоминание.
Кроваво-красное солнце утопало в море, окрашивая алым грязный песок. Волны мерно накатывали на берег, слизывая последствия недавней бури, разметавшей целую флотилию. Повсюду можно было обнаружить кучу разломанных досок и мачт, развороченных сундуков, сломанной мебели и обрывки парусов. И ни одного тела. Она потратила долгих полгода, гоняясь за армией призраков, чьи души, наконец, упокоились на морском дне. Величественный монарх, обратившийся к ней за помощью, устав бороться с этими морскими привидениями, действительно щедро ей заплатил. Тот самый запрещённый трактат о магии крови лежал на коленях, вселяя надежду и возбуждая разум. Она перебирала вторую сотню способов избавления от брачного клейма, когда на берегу внезапно появилась фигура в аляповатом тёмно-синем балахоне, разрисованном спиралями и украшенным дурацкими перьями. Незнакомец нахлобучил на голову капюшон и неспешно переступал через многочисленный вынесенный морем мусор. Краем глаза она следила за его перемещением, при этом делая вид, что и вовсе никого не заметила.
— Приветствую, знаменитая волшебница, спасительница десятка миров, — Остановившись в нескольких шагах, незнакомец поклонился.
«Менестрель?» — подумала она, ещё раз окидывая странный наряд и оценивая поэтичный голос. Местные бродячие артисты были падки на скандалы и подвиги, потому их так и тянуло на общение с ней. По стране уже гуляли фривольные песенки, воспевающие её неземную красоту и невероятные таланты, и печальные романтические баллады, в которых она обязательно кому-то разбивала сердце. Теперь, похоже, пришло время для героического гимна.
— Благого вечера, — с усмешкой поздоровалась она, мысленно прикидывая, кем ей предстать: отважной воительницей или искусным стратегом.
— Скорее, удачного, — поправил с лёгкой насмешкой незнакомец. — Сегодня вы спасли королевство, но вместо того, чтобы восседать на торжественном банкете в свою честь и ликовать, торчите на этом пустынном пляже и печалитесь.
— Боюсь, вы ошибаетесь на мой счёт. Я вовсе не печалюсь, просто задумалась.
— О брачной метке?
Слова незнакомца заставили вздрогнуть и посмотреть на него иными глазами.
— Вам что-то известно?
— Достаточно, чтобы освободить прекрасную волшебницу от тяготящих её уз.
— И что же таинственный незнакомец желает за свои уникальные знания и умения? — Ей было трудно скрыть своё волнение. Быть может, появись незнакомец несколькими часами позже, её реакция оказалась бы совершенно другой, но в тот момент она слишком поддалась чувствам. Желание и азарт овладели ей, не давая мыслить здраво.
— Сущий пустяк, — беспечно ответил незнакомец и, добившись её безраздельного внимания, добавил: — Вам просто нужно будет помочь нам развязать войну и поддержать мятеж.
— Я не сильна в боевой магии, да и войны меня никогда не интересовали. — Мимолётные сомнения охватили разум: предложение казалось странным. Обычно её звали в чём-то разобраться или кого-то спасти. И хотя она никогда не чуралась заниматься сомнительными делами, всё же её тщеславная натура жаждала достойных свершений.
— Наши мотивы вполне благородны, — словно прочитав её мысли, добавил незнакомец. — Ради сохранения королевства мятежников надо вычислить сразу, дабы избавить страну от подлых заговоров и предательских переворотов в будущем. И моя просьба вовсе не значит, что вам нужно возглавить армию и выйти на передовую. Есть же и другие способы. Ваш незаурядный ум и талант привлекать мужчин…
Она едва сдержала усмешку. Сводить с ума мужчин было её излюбленным развлечением, устоять перед которым не всегда удавалось. А уж, когда в перспективе замаячило избавление от метки…
— Что ж, звучит неплохо, — согласилась она. — Заключим магический контракт?
Незнакомец довольно хмыкнул и протянул руку. Она обвела магическим вихрем вокруг его запястья, а затем коснулась обнажённой кожи и ощутила вязкую пустоту. Перед ней оказался вовсе не человек. Магический вихрь взметнулся выше, и капюшон слетел с незнакомца, являя чарующий демонический лик и яркие алые волосы. Сердце кольнуло от страха: связываться с демонами было слишком рискованно. Уж кто-кто, а эти твари умели переворачивать в свою пользу любые слова. Желая хоть как-то обезопасить себя, она чётко и внятно повторила:
— С меня — помощь и содействие на войне, с вас — освобождение меня от брачного клейма!
Демон, ослепительно улыбнувшись, кивнул. Магический вихрь окутал их обоих, а когда рассеялся, на месте незнакомца появилось письмо, где подробна была описана история некоей племянницы лорда Торика, роль которой ей и надлежало исполнять.
— Найти бы сейчас того проходимца, а я даже имени его не знаю! — корила себя она, сметая нарисованные руны. Живот снова жалобно заурчал, напоминая о более важных делах. Сначала она собиралась отправиться за водой, но, оглядев себя, пришлось заботиться об одежде. Комья грязи въелись в ткани плаща и платья, безнадёжно их испортив. Порывшись в местном сундуке, она обнаружила чуть заплесневелые штаны, холщовую сорочку и проеденную молью накидку. Вещи не отличались хорошим качеством, но были хотя бы относительно чистыми.
Выбравшись из хижины, она внимательно огляделась. Полусгнившие мостки вели к реке, вокруг густой осенний лес, радующий глаз яркой листвой. Даже на первый взгляд становилось очевидным, что эта местность совсем не походила на унылый горный Каэр.
— Как бы там ни было, в этом мире я — Нэйдж, — напомнила себе она, спускаясь к мосткам. Идея менять своё имя появилась у неё во время первой вылазки в другой мир. Полученное задание было довольно сомнительным, и ей совсем не хотелось, чтобы её действия испортили и без того скверную репутацию семьи. Становиться в ряд предков-сумасбродов, лишённых морали, а порой и остатков чести, очень не хотелось, но и отказывать себе в удовольствии повеселиться тоже.
«Когда в старости мне захочется написать мемуары, отберу только те истории и имена, за которые будет не стыдно», — обычно успокаивала себя она, каждый раз совершая очередную глупость или поддаваясь чувствам. И хотя достойных подвигов у неё пока не наблюдалось, некоторые приключения ещё можно было как-то приукрасить и обелить. Но далеко не все.
Зачерпывая ведром воду, она заведомо вычеркнула имя Нэйдж из своей будущей биографии. Внутренний голос подсказывал, что в этом мире ожидать от себя чего-то великого не стоит.
— Святошей, как малыш Дамиан, мне уж точно никогда не стать, — фыркнула себе под нос она, ощущая лёгкую зависть. Мальчишка явно претендовал на роль рыцаря без страха и упрёка, до отвращения правильного и честного. А ведь поначалу он даже понравился ей. Милый, заботливый, благородный и такой наивный! Его так и хотелось немного подразнить и в то же время защитить, словно младшего братишку! Другое дело принц Этьен. Она никогда бы не подумала, что эльфы могут быть настолько привлекательными! В памяти тут же всплыл постыдный случай на озере, заставляя мгновенно покраснеть. Она и в самом деле чуть не отдалась ему. Впервые потеряла над собой контроль! И если бы проклятую метку вновь не обожгло, а в сердце, затуманенном страстью, не возник дикий природный страх, побуждающий к бегству, покоиться ей в снежном гробу. Такого предательства дражайший супруг точно простить не смог бы.
Но, раздери её гарпия, мысль окончательно и бесповоротно отвратить от себя мужа только подливала масла в огонь! Может, проклятый демон это и имел в виду? Не случайно же на её пути вдруг оказался этот Этьен! А что если именно измена, совершённая в порыве чувств, и разрушит клеймо? Сомнения вновь охватили её. Уж слишком это было просто!
Вернувшись в хижину, Нэйдж развела огонь и, поставив котелок, начала изучать содержимое банок. Знакомых круп не было, и в итоге она засыпала ту, чей запах показался более приятным. Спустя четверть часа её скромный обед приготовился, и Нэйдж, усевшись за стол, с жадностью набросилась на получившуюся похлёбку. Вкус лишь отчасти оправдал ожидания: Походная еда уже давно не привлекала. Любовь к изысканным блюдам, прекрасным платьям и удобствам давала о себе знать. Потому, насытив желудок и помыв посуду, она вновь вышла из хижины.
Долго искать дорогу не пришлось. Буквально в двух длинах дракона просёлочной полузаросшей тропы обнаружился хорошо наезженный тракт. Нэйдж не терпелось отправиться в путь, но день клонился к закату, и она всё же решила задержаться в хижине на ночь. Впрочем, ей удалось провести время с пользой. Натаскав побольше воды, она стёрла с себя въевшуюся грязь и даже вымыла волосы. А когда совсем стемнело, устало устроилась на лежанке и вскоре заснула.
Невнятная тревога просачивалась сквозь сновидения. Ей снились обожжённые почерневшие горы и пересохшие реки. Даже привычные чахлые кусты стояли, обращённые в блёклое хмурое небо чёрными пиками-стволами. Здесь будто бы произошла какая-то катастрофа. Тишина давила на уши. Ни птицы, ни назойливо жужжащего насекомого. Никого и ничего, только выжженный горный массив и горстка пепла. Нэйдж беспокойно бродила по горам, пока не вышла к знакомой долине, где оборотни-отщепенцы решили устроить лагерь. Местность, укрытая со всех сторон высокими скалами, к удивлению почти не пострадала. Лишь искрящийся прежде водопад превратился из струящегося потока в печальные капли, срывающиеся с выступа и разбивающийся о плоские камни. Но, как и в прошлый раз находящиеся здесь в зверином обличии оборотни накинулись на неё. Вот только теперь они не желали её схватить, а гнали прочь из долины. И она неслась от них, подгоняемая грозным рыком. И всё казалось настолько реальным, что проснувшись, Нэйдж ещё долго не могла отдышаться.
Сразу после завтрака она собрала себе дорогу нехитрый скарб, позволяющий худо-бедно остановиться на ночёвку под открытым небом, и направилась в поисках какого-нибудь поселения.
Разглядывая нарядные леса, Нэйдж какое-то время наслаждалась прогулкой. Ухабистая дорога тянулась через устремляющиеся вдаль поля с пожухлой травой, сменяющиеся стройными рядами трепещущих осин.
