– Да.
– А зачем тогда охрана?
– Если таких как ты занесет в этот коридор, – усмехнулся он и зачерпнул себе горсть монет.
Принц засунул монеты в карман, и подмигнул мне. Это было несколько неожиданно.
– Пойдем на ярмарку тратить денежки, а я возьму с собой друга, ты не против?
– Нет, – улыбнулась я, подумав про себя, что принца вдруг пробило на сантименты.
Друг оказался неожиданно эмоциональным и полностью немым. Звали его Марилан, что сразу же сделало его Мариком в моей голове. Его нетипичное для эльфа лицо обладало множеством мимических складок и морщин, и по одному его взгляду можно было много чего понять, а еще он был светло-рыжий. Мне хотелось отвесить затрещину принцу, потому как познакомить меня с ним раньше надо было! С Мариком мы бы нашли общий язык быстрее, чем с Афигель в первые дни моего пребывания здесь.
Всю дорогу мы перемигивались, обменивались жестами и всячески дурачились. На удивление, принц тоже понимал его без слов. Незаметно для себя я начала кокетничать с другом моего предполагаемого жениха, но принца, казалось, это ничуть не смущало. Добравшись до торговых рядов, я сразу направилась к восточному шатру. Продавец узнал меня, и мы договорились о «продаже всего и понемногу, но чуть больше, чем в прошлый раз» гораздо быстрее, чем в предыдущий.
Довольно сжимая в руках конверт, источающий дурманящие ароматы, я поспешила обратно. Алешка отпустил Марика проводить меня, а сам удалился по каким-то делам.
Вернулись мы быстро, и ожидание очередного сеанса массажа стало невыносимым. Мне предстояло выведать важную информацию, и я ерзала в предвкушении разговора.
Начала свою шпионскую деятельность издалека, расспросила о местном летоисчислении, о том, как делится время, какие есть важные даты. Оказалось, что неделя у них состоит из девяти дней, первый и последний из которых – выходные, а пятый – священный.
Вот в пятый день, проходила ярмарка, эльфы посещали храм. В первый и последний отдыхали по желанию, но дети в эти дни не учились. Девять недель составляли квартал: зимний, осенний, весенний и летний. А между весенним и летним кварталом был «месяц» из трех недель, являющийся священным. Сейчас шла вторая неделя летнего квартала.
– И когда будет свадьба? – спросила я в лоб, пытаясь удержать ускользающие остатки разума.
– Думаю, недели через четыре.
«Четыре…» – повторяла я про себя, стремясь запечатлеть эту цифру в памяти как можно глубже.
План побега был туп как пробка: изображать внезапный интерес к тому, чем должна интересоваться принцесса, учиться манерам, быту и верховой езде, а когда эльфы потеряют бдительность – дать деру.
Из личной записной книжки принца Алетхинэфа.
Пусть думают, что Марилан сторожит. Он сопровождает. Пусть думают, что я удерживаю. Я готовлю выход. Сейчас она учится седлу, времени и языку быстрее, чем мы планировали. Если я не сбагрю “невесту” судьбе, судьба сбагрит нас обоих.
На следующий день, воспользовавшись законным перерывом, я отправилась в гости к супруге посла. Марик, как верный оруженосец, сопровождал меня, а в руках у нас красовалась внушительная корзина отборных овощей, конфискованных с кухни. Однако, за предвкушением встречи скрывались как приятные сюрпризы, так и легкое разочарование. Ромегиэль, как ее звали, оказалась эльфийкой, но, будучи женой человека, она владела обоими языками в совершенстве. К тому же, благодаря свекрови, она знала множество человеческих рецептов и любила готовить сама. Втайне я мечтала о простой человеческой душевности – посидеть с ней по-бабьи, приготовить что-нибудь сытное из мяса, напечь сдобных булочек…
Но вместо этого Ромегиэль быстро посвятила меня в тонкости обращения с эльфийской плитой, которая чем-то напоминала русскую недопечь. Внутрь этой диковинной конструкции ничего нельзя было поместить, зато имелась специальная установка для выпаривания. Мои овощи тут же пошли в дело: я резала их на кусочки и подвергала всевозможным кулинарным экзекуциям – варила, жарила на каком-то безликом масле, готовила на пару. Посетовав на невозможность запекания и сушки, я неожиданно получила магическую помощь.
У Ромегиэль имелся волшебный шкафчик, предназначенный для деликатной сушки белья. Но мне, с барского плеча, позволили использовать его не по назначению. И я с головой окунулась в мир кулинарных экспериментов, усердно записывая результаты: что напоминает вкус земных продуктов, а что совершенно чуждо. Иногда было очевидно, что, выварив горечь из синего продолговатого «ромбутана», можно растолочь его и получить нечто, похожее на картофель. А иногда предназначение иных растений на кухне оставалось для меня загадкой.
Хозяйка кухни же, сохраняя невозмутимость, наблюдала за моими изысканиями и потихоньку убирала за мной. Когда я, наконец, закончила, за окном уже сгущались сумерки, и на небо взошла местная лиловая луна. Захватив с собой позаимствованный у Ромегиэль кусок холста с записями и сожалея об упущенном массаже, я натолкнулась на Марика, который все это время просидел в холле дома посла.
Хотела было начать извиняться, но, заметив в руках ждуна большую кружку с каким-то напитком и тарелочку с чем-то сухим, напоминающим печенье, на его коленях, передумала. Его и так неплохо кормят. Прощаясь, я заметила еще одну деталь: во взгляде Ромегиэль, устремленном на Марика, промелькнуло что-то похожее на жалость. Практически все эльфы, которых я знала, не проявляли никаких эмоций, а принц явно был рад беседе со своим другом. Как спросить у Марика, что это значит, я так и не придумала.
Слегка задержавшись у храма, из которого доносилось тихое песнопение, мы направились к дворцу. У входа в дворцовый лес стоял Антенчик – фиг знает, что ему тут понадобилось. По его лицу нельзя было понять ничего, и только у меня мелькнуло тихое отчаяние: время сеанса безусловно упущено.
– Арь Тей Мита, вы должны сообщать мне, если намереваетесь отложить наш сеанс, – произнес он спокойно. А мне бы было спокойнее, если бы в его голосе звучали упрек или поучение.
– Простите, пожалуйста, я совсем потеряла счет времени… Были бы у меня часы с собой… – я беспомощно развела руками.
– Что вам мешает их носить?
– Они слишком… громоздкие, – вырвалось у меня, перед глазами возникла сложная конструкция, что стояла в моей комнате.
Он не удостоил меня ответом, лишь резко развернулся и направился во дворец. Я поплелась следом, а за мной, тихо шел Марик, теребя меня за предплечье и строя вопросительные умильные рожицы. Объясняться при королевском шпионе желания не было.
– Вам в мой кабинет. Сеанс не отменен, – бросил Антенчик через плечо, когда я уже повернула в сторону своих покоев.
– Хорошо.
Марик, словно выполнив свою миссию, сорвался с места и умчался прочь из дворца, будто опаздывал на самое важное свидание в своей жизни. Лишь тогда меня укололо чувство вины. Впрочем, если подумать, вполне вероятно, что Марик шпионит за мной еще и для принца.
Что же я им всем так сдалась?
Последующую неделю Марику пришлось стоически выносить мои конные "прогулки", вернее, то жалкое подобие, которым они являлись. Нельзя сказать, что я совсем не умела держаться в седле, но уже после первого дня мое седалище украшали впечатляющие синяки. Тем не менее, я упорно пыталась найти общий язык с коренастой кобылкой, подкармливая ее за это всевозможными лакомствами. Лошадка не лукавила и честно отрабатывала свои фруктово-овощные "чаевые", но и не позволяла садиться на себя без предварительной взятки. У нас были чисто деловые отношения.
Зато я научилась седлать эту строптивую особу и, сквозь стиснутые зубы, держаться в легкой рыси. Марик наблюдал за моими мучениями с неодобрением и легкой тенью удивления. Спустя неделю я попросила его отвезти меня к портному.
Мы направились к дому старого знакомца, где я застала его за колдовством над тем самым, кошмарным бело-голубым платьем. Его юбка разрослась, словно ядовитый гриб, оплетаясь все более причудливым гипюром, усеянным осколками прозрачных кристаллов. Меня едва не сразил апоплексический удар, когда выяснилось, что это – венчальный наряд!
Но мой план достиг тридцатипроцентной отметки, и пути назад не было.
Впервые мы с Мириэлем поссорились. Я, скорее для проформы, высказала пару "фи" касательно деталей, совершенно не устраивающих меня в этом одеянии, а Мириэль размахивал передо мной запыленной книжицей с канонами венчальной моды. Прекратил эту балаганную сцену Марик, потребовав моего возвращения во дворец.
Похоже, в Марика вживили какие-то магические часы, или нечто подобное, чего моему взору не дано было узреть, ибо мы прибыли аккурат к началу сеанса у доктора. Все могло бы обойтись, если бы не одно "но"… господин лекарь счел необходимым уделить особое внимание моей пятой точке, видимо Марик все же донес принцу о моих гримасах во время верховой езды.
Весь сеанс я прорыдала, и даже не столько от боли, сколько от злости и обиды на этот тотальный контроль и предательство. Естественно, завтрак вновь прошел без меня, а на конной прогулке я высказала Марику все, что о нем думаю. Возможно, зря, потому что он явно поник и с неудовольствием продолжил свою шпионскую миссию.
На ужин я тоже не спустилась, и, признаться, от голода и злости в глазах уже начинало двоиться. Но перед сном ко мне заглянул принц.
– Ты совсем ничего не ешь, – сказал он, протягивая какой-то сверток.
– У вас тут не еда, а отрава какая-то.
– Возьми, только открой, когда я уйду, – он буквально всучил мне в руки нечто, почти лишенное запаха.
– Мне надоел твой шпион. Что он надеется выведать, чего ты не можешь спросить сам?
– Марилан сам предложил сопровождать тебя, ради твоей же безопасности.
Я слегка удивилась и даже немного успокоилась.
– Тем более, нечего ему ходить за мной тенью, у него что, своих дел нет? – продолжила я держать лицо, хотя щеки уже покрылись предательскими красными пятнами.
– Тогда хотя бы предупреждай, куда направляешься, когда покидаешь дворец.
– Сразу говорю, в ближайшие дни я намереваюсь часто навещать господина Мириэля, который решил превратить меня в огородное пугало в день моей свадьбы, а в день ярмарки я, возможно, тоже туда загляну – вдруг найдется что-нибудь съедобное, – облизнулась я.
– Хорошо, – как-то злобно процедил принц и чуть громче, чем следовало, хлопнул дверью.
Свёрток всё ещё был в руках. Развернув его, я обнаружила бутерброды с колбасой, сыром и какой-то ароматной травой.
Если бы принц был здесь, я бы, наверное, расцеловала его. Но его, к счастью, уже не было, и меня спасло отсутствие свидетелей: мясной дурман подчинил себе всю комнату.
Клочок из тетради Улены.
Я умею не смотреть в глаза, когда меня зовут “удобной”. Я умею улыбаться, когда на мне проверяют, “видно ли”. Немагичных не проклинают. Их просто не считают людьми до конца. А потом приходит другая, ставит котлы и спрашивает про соль, как будто соль всё ещё имеет значение.
На следующий день, сразу после уроков, прихватив с собой кулек специй, приобретенных на ярмарке, а также три овоща, которые, на мой взгляд, можно было превратить во что-то съедобное, прямиком отправилась к многострадальному портному. Зайдя к нему для приличия и еще раз презрительно фыркнув в сторону его творения, я тут же направилась к его злой копии, сапожнику, жившему неподалеку.
Не найдя, куда привязать лошадь, просто оставила ее с угощением у двери и принялась стучать. Никто не отзывался, и я заколотила в дверь что было мочи. Открыл мне какой-то эльфенок с испуганными глазками. Таких крошечных эльфов я еще не встречала. Он тут же скрылся в недрах дома, а на смену ему явился Лефедор, которого я пока стеснялась, но отчаянно хотела звать Фёдором.
Он окинул меня взглядом, полным твёрдого нежелания видеть меня в своём доме, и я радостно улыбнулась ему в ответ:
– Ле Федор, пустите меня, пожалуйста, на свою кухню. Я вам заплачу, – протянула я ему мешочек с монетами.
Он удивился, взял мешочек, взвесил его одним движением и махнул рукой в глубину дома и направо.
– Плитой пользоваться умеешь?
– С плитой управлюсь, а с тем, что требует магии – увы, нет.
– Это и так понятно, ты же немагическая, – внезапно расплылся он в улыбке.
– Неужели это так очевидно? – удивилась я.
– Более чем. Ты не видишь рекламные объявления перед моим домом, да и твоя лошадь сейчас облагородила своим крупом мой новый фасон дорожной сумки, – уже с явным весельем произнес он.
– Ой, простите, я сейчас же ее переставлю! Только скажите, куда? – засуетилась я.
– Да ладно, хвост лошади смотрится весьма…оригинально. Может, даже возьму эту идею на вооружение, – то ли пошутил, то ли серьезно сказал он. – Иди уже на кухню. Там служанка моя, такая же человечка, как и ты, поможет тебе чем сможет.
Долго упрашивать меня не пришлось. Бегло познакомившись с Уленой, женщиной лет сорока на вид, я нашла три огромных котла, наполнила их водой и водрузила на пылающую плиту. Следующие полтора часа (по моим ощущениям) я колдовала над иномирными овощами, варила их в причудливых специях. Получив нечто, отдаленно напоминающее вареную морковь, картофель и полусырой баклажан, я решила «балажан» обжарить в смеси трех масел, напоминающих оливковое и соевое. Морковь протерла через любезно предоставленную терку, а картошку превратила в нежное пюре. Морковку засунула в уже обжаренный баклажан и слегка потушила их вместе.
Надо отдать должное Улене, она помогала мне во всем, включая отчаянные попытки привести кухню в порядок. Но, несмотря на все наши усилия, хаос, сотворенный мной, был виден невооруженным глазом. Оттирать некоторые виды порошков оказалось непосильной задачей, ибо они имели ядовитые, совершенно не свойственные эльфийской кухне цвета.
Зато приготовленное блюдо, хоть и получилось слегка пресноватым (соль пришлось экономить), было вполне съедобным. Аромат привлек даже маленького эльфа, который тут же попросил попробовать мое творение. Поделившись обедом с мальчишкой и Уленой, я направилась к выходу.
– Уже уходишь? – спросил хозяин дома, действительно увлеченно пришивая конский хвост к наплечной сумке.
– Да, но завтра я вернусь.
– Приготовь и мне то, что ты там готовила. Хочу попробовать, – серьезно сказал Лефедор.
– Только если ты сошьешь мне «рюкзак», – ответила я ему так же серьезно, использовав слово из своего далекого детства.
– Что это такое? – искренне заинтересовался Лефедор.
– Я нарисую и завтра принесу рисунок. Ой, я, кажется, опаздываю.
– Беги тогда, – отпустил он меня.
Выскочив наружу, подобрала свою знакомую кобылу и понеслась обратно, вполне счастливая.
К обещанному рисунку я отнеслась со всей серьезностью, старательно обрисовывая его со всех сторон и выделяя важные детали. Но в итоге снова получились какие-то каракули.
В последующие два дня я обрела знание как из фрукта «Вонебрут» сделать овощ – свеклу, и успела угостить фаршированными «кабачками» с поддельным пюре Лефедора, а также получить не лестный отзыв о своих изобразительных способностях.
В день ярмарки я рванула прямиком к мясному лотку и выкупила у знакомой торговки всё, что у неё было: по полкило трёх видов мяса и маленькую живую птицу, похожую на перепёлку. Мясо оказалось изумительно свежим.
– А зачем тогда охрана?
– Если таких как ты занесет в этот коридор, – усмехнулся он и зачерпнул себе горсть монет.
Принц засунул монеты в карман, и подмигнул мне. Это было несколько неожиданно.
– Пойдем на ярмарку тратить денежки, а я возьму с собой друга, ты не против?
– Нет, – улыбнулась я, подумав про себя, что принца вдруг пробило на сантименты.
Друг оказался неожиданно эмоциональным и полностью немым. Звали его Марилан, что сразу же сделало его Мариком в моей голове. Его нетипичное для эльфа лицо обладало множеством мимических складок и морщин, и по одному его взгляду можно было много чего понять, а еще он был светло-рыжий. Мне хотелось отвесить затрещину принцу, потому как познакомить меня с ним раньше надо было! С Мариком мы бы нашли общий язык быстрее, чем с Афигель в первые дни моего пребывания здесь.
Всю дорогу мы перемигивались, обменивались жестами и всячески дурачились. На удивление, принц тоже понимал его без слов. Незаметно для себя я начала кокетничать с другом моего предполагаемого жениха, но принца, казалось, это ничуть не смущало. Добравшись до торговых рядов, я сразу направилась к восточному шатру. Продавец узнал меня, и мы договорились о «продаже всего и понемногу, но чуть больше, чем в прошлый раз» гораздо быстрее, чем в предыдущий.
Довольно сжимая в руках конверт, источающий дурманящие ароматы, я поспешила обратно. Алешка отпустил Марика проводить меня, а сам удалился по каким-то делам.
Вернулись мы быстро, и ожидание очередного сеанса массажа стало невыносимым. Мне предстояло выведать важную информацию, и я ерзала в предвкушении разговора.
Начала свою шпионскую деятельность издалека, расспросила о местном летоисчислении, о том, как делится время, какие есть важные даты. Оказалось, что неделя у них состоит из девяти дней, первый и последний из которых – выходные, а пятый – священный.
Вот в пятый день, проходила ярмарка, эльфы посещали храм. В первый и последний отдыхали по желанию, но дети в эти дни не учились. Девять недель составляли квартал: зимний, осенний, весенний и летний. А между весенним и летним кварталом был «месяц» из трех недель, являющийся священным. Сейчас шла вторая неделя летнего квартала.
– И когда будет свадьба? – спросила я в лоб, пытаясь удержать ускользающие остатки разума.
– Думаю, недели через четыре.
«Четыре…» – повторяла я про себя, стремясь запечатлеть эту цифру в памяти как можно глубже.
План побега был туп как пробка: изображать внезапный интерес к тому, чем должна интересоваться принцесса, учиться манерам, быту и верховой езде, а когда эльфы потеряют бдительность – дать деру.
Глава 8. Взятки кобыле и каноны гипюра
Из личной записной книжки принца Алетхинэфа.
Пусть думают, что Марилан сторожит. Он сопровождает. Пусть думают, что я удерживаю. Я готовлю выход. Сейчас она учится седлу, времени и языку быстрее, чем мы планировали. Если я не сбагрю “невесту” судьбе, судьба сбагрит нас обоих.
На следующий день, воспользовавшись законным перерывом, я отправилась в гости к супруге посла. Марик, как верный оруженосец, сопровождал меня, а в руках у нас красовалась внушительная корзина отборных овощей, конфискованных с кухни. Однако, за предвкушением встречи скрывались как приятные сюрпризы, так и легкое разочарование. Ромегиэль, как ее звали, оказалась эльфийкой, но, будучи женой человека, она владела обоими языками в совершенстве. К тому же, благодаря свекрови, она знала множество человеческих рецептов и любила готовить сама. Втайне я мечтала о простой человеческой душевности – посидеть с ней по-бабьи, приготовить что-нибудь сытное из мяса, напечь сдобных булочек…
Но вместо этого Ромегиэль быстро посвятила меня в тонкости обращения с эльфийской плитой, которая чем-то напоминала русскую недопечь. Внутрь этой диковинной конструкции ничего нельзя было поместить, зато имелась специальная установка для выпаривания. Мои овощи тут же пошли в дело: я резала их на кусочки и подвергала всевозможным кулинарным экзекуциям – варила, жарила на каком-то безликом масле, готовила на пару. Посетовав на невозможность запекания и сушки, я неожиданно получила магическую помощь.
У Ромегиэль имелся волшебный шкафчик, предназначенный для деликатной сушки белья. Но мне, с барского плеча, позволили использовать его не по назначению. И я с головой окунулась в мир кулинарных экспериментов, усердно записывая результаты: что напоминает вкус земных продуктов, а что совершенно чуждо. Иногда было очевидно, что, выварив горечь из синего продолговатого «ромбутана», можно растолочь его и получить нечто, похожее на картофель. А иногда предназначение иных растений на кухне оставалось для меня загадкой.
Хозяйка кухни же, сохраняя невозмутимость, наблюдала за моими изысканиями и потихоньку убирала за мной. Когда я, наконец, закончила, за окном уже сгущались сумерки, и на небо взошла местная лиловая луна. Захватив с собой позаимствованный у Ромегиэль кусок холста с записями и сожалея об упущенном массаже, я натолкнулась на Марика, который все это время просидел в холле дома посла.
Хотела было начать извиняться, но, заметив в руках ждуна большую кружку с каким-то напитком и тарелочку с чем-то сухим, напоминающим печенье, на его коленях, передумала. Его и так неплохо кормят. Прощаясь, я заметила еще одну деталь: во взгляде Ромегиэль, устремленном на Марика, промелькнуло что-то похожее на жалость. Практически все эльфы, которых я знала, не проявляли никаких эмоций, а принц явно был рад беседе со своим другом. Как спросить у Марика, что это значит, я так и не придумала.
Слегка задержавшись у храма, из которого доносилось тихое песнопение, мы направились к дворцу. У входа в дворцовый лес стоял Антенчик – фиг знает, что ему тут понадобилось. По его лицу нельзя было понять ничего, и только у меня мелькнуло тихое отчаяние: время сеанса безусловно упущено.
– Арь Тей Мита, вы должны сообщать мне, если намереваетесь отложить наш сеанс, – произнес он спокойно. А мне бы было спокойнее, если бы в его голосе звучали упрек или поучение.
– Простите, пожалуйста, я совсем потеряла счет времени… Были бы у меня часы с собой… – я беспомощно развела руками.
– Что вам мешает их носить?
– Они слишком… громоздкие, – вырвалось у меня, перед глазами возникла сложная конструкция, что стояла в моей комнате.
Он не удостоил меня ответом, лишь резко развернулся и направился во дворец. Я поплелась следом, а за мной, тихо шел Марик, теребя меня за предплечье и строя вопросительные умильные рожицы. Объясняться при королевском шпионе желания не было.
– Вам в мой кабинет. Сеанс не отменен, – бросил Антенчик через плечо, когда я уже повернула в сторону своих покоев.
– Хорошо.
Марик, словно выполнив свою миссию, сорвался с места и умчался прочь из дворца, будто опаздывал на самое важное свидание в своей жизни. Лишь тогда меня укололо чувство вины. Впрочем, если подумать, вполне вероятно, что Марик шпионит за мной еще и для принца.
Что же я им всем так сдалась?
Последующую неделю Марику пришлось стоически выносить мои конные "прогулки", вернее, то жалкое подобие, которым они являлись. Нельзя сказать, что я совсем не умела держаться в седле, но уже после первого дня мое седалище украшали впечатляющие синяки. Тем не менее, я упорно пыталась найти общий язык с коренастой кобылкой, подкармливая ее за это всевозможными лакомствами. Лошадка не лукавила и честно отрабатывала свои фруктово-овощные "чаевые", но и не позволяла садиться на себя без предварительной взятки. У нас были чисто деловые отношения.
Зато я научилась седлать эту строптивую особу и, сквозь стиснутые зубы, держаться в легкой рыси. Марик наблюдал за моими мучениями с неодобрением и легкой тенью удивления. Спустя неделю я попросила его отвезти меня к портному.
Мы направились к дому старого знакомца, где я застала его за колдовством над тем самым, кошмарным бело-голубым платьем. Его юбка разрослась, словно ядовитый гриб, оплетаясь все более причудливым гипюром, усеянным осколками прозрачных кристаллов. Меня едва не сразил апоплексический удар, когда выяснилось, что это – венчальный наряд!
Но мой план достиг тридцатипроцентной отметки, и пути назад не было.
Впервые мы с Мириэлем поссорились. Я, скорее для проформы, высказала пару "фи" касательно деталей, совершенно не устраивающих меня в этом одеянии, а Мириэль размахивал передо мной запыленной книжицей с канонами венчальной моды. Прекратил эту балаганную сцену Марик, потребовав моего возвращения во дворец.
Похоже, в Марика вживили какие-то магические часы, или нечто подобное, чего моему взору не дано было узреть, ибо мы прибыли аккурат к началу сеанса у доктора. Все могло бы обойтись, если бы не одно "но"… господин лекарь счел необходимым уделить особое внимание моей пятой точке, видимо Марик все же донес принцу о моих гримасах во время верховой езды.
Весь сеанс я прорыдала, и даже не столько от боли, сколько от злости и обиды на этот тотальный контроль и предательство. Естественно, завтрак вновь прошел без меня, а на конной прогулке я высказала Марику все, что о нем думаю. Возможно, зря, потому что он явно поник и с неудовольствием продолжил свою шпионскую миссию.
На ужин я тоже не спустилась, и, признаться, от голода и злости в глазах уже начинало двоиться. Но перед сном ко мне заглянул принц.
– Ты совсем ничего не ешь, – сказал он, протягивая какой-то сверток.
– У вас тут не еда, а отрава какая-то.
– Возьми, только открой, когда я уйду, – он буквально всучил мне в руки нечто, почти лишенное запаха.
– Мне надоел твой шпион. Что он надеется выведать, чего ты не можешь спросить сам?
– Марилан сам предложил сопровождать тебя, ради твоей же безопасности.
Я слегка удивилась и даже немного успокоилась.
– Тем более, нечего ему ходить за мной тенью, у него что, своих дел нет? – продолжила я держать лицо, хотя щеки уже покрылись предательскими красными пятнами.
– Тогда хотя бы предупреждай, куда направляешься, когда покидаешь дворец.
– Сразу говорю, в ближайшие дни я намереваюсь часто навещать господина Мириэля, который решил превратить меня в огородное пугало в день моей свадьбы, а в день ярмарки я, возможно, тоже туда загляну – вдруг найдется что-нибудь съедобное, – облизнулась я.
– Хорошо, – как-то злобно процедил принц и чуть громче, чем следовало, хлопнул дверью.
Свёрток всё ещё был в руках. Развернув его, я обнаружила бутерброды с колбасой, сыром и какой-то ароматной травой.
Если бы принц был здесь, я бы, наверное, расцеловала его. Но его, к счастью, уже не было, и меня спасло отсутствие свидетелей: мясной дурман подчинил себе всю комнату.
Глава 9. Душа в котле
Клочок из тетради Улены.
Я умею не смотреть в глаза, когда меня зовут “удобной”. Я умею улыбаться, когда на мне проверяют, “видно ли”. Немагичных не проклинают. Их просто не считают людьми до конца. А потом приходит другая, ставит котлы и спрашивает про соль, как будто соль всё ещё имеет значение.
На следующий день, сразу после уроков, прихватив с собой кулек специй, приобретенных на ярмарке, а также три овоща, которые, на мой взгляд, можно было превратить во что-то съедобное, прямиком отправилась к многострадальному портному. Зайдя к нему для приличия и еще раз презрительно фыркнув в сторону его творения, я тут же направилась к его злой копии, сапожнику, жившему неподалеку.
Не найдя, куда привязать лошадь, просто оставила ее с угощением у двери и принялась стучать. Никто не отзывался, и я заколотила в дверь что было мочи. Открыл мне какой-то эльфенок с испуганными глазками. Таких крошечных эльфов я еще не встречала. Он тут же скрылся в недрах дома, а на смену ему явился Лефедор, которого я пока стеснялась, но отчаянно хотела звать Фёдором.
Он окинул меня взглядом, полным твёрдого нежелания видеть меня в своём доме, и я радостно улыбнулась ему в ответ:
– Ле Федор, пустите меня, пожалуйста, на свою кухню. Я вам заплачу, – протянула я ему мешочек с монетами.
Он удивился, взял мешочек, взвесил его одним движением и махнул рукой в глубину дома и направо.
– Плитой пользоваться умеешь?
– С плитой управлюсь, а с тем, что требует магии – увы, нет.
– Это и так понятно, ты же немагическая, – внезапно расплылся он в улыбке.
– Неужели это так очевидно? – удивилась я.
– Более чем. Ты не видишь рекламные объявления перед моим домом, да и твоя лошадь сейчас облагородила своим крупом мой новый фасон дорожной сумки, – уже с явным весельем произнес он.
– Ой, простите, я сейчас же ее переставлю! Только скажите, куда? – засуетилась я.
– Да ладно, хвост лошади смотрится весьма…оригинально. Может, даже возьму эту идею на вооружение, – то ли пошутил, то ли серьезно сказал он. – Иди уже на кухню. Там служанка моя, такая же человечка, как и ты, поможет тебе чем сможет.
Долго упрашивать меня не пришлось. Бегло познакомившись с Уленой, женщиной лет сорока на вид, я нашла три огромных котла, наполнила их водой и водрузила на пылающую плиту. Следующие полтора часа (по моим ощущениям) я колдовала над иномирными овощами, варила их в причудливых специях. Получив нечто, отдаленно напоминающее вареную морковь, картофель и полусырой баклажан, я решила «балажан» обжарить в смеси трех масел, напоминающих оливковое и соевое. Морковь протерла через любезно предоставленную терку, а картошку превратила в нежное пюре. Морковку засунула в уже обжаренный баклажан и слегка потушила их вместе.
Надо отдать должное Улене, она помогала мне во всем, включая отчаянные попытки привести кухню в порядок. Но, несмотря на все наши усилия, хаос, сотворенный мной, был виден невооруженным глазом. Оттирать некоторые виды порошков оказалось непосильной задачей, ибо они имели ядовитые, совершенно не свойственные эльфийской кухне цвета.
Зато приготовленное блюдо, хоть и получилось слегка пресноватым (соль пришлось экономить), было вполне съедобным. Аромат привлек даже маленького эльфа, который тут же попросил попробовать мое творение. Поделившись обедом с мальчишкой и Уленой, я направилась к выходу.
– Уже уходишь? – спросил хозяин дома, действительно увлеченно пришивая конский хвост к наплечной сумке.
– Да, но завтра я вернусь.
– Приготовь и мне то, что ты там готовила. Хочу попробовать, – серьезно сказал Лефедор.
– Только если ты сошьешь мне «рюкзак», – ответила я ему так же серьезно, использовав слово из своего далекого детства.
– Что это такое? – искренне заинтересовался Лефедор.
– Я нарисую и завтра принесу рисунок. Ой, я, кажется, опаздываю.
– Беги тогда, – отпустил он меня.
Выскочив наружу, подобрала свою знакомую кобылу и понеслась обратно, вполне счастливая.
К обещанному рисунку я отнеслась со всей серьезностью, старательно обрисовывая его со всех сторон и выделяя важные детали. Но в итоге снова получились какие-то каракули.
В последующие два дня я обрела знание как из фрукта «Вонебрут» сделать овощ – свеклу, и успела угостить фаршированными «кабачками» с поддельным пюре Лефедора, а также получить не лестный отзыв о своих изобразительных способностях.
В день ярмарки я рванула прямиком к мясному лотку и выкупила у знакомой торговки всё, что у неё было: по полкило трёх видов мяса и маленькую живую птицу, похожую на перепёлку. Мясо оказалось изумительно свежим.
