Аманда нахмурилась, покрутила головой, разминая шею, и опять принялась продираться через дебри зубодробительных терминов и зануднейших подпунктов, словно специально написанных так, чтобы в них ничего нельзя было понять.
«Тут явно не всё так просто, - Аманда устало прикрыла глаза, помассировала переносицу, - эх, Себастьяна бы сюда, уж он-то бы точно определил, в чём тут подвох!»
«Читай, читай, моя милая, - ехидно думала Амелия, старательно изображая полнейшую безмятежность и невозмутимость, - может, ты и не глупа, но тут и куда умнее тебя никакого подвоха найти не могли, хотя старались, ой, как старались!»
Чтобы не рассмеяться, главный редактор ниже склонилась над планшетом, прикусила пухлую губку. Конечно, можно было излишне подозрительную девицу под тем или иным предлогом выставить из редакции, а то и вовсе с планеты, но… Амелия не искала лёгких путей в жизни. Пусть девочка поверит в собственную проницательность, мудрость и осторожность, тем слаще будет миг триумфа над ней! Главный редактор мечтательно прикрыла глаза и алчно облизнулась.
От внимания Аманды не укрылось то, как Амелия, неведомо с чего вдруг, торжествующе улыбнулась, а потом и вовсе плотоядно облизнулась. Сердце девушки тревожно сжалось, захотелось немедленно вернуться домой, навсегда вычеркнув из памяти всё, что связано с Олифией. Аманда глубоко вздохнула, не без труда расправила сведённые от напряжения плечи, ещё раз глубоко вздохнула. Конечно, ещё не поздно отказаться, вряд ли её будут удерживать силой, однако, что же, потом так и жить до конца своих дней, терзаясь многочисленными вопросами, ответ на которые найти будет уже невозможно?! Она ведь не какая-то туристка, приехавшая отдыхать, она журналистка, причём талантливая, стремление раскрывать тайны, самые мрачные и загадочные, у неё в крови!
«Я буду очень осторожна, - мысленно пообещала себе Аманда, - очень-очень. И обязательно буду советоваться с Себастьяном, у него-то опыта побольше моего будет. Кстати, Себастьян прекрасно знал, куда я лечу и зачем и не возражал… почти. Значит, я могу согласиться на работу, нужно только ещё раз всё самым внимательным образом изучить, чтобы избежать подвоха».
Аманда снова принялась изучать документы, даже губами зашевелила от напряжения. Амелия с нескрываемым интересом какое-то время наблюдала за ней, а затем спросила, не скрывая насмешки:
- Милая моя, боюсь показаться грубой, но вы что, малограмотны? Или думаете, что мы вас в рабство хотим продать? Так я вас разочарую, на Олифии, как и всех других цивилизованных и развитых планетах, рабства нет, этот пережиток прошлого уже давно канул в небытие.
- Меня учили очень ответственно относиться к документам.
- Ради света звёзд, - фыркнула главный редактор, откидываясь на спинку стула и бросая быстрый взгляд на модные наручные часы. – Только если вы промешкаете ещё полчаса, то вместо вас, молодой и перспективной сотрудницы, на выставку цветов придётся ехать мне, а это было бы весьма прискорбно. Открою вам небольшой секрет: у меня аллергия на цветы, увы, неизлечимая.
Аманда покачала головой, признавая, что даже у такой совершенной на первый взгляд, линне есть свои недостатки, ещё раз просмотрела документы и, даже затаив дыхание от важности момента, поставила размашистую подпись в трёх пульсирующих красным строках. Красная пульсация последний раз вспыхнула и погасла, сменившись благосклонным зелёным цветом.
- Поздравляю вас, моя милая, вы приняты, - промурлыкала Амелия, поднимаясь со стула и, как фокусник на представлении, разворачивая перед новой сотрудницей целый веер вирт-окон. – Так, смотрите внимательно и запоминайте: это ваше удостоверение, это допуски в архив и базы данных, это список мероприятий, которые состоятся на этой неделе, пульсируют те, посещение которых обязательно. Выставка цветов откроется совсем скоро, поторопитесь. Что ещё? – главный редактор нахмурилась, огляделась по сторонам, потом легонько хлопнула себя ладошкой по лбу. – Ах, да… Видеофон. Я знаю, моя милая, что у вас имеется свой, но это служебный, он содержит все необходимые вам по работе номера, а кроме того он работает без перебоев на всей планете. Всё, моя милая, отправляйтесь на выставку цветов. Вам нужно сделать не менее семи ярких и красочных фотографий, объёмных, само собой, а ещё взять интервью у трёх самых, на ваш взгляд, талантливых цветоводов. Примерные вопросы в вашем видеофоне.
Амелия милостиво кивнула сотруднице и тут же повернулась к ней спиной, словно моментально забыла о существовании девушки. Аманда коротко попрощалась и покинула кабинет редактора, испытывая смешанные чувства: с одной стороны ей не терпелось приступить к работе, ведь это было именно то, о чём она мечтала все годы учёбы, а с другой – не покидала смутная и маятная, как тяжкий сон, тревога. Девушка на миг прикрыла глаза, положила ладошку на грудь, унимая бешено колотящееся сердце, и только тут вспомнила о переданной водителем флаера записке. Читать её времени не было, однако Аманда пообещала себе при первой же возможности прочесть переданное ей послание.
- Надеюсь, там что-то по-настоящему полезное, а не любовная ерунда, - пробормотала Аманда, проворно спускаясь вниз и выходя из редакции.
У самого выхода девушку ждал небольшой проворный флаер, к которому, глубоко засунув руки в карманы и до самого носа натянув защитный козырёк, прислонился старик, кажущийся особенно унылым и серым на фоне всеобщего буйства красок. Услышав шелест распахнувшейся двери, старик поднял голову, поправил козырёк, давая возможность Аманде разглядеть знакомые серые, с золотистыми искорками глаза и протянул чуть дребезжащим голосом:
- Наконец-то. Вы не спешите, линне.
Аманда сверкнула ослепительной улыбкой, но тут же, заметив, как неодобрительно нахмурился Себастьян, постаралась придать своему личику выражение деловитой озабоченности и поспешила юркнуть во флаер, благо водитель благоразумно распахнул дверь и даже помог устроиться поудобнее.
Когда флаер с глухим, похожим на мурлыканье гигантского кота, урчанием оторваться от дороги, Аманда кашлянула, выразительно глядя на Себастьяна, мол, можно поговорить или пока не стоит?
- Вы только что не пузыритесь от желания что-то сказать, - усмехнулся капитан, поднимая послушную его воле машину на второй воздушный уровень, менее запруженный техникой. – Неужели почтенная редакция битком набита скелетами и прочими ужасами из детских книг?
- Нет, на первый взгляд всё очень даже безобидно и прилично, - Аманда вспомнила, как Амелия старательно пыталась её накормить, задумчиво накрутила на палец прядь волос. – Меня встретили как бабушку-миллионершу, в крайнем случае, как пропавшую во младенчестве горячо любимую сестру.
- И что вас не устраивает? Отсутствие состояния, которое вы могли бы завещать или резкое увеличение количества родственников?
Аманда покусала губу, пытаясь сформулировать максимально точный ответ на вопрос не только и не столько для Себастьяна, сколько для себя самой.
- Скажем так: во-первых, отсутствие сотрудников на рабочем месте.
Капитан поджал плечами, поднимая флаер, дабы дать дорогу туристическому аэрокару с громко вопящими от восторга туристами:
- Журналист – не бухгалтер, сидеть на попе ровно ему никто не даст.
Аманда недовольно дёрнула плечом:
- Это понятно, профессия журналиста подразумевает посещение всевозможных мероприятий, официальных встреч, деловых соглашений и так далее, но редакция выглядела откровенно пустой. Понимаете, ни стука каблуков, ни лёгкого шепотка, ни шелеста дверей, такое впечатление, словно там вообще никого, кроме меня и главного редактора не было! Какой у них… - Аманда вспомнила, что теперь она тоже сотрудница редакции и поспешила исправиться, - у нас штат?
- Понятия не имею, я же капитан, а не отдел кадров. Лично я вожу всегда только одну журналистку, впрочем, этот флаер больше двоих и не поднимет. «Чайка» моя, как вы успели заметить, тоже весьма скромных размеров.
- А что стало с моими предшественницами? Теми, кого вы возили?
Себастьян ответил не сразу, прищурился задумчиво, вспоминая и анализируя.
- Ну, передо мной никто ответа не держал, но ведь глаза, уши и голова на плечах у меня имеются, а потому кое-что мне известно. Не всё и не в полном объёме, однако же известно. Твоя предшественница, например, благополучно вышла замуж и продолжает жить на Олифии, я частенько вижу её ручку с мужем, счастливую и довольную жизнью. Та, которая была до неё, не менее благополучно вышла замуж и отбыла на другую планету. К сожалению, корабль, на котором они с мужем летели, попал в сильный метеоритный поток, несколько пассажиров погибли, часть остались инвалидами. Счастливые молодожёны оказались в числе погибших. Ещё одна линне уехала с Олифии и теперь трудится в редакции крошечной аграрной планеты Эльбус, замужем, трое детей, о своей работе на Олифии вспоминает исключительно тепло. Несколько сотрудниц пропали со всех радаров, найти их пока не удаётся, но большинство вполне себе благополучны. Да, как я говорил во время полёта, все девушки покидали редакцию исключительно потому, что выходили замуж. Мне так и не удалось пока выяснить почему, но замужние в редакции не работают.
- А Амелия, главный редактор?
Себастьян нахмурился, плотно сжал губы, явно удерживаясь от резкости. Аманда капитана не торопила, однако же и отворачиваться или ещё как-либо показывать, что ответ не имеет значения, не спешила. Как говорится, кто владеет информацией, тот владеет миром, а линне пусть и не хотела покорить весь мир, но всё же не собиралась отказываться от инормации, тем более о собственном начальстве.
- Скажем так: официально она не замужем.
- А неофициально?
Себастьян совсем по-мальчишески фыркнул:
- Вы спрашиваете меня так, словно я личный исповедник всей редакции. Линне Амелия – дама весьма привлекательная, амбициозная, любит брать от жизни много, порой даже гораздо больше, чем ей готовы предложить. Любовник у неё наверняка есть, возможно, даже не один, мужчин подле её персоны немало, но не сомневаюсь, что у вашей начальницы весьма жёсткие критерии отбора. Кстати, вы сказали, что отсутствие сотрудников в редакции – это первое, что вас насторожило. А что ещё?
Аманда нахмурилась, машинально принялась потирать висок, стремясь как можно лучше облечь в слова всё то, в чём и сама-то толком разобраться ещё не успела.
- По дороге в редакцию Амелия меня явно провоцировала, вместе с водителем изображали любовные игрища.
Себастьян невесело усмехнулся:
- Это она любит. Мне Аюри, ваша предшественница, помню, жаловалась, что главный редактор с водителем по дороге в редакцию только что сексом во флаере заниматься не начали. Бедняжка Аюри чуть со стыда в прямом смысле слова не сгорела, она же с планеты Фаервуд, там все или чистокровные, или наполовину саламандры.
- А у всех журналисток имена на А начинаются?
Капитан на миг прикрыл глаза, подумал, затем кивнул медленно:
- Да, у всех. Айша, первая журналистка, которую я возил, очень талантливая была, могла самый заурядный сюжет так описать, что прямо дух захватывало, - Себастьян нахмурился, потёр лоб, вздохнул негромко, - да, талантливая была…
- А почему была?
- Вышла замуж по очень большой любви, прямо светилась вся от счастья, но рутина семейной жизни убила творчество, Айша, помню, как-то плакалась, что и строчки написать не может. С мужем тоже не сложилось, он уже через три месяца начал на сторону поглядывать, Айша пыталась сохранить семью, но не получилось, улетали с Олифии они уже порознь и больше, насколько мне известно, не виделись. Так вот, я к чему, собственно, эту линне вспомнил: она любила повторять, что Амелия специально берёт только тех, чьё имя на А начинается, чтобы журналистки не только телом, но даже душой ей принадлежали.
Аманда нахмурилась, невольно поёжилась:
- Звучит жутковато…
Себастьян криво усмехнулся, ловко занимая последнее свободное место на забитой разномастными флаерами парковке:
- Добавлю жути: насколько мне известно, ни одна журналистка после того, как покинула редакцию, больше с текстами не работала. Максимум, что могут написать – список продуктов в магазин, да короткую записку своим родным.
Аманда скептически приподняла бровь:
- Хотите сказать, что главный редактор лишает журналисток их таланта?
Себастьян помолчал, с таким сосредоточенным видом разглядывая панель управления, словно на ней были написаны все тайны бытия:
- Знаю, звучит это странно, даже глупо, но… именно это я и хочу сказать. А потому ещё раз предлагаю вам уехать, - капитан увидел, как Аманда отрицательно качнула головой, невесело усмехнулся и продолжил, - тогда прошу, нет, даже приказываю быть максимально осторожной. Не высовывайтесь, по крайней мере до тех пор, пока мы не разберёмся, что за чёрная дыра тут творится.
- Мне нравится это мы, звучит обнадёживающе, - линне серебристо рассмеялась и выпорхнула из флаера, небрежно накинув на плечо длинный ремешок сумки, в которой без труда умещался не только современный планшет, но даже старомодные (а потому особенно надёжные) блокнот и ручка.
Негромко напевая себе под нос какой-то беззаботный, а потому особенно прилипчивый мотивчик, Аманда шагнула к двери роскошного, похожего на летнюю резиденцию какого-нибудь восточного правителя, здания, над которым всеми цветами радуги переливалась голограмма: «Добро пожаловать на уникальную и неповторимую выставку цветов!» У входа бдительно переминался с ноги на ногу молодой симпатичный парень в тёмно-серой форме планетарной полиции. При виде Аманды страж закона выпятил грудь и постарался придать своей юношеской открытой физиономии строгое и неподкупное выражение, отчего стал похож на больного, мающегося несварением желудка. Линне с готовностью изобразила смущение и восторг, покусывая изнутри щёку, дабы не рассмеяться. Полицейский сверкнул обворожительной улыбкой, выхватил из миниатюрного планшета виртуальную визитку и протянул Аманде, после чего с лёгким поклоном посторонился.
- Благодарю, - мелодично произнесла, практически пропела линне, грациозно скользнув мимо стража порядка, и тут же восхищённо охнула, завертела головой по сторонам, оказавшись в самом настоящем цветочном раю.
Вообще-то Аманда была равнодушна к цветам, конечно, она признавала их красоту, с удовольствием наслаждалась нежным ароматом весенних первоцветов, благодарила за подаренные букеты, но сама цветы не разводила, выставки до этого дня не посещала и всевозможные каталоги растениеводства не листала. Сейчас же, оказавшись в этом ярком, одуряющее пахнущем разноцветье, линне в первый миг даже потерялась, забыв не только о цели своего визита, но даже кто она сама.
- Это невероятно, – Аманда благоговейно прижала ладошки к щекам, - просто фантастика! Чудо, самое настоящее чудо!
- Рады это слышать, - прощебетала тонкая и хрупкая линне с большими крыльями бабочки за спиной, подлетая поближе и то распахивая, то складывая свои крылышки. – Столь искренний восторг целебным бальзамом льётся на наши души, показывая, что не все ещё сковали свои сердца цепями долга, рассудка и выгоды.
«Тут явно не всё так просто, - Аманда устало прикрыла глаза, помассировала переносицу, - эх, Себастьяна бы сюда, уж он-то бы точно определил, в чём тут подвох!»
«Читай, читай, моя милая, - ехидно думала Амелия, старательно изображая полнейшую безмятежность и невозмутимость, - может, ты и не глупа, но тут и куда умнее тебя никакого подвоха найти не могли, хотя старались, ой, как старались!»
Чтобы не рассмеяться, главный редактор ниже склонилась над планшетом, прикусила пухлую губку. Конечно, можно было излишне подозрительную девицу под тем или иным предлогом выставить из редакции, а то и вовсе с планеты, но… Амелия не искала лёгких путей в жизни. Пусть девочка поверит в собственную проницательность, мудрость и осторожность, тем слаще будет миг триумфа над ней! Главный редактор мечтательно прикрыла глаза и алчно облизнулась.
Прода от 07.05.2025, 13:09
Глава 4. Ни одного печального сюрприза за исключеньем пустяка
От внимания Аманды не укрылось то, как Амелия, неведомо с чего вдруг, торжествующе улыбнулась, а потом и вовсе плотоядно облизнулась. Сердце девушки тревожно сжалось, захотелось немедленно вернуться домой, навсегда вычеркнув из памяти всё, что связано с Олифией. Аманда глубоко вздохнула, не без труда расправила сведённые от напряжения плечи, ещё раз глубоко вздохнула. Конечно, ещё не поздно отказаться, вряд ли её будут удерживать силой, однако, что же, потом так и жить до конца своих дней, терзаясь многочисленными вопросами, ответ на которые найти будет уже невозможно?! Она ведь не какая-то туристка, приехавшая отдыхать, она журналистка, причём талантливая, стремление раскрывать тайны, самые мрачные и загадочные, у неё в крови!
«Я буду очень осторожна, - мысленно пообещала себе Аманда, - очень-очень. И обязательно буду советоваться с Себастьяном, у него-то опыта побольше моего будет. Кстати, Себастьян прекрасно знал, куда я лечу и зачем и не возражал… почти. Значит, я могу согласиться на работу, нужно только ещё раз всё самым внимательным образом изучить, чтобы избежать подвоха».
Аманда снова принялась изучать документы, даже губами зашевелила от напряжения. Амелия с нескрываемым интересом какое-то время наблюдала за ней, а затем спросила, не скрывая насмешки:
- Милая моя, боюсь показаться грубой, но вы что, малограмотны? Или думаете, что мы вас в рабство хотим продать? Так я вас разочарую, на Олифии, как и всех других цивилизованных и развитых планетах, рабства нет, этот пережиток прошлого уже давно канул в небытие.
- Меня учили очень ответственно относиться к документам.
- Ради света звёзд, - фыркнула главный редактор, откидываясь на спинку стула и бросая быстрый взгляд на модные наручные часы. – Только если вы промешкаете ещё полчаса, то вместо вас, молодой и перспективной сотрудницы, на выставку цветов придётся ехать мне, а это было бы весьма прискорбно. Открою вам небольшой секрет: у меня аллергия на цветы, увы, неизлечимая.
Аманда покачала головой, признавая, что даже у такой совершенной на первый взгляд, линне есть свои недостатки, ещё раз просмотрела документы и, даже затаив дыхание от важности момента, поставила размашистую подпись в трёх пульсирующих красным строках. Красная пульсация последний раз вспыхнула и погасла, сменившись благосклонным зелёным цветом.
- Поздравляю вас, моя милая, вы приняты, - промурлыкала Амелия, поднимаясь со стула и, как фокусник на представлении, разворачивая перед новой сотрудницей целый веер вирт-окон. – Так, смотрите внимательно и запоминайте: это ваше удостоверение, это допуски в архив и базы данных, это список мероприятий, которые состоятся на этой неделе, пульсируют те, посещение которых обязательно. Выставка цветов откроется совсем скоро, поторопитесь. Что ещё? – главный редактор нахмурилась, огляделась по сторонам, потом легонько хлопнула себя ладошкой по лбу. – Ах, да… Видеофон. Я знаю, моя милая, что у вас имеется свой, но это служебный, он содержит все необходимые вам по работе номера, а кроме того он работает без перебоев на всей планете. Всё, моя милая, отправляйтесь на выставку цветов. Вам нужно сделать не менее семи ярких и красочных фотографий, объёмных, само собой, а ещё взять интервью у трёх самых, на ваш взгляд, талантливых цветоводов. Примерные вопросы в вашем видеофоне.
Амелия милостиво кивнула сотруднице и тут же повернулась к ней спиной, словно моментально забыла о существовании девушки. Аманда коротко попрощалась и покинула кабинет редактора, испытывая смешанные чувства: с одной стороны ей не терпелось приступить к работе, ведь это было именно то, о чём она мечтала все годы учёбы, а с другой – не покидала смутная и маятная, как тяжкий сон, тревога. Девушка на миг прикрыла глаза, положила ладошку на грудь, унимая бешено колотящееся сердце, и только тут вспомнила о переданной водителем флаера записке. Читать её времени не было, однако Аманда пообещала себе при первой же возможности прочесть переданное ей послание.
- Надеюсь, там что-то по-настоящему полезное, а не любовная ерунда, - пробормотала Аманда, проворно спускаясь вниз и выходя из редакции.
У самого выхода девушку ждал небольшой проворный флаер, к которому, глубоко засунув руки в карманы и до самого носа натянув защитный козырёк, прислонился старик, кажущийся особенно унылым и серым на фоне всеобщего буйства красок. Услышав шелест распахнувшейся двери, старик поднял голову, поправил козырёк, давая возможность Аманде разглядеть знакомые серые, с золотистыми искорками глаза и протянул чуть дребезжащим голосом:
- Наконец-то. Вы не спешите, линне.
Аманда сверкнула ослепительной улыбкой, но тут же, заметив, как неодобрительно нахмурился Себастьян, постаралась придать своему личику выражение деловитой озабоченности и поспешила юркнуть во флаер, благо водитель благоразумно распахнул дверь и даже помог устроиться поудобнее.
Прода от 23.05.2025, 16:14
Когда флаер с глухим, похожим на мурлыканье гигантского кота, урчанием оторваться от дороги, Аманда кашлянула, выразительно глядя на Себастьяна, мол, можно поговорить или пока не стоит?
- Вы только что не пузыритесь от желания что-то сказать, - усмехнулся капитан, поднимая послушную его воле машину на второй воздушный уровень, менее запруженный техникой. – Неужели почтенная редакция битком набита скелетами и прочими ужасами из детских книг?
- Нет, на первый взгляд всё очень даже безобидно и прилично, - Аманда вспомнила, как Амелия старательно пыталась её накормить, задумчиво накрутила на палец прядь волос. – Меня встретили как бабушку-миллионершу, в крайнем случае, как пропавшую во младенчестве горячо любимую сестру.
- И что вас не устраивает? Отсутствие состояния, которое вы могли бы завещать или резкое увеличение количества родственников?
Аманда покусала губу, пытаясь сформулировать максимально точный ответ на вопрос не только и не столько для Себастьяна, сколько для себя самой.
- Скажем так: во-первых, отсутствие сотрудников на рабочем месте.
Капитан поджал плечами, поднимая флаер, дабы дать дорогу туристическому аэрокару с громко вопящими от восторга туристами:
- Журналист – не бухгалтер, сидеть на попе ровно ему никто не даст.
Аманда недовольно дёрнула плечом:
- Это понятно, профессия журналиста подразумевает посещение всевозможных мероприятий, официальных встреч, деловых соглашений и так далее, но редакция выглядела откровенно пустой. Понимаете, ни стука каблуков, ни лёгкого шепотка, ни шелеста дверей, такое впечатление, словно там вообще никого, кроме меня и главного редактора не было! Какой у них… - Аманда вспомнила, что теперь она тоже сотрудница редакции и поспешила исправиться, - у нас штат?
- Понятия не имею, я же капитан, а не отдел кадров. Лично я вожу всегда только одну журналистку, впрочем, этот флаер больше двоих и не поднимет. «Чайка» моя, как вы успели заметить, тоже весьма скромных размеров.
- А что стало с моими предшественницами? Теми, кого вы возили?
Себастьян ответил не сразу, прищурился задумчиво, вспоминая и анализируя.
- Ну, передо мной никто ответа не держал, но ведь глаза, уши и голова на плечах у меня имеются, а потому кое-что мне известно. Не всё и не в полном объёме, однако же известно. Твоя предшественница, например, благополучно вышла замуж и продолжает жить на Олифии, я частенько вижу её ручку с мужем, счастливую и довольную жизнью. Та, которая была до неё, не менее благополучно вышла замуж и отбыла на другую планету. К сожалению, корабль, на котором они с мужем летели, попал в сильный метеоритный поток, несколько пассажиров погибли, часть остались инвалидами. Счастливые молодожёны оказались в числе погибших. Ещё одна линне уехала с Олифии и теперь трудится в редакции крошечной аграрной планеты Эльбус, замужем, трое детей, о своей работе на Олифии вспоминает исключительно тепло. Несколько сотрудниц пропали со всех радаров, найти их пока не удаётся, но большинство вполне себе благополучны. Да, как я говорил во время полёта, все девушки покидали редакцию исключительно потому, что выходили замуж. Мне так и не удалось пока выяснить почему, но замужние в редакции не работают.
- А Амелия, главный редактор?
Себастьян нахмурился, плотно сжал губы, явно удерживаясь от резкости. Аманда капитана не торопила, однако же и отворачиваться или ещё как-либо показывать, что ответ не имеет значения, не спешила. Как говорится, кто владеет информацией, тот владеет миром, а линне пусть и не хотела покорить весь мир, но всё же не собиралась отказываться от инормации, тем более о собственном начальстве.
- Скажем так: официально она не замужем.
- А неофициально?
Себастьян совсем по-мальчишески фыркнул:
- Вы спрашиваете меня так, словно я личный исповедник всей редакции. Линне Амелия – дама весьма привлекательная, амбициозная, любит брать от жизни много, порой даже гораздо больше, чем ей готовы предложить. Любовник у неё наверняка есть, возможно, даже не один, мужчин подле её персоны немало, но не сомневаюсь, что у вашей начальницы весьма жёсткие критерии отбора. Кстати, вы сказали, что отсутствие сотрудников в редакции – это первое, что вас насторожило. А что ещё?
Аманда нахмурилась, машинально принялась потирать висок, стремясь как можно лучше облечь в слова всё то, в чём и сама-то толком разобраться ещё не успела.
- По дороге в редакцию Амелия меня явно провоцировала, вместе с водителем изображали любовные игрища.
Себастьян невесело усмехнулся:
- Это она любит. Мне Аюри, ваша предшественница, помню, жаловалась, что главный редактор с водителем по дороге в редакцию только что сексом во флаере заниматься не начали. Бедняжка Аюри чуть со стыда в прямом смысле слова не сгорела, она же с планеты Фаервуд, там все или чистокровные, или наполовину саламандры.
- А у всех журналисток имена на А начинаются?
Капитан на миг прикрыл глаза, подумал, затем кивнул медленно:
- Да, у всех. Айша, первая журналистка, которую я возил, очень талантливая была, могла самый заурядный сюжет так описать, что прямо дух захватывало, - Себастьян нахмурился, потёр лоб, вздохнул негромко, - да, талантливая была…
- А почему была?
- Вышла замуж по очень большой любви, прямо светилась вся от счастья, но рутина семейной жизни убила творчество, Айша, помню, как-то плакалась, что и строчки написать не может. С мужем тоже не сложилось, он уже через три месяца начал на сторону поглядывать, Айша пыталась сохранить семью, но не получилось, улетали с Олифии они уже порознь и больше, насколько мне известно, не виделись. Так вот, я к чему, собственно, эту линне вспомнил: она любила повторять, что Амелия специально берёт только тех, чьё имя на А начинается, чтобы журналистки не только телом, но даже душой ей принадлежали.
Аманда нахмурилась, невольно поёжилась:
- Звучит жутковато…
Себастьян криво усмехнулся, ловко занимая последнее свободное место на забитой разномастными флаерами парковке:
- Добавлю жути: насколько мне известно, ни одна журналистка после того, как покинула редакцию, больше с текстами не работала. Максимум, что могут написать – список продуктов в магазин, да короткую записку своим родным.
Аманда скептически приподняла бровь:
- Хотите сказать, что главный редактор лишает журналисток их таланта?
Себастьян помолчал, с таким сосредоточенным видом разглядывая панель управления, словно на ней были написаны все тайны бытия:
- Знаю, звучит это странно, даже глупо, но… именно это я и хочу сказать. А потому ещё раз предлагаю вам уехать, - капитан увидел, как Аманда отрицательно качнула головой, невесело усмехнулся и продолжил, - тогда прошу, нет, даже приказываю быть максимально осторожной. Не высовывайтесь, по крайней мере до тех пор, пока мы не разберёмся, что за чёрная дыра тут творится.
- Мне нравится это мы, звучит обнадёживающе, - линне серебристо рассмеялась и выпорхнула из флаера, небрежно накинув на плечо длинный ремешок сумки, в которой без труда умещался не только современный планшет, но даже старомодные (а потому особенно надёжные) блокнот и ручка.
Негромко напевая себе под нос какой-то беззаботный, а потому особенно прилипчивый мотивчик, Аманда шагнула к двери роскошного, похожего на летнюю резиденцию какого-нибудь восточного правителя, здания, над которым всеми цветами радуги переливалась голограмма: «Добро пожаловать на уникальную и неповторимую выставку цветов!» У входа бдительно переминался с ноги на ногу молодой симпатичный парень в тёмно-серой форме планетарной полиции. При виде Аманды страж закона выпятил грудь и постарался придать своей юношеской открытой физиономии строгое и неподкупное выражение, отчего стал похож на больного, мающегося несварением желудка. Линне с готовностью изобразила смущение и восторг, покусывая изнутри щёку, дабы не рассмеяться. Полицейский сверкнул обворожительной улыбкой, выхватил из миниатюрного планшета виртуальную визитку и протянул Аманде, после чего с лёгким поклоном посторонился.
- Благодарю, - мелодично произнесла, практически пропела линне, грациозно скользнув мимо стража порядка, и тут же восхищённо охнула, завертела головой по сторонам, оказавшись в самом настоящем цветочном раю.
Вообще-то Аманда была равнодушна к цветам, конечно, она признавала их красоту, с удовольствием наслаждалась нежным ароматом весенних первоцветов, благодарила за подаренные букеты, но сама цветы не разводила, выставки до этого дня не посещала и всевозможные каталоги растениеводства не листала. Сейчас же, оказавшись в этом ярком, одуряющее пахнущем разноцветье, линне в первый миг даже потерялась, забыв не только о цели своего визита, но даже кто она сама.
- Это невероятно, – Аманда благоговейно прижала ладошки к щекам, - просто фантастика! Чудо, самое настоящее чудо!
Прода от 27.05.2025, 11:46
- Рады это слышать, - прощебетала тонкая и хрупкая линне с большими крыльями бабочки за спиной, подлетая поближе и то распахивая, то складывая свои крылышки. – Столь искренний восторг целебным бальзамом льётся на наши души, показывая, что не все ещё сковали свои сердца цепями долга, рассудка и выгоды.
