— Я поддерживаю, — сказала она. — Строгановский дворец — наш дом. Мне всё в нём нравится.
Император согласно кивнул.
— Это ваш выбор. Я не буду настаивать.
Он подошел к дочери, перекрестил ее.
—Будь счастлива.
Потом император повернулся к зятю и перекрести его также.
—Благословляю.
Ольга и Григорий склонились перед императором в поясных поклонах, по старинному обычаю.
—Ну, ступайте, дети…
Улыбающиеся новоиспеченные супруги вышли, а император и цесаревич остались вдвоем.
Император подошёл к окну, постоял немного, потом заговорил:
— Надо разобраться. Кто, как, откуда. Кто подложил устройство, кто снабдил этих юнцов взрывчаткой. И кто спас тебя.
Александр вскинулся при последних словах отца:
— Я уже сказал. Это был Омега.
— Да. Именно. — Император взглянул на сына. — Но как он оказался рядом?
— Думаю, это чистой воды случайность, — спокойно ответил Александр. — Он не знал, где я буду.
— Слишком вовремя он оказался на месте, — тихо сказал император.
— Он спас мне жизнь, отец. Вы ведь это понимаете?
— Я всё понимаю. Но я не верю в совпадения, Александр. Я уже слишком стар для этого.
Молчание, которое воцарилось после этих слов, можно было хоть ножом резать.
— А где Алексей? — вдруг спросил император. — Ты его видел сегодня?
Александр покачал головой.
— Нет. С момента происшествия — ни разу. Не навестил, не спросил ни о чем... Странно.
Император поджал губы.
— Это не похоже на него.
— Нет, — согласился Александр. — Не похоже.
Император отвернулся к окну.
— Узнай, где он. И что с ним. Я волнуюсь. В конце концов, вас у меня двое и если покушались на тебя, то что им мешает замахнуться и на него? И… на девочек… - совсем уж тихо и как-то обреченно сказал Александр Николаевич.
Александр встал.
— Обязательно, прямо сейчас этим и займусь, папа. Главное… ты не волнуйся, всё будет хорошо… И вот еще, насчет Омеги… Он не враг…
—Мы всё выясним, Саша, - глухо ответил император. – Всё выясним.
Александр со вздохом вышел.
Подвалы Главного управления контрразведки находились глубоко под бывшим Арсеналом. Каменные стены, гулкие коридоры, сквозняк с запахом ржавчины и едва уловимым ароматом страха.
Вадим Журавель сидел на жёстком стуле, скованный в запястьях. Лицо у него было побито, губа рассечена, но взгляд — упрямый, ясный, вызывающий, непримиримо сверлил сидящего напротив него Греве.
Сам же полковник расположился за столом напротив задержанного. Он был, как и всегда, аккуратен до педантизма: идеально застёгнутая форма, гладкий пробор, спокойное лицо.
Греве смотрел на Вадима почти с любопытством.
— Ну что ж, — произнёс он наконец. — Вы молчите — это понятно. Вы герой. Революционер. С этим я не стану спорить. Полагаю, публика рукоплещет и ваше имя будет занесено в анналы.
Вадим, не вставая, сделал шутовской поклон, но это движение заставило его поморщиться от боли:
—Благодарю, - пробормотал он.
—Но неужто вы не понимаете, что вы – просто орудие в опытных руках? – продолжил Греве.
Вадим усмехнулся.
— Орудие — это ваши андроиды. А мы — мы не орудие, мы мозг.
— Вот как. А по мне, так вы просто дети с коробкой спичек.
— Сильно сказано. Только, похоже, кто-то о нас обжёгся, — отрезал Вадим. — Жалко, что не сгорел.
— Ах, — Греве чуть улыбнулся. — В вас столько пафоса.... Вам сколько лет? Двадцать пять? Двадцать семь?
— Бросьте… вы-то уж точно знаете сколько мне лет.
—Знаю. И также знаю, что это досадно мало для человека, чья жизнь подходит к концу.
—Плевать, - бросил Вадим.
—Плевать, значит… Ну, что же, - Греве посмотрел на него в упор. – Наверное, хорошо умирать, когда знаешь, что сделал важное дело. То дело, для которого тебя предназначила судьба и история, верно? Вы ведь так думаете?
—Именно так, - отрезал Журавель.
—То есть, именно судьба и история, а вовсе не какой-то там кукловод, который попользовался тобою ради своих целей, а потом выкинул за ненадобностью.
Вадим поднял голову, уставился на Греве:
—Не было никакого кукловода. Всё я сам! Сам! Слышите?... Сам!
—Да не кричите вы так, - поморщился Греве. – Я не глухой. А вот насчет сам… - он цокнул языком и покачал головой. – А как же Инструктор?
—Ничего не знаю!
—Вот что я вам скажу, господин Журавель. Вы будете очень удивлены, когда узнаете, кто ваш Инструктор такой на самом деле.
—Какой-такой инструктор? – осклабился Вадим. – Не знаю ничего.
—Вот уж странно, - Греве всплеснул руками. – А вот некто Софья Кузьминична Спиридонова говорила, что был инструктор, был.
—И Спиридоновой не знаю.
—А вот это уж совсем странно, Вадим Евгеньевич. Впрочем, дело-то ваше… Можете отнекиваться. А я вам-таки скажу.
Греве облокотился на стол, чуть наклонился вперед.
—Ваш Инструктор — личность, мягко говоря, двойственная. Вы верите, что он с вами. Что он ведёт за собой — на дело, на смерть, на жертву за народ. Вы же за народ жертвуете, я правильно понял? – с деланной серьезностью спросил Греве. – Но он ведёт вас туда, где он останется цел, а вы — просто исчезнете. Вы для него не больше, чем дым. Одноразовая искра. Не та, из которой пламя возгорится, а та, которая сверкнет и погаснет, залитая водой.
— Ты блефуешь, — процедил Вадим. — Ты хочешь посеять сомнения. Нет никакого инструктора и не было.
— Сомнения? Нет. Я просто готовлю вас к будущему открытию. Очень скоро вы увидите лицо Инструктора. Настоящее лицо. И, поверьте… это будет самый трудный день в вашей жизни. А знаете, почему? Потому что вы поймете, что вас использовали. Тяжелое испытание для любого человека. А тем более, для такого амбициозного субъекта, как вы.
Вадим не ответил. Только уставился на стол, прикусив щёку.
Молчание его стало другим — тяжёлым. В нём уже не было чувства победы, чувства превосходства.
Греве вздохнул, нажал рукой на какую-то кнопку. Дверь отворилась, в дверях явились жандармы и полковник бросил им:
— Уведите.
После того, как Вадима увели, Греве некоторое время сидел неподвижно, а потом сказал сам себе:
—Ждём. Недолго осталось. Теперь всё дело времени.
Доктор Семашин зашел проведать Омегу. Тот спал, как самый обычный смертный.
—Вот тебе и технологии, - побормотал доктор себе по нос. – Спит, как сурок…
Он улыбнулся краешком губ, но тут дверь тихо скрипнула. Он сразу поднялся.
— Простите, — сказала вошедшая. — Я… не хотела мешать.
В комнату вошла фрейлина Шаховская.
—Меня цесаревна прислала узнать, как состояние больного, - тихо сказала она, глядя на Семашина.
А он не мог оторвать от нее глаз: светлое платье, волосы собраны строго, но чуть небрежно…
— Вы вовсе не мешаете, — ответил он, придя в себя. — Он… спит. Всё будет хорошо с ним.
— Я рада, — просто сказала она.
Некоторое время они просто стояли друг напротив друга, а потом она вдруг спросила:
— Можно… я присяду?
— Разумеется. — Он подвинул ей кресло и сам уселся рядом.
—А мы с вами не виделись давно, - сказала девушка.
—Да… Я ждал, признаться.
—А я бы и пришла, если б не покушение. Сейчас всем ни до чего.
—Екатерина Сергеевна… Быть может, мы могли бы встретиться с вами?
—Конечно, - она удивленно посмотрела на него. – Вы же бываете во дворце…
—Я имел в виду, не во дворце, - сказал Семашин. – Быть может, на прогулке?
Шаховская некоторое время молчала, потом строго посмотрела на него:
—Вы меня на свидание приглашаете?
Доктор неожиданно для самого себя покраснел и сбивчиво принялся отвечать:
—Нет, что вы… как вы могли… Я… не посмел бы… Просто, я подумал, вам тут скучно…
—А жаль, - неожиданно прервала она его.
—Что? – Семашин вскинул голову и впился в нее глазами.
—Жаль, что не на свидание, - всё так же строго ответила Шаховская.
Семашин некоторое время оторопело молчал, потом поднялся, встал перед нею.
—Ну, коли так, то приглашаю вас на свидание. Правда, я не могу точно назвать времени. Бывает так, что мне сложно вырваться из больницы.
—А вы пришлите мне записку, - прервала его Шаховская. – Из больницы. Как освободитесь.
—И вас это не оскорбит? – осторожно спросил доктор.
—Отчего же? Вы не светский хлыщ, не прожигатель жизни. Вы – доктор. Вы лечите и спасаете людей. Я почту за честь, если вы вспомните обо мне. Так я буду ждать, - прибавила она, поднимаясь.
Они раскланялись, и Шаховская ушла.
—Это действительно правда? – пробормотал Семашин. – Я действительно слышал это?
—Вы действительно это слышали, - раздался тихий голос Омеги. – Простите, но и я тоже стал свидетелем вашего разговора.
—Она согласилась, друг! Бог мой, какая девушка! Но ведь она аристократка… - растерянный Семашин кинулся к Омеге, сел около него и с жаром стал говорить. – Но как она откровенна! Как проста!
—Очень хорошая девушка, - улыбаясь, сказал Омега. – Говорит, что думает.
—Это же такая редкость! И ни малейшего кокетства!
—Идеальная супруга для врача.
—Эй! – Семашин уставился на Омегу. – Она аристократка. Она не согласится.
—По-моему, она уже почти что согласилась.
—Ну… все-таки речь пока о свидании…
—А вы что, не испугались ли?
—Никогда, - твердо ответил Семашин и посмотрел на Омегу. – Так, вот что, больной. Вы молчите, я теперь буду вас осматривать и врачевать. И не вздумайте никому проболтаться, - при этих словах доктор улыбнулся.
—Клянусь молчать, - серьезно пообещал ему Омега. – И никому ничего не говорить.
—Спасибо. Ну-с, приступим…
Лиза уже несколько дней была одна. Омега ушел и не возвращался и новостей от него не было никаких. Что делать? Уйти искать его? Куда? Да и одной? А если он вернется? Одним словом, одни вопрос и никаких ответов. Но сегодня она решилась действовать. В конце концов, с Омегой явно что-то случилось и надо было хотя бы отправиться к Ермолаеву, чтобы сообщить ему об этом.
Лиза собралась и уже было отправилась в свой рискованный поход, но тут ее уединение было нарушено. Только она вышла из дома, как увидела, что около калитки кто-то стоит.
—Елизавета Петровна? – услышала она
—Да, это я, - молчать и отказываться было бессмысленно.
—Полковник Греве, - сказал незнакомец.
Лиза побледнела, отступила на шаг. Пальцы сжались в кулаки.
— Я… не знаю, где Омега. Если вы пришли за ним…
— Я пришёл за вами, — перебил Греве. — Омега находится во дворце. Он спас цесаревича во время покушения, его ранили и теперь он на попечении лекарей.
Лиза встала как вкопанная.
— Что?..
— Но он жив. Жив и в безопасности, - спокойно прибавил Греве. – Его лечит доктор Семашин. А вам следует поехать со мной, вас тоже ждут во дворце.
Лиза покачала головой.
— Простите, но как же так? Я совершила преступление… Я помогла бежать Омеге… Меня ждут для чего? Меня арестуют?
—Нет, не арестуют, - губы Греве изобразили улыбку. – Император не сердится и прощает вас. И просит вернуться к своим обязанностям фрейлины.
—Сам император? – неверяще спросила Лиза.
—Омега спас цесаревича. Это случилось, некоторым образом, и благодаря вам. Чему же вы удивляетесь? Его Величество великодушен. Император желает видеть вас снова при дворе. Вы восстановлены в звании фрейлины. Радуйтесь.
Лиза закрыла глаза и прошептала.
—Это точно не шутка?
—Да что же вы такая? – с досадой воскликнул Греве. – По-вашему, я лгу?
—О, нет, нет… Просто мой проступок такой серьёзный, что мне не верится…
Греве некоторое время помолчал, потом мягко добавил:
— Всё прощено, Елизавета Петровна.
Лиза закрыла глаза и с облегчением выдохнула:
— А он?.. — прошептала она. — Он… как он себя чувствует?
— Спросите у него сами, — коротко сказал Греве. — Я отвезу вас во дворец. Сейчас же.
Лиза кивнула.
— Я готова, — сказала она, посмотрев на Греве.
Греве молча кивнул, пропуская её вперёд.
Комната была такой, какой Лиза её запомнила: кажется, тут ничего не изменилось, все вещи были на месте, как будто ее ждали, как будто надеялись, что она вернется.
Раздался стук, и дверь тут же распахнулась.
— Лиза! — закричала Софья Арцыбашева и почти влетела внутрь, бросаясь подруге на шею. — Ты вернулась! Ты жива!
—Софья… — растерянно прошептала Лиза, но вскоре уже смеялась, обнимая её в ответ. — Да, я здесь. Всё хорошо.
Вслед за Софьей вошли Друцкая и Шаховская. Обе — сдержанные, строгие, но обе улыбались. Шаховская первой кивнула:
— Воронцова. Рада видеть.
— Мы, признаться, были уверены, что ты не вернешься… Но рады тебя видеть, поверь, — добавила Друцкая.
— Спасибо, дорогие!
— Но твоя репутация… — сказала Шаховская, усаживаясь на край кресла. — Имей в виду, о тебе будут болтать и болтать нещадно.
—Она знает, о чем говорит, - закивала головой Софья.
Друцкая и Шаховская переглянулись, но более ничего не сказали.
Софья же вдруг отошла к окну и закрыла лицо руками. Плечи её затряслись.
— Софья? — встревоженно спросила Лиза. — Что с тобой?
Арцыбашева покачала головой:
— Ничего. Всё хорошо.
Друцкая подошла и обняла её за плечи:
— Нервы… Или любовь?
— Не бывает неразделённой любви, — фыркнула Шаховская. — Бывает недостойный предмет этой любви.
— Не сейчас, Катя, — прошептала Софья, смахивая слёзы. — Не надо сейчас умных слов…
— Ну что вы все… — Лиза развела руками и напряженно рассмеялась. — Я и мечтать не могла, что вернусь — и вот мы все здесь. Как прежде. Но я вижу, что что-то случилось, пока меня не было? Что? Соня, скажи!
— Как прежде не будет, — тихо сказала Шаховская. — В одну реку дважды не войдешь, но мы тут, это верно.
В этот момент дверь распахнулась снова — на сей раз очень деликатно.
В комнату вошла царевна Елена.
Все девушки одновременно вскочили и присели в реверансах.
— Оставьте, — махнула рукой Елена и направилась прямо к Лизе. — Я рада тебя видеть. По-настоящему рада.
Она обняла Лизу крепко, по-сестрински, расцеловала ее в обе щеки.
— Мы все очень волновались. Мама сказала, что ты снова при дворе. Я сразу пришла, чтобы тебя увидеть и сказать, что я на твоей стороне и всегда была на твоей стороне!
Она взглянула на Софью, заметила красные глаза.
— Что-то случилось?
Софья чуть отвернулась, выпрямилась.
— Пустяки, ваше высочество. Это от радости…
Елена приподняла бровь, но больше спрашивать не стала.
— Лиза, — сказала она. — Я пришла не только поздороваться. Его Величество разрешил тебе навестить Омегу. Я могу тебя проводить.
Лиза вспыхнула до корней волос.
— Сейчас?.. — прошептала она.
— Сейчас. Он ждёт.
Лиза кивнула, чувствуя, как колени немного подгибаются.
— Тогда… простите, — обратилась она к подругам. – Я бы хотела пойти…
— Иди, — мягко сказала Друцкая.
— Мы всё равно всё узнаем, — усмехнулась Шаховская.
— Я… потом расскажу, — пробормотала Лиза, беря Елену под руку.
— Я и впрямь рада твоему возвращению, — голос Елены прозвучал негромко, но твёрдо.
—Ваше Высочество, я тоже очень рада. Будто домой пришла, - ответила Лиза.
—Мне приятно то слышать, - улыбнулась в ответ царевна.
Они шли по длинной анфиладе коридоров и вдруг увидели царевича Алексея, который двигался им навстречу.
— Какое счастье! — воскликнул он с улыбкой. — Две красавицы, и обе идут мне навстречу! Позвольте вас сопроводить, прелестные незнакомки.
— Дорогой мой, - Елена улыбнулась. – Столько комплиментов! Полагаю, это Лизе, а не мне?
—И ей, и тебе, сестрица.
—Благодарю! Мы направляемся к Омеге, так что ты можешь идти своей дорогой.
— Ну уж нет, — рассмеялся Алексей. — Я с вами.
— Мы и сами справимся, — ответила царевна.
Император согласно кивнул.
— Это ваш выбор. Я не буду настаивать.
Он подошел к дочери, перекрестил ее.
—Будь счастлива.
Потом император повернулся к зятю и перекрести его также.
—Благословляю.
Ольга и Григорий склонились перед императором в поясных поклонах, по старинному обычаю.
—Ну, ступайте, дети…
Улыбающиеся новоиспеченные супруги вышли, а император и цесаревич остались вдвоем.
Император подошёл к окну, постоял немного, потом заговорил:
— Надо разобраться. Кто, как, откуда. Кто подложил устройство, кто снабдил этих юнцов взрывчаткой. И кто спас тебя.
Александр вскинулся при последних словах отца:
— Я уже сказал. Это был Омега.
— Да. Именно. — Император взглянул на сына. — Но как он оказался рядом?
— Думаю, это чистой воды случайность, — спокойно ответил Александр. — Он не знал, где я буду.
— Слишком вовремя он оказался на месте, — тихо сказал император.
— Он спас мне жизнь, отец. Вы ведь это понимаете?
— Я всё понимаю. Но я не верю в совпадения, Александр. Я уже слишком стар для этого.
Молчание, которое воцарилось после этих слов, можно было хоть ножом резать.
— А где Алексей? — вдруг спросил император. — Ты его видел сегодня?
Александр покачал головой.
— Нет. С момента происшествия — ни разу. Не навестил, не спросил ни о чем... Странно.
Император поджал губы.
— Это не похоже на него.
— Нет, — согласился Александр. — Не похоже.
Император отвернулся к окну.
— Узнай, где он. И что с ним. Я волнуюсь. В конце концов, вас у меня двое и если покушались на тебя, то что им мешает замахнуться и на него? И… на девочек… - совсем уж тихо и как-то обреченно сказал Александр Николаевич.
Александр встал.
— Обязательно, прямо сейчас этим и займусь, папа. Главное… ты не волнуйся, всё будет хорошо… И вот еще, насчет Омеги… Он не враг…
—Мы всё выясним, Саша, - глухо ответил император. – Всё выясним.
Александр со вздохом вышел.
Подвалы Главного управления контрразведки находились глубоко под бывшим Арсеналом. Каменные стены, гулкие коридоры, сквозняк с запахом ржавчины и едва уловимым ароматом страха.
Вадим Журавель сидел на жёстком стуле, скованный в запястьях. Лицо у него было побито, губа рассечена, но взгляд — упрямый, ясный, вызывающий, непримиримо сверлил сидящего напротив него Греве.
Сам же полковник расположился за столом напротив задержанного. Он был, как и всегда, аккуратен до педантизма: идеально застёгнутая форма, гладкий пробор, спокойное лицо.
Греве смотрел на Вадима почти с любопытством.
— Ну что ж, — произнёс он наконец. — Вы молчите — это понятно. Вы герой. Революционер. С этим я не стану спорить. Полагаю, публика рукоплещет и ваше имя будет занесено в анналы.
Вадим, не вставая, сделал шутовской поклон, но это движение заставило его поморщиться от боли:
—Благодарю, - пробормотал он.
—Но неужто вы не понимаете, что вы – просто орудие в опытных руках? – продолжил Греве.
Вадим усмехнулся.
— Орудие — это ваши андроиды. А мы — мы не орудие, мы мозг.
— Вот как. А по мне, так вы просто дети с коробкой спичек.
— Сильно сказано. Только, похоже, кто-то о нас обжёгся, — отрезал Вадим. — Жалко, что не сгорел.
— Ах, — Греве чуть улыбнулся. — В вас столько пафоса.... Вам сколько лет? Двадцать пять? Двадцать семь?
— Бросьте… вы-то уж точно знаете сколько мне лет.
—Знаю. И также знаю, что это досадно мало для человека, чья жизнь подходит к концу.
—Плевать, - бросил Вадим.
—Плевать, значит… Ну, что же, - Греве посмотрел на него в упор. – Наверное, хорошо умирать, когда знаешь, что сделал важное дело. То дело, для которого тебя предназначила судьба и история, верно? Вы ведь так думаете?
—Именно так, - отрезал Журавель.
—То есть, именно судьба и история, а вовсе не какой-то там кукловод, который попользовался тобою ради своих целей, а потом выкинул за ненадобностью.
Вадим поднял голову, уставился на Греве:
—Не было никакого кукловода. Всё я сам! Сам! Слышите?... Сам!
—Да не кричите вы так, - поморщился Греве. – Я не глухой. А вот насчет сам… - он цокнул языком и покачал головой. – А как же Инструктор?
—Ничего не знаю!
—Вот что я вам скажу, господин Журавель. Вы будете очень удивлены, когда узнаете, кто ваш Инструктор такой на самом деле.
—Какой-такой инструктор? – осклабился Вадим. – Не знаю ничего.
—Вот уж странно, - Греве всплеснул руками. – А вот некто Софья Кузьминична Спиридонова говорила, что был инструктор, был.
—И Спиридоновой не знаю.
—А вот это уж совсем странно, Вадим Евгеньевич. Впрочем, дело-то ваше… Можете отнекиваться. А я вам-таки скажу.
Греве облокотился на стол, чуть наклонился вперед.
—Ваш Инструктор — личность, мягко говоря, двойственная. Вы верите, что он с вами. Что он ведёт за собой — на дело, на смерть, на жертву за народ. Вы же за народ жертвуете, я правильно понял? – с деланной серьезностью спросил Греве. – Но он ведёт вас туда, где он останется цел, а вы — просто исчезнете. Вы для него не больше, чем дым. Одноразовая искра. Не та, из которой пламя возгорится, а та, которая сверкнет и погаснет, залитая водой.
— Ты блефуешь, — процедил Вадим. — Ты хочешь посеять сомнения. Нет никакого инструктора и не было.
— Сомнения? Нет. Я просто готовлю вас к будущему открытию. Очень скоро вы увидите лицо Инструктора. Настоящее лицо. И, поверьте… это будет самый трудный день в вашей жизни. А знаете, почему? Потому что вы поймете, что вас использовали. Тяжелое испытание для любого человека. А тем более, для такого амбициозного субъекта, как вы.
Вадим не ответил. Только уставился на стол, прикусив щёку.
Молчание его стало другим — тяжёлым. В нём уже не было чувства победы, чувства превосходства.
Греве вздохнул, нажал рукой на какую-то кнопку. Дверь отворилась, в дверях явились жандармы и полковник бросил им:
— Уведите.
После того, как Вадима увели, Греве некоторое время сидел неподвижно, а потом сказал сам себе:
—Ждём. Недолго осталось. Теперь всё дело времени.
Доктор Семашин зашел проведать Омегу. Тот спал, как самый обычный смертный.
—Вот тебе и технологии, - побормотал доктор себе по нос. – Спит, как сурок…
Он улыбнулся краешком губ, но тут дверь тихо скрипнула. Он сразу поднялся.
— Простите, — сказала вошедшая. — Я… не хотела мешать.
В комнату вошла фрейлина Шаховская.
—Меня цесаревна прислала узнать, как состояние больного, - тихо сказала она, глядя на Семашина.
А он не мог оторвать от нее глаз: светлое платье, волосы собраны строго, но чуть небрежно…
— Вы вовсе не мешаете, — ответил он, придя в себя. — Он… спит. Всё будет хорошо с ним.
— Я рада, — просто сказала она.
Некоторое время они просто стояли друг напротив друга, а потом она вдруг спросила:
— Можно… я присяду?
— Разумеется. — Он подвинул ей кресло и сам уселся рядом.
—А мы с вами не виделись давно, - сказала девушка.
—Да… Я ждал, признаться.
—А я бы и пришла, если б не покушение. Сейчас всем ни до чего.
—Екатерина Сергеевна… Быть может, мы могли бы встретиться с вами?
—Конечно, - она удивленно посмотрела на него. – Вы же бываете во дворце…
—Я имел в виду, не во дворце, - сказал Семашин. – Быть может, на прогулке?
Шаховская некоторое время молчала, потом строго посмотрела на него:
—Вы меня на свидание приглашаете?
Доктор неожиданно для самого себя покраснел и сбивчиво принялся отвечать:
—Нет, что вы… как вы могли… Я… не посмел бы… Просто, я подумал, вам тут скучно…
—А жаль, - неожиданно прервала она его.
—Что? – Семашин вскинул голову и впился в нее глазами.
—Жаль, что не на свидание, - всё так же строго ответила Шаховская.
Семашин некоторое время оторопело молчал, потом поднялся, встал перед нею.
—Ну, коли так, то приглашаю вас на свидание. Правда, я не могу точно назвать времени. Бывает так, что мне сложно вырваться из больницы.
—А вы пришлите мне записку, - прервала его Шаховская. – Из больницы. Как освободитесь.
—И вас это не оскорбит? – осторожно спросил доктор.
—Отчего же? Вы не светский хлыщ, не прожигатель жизни. Вы – доктор. Вы лечите и спасаете людей. Я почту за честь, если вы вспомните обо мне. Так я буду ждать, - прибавила она, поднимаясь.
Они раскланялись, и Шаховская ушла.
—Это действительно правда? – пробормотал Семашин. – Я действительно слышал это?
—Вы действительно это слышали, - раздался тихий голос Омеги. – Простите, но и я тоже стал свидетелем вашего разговора.
—Она согласилась, друг! Бог мой, какая девушка! Но ведь она аристократка… - растерянный Семашин кинулся к Омеге, сел около него и с жаром стал говорить. – Но как она откровенна! Как проста!
—Очень хорошая девушка, - улыбаясь, сказал Омега. – Говорит, что думает.
—Это же такая редкость! И ни малейшего кокетства!
—Идеальная супруга для врача.
—Эй! – Семашин уставился на Омегу. – Она аристократка. Она не согласится.
—По-моему, она уже почти что согласилась.
—Ну… все-таки речь пока о свидании…
—А вы что, не испугались ли?
—Никогда, - твердо ответил Семашин и посмотрел на Омегу. – Так, вот что, больной. Вы молчите, я теперь буду вас осматривать и врачевать. И не вздумайте никому проболтаться, - при этих словах доктор улыбнулся.
—Клянусь молчать, - серьезно пообещал ему Омега. – И никому ничего не говорить.
—Спасибо. Ну-с, приступим…
Глава 17
Лиза уже несколько дней была одна. Омега ушел и не возвращался и новостей от него не было никаких. Что делать? Уйти искать его? Куда? Да и одной? А если он вернется? Одним словом, одни вопрос и никаких ответов. Но сегодня она решилась действовать. В конце концов, с Омегой явно что-то случилось и надо было хотя бы отправиться к Ермолаеву, чтобы сообщить ему об этом.
Лиза собралась и уже было отправилась в свой рискованный поход, но тут ее уединение было нарушено. Только она вышла из дома, как увидела, что около калитки кто-то стоит.
—Елизавета Петровна? – услышала она
—Да, это я, - молчать и отказываться было бессмысленно.
—Полковник Греве, - сказал незнакомец.
Лиза побледнела, отступила на шаг. Пальцы сжались в кулаки.
— Я… не знаю, где Омега. Если вы пришли за ним…
— Я пришёл за вами, — перебил Греве. — Омега находится во дворце. Он спас цесаревича во время покушения, его ранили и теперь он на попечении лекарей.
Лиза встала как вкопанная.
— Что?..
— Но он жив. Жив и в безопасности, - спокойно прибавил Греве. – Его лечит доктор Семашин. А вам следует поехать со мной, вас тоже ждут во дворце.
Лиза покачала головой.
— Простите, но как же так? Я совершила преступление… Я помогла бежать Омеге… Меня ждут для чего? Меня арестуют?
—Нет, не арестуют, - губы Греве изобразили улыбку. – Император не сердится и прощает вас. И просит вернуться к своим обязанностям фрейлины.
—Сам император? – неверяще спросила Лиза.
—Омега спас цесаревича. Это случилось, некоторым образом, и благодаря вам. Чему же вы удивляетесь? Его Величество великодушен. Император желает видеть вас снова при дворе. Вы восстановлены в звании фрейлины. Радуйтесь.
Лиза закрыла глаза и прошептала.
—Это точно не шутка?
—Да что же вы такая? – с досадой воскликнул Греве. – По-вашему, я лгу?
—О, нет, нет… Просто мой проступок такой серьёзный, что мне не верится…
Греве некоторое время помолчал, потом мягко добавил:
— Всё прощено, Елизавета Петровна.
Лиза закрыла глаза и с облегчением выдохнула:
— А он?.. — прошептала она. — Он… как он себя чувствует?
— Спросите у него сами, — коротко сказал Греве. — Я отвезу вас во дворец. Сейчас же.
Лиза кивнула.
— Я готова, — сказала она, посмотрев на Греве.
Греве молча кивнул, пропуская её вперёд.
Комната была такой, какой Лиза её запомнила: кажется, тут ничего не изменилось, все вещи были на месте, как будто ее ждали, как будто надеялись, что она вернется.
Раздался стук, и дверь тут же распахнулась.
— Лиза! — закричала Софья Арцыбашева и почти влетела внутрь, бросаясь подруге на шею. — Ты вернулась! Ты жива!
—Софья… — растерянно прошептала Лиза, но вскоре уже смеялась, обнимая её в ответ. — Да, я здесь. Всё хорошо.
Вслед за Софьей вошли Друцкая и Шаховская. Обе — сдержанные, строгие, но обе улыбались. Шаховская первой кивнула:
— Воронцова. Рада видеть.
— Мы, признаться, были уверены, что ты не вернешься… Но рады тебя видеть, поверь, — добавила Друцкая.
— Спасибо, дорогие!
— Но твоя репутация… — сказала Шаховская, усаживаясь на край кресла. — Имей в виду, о тебе будут болтать и болтать нещадно.
—Она знает, о чем говорит, - закивала головой Софья.
Друцкая и Шаховская переглянулись, но более ничего не сказали.
Софья же вдруг отошла к окну и закрыла лицо руками. Плечи её затряслись.
— Софья? — встревоженно спросила Лиза. — Что с тобой?
Арцыбашева покачала головой:
— Ничего. Всё хорошо.
Друцкая подошла и обняла её за плечи:
— Нервы… Или любовь?
— Не бывает неразделённой любви, — фыркнула Шаховская. — Бывает недостойный предмет этой любви.
— Не сейчас, Катя, — прошептала Софья, смахивая слёзы. — Не надо сейчас умных слов…
— Ну что вы все… — Лиза развела руками и напряженно рассмеялась. — Я и мечтать не могла, что вернусь — и вот мы все здесь. Как прежде. Но я вижу, что что-то случилось, пока меня не было? Что? Соня, скажи!
— Как прежде не будет, — тихо сказала Шаховская. — В одну реку дважды не войдешь, но мы тут, это верно.
В этот момент дверь распахнулась снова — на сей раз очень деликатно.
В комнату вошла царевна Елена.
Все девушки одновременно вскочили и присели в реверансах.
— Оставьте, — махнула рукой Елена и направилась прямо к Лизе. — Я рада тебя видеть. По-настоящему рада.
Она обняла Лизу крепко, по-сестрински, расцеловала ее в обе щеки.
— Мы все очень волновались. Мама сказала, что ты снова при дворе. Я сразу пришла, чтобы тебя увидеть и сказать, что я на твоей стороне и всегда была на твоей стороне!
Она взглянула на Софью, заметила красные глаза.
— Что-то случилось?
Софья чуть отвернулась, выпрямилась.
— Пустяки, ваше высочество. Это от радости…
Елена приподняла бровь, но больше спрашивать не стала.
— Лиза, — сказала она. — Я пришла не только поздороваться. Его Величество разрешил тебе навестить Омегу. Я могу тебя проводить.
Лиза вспыхнула до корней волос.
— Сейчас?.. — прошептала она.
— Сейчас. Он ждёт.
Лиза кивнула, чувствуя, как колени немного подгибаются.
— Тогда… простите, — обратилась она к подругам. – Я бы хотела пойти…
— Иди, — мягко сказала Друцкая.
— Мы всё равно всё узнаем, — усмехнулась Шаховская.
— Я… потом расскажу, — пробормотала Лиза, беря Елену под руку.
— Я и впрямь рада твоему возвращению, — голос Елены прозвучал негромко, но твёрдо.
—Ваше Высочество, я тоже очень рада. Будто домой пришла, - ответила Лиза.
—Мне приятно то слышать, - улыбнулась в ответ царевна.
Они шли по длинной анфиладе коридоров и вдруг увидели царевича Алексея, который двигался им навстречу.
— Какое счастье! — воскликнул он с улыбкой. — Две красавицы, и обе идут мне навстречу! Позвольте вас сопроводить, прелестные незнакомки.
— Дорогой мой, - Елена улыбнулась. – Столько комплиментов! Полагаю, это Лизе, а не мне?
—И ей, и тебе, сестрица.
—Благодарю! Мы направляемся к Омеге, так что ты можешь идти своей дорогой.
— Ну уж нет, — рассмеялся Алексей. — Я с вами.
— Мы и сами справимся, — ответила царевна.
