Во-первых, задействованы представители совершенно разных сословий. Это очень плохой признак. Разумеется, потенциальных причин может быть несколько, но, среди прочего, так бывает именно в случае политической составляющей. В подобных шахматных играх зачастую требуются фигуры разного уровня. На одну роль подойдёт нищий, на другую – исключительно высший аристократ. Связь потерпевших с тюрьмой либо – как теперь выяснилось – с нелояльностью правящей династии, сами понимаете, лишь усугубляет мои подозрения. Ну и, наконец, время, когда всё это произошло.
- А что со временем? – удивилась я.
Ну, лето. Относительно тепло. Нищие меньше прячутся по заброшенным постройкам… Что ещё?
Уилфорт улыбнулся, словно прочитал мои мысли.
- Я ведь говорил: мы с вами заточены обращать внимание на разные вещи, - заметил он. – Мне, например, одной из первых приходит в голову мысль о том, что через несколько дней в Тель-Рей приезжает Вайрас Тибелл. И преступления начали происходить вскоре после того, как об этом посещении стало официально известно.
- И вы полагаете, тут есть связь?
Это действительно ни разу не приходило мне в голову.
- Я полагаю, тут вполне может быть связь, - откликнулся Уилфорт. – И если так, то дело представляется чрезвычайно опасным. Именно поэтому в участке я даже не подал виду, будто мне что-то не нравится в вашем аресте. На то было две причины. Во-первых, заподозрив, что вам удастся избежать суда и продолжить расследование, эти люди могли попытаться устранить вас более радикальным способом. Разумеется, я бы сделал всё, чтобы обеспечить вашу безопасность, но предпочитаю лишний раз не рисковать. Сейчас они уверены, что добились своего, и вас не тронут. Исход же судебного разбирательства их мало волнует, ибо состоится после предполагаемого отъезда Тибелла.
- А во-вторых? – спросила я, заворожённо слушавшая, пока он не замолчал.
- А во-вторых, поняв, что я что-то подозреваю, преступники могут в корне сменить линию поведения. И в этом случае предотвратить то, что они задумали, станет значительно сложнее. А учитывая предполагаемую серьёзность данного дела, нарушить их планы необходимо.
- Вам хорошо это удалось, - натужно усмехнулась я и пояснила: - Изобразить, что вас всё устраивает.
Уилфорт криво улыбнулся, как делает человек, считающий услышанную похвалу весьма сомнительной.
- Сказать по правде, увидев вас здесь, я сначала подумала, что вся эта затея с «выходом» - ловушка. Просто для того, чтобы доказать, что я недостаточно благонадёжна, - призналась я, отчего-то опуская глаза.
- Я так и понял, - тоже отворачиваясь, отозвался Уилфорт. – Уловка вполне в стиле Артона.
- Простите, не хотела вас обидеть.
В последних словах капитана мне послышался упрёк.
- Вы ничем меня не обидели, - возразил он. Вроде бы снова повернулся ко мне, но смотрел по-прежнему немного в сторону. – Это была естественная реакция. Я ведь для вас – начальство. – В его голосе какие-то плохо понятные нотки, чуть ли не горечь. А может быть, от последних переживаний я начисто перестала разбираться в человеческих эмоциях? – А начальство можно считать достойным уважения или бездарным, строгим или невзыскательным… Но оно никогда не будет «своим». Всегда остаётся пелена отчуждения, опаска и некоторая степень недоверия. Словом, от начальства всегда ждёшь какой-нибудь гадости.
Произнося эти, неестественно вульгарные для него, слова, Уилфорт усмехнулся, но как-то совсем неубедительно.
Я хотела сказать, что он не прав. Вернее, прав для большинства случаев, возможно, почти для всех, но не для данного конкретного. И несмотря на то, что я всякий раз напрягаюсь, входя в его кабинет или встречаясь с ним в коридоре, очень быстро начинаю воспринимать его…именно что своим. И именно поэтому я могу говорить с ним о котлете моего любимого зелёного цвета и о животах червей, позарившихся на бедолагу Картера. А уж ту пощёчину в карете я точно могла бы дать только своему и никак не чужому. Да и мои неуместные отжимания в рабочем кабинете капитана тогда, на заре нашего знакомства… Я и сама не отдавала себе в этом отчёта, но ведь никогда бы не позволила себе подобной выходки, если бы инстинктивно не ощущала его в чём-то своим…
Я много чего могла бы сказать. Но вместо этого, глядя в темноту за окном, тихо проговорила:
- Меня, наверное, заждались в тюрьме.
И натужно улыбнулась.
- Не заждались. – Уилфорт вздохнул, но вздох этот не имел отношения к сказанному. – Об этом можете не беспокоиться: в тюрьме вас не хватятся.
- То есть как? – изумлённо спросила я.
- С помощью одного светлого специалиста я поместил в вашей камере очень качественную иллюзию, - объяснил капитан. – Она не только выглядит, как вы, но может даже копировать ваш голос. Пространных бесед, конечно, вести не будет, но, скажем, поздороваться в случае необходимости сумеет. И изобразить, будто ест и пьёт, тоже. Так что вы можете не тревожиться на этот счёт. Я уже привлёк к делу некоторых специалистов и намерен плотно заняться им сам. За несколько дней всё будет решено. А до тех пор вы останетесь здесь.
- К-как «здесь»? – пробормотала я. – В этой квартире?
- Я выделю для вас отдельную комнату, - поспешил уточнить Уилфорт, дабы его предложение не прозвучало двусмысленно. – Надеюсь, вам там будет удобно. Вернуться домой вы, к сожалению, сейчас не можете. Поэтому просто переждёте здесь несколько дней.
- Несколько дней… - пробормотала я, глядя вроде бы на Уилфорта, а вроде бы и сквозь него.
Несколько дней в его квартире. В его обществе. Конечно, он будет уезжать – на службу, на расследование, - но всё равно я буду встречать его по утрам за завтраком, и по вечерам, и ночью он будет спать в соседней комнате. А ещё в доме на каждом шагу будут встречаться его вещи, а это не намного лучше для моей хрупкой в последнее время психики, чем он сам. Начальство, которое «не своё». В настолько «своей» обстановке.
- Большое спасибо, лорд Уилфорт. – Обращение «лорд» сорвалось с языка непроизвольно. – Это очень благородно с вашей стороны, но…давайте я всё-таки вернусь в тюрьму.
Я встала и посмотрела на него умоляющим взглядом.
Он тоже поднялся. Сжал губы, отвёл глаза, а потом глухо произнёс:
- Вам настолько неприятно моё общество, что вы предпочитаете оказаться в тюрьме, лишь бы не находиться рядом со мной?
И в ответ на этот прямой вопрос я не смогла солгать.
- Нет, - тихо сказала я. – Мне настолько приятно ваше общество, что я предпочитаю оказаться в тюрьме, лишь бы не находиться рядом с вами.
Я упорно смотрела в сторону, в пол. Ничего не происходило. Уилфорт молчал. Решившись наконец поднять глаза, я обнаружила, что он впился в меня взглядом. Так продолжалось несколько долгих секунд. Потом он шагнул ко мне.
Не побежал, а именно шагнул, но рядом оказался практически моментально. Положил руки мне на плечи, наклонил голову и поцеловал в губы. Я не отпиралась, наоборот, обвила собственными руками его шею и ответила на поцелуй гораздо более страстно, чем действовал он сам. Впрочем, сдержанность с его стороны была вызвана исключительно неуверенностью в моей реакции. Теперь его движения стали значительно смелее.
Пол не ушёл из-под ног, и я абсолютно ничего не забыла. Я отлично осознавала, что всё это никуда не годится, что мы не пара, где он и где я. Что, будь мы просто чужие люди, куда ни шло: встретились и разошлись на следующее утро. А нам ещё работать вместе, и как, спрашивается, это будет происходить после такого? Как я буду смотреть ему в глаза, как смогу по многу раз в день сталкиваться с ним в коридорах участка? И от
этого понимания я целовала его ещё более страстно, не позволяя остановиться, почти не давая дышать, не предоставляя ему возможности одуматься и своим привычным холодным тоном, но чуть более смущённо, чем обычно, сказать, что всё это было ошибкой.
Я целовала его, наплевав на последствия, на масть, на положение в обществе, на разницу в званиях. А его руки пришли в движение, гладя моё тело, обхватывая, прижимая к себе. Он постепенно, шаг за шагом, подводил меня к спальне. Я заметила манёвр, но не подала виду. Иными словами, не сопротивлялась. А, приблизившись к кровати, сама потянула с плеч его камзол.
Когда лишь самые концы рукавов оставались надетыми на запястьях капитана, он рванул их вниз, едва не разрывая обшлаг. Расстегнул заколку, и мои волосы, прежде собранные в пучок, упали на плечи. А потом он взялся и за мой камзол.
- Сними эту чёртову форму, - качая головой, выдохнул он. – Боги, если бы не эта форма, я бы уже давно…
Договаривать он не стал, но этого и не требовалось. Сказанного оказалось более чем достаточно, чтобы я с не меньшим остервенением стала помогать ему избавиться от моей верхней одежды. Потом взялась за ботфорты, и Уилфорт потратил это время на то, чтобы стянуть и отшвырнуть в сторону собственные сапоги.
Следующей на очереди шла рубашка. Я начала расстёгивать пуговицы сверху вниз, но успела разобраться лишь с двумя, когда Уилфорт остановил меня, накрыв мои руки собственной тёплой ладонью.
- Я сам, - шепнул он.
И взялся за вторую пуговицу. Я послушно опустила руки и опёрлась ими о кровать.
Расстегнув пуговицу, Уилфорт прижался губами к обнажившемуся участку кожи. Я застонала, откидывая голову назад. Расстегнув следующую пуговицу, он повторил манёвр. Так продолжалось всё дальше и дальше. Горячие губы, горячее дыхание и кожа, тоже ставшая раскалённой. Я уже полулежала на кровати, приподнявшись на локтях.
Постепенно спускаясь, он добрался до белого, плотно стягивающего грудь лифа. Я полностью опустилась на кровать и прикусила губу. Но, вопреки моим ожиданиям, Уилфорт лишь поцеловал ложбинку между грудями, после чего переместился к нижней части рубашки. Вытянул её из брюк, в которые она была заправлена, и принялся расстёгивать пуговицы снизу. Поцеловал обнажившийся живот, заставив меня вздрогнуть всем телом. И продолжил с медленно, сладко убивающей неспешностью. За каждой пуговицей следовал поцелуй.
Наконец, осталась лишь одна, самая последняя, расположенная как раз в районе груди. Разделавшись с ней, Уилфорт раздвинул края рубашки настолько, насколько это было возможно, учитывая, что я лежала на спине, но снимать её не спешил. Вместо этого осторожно, будто боясь меня поцарапать, взялся за бретельки лифа и спустил их с плеч. Это позволило полуобнажить грудь, и вот теперь он без всякой медлительности впился в неё губами. Я застонала в голос, хватая его за плечи. На них – какая незадача! – тоже обнаружилась рубашка, только не белая, как у меня, а светло-синяя, и я стала поспешно от неё избавляться, хотя сосредоточиться было безумно трудно, учитывая всё то, что в это самое время проделывал с моей грудью Уилфорт. Потом пришлось затребовать его запястья и ещё чуть-чуть повозиться с манжетами, а затем передо мной, наконец, предстала мускулистая грудь и плоский живот, и я притянула мужчину к себе. Пальцы Уилфорта схватились за мой брючный ремень. Ещё всего несколько секунд – и я ощутила его в себе.
Теперь в голове не осталось никаких мыслей, было чистое безумие, движение в такт, и я не знаю, кто из нас задавал ритм. Мои губы на его светлых волосах, плечах и ключицах. Его губы на моей макушке, шее, груди – и снова на губах. И как-то само собой пришло понимание, почему до сих пор у меня не складывались личные отношения. Просто ни с одним мужчиной мне не было так хорошо, как сейчас. Или всё наоборот? Ничего подобного не было из-за неудачных отношений? Но голова отказывалась работать, и я небрежно отбросила эти мысли.
А потом долго лежала на спине, закрыв глаза, чувствуя, как рядом точно так же лежит Уилфорт, продолжая делиться со мной теплом своего разгорячённого тела.
Постепенно я открыла глаза и, повернув голову в сторону капитана, стала разглядывать его из-под полуопущенных ресниц. Аристократическая кожа более светлая, чем у меня. Грудь ровно вздымается и опускается, чуть-чуть прорисовываются контура рёбер. Мой взгляд скользит по животу и спускается ниже. Надо же, и там волосы тоже светлые! Почему-то я этого не ожидала. Никогда не имела дела с блондинами. В смысле, настолько близко не имела дела.
Я чувствую себя несколько неловко и тороплюсь перевести взгляд повыше. Тем временем Уилфорт обнимает меня левой, то есть ближайшей ко мне рукой, обхватывая плечо. Я только сейчас отдаю себе отчёт, насколько у него, как оказалось, сильные руки. Наверное, здорово не повезло тому парню, аферисту, когда капитан его ударил…
На моих губах расцветает улыбка, но почти сразу исчезает. Воспоминание о деле афериста влечёт за собой другие. Служба, расследования, участок, обвинения, тюрьма. Вот теперь настроение испортилось начисто. Я вернулась с небес на землю. И вспомнила, что мне, на минуточку, угрожает многомесячный тюремный срок. Словно меня окатили ведром холодной воды, что после только что пережитого вдвойне жестоко.
Я сжала губы, нахмурилась, попыталась устроиться чуть повыше. К сожалению, Уилфорт заметил, как изменилось выражение моего лица. Не торопясь окончательно убирать руку, он немного ослабил хватку, позволяя мне устроиться так, как я предпочитала, а потом негромко спросил:
- Что-то не так?
Мне стало ещё более тоскливо: он ничем не заслужил мою кислую физиономию. Я постаралась придать своему лицу более бодрое выражение и поспешила ответила:
- Всё хорошо.
Настала его очередь скривиться.
- Тиана, я не мальчишка. Ложь я определяю довольно неплохо, а щадить мои чувства не нужно. Если тебя что-то…не устраивает, лучше так прямо и скажи. Ты не желаешь таких отношений?
Слова уверенные, твёрдые, не допускающие компромиссов. А тон при этом совсем другой, и взгляд тоже. Как будто он тревожится, а может быть, даже боится моего ответа. И хотя я прилагаю усилия, чтобы улыбнуться, на этот раз моя улыбка – искренняя.
- Дело совсем не в этом, - со вздохом говорю я, кладя голову ему на плечо. Его рука тут же накрывает мои волосы. – Просто…посуди сам, насколько непростая у меня сейчас ситуация. О таких проблемах трудно забыть надолго.
- Что ты имеешь в виду? – спросил он, по-прежнему несколько напряжённо.
И вот этот вопрос, признаться, меня разозлил. Неужели так трудно догадаться?
- Меня вообще-то посадили в тюрьму. – Я хотела начать фразу с обращения, но запнулась. Как мне теперь его называть? Капитан? При данных обстоятельствах это как-то смешно. Лорд Уилфорт? Тем более. – Да, сейчас я здесь я тобой, и я верю, ты сделаешь всё возможное, чтобы меня оправдали. Но если из этого ничего не выйдет? Если доказать мою невиновность не удастся, и судья решит иначе? Не смогу же я провести здесь у тебя несколько лет, в то время как отбывать мой срок будет иллюзия.
Я криво усмехнулась и отвернулась, чувствуя себя крайне неловко. Момент для такого разговора был и правда совершенно неподходящий. Настолько неподходящий, что впору за голову хвататься. Но я ведь ничего подобного не планировала, это совершенно случайно, неосознанно получилось…
Я начала было бормотать что-то бессвязное, мол, не надо обращать внимания, это так просто, с языка сорвалось, и вообще всё в порядке, но Уифорт меня оборвал. Сел прямо, опираясь спиной об изголовье кровати и, продолжая приобнимать меня одной рукой, спросил:
- А что со временем? – удивилась я.
Ну, лето. Относительно тепло. Нищие меньше прячутся по заброшенным постройкам… Что ещё?
Уилфорт улыбнулся, словно прочитал мои мысли.
- Я ведь говорил: мы с вами заточены обращать внимание на разные вещи, - заметил он. – Мне, например, одной из первых приходит в голову мысль о том, что через несколько дней в Тель-Рей приезжает Вайрас Тибелл. И преступления начали происходить вскоре после того, как об этом посещении стало официально известно.
- И вы полагаете, тут есть связь?
Это действительно ни разу не приходило мне в голову.
- Я полагаю, тут вполне может быть связь, - откликнулся Уилфорт. – И если так, то дело представляется чрезвычайно опасным. Именно поэтому в участке я даже не подал виду, будто мне что-то не нравится в вашем аресте. На то было две причины. Во-первых, заподозрив, что вам удастся избежать суда и продолжить расследование, эти люди могли попытаться устранить вас более радикальным способом. Разумеется, я бы сделал всё, чтобы обеспечить вашу безопасность, но предпочитаю лишний раз не рисковать. Сейчас они уверены, что добились своего, и вас не тронут. Исход же судебного разбирательства их мало волнует, ибо состоится после предполагаемого отъезда Тибелла.
- А во-вторых? – спросила я, заворожённо слушавшая, пока он не замолчал.
- А во-вторых, поняв, что я что-то подозреваю, преступники могут в корне сменить линию поведения. И в этом случае предотвратить то, что они задумали, станет значительно сложнее. А учитывая предполагаемую серьёзность данного дела, нарушить их планы необходимо.
- Вам хорошо это удалось, - натужно усмехнулась я и пояснила: - Изобразить, что вас всё устраивает.
Уилфорт криво улыбнулся, как делает человек, считающий услышанную похвалу весьма сомнительной.
- Сказать по правде, увидев вас здесь, я сначала подумала, что вся эта затея с «выходом» - ловушка. Просто для того, чтобы доказать, что я недостаточно благонадёжна, - призналась я, отчего-то опуская глаза.
- Я так и понял, - тоже отворачиваясь, отозвался Уилфорт. – Уловка вполне в стиле Артона.
- Простите, не хотела вас обидеть.
В последних словах капитана мне послышался упрёк.
- Вы ничем меня не обидели, - возразил он. Вроде бы снова повернулся ко мне, но смотрел по-прежнему немного в сторону. – Это была естественная реакция. Я ведь для вас – начальство. – В его голосе какие-то плохо понятные нотки, чуть ли не горечь. А может быть, от последних переживаний я начисто перестала разбираться в человеческих эмоциях? – А начальство можно считать достойным уважения или бездарным, строгим или невзыскательным… Но оно никогда не будет «своим». Всегда остаётся пелена отчуждения, опаска и некоторая степень недоверия. Словом, от начальства всегда ждёшь какой-нибудь гадости.
Произнося эти, неестественно вульгарные для него, слова, Уилфорт усмехнулся, но как-то совсем неубедительно.
Я хотела сказать, что он не прав. Вернее, прав для большинства случаев, возможно, почти для всех, но не для данного конкретного. И несмотря на то, что я всякий раз напрягаюсь, входя в его кабинет или встречаясь с ним в коридоре, очень быстро начинаю воспринимать его…именно что своим. И именно поэтому я могу говорить с ним о котлете моего любимого зелёного цвета и о животах червей, позарившихся на бедолагу Картера. А уж ту пощёчину в карете я точно могла бы дать только своему и никак не чужому. Да и мои неуместные отжимания в рабочем кабинете капитана тогда, на заре нашего знакомства… Я и сама не отдавала себе в этом отчёта, но ведь никогда бы не позволила себе подобной выходки, если бы инстинктивно не ощущала его в чём-то своим…
Я много чего могла бы сказать. Но вместо этого, глядя в темноту за окном, тихо проговорила:
- Меня, наверное, заждались в тюрьме.
И натужно улыбнулась.
- Не заждались. – Уилфорт вздохнул, но вздох этот не имел отношения к сказанному. – Об этом можете не беспокоиться: в тюрьме вас не хватятся.
- То есть как? – изумлённо спросила я.
- С помощью одного светлого специалиста я поместил в вашей камере очень качественную иллюзию, - объяснил капитан. – Она не только выглядит, как вы, но может даже копировать ваш голос. Пространных бесед, конечно, вести не будет, но, скажем, поздороваться в случае необходимости сумеет. И изобразить, будто ест и пьёт, тоже. Так что вы можете не тревожиться на этот счёт. Я уже привлёк к делу некоторых специалистов и намерен плотно заняться им сам. За несколько дней всё будет решено. А до тех пор вы останетесь здесь.
- К-как «здесь»? – пробормотала я. – В этой квартире?
- Я выделю для вас отдельную комнату, - поспешил уточнить Уилфорт, дабы его предложение не прозвучало двусмысленно. – Надеюсь, вам там будет удобно. Вернуться домой вы, к сожалению, сейчас не можете. Поэтому просто переждёте здесь несколько дней.
- Несколько дней… - пробормотала я, глядя вроде бы на Уилфорта, а вроде бы и сквозь него.
Несколько дней в его квартире. В его обществе. Конечно, он будет уезжать – на службу, на расследование, - но всё равно я буду встречать его по утрам за завтраком, и по вечерам, и ночью он будет спать в соседней комнате. А ещё в доме на каждом шагу будут встречаться его вещи, а это не намного лучше для моей хрупкой в последнее время психики, чем он сам. Начальство, которое «не своё». В настолько «своей» обстановке.
- Большое спасибо, лорд Уилфорт. – Обращение «лорд» сорвалось с языка непроизвольно. – Это очень благородно с вашей стороны, но…давайте я всё-таки вернусь в тюрьму.
Я встала и посмотрела на него умоляющим взглядом.
Он тоже поднялся. Сжал губы, отвёл глаза, а потом глухо произнёс:
- Вам настолько неприятно моё общество, что вы предпочитаете оказаться в тюрьме, лишь бы не находиться рядом со мной?
И в ответ на этот прямой вопрос я не смогла солгать.
- Нет, - тихо сказала я. – Мне настолько приятно ваше общество, что я предпочитаю оказаться в тюрьме, лишь бы не находиться рядом с вами.
Глава 13
Я упорно смотрела в сторону, в пол. Ничего не происходило. Уилфорт молчал. Решившись наконец поднять глаза, я обнаружила, что он впился в меня взглядом. Так продолжалось несколько долгих секунд. Потом он шагнул ко мне.
Не побежал, а именно шагнул, но рядом оказался практически моментально. Положил руки мне на плечи, наклонил голову и поцеловал в губы. Я не отпиралась, наоборот, обвила собственными руками его шею и ответила на поцелуй гораздо более страстно, чем действовал он сам. Впрочем, сдержанность с его стороны была вызвана исключительно неуверенностью в моей реакции. Теперь его движения стали значительно смелее.
Пол не ушёл из-под ног, и я абсолютно ничего не забыла. Я отлично осознавала, что всё это никуда не годится, что мы не пара, где он и где я. Что, будь мы просто чужие люди, куда ни шло: встретились и разошлись на следующее утро. А нам ещё работать вместе, и как, спрашивается, это будет происходить после такого? Как я буду смотреть ему в глаза, как смогу по многу раз в день сталкиваться с ним в коридорах участка? И от
этого понимания я целовала его ещё более страстно, не позволяя остановиться, почти не давая дышать, не предоставляя ему возможности одуматься и своим привычным холодным тоном, но чуть более смущённо, чем обычно, сказать, что всё это было ошибкой.
Я целовала его, наплевав на последствия, на масть, на положение в обществе, на разницу в званиях. А его руки пришли в движение, гладя моё тело, обхватывая, прижимая к себе. Он постепенно, шаг за шагом, подводил меня к спальне. Я заметила манёвр, но не подала виду. Иными словами, не сопротивлялась. А, приблизившись к кровати, сама потянула с плеч его камзол.
Когда лишь самые концы рукавов оставались надетыми на запястьях капитана, он рванул их вниз, едва не разрывая обшлаг. Расстегнул заколку, и мои волосы, прежде собранные в пучок, упали на плечи. А потом он взялся и за мой камзол.
- Сними эту чёртову форму, - качая головой, выдохнул он. – Боги, если бы не эта форма, я бы уже давно…
Договаривать он не стал, но этого и не требовалось. Сказанного оказалось более чем достаточно, чтобы я с не меньшим остервенением стала помогать ему избавиться от моей верхней одежды. Потом взялась за ботфорты, и Уилфорт потратил это время на то, чтобы стянуть и отшвырнуть в сторону собственные сапоги.
Следующей на очереди шла рубашка. Я начала расстёгивать пуговицы сверху вниз, но успела разобраться лишь с двумя, когда Уилфорт остановил меня, накрыв мои руки собственной тёплой ладонью.
- Я сам, - шепнул он.
И взялся за вторую пуговицу. Я послушно опустила руки и опёрлась ими о кровать.
Расстегнув пуговицу, Уилфорт прижался губами к обнажившемуся участку кожи. Я застонала, откидывая голову назад. Расстегнув следующую пуговицу, он повторил манёвр. Так продолжалось всё дальше и дальше. Горячие губы, горячее дыхание и кожа, тоже ставшая раскалённой. Я уже полулежала на кровати, приподнявшись на локтях.
Постепенно спускаясь, он добрался до белого, плотно стягивающего грудь лифа. Я полностью опустилась на кровать и прикусила губу. Но, вопреки моим ожиданиям, Уилфорт лишь поцеловал ложбинку между грудями, после чего переместился к нижней части рубашки. Вытянул её из брюк, в которые она была заправлена, и принялся расстёгивать пуговицы снизу. Поцеловал обнажившийся живот, заставив меня вздрогнуть всем телом. И продолжил с медленно, сладко убивающей неспешностью. За каждой пуговицей следовал поцелуй.
Наконец, осталась лишь одна, самая последняя, расположенная как раз в районе груди. Разделавшись с ней, Уилфорт раздвинул края рубашки настолько, насколько это было возможно, учитывая, что я лежала на спине, но снимать её не спешил. Вместо этого осторожно, будто боясь меня поцарапать, взялся за бретельки лифа и спустил их с плеч. Это позволило полуобнажить грудь, и вот теперь он без всякой медлительности впился в неё губами. Я застонала в голос, хватая его за плечи. На них – какая незадача! – тоже обнаружилась рубашка, только не белая, как у меня, а светло-синяя, и я стала поспешно от неё избавляться, хотя сосредоточиться было безумно трудно, учитывая всё то, что в это самое время проделывал с моей грудью Уилфорт. Потом пришлось затребовать его запястья и ещё чуть-чуть повозиться с манжетами, а затем передо мной, наконец, предстала мускулистая грудь и плоский живот, и я притянула мужчину к себе. Пальцы Уилфорта схватились за мой брючный ремень. Ещё всего несколько секунд – и я ощутила его в себе.
Теперь в голове не осталось никаких мыслей, было чистое безумие, движение в такт, и я не знаю, кто из нас задавал ритм. Мои губы на его светлых волосах, плечах и ключицах. Его губы на моей макушке, шее, груди – и снова на губах. И как-то само собой пришло понимание, почему до сих пор у меня не складывались личные отношения. Просто ни с одним мужчиной мне не было так хорошо, как сейчас. Или всё наоборот? Ничего подобного не было из-за неудачных отношений? Но голова отказывалась работать, и я небрежно отбросила эти мысли.
А потом долго лежала на спине, закрыв глаза, чувствуя, как рядом точно так же лежит Уилфорт, продолжая делиться со мной теплом своего разгорячённого тела.
Постепенно я открыла глаза и, повернув голову в сторону капитана, стала разглядывать его из-под полуопущенных ресниц. Аристократическая кожа более светлая, чем у меня. Грудь ровно вздымается и опускается, чуть-чуть прорисовываются контура рёбер. Мой взгляд скользит по животу и спускается ниже. Надо же, и там волосы тоже светлые! Почему-то я этого не ожидала. Никогда не имела дела с блондинами. В смысле, настолько близко не имела дела.
Я чувствую себя несколько неловко и тороплюсь перевести взгляд повыше. Тем временем Уилфорт обнимает меня левой, то есть ближайшей ко мне рукой, обхватывая плечо. Я только сейчас отдаю себе отчёт, насколько у него, как оказалось, сильные руки. Наверное, здорово не повезло тому парню, аферисту, когда капитан его ударил…
На моих губах расцветает улыбка, но почти сразу исчезает. Воспоминание о деле афериста влечёт за собой другие. Служба, расследования, участок, обвинения, тюрьма. Вот теперь настроение испортилось начисто. Я вернулась с небес на землю. И вспомнила, что мне, на минуточку, угрожает многомесячный тюремный срок. Словно меня окатили ведром холодной воды, что после только что пережитого вдвойне жестоко.
Я сжала губы, нахмурилась, попыталась устроиться чуть повыше. К сожалению, Уилфорт заметил, как изменилось выражение моего лица. Не торопясь окончательно убирать руку, он немного ослабил хватку, позволяя мне устроиться так, как я предпочитала, а потом негромко спросил:
- Что-то не так?
Мне стало ещё более тоскливо: он ничем не заслужил мою кислую физиономию. Я постаралась придать своему лицу более бодрое выражение и поспешила ответила:
- Всё хорошо.
Настала его очередь скривиться.
- Тиана, я не мальчишка. Ложь я определяю довольно неплохо, а щадить мои чувства не нужно. Если тебя что-то…не устраивает, лучше так прямо и скажи. Ты не желаешь таких отношений?
Слова уверенные, твёрдые, не допускающие компромиссов. А тон при этом совсем другой, и взгляд тоже. Как будто он тревожится, а может быть, даже боится моего ответа. И хотя я прилагаю усилия, чтобы улыбнуться, на этот раз моя улыбка – искренняя.
- Дело совсем не в этом, - со вздохом говорю я, кладя голову ему на плечо. Его рука тут же накрывает мои волосы. – Просто…посуди сам, насколько непростая у меня сейчас ситуация. О таких проблемах трудно забыть надолго.
- Что ты имеешь в виду? – спросил он, по-прежнему несколько напряжённо.
И вот этот вопрос, признаться, меня разозлил. Неужели так трудно догадаться?
- Меня вообще-то посадили в тюрьму. – Я хотела начать фразу с обращения, но запнулась. Как мне теперь его называть? Капитан? При данных обстоятельствах это как-то смешно. Лорд Уилфорт? Тем более. – Да, сейчас я здесь я тобой, и я верю, ты сделаешь всё возможное, чтобы меня оправдали. Но если из этого ничего не выйдет? Если доказать мою невиновность не удастся, и судья решит иначе? Не смогу же я провести здесь у тебя несколько лет, в то время как отбывать мой срок будет иллюзия.
Я криво усмехнулась и отвернулась, чувствуя себя крайне неловко. Момент для такого разговора был и правда совершенно неподходящий. Настолько неподходящий, что впору за голову хвататься. Но я ведь ничего подобного не планировала, это совершенно случайно, неосознанно получилось…
Я начала было бормотать что-то бессвязное, мол, не надо обращать внимания, это так просто, с языка сорвалось, и вообще всё в порядке, но Уифорт меня оборвал. Сел прямо, опираясь спиной об изголовье кровати и, продолжая приобнимать меня одной рукой, спросил:
