— Вот как, — протянул он. Голос был ровным, но в нём, как всегда, вибрировала ядовитая струна. — Не понравилось в этой гостеприимной деревушке? Захотелось снова в лес? На холод, на голод, на то, чтобы за тобой гонялись с мечами и когтями? Мы не на увеселительную прогулку собираемся.
— Я понимаю, — кивнула я, опустив глаза, глядя на его руки, лежащие на столе. Длинные, нервные пальцы с ободранными костяшками. — Но я понимаю и другое. Здесь… я ничто. Пыль. С вами у меня есть хоть какая-то защита.
— Защита? — парень усмехнулся. — Мы с Линнаром — ходячая мишень. Я — мятежник, он — предатель в глазах клана. Это не защита, Шенна. Это отсроченный приговор.
— Это лучше, чем приговор без отсрочки! — вырвалось у меня. — Здесь у меня нет будущего. Я не хочу мыть полы в этой дыре, пока меня не порежет какой-нибудь пьяный охотник за то, что я недостаточно ласково на него посмотрела. С вами у меня есть шанс. Добраться до большого города. Увидеть больше. Узнать больше.
— Ага, — его тон стал ироничным, но в этой игривости было что-то опасное, как блеск лезвия. — И что ты, собственно, готова предложить двум отщепенцам в бегах? Ну-ка, порассуждай вслух. Может, стирать наши портки в ледяной воде? Или еду готовить из того, что Линнар подстрелит? Или… — он наклонился чуть ближе через стол, и его бледные глаза сверкнули холодным, исследующим светом. — Греть постель? Мне? Ему? Обоим сразу?.. Расскажи, что ты умеешь, Шенна?
У меня перехватило дыхание. От его прямолинейности, от этой спокойной, аналитической жестокости. Линнар не шелохнулся, его лицо оставалось фирменной каменной маской. Он не вступался – это был мой тест.
— Стирать — да, если будет вода и мыло. — сказала я твёрдо, глядя дракону прямо в глаза. – Готовить — да, если вы покажете, что тут можно есть без опаски. Но греть постель — нет. Ни ему, ни тебе, Ресс.
Наступила тишина. Я произнесла его имя коротко и без титула. Просто «Ресс» повисло между нами. Он откинулся на спинку стула, изучая меня. Его лицо снова стало нечитаемым.
— У тебя нет козырей, — констатировал он, и голос его стал устало-деловым. —Ничего. Ни силы, ни магии, ни денег, ни связей. Ты готова работать? В этом мире все работают. Твои руки ничем не ценнее других. Ты — чистый пассив, если тебе так понятнее. Дополнительный рот, который нужно кормить. Дополнительная цель, которую нужно защищать. Дополнительный шум, который может нас выдать. Ты не способна ни на что, кроме как рыдать ночью в подушку.
Каждое слово било точно в цель. И он был прав. Абсолютно, на все сто процентов прав. У меня не было аргументов. Я просто сидела и смотрела на него, принимая приговор. Вокруг жужжали мухи. Лаяли собаки. Звенела посуда на кухне. Линнар не вмешивался. Я молчала.
— Хорошо, — произнёс вдруг Арессин отрывисто. – Ты с нами.
Я моргнула.
— …Что?
— Лин, купи ей всё, что нужно, и давайте выдвигаться уже из этой дыры.
Линнар, ничуть не удивлённый, просто кивнул. Как будто… знал заранее, каким будет ответ его господина?.. А я сидела, всё ещё ошеломлённая. Дракон согласился - после всего, что сказал. Это было нелогично. Глупо. Опасно для них обоих.
— Спасибо… — наконец выдавила я. И после паузы снова добавила: — Ресс.
Дракон уже встал, сгорбившись от боли в боку. Услышав своё имя, он лишь слегка, почти незаметно, склонил голову. Не поправил. Не потребовал «господина».
Чёрт, может он и не такой уж ублюдок, каким хочет казаться.
11.
— Линнар... Почему он согласился?
— Кто?
— Арессин. Ты же слышал - он перечислил все причины, почему я – обуза. Так зачем ему это?..
— Если бы он действительно считал тебя бесполезной пылью, то просто игнорировал бы. Но он вступил в спор. И проверял, насколько ты готова... спорить обратно.
— Это не было спором. Он был прав во всём – и безжалостен.
— Это его способ думать вслух. А ты не стала выдумывать мнимые таланты. Признала свою бесполезность и всё равно попросилась с нами. Назвала его по имени. Для того, кто привык слышать «господин», это дорогого стоит.
— Значит, не жалость?
— Скорее, он оценил твою… смелость отчаяния. А отчаяние – тот ресурс, который он хорошо знает. К тому же он додумался дать тебе куртку в лесу, и теперь ты – его ответственность, в какой-то мере.
— И это всё?..
— А ты хочешь всё начистоту, да?.. Ещё он заметил, что у тебя есть грудь.
12.
Линнар не стал скупиться на снаряжение. На мне теперь были толстые шерстяные носки и крепкие кожаные сапоги, а за спиной болтался дорожный мешок с минимумом необходимого — запасные штаны из плотной ткани, ещё одна рубаха, смена белья, гребешок, кусок мыла, личные чашка с ложкой и маленький нож. Я была одета, обута и готова к дороге.
Арессину снова сменили повязки. Вестра Инта знала своё дело: воспаление отступило, края ран были чистыми. Бледность всё ещё лежала на его впалых щеках, но в глазах, этих мутных озёрах, снова появился живой огонёк. Драконы действительно были живучи.
— Хватит меня лапать, – Ресс уклонился, когда Линнар в очередной раз потянулся проверить бинты. – Я знаю, что прекрасен, но держи себя в руках.
— Ещё бы подстричь тебя нормально… - хмыкнул тот.
— Зачем? – парировал дракон, движением головы отбрасывая со лба кошмарно неровные пряди. – Чтобы выглядеть достойно, когда буду стоять на эшафоте?
— «Если», Ресс. Пока я дышу – это «если», а не «когда», - серьёзно ответил воин.
Дракон лишь фыркнул.
— Избавь меня от своего пафоса, Лин. Поклянись прямо сейчас, что если приведётся стоять над моей могилой, ты не скажешь ни слова высокопарного вздора.
— Ладно. Просто скажу: «Вечно он лез, куда не надо. И наконец залез туда, откуда не вылез». И всё.
— Идеально, – хмыкнул Ресс. – Я бы про тебя то же самое сказал.
Линнар отвернулся, но я успела увидеть дёрнувшийся уголок губ.
— Шенна, – воин переключился на меня. — Завернём ещё раз к вестре Инте перед дорогой. Я договорился — посмотрит и обработает твои ноги.
Я кивнула. Боль в стопах тлела под кожей, напоминая о каждом неверном шаге по каменистому склону Проклятой Горы.
Дом целительницы стоял на краю Совора, с особой пристройкой для пациентов. Я вошла внутрь, парни остались ждать с лошадьми. В комнате пахло сушёными травами, мёдом и чем-то горьковато-пряным, у стены были полки с горшками и склянками, с потолочных балок свисали пучки растений, а хозяйка деловито смешивала что-то в широкой миске.
– Заходи, дитятко, не стесняйся, – позвала она голосом, в котором смешались материнская мягкость и привычная деловая хватка. – Присаживайся на табурет, снимай сапоги, показывай, что натворила. Как звать-то тебя, красавица?
— Шенна, – ответила я, опускаясь на указанное место.
Ноги выглядели плохо: ссадины, глубокие царапины, сбитые ногти и воспалённые суставы. Даже в новых сапогах каждый шаг отзывался болью. Вестра Инта цокнула языком.
— А ну-ка, штаны тоже долой, посмотрю получше.
Я невольно бросила взгляд на лавку у печки, где сидел пожилой мужчина — коренастый, с седой бородой, безучастно смотрящий в стену.
— Э-э… — протянула я. — Я не очень привыкла при посторонних…
– Ох, светлые боги! — Вестра Инта всплеснула руками, и метка мягко засветилась на запястье. — Да я за свою жизнь столько тел перевидала, мужских и женских, что мне хоть нагишом пляши — не смутишь. По ауре-то вижу, что не девица. Чего ж краснеешь, как маков цвет?
— Да я не про вас - я про него, - неловко объяснила я. - Мужика на лавке.
Вестра Инта повернула голову, её взгляд скользнул по лавке у печки. Потом медленно вернулся ко мне. Удивление сменилось чем-то другим — пристальным, изучающим.
— Какого мужика, дитятко?..
— Ну… — я почувствовала, как холодок пробежал по спине. — С бородой. Седой. В простой рубахе.
— Кроме нас с тобой, Шенна, в этой горнице никого нет. Никого живого, – тихо и чётко произнесла целительница.
Она подошла к той самой лавке, провела ладонью по всей её поверхности, будто смахивая невидимую пыль. Потом повернулась и, скрестив руки на груди, уставилась на меня. Но мужик никуда не делся. Он сидел там, абсолютно реальный для моих глаз. Я видела грубую фактуру ткани его рубахи, каждую седую прядь в запущенной бороде, глубокие морщины у глаз, узловатые пальцы, покоящиеся на коленях. Он не дышал. Не моргал. Просто существовал в этом углу, как часть обстановки, но с чёткостью, не оставляющей сомнений.
— Он… он призрак? — прошептала я.
Вестра Инта медленно кивнула.
— Похоже на то, красавица. Любопытно… – женщина ещё раз бросила быстрый взгляд на лавку, потом на меня. – Ну что ж. Раз уж зритель наш всё равно не из плоти и крови, давай-ка сюда ноги.
Она принялась за работу: её руки, шершавые, но невероятно ловкие и бережные, обрабатывали мои раны прохладной мазью, и порой мне казалось, что её пальцы вспыхивают золотыми искрами. Магия – если это была она – ощущалась как мягкое тепло, и боль отступала, сменяясь приятным онемением.
— А что до того, кто сидит в углу, и почему ты его видишь… - задумчиво проговорила Инта. – Тебе нужно спрашивать не у целителя, дитятко. Тебе нужно искать весторов Безликой Госпожи.
Но у меня нет метки, хотела возразить я. Не стала. Что-то же во мне определённо было, позволившее увидеть и леди в руинах, и этого деревенского мужика. Хотя практическая польза от такого скилла казалась мне сомнительной и жуткой. Сразу вспоминались все голливудские ужастики про мстительных духов и проклятые дома, где общение с призраками заканчивалось крайне плохо. Но кто бы меня спрашивал?..
Ладно, Марина, — прошипел внутренний голос, пытаясь взять рациональный тон. - Ты – дитя цивилизованного общества, а значит, пора отбросить нетолерантность и стереотипы, навязанные массовой культурой. Лично тебе леди-вышивальщица не сделала ничего плохого. Наоборот – спасла твою жизнь, прикончив Норка. А видеть того, кто может воткнуть иглу в глаз нападающему, куда лучше, чем получить такой сюрприз вслепую, правда? А этот… пожилой человек на скамеечке… вообще тебя не трогает, а твои комплексы - твоя проблема. Просто игнорируй его.
Я вышла от Инты задумчивая и парням говорить ничего не стала.
Мы тронулись в путь по узкой дороге, уходившей за частокол. У самой границы поселения стоял маленький алтарь – вроде тех домиков духов в азиатских странах, что показывали в трэвел-блогах.
— Алтарь Саэты, богини дорог, - коротко пояснил Ресс. – Лучше почтить, выступая в путь.
Он достал кинжал из-за пояса и отрезал прядь своих волос за ухом. Потом что-то пробормотал про себя и положил на алтарь. Линнар, лаконичная стрижка которого явно не позволяла таких вольностей, вынул пару медных монет из кошелька и тоже оставил подношение.
У меня не было ничего своего, что я могла оставить. Резать волосы – плагиат, да и вряд ли богине интересна моя шевелюра, в отличие от драконьей, которого даже чёрные ведьмы готовы разобрать на запчасти. Парни заметили мою растерянность:
— Просто скажи что-нибудь, Шенна.
Родной язык звучал дико непривычно под небом Элира, когда я прошептала:
— Богиня дорог… я чужая здесь. Мои пути привели меня неведомо куда. Прошу, не дай заблудиться. Не сломаться. И найти свой дом.
Никаких спецэффектов, свидетельствующих, что богиня услышала, не последовало – поэтому мы просто пошли вперёд. Парни переговаривались о чём-то своём – имена и места, которые они упоминали, для меня ничего не значили. Погода стояла летняя, почти идиллическая: солнце пробивалось сквозь листву, лес шумел, птицы щебетали, никто не выскакивал из зарослей, и в принципе пора было научиться ценить момент.
Но я почти сразу почувствовала холодок в затылке - ощущение, будто кто-то пристально смотрит в спину. Я обернулась. Дорога была пустой и впереди, и сзади. Паранойя, да, Марин? Элирская версия? Я попыталась отогнать ощущение.
Через десять минут зуд от чужого взгляда стал нестерпимым. Я обернулась снова. И наконец увидела его: он стоял на краю дороги, в нескольких десятках шагов позади нас. Тот самый бородатый мужик из избы целительницы. Не приближался. Не отставал. Просто стоял и смотрел тоскливым взглядом, в котором не читалось ни угрозы, ни интереса — лишь глубокая, застывшая печаль.
Окей, это просто призрак. Местная особенность. Он ничего не сделал в избе, ничего не сделает и сейчас. Может, ему ноги мои понравились? Кто их, мужиков, разберёт – кому-то грудь, кому-то ноги… Этот хотя бы молчит, а не источает ядовитый сарказм. Хочет идти за нами – да наплевать.
Я отвернулась, стараясь сосредоточиться на пейзаже. Но когда мы начали подниматься на первый лесной холм, инстинкт заставил меня обернуться в третий раз. Призрак был гораздо ближе. Всего метров в пятнадцати позади, бредущий неторопливой, плывущей походкой. Его седая борода колыхалась в такт шагам, которых не было слышно.
— Шенна. — Голос Линнара прозвучал тихо, но чётко. — Что там?
Ресс насторожился, обернувшись.
– Она снова что-то видит, – пояснил воин. – Судя по частоте оглядываний, что-то подвижное и настойчивое.
Шерлок Холмс, блин…
— Я увидела призрака в избе вестры Инты. Теперь он идёт за нами, - призналась я.
Взгляды парней скользнули по пустой дороге позади, потом вернулись ко мне.
— Описывай, - скомандовал Ресс.
— Деревенский мужик, седая борода, простая рубаха. Стоит там, у корявой сосны. Сейчас... он делает шаг. Идёт.
— Призраки редко следуют за живыми без причины, — заметил Линнар. — Особенно за пределами мест, к которым они привязаны.
— Чудесно. Теперь наша компания расширяется ещё и за счёт неупокоенных, - поморщился дракон. – Хотя… может, это ещё одно послание от Безликой?.. — в голосе Ресса прозвучало сомнение, но и возможность - тоже. — Попробуй поговорить с ним, Шенна. Спроси, чего он хочет.
Поговорить с призраком? Мне так-то и прошлого опыта хватило, в Серых камнях… Но приказ был отдан. Я обернулась к неподвижно стоящей теперь фигуре. Призрак замер, будто тоже ждал меня.
— Чего... чего ты хочешь? — прошептала я, и голос мой прозвучал жалко и глупо в утренней тишине.
Губы мужика зашевелились. Он забормотал. Тихий, монотонный поток слов, почти несвязных:
— Кости... мои кости... не там лежат... не по-людски... холодно... мокро... надо похоронить... как положено... кости...
Это было не послание. Это была жалоба. Просьба застрявшей души.
— Он говорит про кости, — передала я, - Просит похоронить. Говорит, они не там лежат.
Призрак медленно поднял руку и указал в сторону, вглубь молодого леска слева от дороги.
— Туда показывает.
Ресс вздохнул, и в этом вздохе прозвучало всё его разочарование.
— Чудесно. Душа какого-то деревенского деда требует себе ритуальных почестей. У нас нет на это времени, Шенна. Скажи ему, что мы торопимся. Пусть ищет другого благодетеля.
Я смотрела на призрака. Он смотрел на меня. В нём не было угрозы, только просящая навязчивость. Я поняла, что он будет идти за нами. Может, до самого Дорса. В каждую ночную стоянку он будет стоять у нашего костра, напоминая о невыполненной просьбе, и сверлить меня этим взглядом.
— Он не отстанет, — тихо сказала я. — Я чувствую.
Линнар и Ресс переглянулись.
— Чёрт, — выругался Ресс, потирая переносицу. — Ладно. Делаем быстрый, очень быстрый крюк. Возможно, это проверка. Или плата за что-то. Веди, Шенна. Куда он там показывает.
— Я понимаю, — кивнула я, опустив глаза, глядя на его руки, лежащие на столе. Длинные, нервные пальцы с ободранными костяшками. — Но я понимаю и другое. Здесь… я ничто. Пыль. С вами у меня есть хоть какая-то защита.
— Защита? — парень усмехнулся. — Мы с Линнаром — ходячая мишень. Я — мятежник, он — предатель в глазах клана. Это не защита, Шенна. Это отсроченный приговор.
— Это лучше, чем приговор без отсрочки! — вырвалось у меня. — Здесь у меня нет будущего. Я не хочу мыть полы в этой дыре, пока меня не порежет какой-нибудь пьяный охотник за то, что я недостаточно ласково на него посмотрела. С вами у меня есть шанс. Добраться до большого города. Увидеть больше. Узнать больше.
— Ага, — его тон стал ироничным, но в этой игривости было что-то опасное, как блеск лезвия. — И что ты, собственно, готова предложить двум отщепенцам в бегах? Ну-ка, порассуждай вслух. Может, стирать наши портки в ледяной воде? Или еду готовить из того, что Линнар подстрелит? Или… — он наклонился чуть ближе через стол, и его бледные глаза сверкнули холодным, исследующим светом. — Греть постель? Мне? Ему? Обоим сразу?.. Расскажи, что ты умеешь, Шенна?
У меня перехватило дыхание. От его прямолинейности, от этой спокойной, аналитической жестокости. Линнар не шелохнулся, его лицо оставалось фирменной каменной маской. Он не вступался – это был мой тест.
— Стирать — да, если будет вода и мыло. — сказала я твёрдо, глядя дракону прямо в глаза. – Готовить — да, если вы покажете, что тут можно есть без опаски. Но греть постель — нет. Ни ему, ни тебе, Ресс.
Наступила тишина. Я произнесла его имя коротко и без титула. Просто «Ресс» повисло между нами. Он откинулся на спинку стула, изучая меня. Его лицо снова стало нечитаемым.
— У тебя нет козырей, — констатировал он, и голос его стал устало-деловым. —Ничего. Ни силы, ни магии, ни денег, ни связей. Ты готова работать? В этом мире все работают. Твои руки ничем не ценнее других. Ты — чистый пассив, если тебе так понятнее. Дополнительный рот, который нужно кормить. Дополнительная цель, которую нужно защищать. Дополнительный шум, который может нас выдать. Ты не способна ни на что, кроме как рыдать ночью в подушку.
Каждое слово било точно в цель. И он был прав. Абсолютно, на все сто процентов прав. У меня не было аргументов. Я просто сидела и смотрела на него, принимая приговор. Вокруг жужжали мухи. Лаяли собаки. Звенела посуда на кухне. Линнар не вмешивался. Я молчала.
— Хорошо, — произнёс вдруг Арессин отрывисто. – Ты с нами.
Я моргнула.
— …Что?
— Лин, купи ей всё, что нужно, и давайте выдвигаться уже из этой дыры.
Линнар, ничуть не удивлённый, просто кивнул. Как будто… знал заранее, каким будет ответ его господина?.. А я сидела, всё ещё ошеломлённая. Дракон согласился - после всего, что сказал. Это было нелогично. Глупо. Опасно для них обоих.
— Спасибо… — наконец выдавила я. И после паузы снова добавила: — Ресс.
Дракон уже встал, сгорбившись от боли в боку. Услышав своё имя, он лишь слегка, почти незаметно, склонил голову. Не поправил. Не потребовал «господина».
Чёрт, может он и не такой уж ублюдок, каким хочет казаться.
11.
— Линнар... Почему он согласился?
— Кто?
— Арессин. Ты же слышал - он перечислил все причины, почему я – обуза. Так зачем ему это?..
— Если бы он действительно считал тебя бесполезной пылью, то просто игнорировал бы. Но он вступил в спор. И проверял, насколько ты готова... спорить обратно.
— Это не было спором. Он был прав во всём – и безжалостен.
— Это его способ думать вслух. А ты не стала выдумывать мнимые таланты. Признала свою бесполезность и всё равно попросилась с нами. Назвала его по имени. Для того, кто привык слышать «господин», это дорогого стоит.
— Значит, не жалость?
— Скорее, он оценил твою… смелость отчаяния. А отчаяние – тот ресурс, который он хорошо знает. К тому же он додумался дать тебе куртку в лесу, и теперь ты – его ответственность, в какой-то мере.
— И это всё?..
— А ты хочешь всё начистоту, да?.. Ещё он заметил, что у тебя есть грудь.
12.
Линнар не стал скупиться на снаряжение. На мне теперь были толстые шерстяные носки и крепкие кожаные сапоги, а за спиной болтался дорожный мешок с минимумом необходимого — запасные штаны из плотной ткани, ещё одна рубаха, смена белья, гребешок, кусок мыла, личные чашка с ложкой и маленький нож. Я была одета, обута и готова к дороге.
Арессину снова сменили повязки. Вестра Инта знала своё дело: воспаление отступило, края ран были чистыми. Бледность всё ещё лежала на его впалых щеках, но в глазах, этих мутных озёрах, снова появился живой огонёк. Драконы действительно были живучи.
— Хватит меня лапать, – Ресс уклонился, когда Линнар в очередной раз потянулся проверить бинты. – Я знаю, что прекрасен, но держи себя в руках.
— Ещё бы подстричь тебя нормально… - хмыкнул тот.
— Зачем? – парировал дракон, движением головы отбрасывая со лба кошмарно неровные пряди. – Чтобы выглядеть достойно, когда буду стоять на эшафоте?
— «Если», Ресс. Пока я дышу – это «если», а не «когда», - серьёзно ответил воин.
Дракон лишь фыркнул.
— Избавь меня от своего пафоса, Лин. Поклянись прямо сейчас, что если приведётся стоять над моей могилой, ты не скажешь ни слова высокопарного вздора.
— Ладно. Просто скажу: «Вечно он лез, куда не надо. И наконец залез туда, откуда не вылез». И всё.
— Идеально, – хмыкнул Ресс. – Я бы про тебя то же самое сказал.
Линнар отвернулся, но я успела увидеть дёрнувшийся уголок губ.
— Шенна, – воин переключился на меня. — Завернём ещё раз к вестре Инте перед дорогой. Я договорился — посмотрит и обработает твои ноги.
Я кивнула. Боль в стопах тлела под кожей, напоминая о каждом неверном шаге по каменистому склону Проклятой Горы.
Дом целительницы стоял на краю Совора, с особой пристройкой для пациентов. Я вошла внутрь, парни остались ждать с лошадьми. В комнате пахло сушёными травами, мёдом и чем-то горьковато-пряным, у стены были полки с горшками и склянками, с потолочных балок свисали пучки растений, а хозяйка деловито смешивала что-то в широкой миске.
– Заходи, дитятко, не стесняйся, – позвала она голосом, в котором смешались материнская мягкость и привычная деловая хватка. – Присаживайся на табурет, снимай сапоги, показывай, что натворила. Как звать-то тебя, красавица?
— Шенна, – ответила я, опускаясь на указанное место.
Ноги выглядели плохо: ссадины, глубокие царапины, сбитые ногти и воспалённые суставы. Даже в новых сапогах каждый шаг отзывался болью. Вестра Инта цокнула языком.
— А ну-ка, штаны тоже долой, посмотрю получше.
Я невольно бросила взгляд на лавку у печки, где сидел пожилой мужчина — коренастый, с седой бородой, безучастно смотрящий в стену.
— Э-э… — протянула я. — Я не очень привыкла при посторонних…
– Ох, светлые боги! — Вестра Инта всплеснула руками, и метка мягко засветилась на запястье. — Да я за свою жизнь столько тел перевидала, мужских и женских, что мне хоть нагишом пляши — не смутишь. По ауре-то вижу, что не девица. Чего ж краснеешь, как маков цвет?
— Да я не про вас - я про него, - неловко объяснила я. - Мужика на лавке.
Вестра Инта повернула голову, её взгляд скользнул по лавке у печки. Потом медленно вернулся ко мне. Удивление сменилось чем-то другим — пристальным, изучающим.
— Какого мужика, дитятко?..
— Ну… — я почувствовала, как холодок пробежал по спине. — С бородой. Седой. В простой рубахе.
— Кроме нас с тобой, Шенна, в этой горнице никого нет. Никого живого, – тихо и чётко произнесла целительница.
Она подошла к той самой лавке, провела ладонью по всей её поверхности, будто смахивая невидимую пыль. Потом повернулась и, скрестив руки на груди, уставилась на меня. Но мужик никуда не делся. Он сидел там, абсолютно реальный для моих глаз. Я видела грубую фактуру ткани его рубахи, каждую седую прядь в запущенной бороде, глубокие морщины у глаз, узловатые пальцы, покоящиеся на коленях. Он не дышал. Не моргал. Просто существовал в этом углу, как часть обстановки, но с чёткостью, не оставляющей сомнений.
— Он… он призрак? — прошептала я.
Вестра Инта медленно кивнула.
— Похоже на то, красавица. Любопытно… – женщина ещё раз бросила быстрый взгляд на лавку, потом на меня. – Ну что ж. Раз уж зритель наш всё равно не из плоти и крови, давай-ка сюда ноги.
Она принялась за работу: её руки, шершавые, но невероятно ловкие и бережные, обрабатывали мои раны прохладной мазью, и порой мне казалось, что её пальцы вспыхивают золотыми искрами. Магия – если это была она – ощущалась как мягкое тепло, и боль отступала, сменяясь приятным онемением.
— А что до того, кто сидит в углу, и почему ты его видишь… - задумчиво проговорила Инта. – Тебе нужно спрашивать не у целителя, дитятко. Тебе нужно искать весторов Безликой Госпожи.
Но у меня нет метки, хотела возразить я. Не стала. Что-то же во мне определённо было, позволившее увидеть и леди в руинах, и этого деревенского мужика. Хотя практическая польза от такого скилла казалась мне сомнительной и жуткой. Сразу вспоминались все голливудские ужастики про мстительных духов и проклятые дома, где общение с призраками заканчивалось крайне плохо. Но кто бы меня спрашивал?..
Ладно, Марина, — прошипел внутренний голос, пытаясь взять рациональный тон. - Ты – дитя цивилизованного общества, а значит, пора отбросить нетолерантность и стереотипы, навязанные массовой культурой. Лично тебе леди-вышивальщица не сделала ничего плохого. Наоборот – спасла твою жизнь, прикончив Норка. А видеть того, кто может воткнуть иглу в глаз нападающему, куда лучше, чем получить такой сюрприз вслепую, правда? А этот… пожилой человек на скамеечке… вообще тебя не трогает, а твои комплексы - твоя проблема. Просто игнорируй его.
Я вышла от Инты задумчивая и парням говорить ничего не стала.
Мы тронулись в путь по узкой дороге, уходившей за частокол. У самой границы поселения стоял маленький алтарь – вроде тех домиков духов в азиатских странах, что показывали в трэвел-блогах.
— Алтарь Саэты, богини дорог, - коротко пояснил Ресс. – Лучше почтить, выступая в путь.
Он достал кинжал из-за пояса и отрезал прядь своих волос за ухом. Потом что-то пробормотал про себя и положил на алтарь. Линнар, лаконичная стрижка которого явно не позволяла таких вольностей, вынул пару медных монет из кошелька и тоже оставил подношение.
У меня не было ничего своего, что я могла оставить. Резать волосы – плагиат, да и вряд ли богине интересна моя шевелюра, в отличие от драконьей, которого даже чёрные ведьмы готовы разобрать на запчасти. Парни заметили мою растерянность:
— Просто скажи что-нибудь, Шенна.
Родной язык звучал дико непривычно под небом Элира, когда я прошептала:
— Богиня дорог… я чужая здесь. Мои пути привели меня неведомо куда. Прошу, не дай заблудиться. Не сломаться. И найти свой дом.
Никаких спецэффектов, свидетельствующих, что богиня услышала, не последовало – поэтому мы просто пошли вперёд. Парни переговаривались о чём-то своём – имена и места, которые они упоминали, для меня ничего не значили. Погода стояла летняя, почти идиллическая: солнце пробивалось сквозь листву, лес шумел, птицы щебетали, никто не выскакивал из зарослей, и в принципе пора было научиться ценить момент.
Но я почти сразу почувствовала холодок в затылке - ощущение, будто кто-то пристально смотрит в спину. Я обернулась. Дорога была пустой и впереди, и сзади. Паранойя, да, Марин? Элирская версия? Я попыталась отогнать ощущение.
Через десять минут зуд от чужого взгляда стал нестерпимым. Я обернулась снова. И наконец увидела его: он стоял на краю дороги, в нескольких десятках шагов позади нас. Тот самый бородатый мужик из избы целительницы. Не приближался. Не отставал. Просто стоял и смотрел тоскливым взглядом, в котором не читалось ни угрозы, ни интереса — лишь глубокая, застывшая печаль.
Окей, это просто призрак. Местная особенность. Он ничего не сделал в избе, ничего не сделает и сейчас. Может, ему ноги мои понравились? Кто их, мужиков, разберёт – кому-то грудь, кому-то ноги… Этот хотя бы молчит, а не источает ядовитый сарказм. Хочет идти за нами – да наплевать.
Я отвернулась, стараясь сосредоточиться на пейзаже. Но когда мы начали подниматься на первый лесной холм, инстинкт заставил меня обернуться в третий раз. Призрак был гораздо ближе. Всего метров в пятнадцати позади, бредущий неторопливой, плывущей походкой. Его седая борода колыхалась в такт шагам, которых не было слышно.
— Шенна. — Голос Линнара прозвучал тихо, но чётко. — Что там?
Ресс насторожился, обернувшись.
– Она снова что-то видит, – пояснил воин. – Судя по частоте оглядываний, что-то подвижное и настойчивое.
Шерлок Холмс, блин…
— Я увидела призрака в избе вестры Инты. Теперь он идёт за нами, - призналась я.
Взгляды парней скользнули по пустой дороге позади, потом вернулись ко мне.
— Описывай, - скомандовал Ресс.
— Деревенский мужик, седая борода, простая рубаха. Стоит там, у корявой сосны. Сейчас... он делает шаг. Идёт.
— Призраки редко следуют за живыми без причины, — заметил Линнар. — Особенно за пределами мест, к которым они привязаны.
— Чудесно. Теперь наша компания расширяется ещё и за счёт неупокоенных, - поморщился дракон. – Хотя… может, это ещё одно послание от Безликой?.. — в голосе Ресса прозвучало сомнение, но и возможность - тоже. — Попробуй поговорить с ним, Шенна. Спроси, чего он хочет.
Поговорить с призраком? Мне так-то и прошлого опыта хватило, в Серых камнях… Но приказ был отдан. Я обернулась к неподвижно стоящей теперь фигуре. Призрак замер, будто тоже ждал меня.
— Чего... чего ты хочешь? — прошептала я, и голос мой прозвучал жалко и глупо в утренней тишине.
Губы мужика зашевелились. Он забормотал. Тихий, монотонный поток слов, почти несвязных:
— Кости... мои кости... не там лежат... не по-людски... холодно... мокро... надо похоронить... как положено... кости...
Это было не послание. Это была жалоба. Просьба застрявшей души.
— Он говорит про кости, — передала я, - Просит похоронить. Говорит, они не там лежат.
Призрак медленно поднял руку и указал в сторону, вглубь молодого леска слева от дороги.
— Туда показывает.
Ресс вздохнул, и в этом вздохе прозвучало всё его разочарование.
— Чудесно. Душа какого-то деревенского деда требует себе ритуальных почестей. У нас нет на это времени, Шенна. Скажи ему, что мы торопимся. Пусть ищет другого благодетеля.
Я смотрела на призрака. Он смотрел на меня. В нём не было угрозы, только просящая навязчивость. Я поняла, что он будет идти за нами. Может, до самого Дорса. В каждую ночную стоянку он будет стоять у нашего костра, напоминая о невыполненной просьбе, и сверлить меня этим взглядом.
— Он не отстанет, — тихо сказала я. — Я чувствую.
Линнар и Ресс переглянулись.
— Чёрт, — выругался Ресс, потирая переносицу. — Ладно. Делаем быстрый, очень быстрый крюк. Возможно, это проверка. Или плата за что-то. Веди, Шенна. Куда он там показывает.
