Ты – моя будущая вестра, Марина. Моя избранная. Пока что неумелая и несознательная, но потенциал… — она втянула воздух, будто пробуя мой запах, — потенциал есть. И в Серых камнях ты прошла мой маленький тест.
— А если я откажусь? – выпалила я. – Если скажу, что не хочу быть частью вашего уравнения?..
Леди сделала последний глоток кофе и поставила пустую чашку на блюдце с тихим, абсолютно финальным звоном.
— Тогда мы завершим этот разговор иначе. Я верну тебя в ту ночь и в ту квартиру. Ты проснёшься за секунду до, почувствуешь жар и поймёшь, что происходит. Это будет быстро и безболезненно. Ну, почти.
Её губы вновь изогнулись в улыбке:
— У Арессина же шансов, как ты понимаешь, уже не останется.
Выбора, по сути, снова не было, только его иллюзия.
Быстрая смерть – или жизнь в роли пешки в игре богов.
Но в одной из этих опций... был Ресс. Его сарказм, его ярость, его упрямство, его отчаянное нежелание смириться и проиграть. Были его руки, вытащившие меня из реки. Его губы, целовавшие мои губы. Была та дорога, по которой мы шли вместе. Решусь ли я продолжать этот путь? Принять метку? Принять Элир и правила игры?..
— Вы уже знаете ответ, — прошептала я. – Ведь вы не оставляете выбора.
— На самом деле Смерть никогда не оставляет выбора, дорогая. Пусть это будет первым уроком.
Она протянула мне изящную руку с безупречным тёмно-бордовым маникюром.
Она ждала.
Я чувствовала злость. И ярость. И тоску. И боль. И желание, чтобы всё это просто закончилось – пусть даже в пожаре, в котором не найдут даже тело. Какой-то абсолютный крах, от которого хотелось выть и биться в стены, как Ресс тогда, тем серым утром на Проклятой Горе.
Ресс.
И этот чёртов выбор-без-выбора.
Я сглотнула и медленно протянула свою руку богине.
Ледяные пальцы сомкнулись, как стальные тиски. Я дёрнулась, но она с силой развернула мою ладонь вверх. И тогда тлеющий алый кончик сигареты упёрся мне в самое чувствительное место на внутренней стороне запястья.
— Добро пожаловать в Элир, Марина. Окончательно.
Боль была неописуемой. Это было не просто жжение. Это было вплавление абсолютного холода и абсолютного жара прямо в суть моего существа. Я закричала, но звук потерялся, поглощённый нарастающим гулом. Комната, кофейня, дождь за окном — всё это поплыло, расплылось в водовороте искр и теней. Осталось только её лицо. Сизые, бездонные глаза, хранящие в себе тишину всех миров и всех смертей, какие только были и будут. И спокойное, вечное знание, что всё идёт так, как должно.
И последним, что я услышала, было:
— Скажи Арессину, что он уже получил свой дар. Хочет еще один – пусть освободит Сэррату.
47.
— Дыши! Слышишь меня? Дыши!
— Господин, позвольте нам. Храм позаботится…
Низкое драконье рычание.
Знакомый рельеф запястий.
Яркий свет, бьющий сверху.
Запах грозы и льда.
Я вдохнула его и распахнула глаза. Ресс держал меня на своих коленях, вибрация его рычания отдавалась в моих костях, над нами стояли какие-то люди, а сквозь круглое окно в потолке струился свет.
Я медленно моргнула. Потолок был не куполообразным, а плоским, в центре его зиял круглый проём, открытый небу. Солнечный луч падал золотым столбом, и в этом столбе танцевала и вихрилась снежная крупа, и таяла в воздухе, не долетая до пола. Вернулся мой январь?.. Вряд ли. Это драконья магия, поняла я отстранённо. Кажется, Арессин даже не замечает, что творит.
— Шенна. — Голос Ресса был жёстким, требовательным, в нём вибрировала едва сдерживаемая паника. — Шенна, смотри на меня.
— Смотрю, — прошептала я. Горло саднило, во рту стоял привкус чего-то металлического, чужого, как будто я наглоталась серебряной пыли. — Смотрю.
Его вертикальные зрачки медленно возвращались к человеческой форме, но пальцы всё ещё впивались мне в плечи, и это было больно, но я не просила убрать. Потому что если он ослабит хватку, я, кажется, рассыплюсь. Внутри всё было пусто.
— Ты не дышала, — сказал мне Ресс. — Две минуты. Ты просто отключилась на ступенях, я подхватил тебя, и ты не дышала. Сердце не билось.
— Теперь дышу. Видишь?..
— Вижу.
Но он не отпускал.
— Господин, позвольте же, — молодой мужчина в серой рясе, стоявший над нами, склонился ниже. У него были абсолютно белые волосы, стянутые в низкий хвост, и такие же выцветшие глаза. Они смотрели с тёплым участием. — Сестра только очнулась. Ей нужно прийти в себя.
Вокруг стояли скамьи, светильники-треноги, пахло воском и деревом. Мы были внутри храма. Обычного, обжитого, а не круглого каменного склепа. Полная пожилая женщина в такой же рясе протягивала мне кружку с водой. Я взяла и сделала глоток, чувствуя, как жизнь тонкой струйкой втекает обратно в тело.
— Спасибо, — выдохнула я.
— Я - вестор Колин, — ответил мужчина. — А это – вестра Тайра. Мы служим в этом Храме. И рады приветствовать новую сестру.
Сестру.
Он произнёс это слово так естественно, так просто, будто я всегда здесь была, будто мы знали друг друга годы. Я опустила взгляд на свою руку, всё ещё сжимающую кружку, — и замерла. На внутренней стороне моего запястья теперь был серебряный круг, тонкий, как паутинка, идеально ровный, будто вычерченный циркулем. И внутри этого круга, в прозрачной глубине, двигались тени. Они текли, переливались, сливались и расходились вновь, образуя причудливые, ускользающие фигуры — то ли крылья, то ли кленовый лист, то ли женский силуэт с распростёртыми руками. Как сны, которые забываешь в момент пробуждения. Как кофейная гуща, поднятая со дна чашки. Как ирреальные пятна Роршаха.
Метка Смерти.
Ресс тоже смотрел на моё запястье. Его взгляд был тяжёлым, нечитаемым.
Похоже, я больше не пыль.
И не его проблема.
Но он всё ещё не отпускал.
— Господин, — мягко, но настойчиво повторил вестор Колин. — Владычица Теней даровала вашей спутнице свою милость и защиту. Вам не стоит так волноваться за неё.
— А храм дарует всё остальное, - подхватила вестра Тайра. — Есть хочешь, сестра? Получившие метку всегда умирают с голоду.
Я осознала, что живот буквально сводит от пустоты.
— Да, — честно призналась я. — Очень. И голова сильно кружится.
— Это пройдёт, — мягко сказала женщина. — Первое время после Принятия всегда тяжело. Тело не успевает за душой. Тебе нужно отдохнуть. И поесть. И выпить ещё воды.
— И помыться, — машинально вставила я, и вестра Тайра тихо рассмеялась.
— И это тоже, сестра. Всё это у нас есть. И мы ещё успеем поговорить.
Вестор Колин уже отдавал распоряжения кому-то за моей спиной. Я услышала шорох одежд, тихие шаги. А потом Ресс подхватил меня на руки.
— С ума сошёл, — прошептала я ему в плечо. — Я сама могу идти.
— Заткнись, — рыкнул он в ответ, но его пальцы на моей талии дрожали. – И не дёргайся.
Я слишком хорошо его знала, чтобы не видеть: он всё ещё там. В тех минутах, когда я не дышала.
Мы двинулись по длинному, залитому светом коридору. Здесь не было темноты. Не было холода. Не было того гнетущего, могильного воздуха, который, как я думала, должен сопутствовать храму Смерти. Стены были светлыми, пол — тёплым камнем, а в небольших нишах горели маленькие, уютные масляные лампы.
— Храм обеспечивает весторов всем необходимым, — говорил Колин, показывая дорогу. Его голос лился ровно, успокаивающе. — Постель, вода, еда, одежда. Книги и наставники — когда будешь готова. А пока что мы устроим тебя вот здесь.
Я не спорила и не спрашивала – мир всё ещё кружился вокруг, и мне требовалось прилагать усилия, чтобы он окончательно не уплыл.
Келья оказалась маленькой, но довольно уютной. Белёные стены, узкое стрельчатое окно, выходящее в тихий внутренний дворик, где росло несколько клёнов. У стены — широкая деревянная лежанка, застеленная чистым бельём. Рядом — простой стол, накрытый холщовой скатертью. Ресс осторожно опустил меня на лежанку и тут же отошёл к окну, отвернувшись.
Вестра Тайра вошла следом, с подносом, полным различной снеди: миска наваристой похлёбки, ломоть свежего хлеба, какая-то выпечка и глиняный кувшин с морсом.
— У нас отличная кухня, - она начала расставлять всё на столе. – Говорят, сам Аргон завидует нашим пирогам.
— Верховный бог Светлого Пантеона… завидует пирогам? — уточнила я.
— Негласно, — невозмутимо ответила Тайра. — На официальном уровне он, разумеется, непогрешим.
У меня вырвался сдавленный смешок от всей ирреальности происходящего. Голова кружилась.
Женщина повернулась к Рессу:
— Господин Арессин.
Её голос стал совсем другим.
Исчезла мягкая уютность, которой она окутывала меня, как тёплым пледом. Перед ним теперь стояла вестра — прямая, спокойная, с глазами, в которых отражалась глубина, не имеющая ничего общего с возрастом или опытом. И Ресс медленно отвернулся от окна. Его плечи были напряжены, лицо — непроницаемо, но я видела, как пальцы его правой руки чуть сжались, готовые в любой миг выпустить когти или призвать воду. Имя дракона было названо, и он снова стал готовым драться хищником. Тайра не отступила, не опустила взгляд. Она просто смотрела на него с тем же спокойным терпением человека, который привык иметь дело с самыми разными судьбами.
— Храм Безликой не слеп и не глух, - проговорила она. – Слухи из Пепельных гор долетели до Дорса. Слухи из Устья – тем более. Вас ищут как мятежника и как угрозу. Но в этом Храме вам нечего боятся.
— Да неужели?.. – съязвил Ресс, и в его голосе послышалась опасная грань.
— Вы пришли через дверь, которую видит далеко не каждый, — продолжила вестра. — Это знак для Храма. Владычица Теней благоволит вам, и мы предоставим всё, что потребуется: кров, пищу и безопасность.
— Безопасность?.. – теперь я отчётливо расслышала рычание в его голосе. – Какая, на хрен, безопасность?! Её сердце не билось две минуты.
— Господин, — в голосе Тайры появилась сталь. — Это было Принятие. Теперь в этом храме ничто не угрожает сестре. Её метка — знак милости. Её жизнь — под защитой Безликой. Это…
Ресс перебил:
— Это я получил приглашение от Смерти. Какого чёрта на ступени храма упала она?!
— Ресс, — тихо вмешалась я.
Он не услышал. Или не хотел слышать. По оконному стеклу поползли морозные узоры.
— Это моя вина, — сказал он. — Всё, что с ней случилось. Я тащил её за собой. Я использовал её дар. Я привёл её сюда – чтобы она упала и не дышала.
— Ресс, — повторила я громче. — Я дышу. Я здесь.
Он перевёл взгляд на меня.
— Ты должна была остаться в Соворе, — сказал он.
— Это был не твой выбор, - чётко сказала я. – Это был мой. А что касается шансов…
Я посмотрела на свою метку. Тени внутри серебряного круга медленно танцевали, и чем дольше смотришь на них – тем больше затягивали внутрь, будто в бездонный колодец. Я моргнула и подняла глаза:
— Я говорила с Владычицей. И теперь мне нужно поговорить с тобой. Передать новое послание. Тебе.
Ресс замер.
Вестра Тайра чуть нахмурилась, переглянувшись с вестором Колином.
— Тогда мы оставим вас, сестра, - проговорила женщина.
Потом взглянула на иней на окнах и веско добавила:
— Но будем рядом и услышим, если ты позовёшь.
Они вышли за дверь, прикрыв её за собой.
Повисла тишина. Ресс снова отвернулся к окну. Он молчал, уставившись во двор. Я смотрела на него, на острые лопатки под мятой рубахой, на короткие светлые волосы, на чешую, которая всё ещё нехотя ползла по рукам, плечам и затылку, выдавая его состояние. На то, как он пытается собраться, натянуть на себя всю свою броню, слой за слоем. Наверно, это было правильно.
— Ресс, Безликая передала тебе послание, - повторила я.
— Тебе нужно отдохнуть.
— Это важно.
— Вестра велела тебе поесть.
— Я поем. Потом. Так ты будешь слушать или нет?.. Потому что я ни черта не понимаю, что она имела в виду. Кажется, это новый квест для тебя. Ты же любишь квесты?.. Ты в них хорош.
Я несла какую-то ерунду, но напряжение спало, наконец, и дракон повернулся ко мне. Выдохнул, взяв себя в руки, переключаясь на то, что должен был услышать, с того, что всё ещё стояло у него перед глазами.
— Ты права, - дёрнул он плечом. – Обожаю квесты. Говори.
Я не знала, стоит ли пересказывать ему весь мой разговор с богиней - это ощущалось как личное. Об этом даже думать было больно – не то, что облечь в слова. И я вряд ли смогла бы сейчас собрать мысли в кучу. Поэтому я сосредоточилась на главном – прикрыла глаза и процитировала послание:
— «Скажи Арессину, что он уже получил свой дар. Хочет ещё один — пусть освободит Сэррату».
В келье снова повисла тишина.
— Получил свой дар… - наконец, отозвался Ресс. – Видимо, отсрочку? Жизнь?
— Корран должен был умереть, - подтвердила я. – Ей нужен он, а не ты.
— Здесь наши желания совпадают.
На секунду его зрачок снова стал вертикальным и полыхнул ненавистью. Я нахмурилась:
— Ресс, так кто такая Сэррата? Ты знаешь?
— Знаю имя. Упоминалось в документах. Та самая девочка, дочь второй наложницы, которая не подходила для ритуала.
— Твоя сестра, - поняла я.
Он бросил на меня острый взгляд:
— Вряд ли я могу её так назвать в контексте всей моей… семейной истории. Просто ещё один лишний ребёнок, - он нахмурился. — Её мать была дочерью купца из Дорса. Я думал, что от наложницы избавились вместе с девочкой. Это было бы логично.
Меня уже тошнило от этой их элирской логики.
— Безликая сказала «освободить», — напомнила я. — Значит, Сэррата жива и где-то в неволе.
— Дракона сложно удержать в неволе, - возразил Ресс. – Очень сложно. Тут что-то другое.
— А она дракон?..
— От дракона рождаются только драконы.
— И как её найти?..
— Должен быть способ. У меня есть имя. Есть город. В Дорсе есть архивы, гильдейские списки, храмовые книги... Дракон не может пропасть бесследно. А я умею искать информацию.
Он наконец отстранился от подоконника.
Передо мной снова стоял господин Арессин — собранный, непроницаемый, целеустремлённый.
— Ладно. Принято. Безликая всё же дала мне шанс, тот самый, о котором я просил. Конкретный и понятный, без обычного божественного тумана. Она поставила условие – и я должен его выполнить, чтобы получить то, что хочу.
— Ты хочешь Нить, - проговорила я вслух очевидное.
Ресс дёрнул плечом.
— Да, я хочу Нить. Хочу перестать быть тем, на кого охотятся – и стать тем, кого боятся. Тем, кто может драться. Кто может выпустить клыки и когти и знать, что не станет неуправляемым зверем. Содрать этот чёртов ошейник из страха с собственного горла и подняться в небо, наконец.
Он замолчал, оборвав свой слишком эмоциональный всплеск.
Но я уже поняла, что он хочет сказать за всем этим.
Всё просто.
Он уйдёт.
— Ты можешь хотя бы поесть и поспать, - предложила я.
Ресс провёл ладонью по коротким волосам — собирался с мыслями, выстраивал план.
— Смерть — это теперь твоя богиня, не моя. Я здесь проситель, паломник, беглец. Не свой. Оставаться под сенью Храма, когда я не имею её метки — значит злоупотреблять гостеприимством. И навлечь на Храм неприятности. И кто знает, сколько времени у меня есть на этот новый квест.
— И куда ты пойдёшь?
— В храм Таэнны для начала – проверить, не оставил ли Линнар весточку. Потом… потом посмотрим.
— Ты же вернёшься сказать мне, что с ним всё в порядке?..
— А если я откажусь? – выпалила я. – Если скажу, что не хочу быть частью вашего уравнения?..
Леди сделала последний глоток кофе и поставила пустую чашку на блюдце с тихим, абсолютно финальным звоном.
— Тогда мы завершим этот разговор иначе. Я верну тебя в ту ночь и в ту квартиру. Ты проснёшься за секунду до, почувствуешь жар и поймёшь, что происходит. Это будет быстро и безболезненно. Ну, почти.
Её губы вновь изогнулись в улыбке:
— У Арессина же шансов, как ты понимаешь, уже не останется.
Выбора, по сути, снова не было, только его иллюзия.
Быстрая смерть – или жизнь в роли пешки в игре богов.
Но в одной из этих опций... был Ресс. Его сарказм, его ярость, его упрямство, его отчаянное нежелание смириться и проиграть. Были его руки, вытащившие меня из реки. Его губы, целовавшие мои губы. Была та дорога, по которой мы шли вместе. Решусь ли я продолжать этот путь? Принять метку? Принять Элир и правила игры?..
— Вы уже знаете ответ, — прошептала я. – Ведь вы не оставляете выбора.
— На самом деле Смерть никогда не оставляет выбора, дорогая. Пусть это будет первым уроком.
Она протянула мне изящную руку с безупречным тёмно-бордовым маникюром.
Она ждала.
Я чувствовала злость. И ярость. И тоску. И боль. И желание, чтобы всё это просто закончилось – пусть даже в пожаре, в котором не найдут даже тело. Какой-то абсолютный крах, от которого хотелось выть и биться в стены, как Ресс тогда, тем серым утром на Проклятой Горе.
Ресс.
И этот чёртов выбор-без-выбора.
Я сглотнула и медленно протянула свою руку богине.
Ледяные пальцы сомкнулись, как стальные тиски. Я дёрнулась, но она с силой развернула мою ладонь вверх. И тогда тлеющий алый кончик сигареты упёрся мне в самое чувствительное место на внутренней стороне запястья.
— Добро пожаловать в Элир, Марина. Окончательно.
Боль была неописуемой. Это было не просто жжение. Это было вплавление абсолютного холода и абсолютного жара прямо в суть моего существа. Я закричала, но звук потерялся, поглощённый нарастающим гулом. Комната, кофейня, дождь за окном — всё это поплыло, расплылось в водовороте искр и теней. Осталось только её лицо. Сизые, бездонные глаза, хранящие в себе тишину всех миров и всех смертей, какие только были и будут. И спокойное, вечное знание, что всё идёт так, как должно.
И последним, что я услышала, было:
— Скажи Арессину, что он уже получил свой дар. Хочет еще один – пусть освободит Сэррату.
47.
— Дыши! Слышишь меня? Дыши!
— Господин, позвольте нам. Храм позаботится…
Низкое драконье рычание.
Знакомый рельеф запястий.
Яркий свет, бьющий сверху.
Запах грозы и льда.
Я вдохнула его и распахнула глаза. Ресс держал меня на своих коленях, вибрация его рычания отдавалась в моих костях, над нами стояли какие-то люди, а сквозь круглое окно в потолке струился свет.
Я медленно моргнула. Потолок был не куполообразным, а плоским, в центре его зиял круглый проём, открытый небу. Солнечный луч падал золотым столбом, и в этом столбе танцевала и вихрилась снежная крупа, и таяла в воздухе, не долетая до пола. Вернулся мой январь?.. Вряд ли. Это драконья магия, поняла я отстранённо. Кажется, Арессин даже не замечает, что творит.
— Шенна. — Голос Ресса был жёстким, требовательным, в нём вибрировала едва сдерживаемая паника. — Шенна, смотри на меня.
— Смотрю, — прошептала я. Горло саднило, во рту стоял привкус чего-то металлического, чужого, как будто я наглоталась серебряной пыли. — Смотрю.
Его вертикальные зрачки медленно возвращались к человеческой форме, но пальцы всё ещё впивались мне в плечи, и это было больно, но я не просила убрать. Потому что если он ослабит хватку, я, кажется, рассыплюсь. Внутри всё было пусто.
— Ты не дышала, — сказал мне Ресс. — Две минуты. Ты просто отключилась на ступенях, я подхватил тебя, и ты не дышала. Сердце не билось.
— Теперь дышу. Видишь?..
— Вижу.
Но он не отпускал.
— Господин, позвольте же, — молодой мужчина в серой рясе, стоявший над нами, склонился ниже. У него были абсолютно белые волосы, стянутые в низкий хвост, и такие же выцветшие глаза. Они смотрели с тёплым участием. — Сестра только очнулась. Ей нужно прийти в себя.
Вокруг стояли скамьи, светильники-треноги, пахло воском и деревом. Мы были внутри храма. Обычного, обжитого, а не круглого каменного склепа. Полная пожилая женщина в такой же рясе протягивала мне кружку с водой. Я взяла и сделала глоток, чувствуя, как жизнь тонкой струйкой втекает обратно в тело.
— Спасибо, — выдохнула я.
— Я - вестор Колин, — ответил мужчина. — А это – вестра Тайра. Мы служим в этом Храме. И рады приветствовать новую сестру.
Сестру.
Он произнёс это слово так естественно, так просто, будто я всегда здесь была, будто мы знали друг друга годы. Я опустила взгляд на свою руку, всё ещё сжимающую кружку, — и замерла. На внутренней стороне моего запястья теперь был серебряный круг, тонкий, как паутинка, идеально ровный, будто вычерченный циркулем. И внутри этого круга, в прозрачной глубине, двигались тени. Они текли, переливались, сливались и расходились вновь, образуя причудливые, ускользающие фигуры — то ли крылья, то ли кленовый лист, то ли женский силуэт с распростёртыми руками. Как сны, которые забываешь в момент пробуждения. Как кофейная гуща, поднятая со дна чашки. Как ирреальные пятна Роршаха.
Метка Смерти.
Ресс тоже смотрел на моё запястье. Его взгляд был тяжёлым, нечитаемым.
Похоже, я больше не пыль.
И не его проблема.
Но он всё ещё не отпускал.
— Господин, — мягко, но настойчиво повторил вестор Колин. — Владычица Теней даровала вашей спутнице свою милость и защиту. Вам не стоит так волноваться за неё.
— А храм дарует всё остальное, - подхватила вестра Тайра. — Есть хочешь, сестра? Получившие метку всегда умирают с голоду.
Я осознала, что живот буквально сводит от пустоты.
— Да, — честно призналась я. — Очень. И голова сильно кружится.
— Это пройдёт, — мягко сказала женщина. — Первое время после Принятия всегда тяжело. Тело не успевает за душой. Тебе нужно отдохнуть. И поесть. И выпить ещё воды.
— И помыться, — машинально вставила я, и вестра Тайра тихо рассмеялась.
— И это тоже, сестра. Всё это у нас есть. И мы ещё успеем поговорить.
Вестор Колин уже отдавал распоряжения кому-то за моей спиной. Я услышала шорох одежд, тихие шаги. А потом Ресс подхватил меня на руки.
— С ума сошёл, — прошептала я ему в плечо. — Я сама могу идти.
— Заткнись, — рыкнул он в ответ, но его пальцы на моей талии дрожали. – И не дёргайся.
Я слишком хорошо его знала, чтобы не видеть: он всё ещё там. В тех минутах, когда я не дышала.
Мы двинулись по длинному, залитому светом коридору. Здесь не было темноты. Не было холода. Не было того гнетущего, могильного воздуха, который, как я думала, должен сопутствовать храму Смерти. Стены были светлыми, пол — тёплым камнем, а в небольших нишах горели маленькие, уютные масляные лампы.
— Храм обеспечивает весторов всем необходимым, — говорил Колин, показывая дорогу. Его голос лился ровно, успокаивающе. — Постель, вода, еда, одежда. Книги и наставники — когда будешь готова. А пока что мы устроим тебя вот здесь.
Я не спорила и не спрашивала – мир всё ещё кружился вокруг, и мне требовалось прилагать усилия, чтобы он окончательно не уплыл.
Келья оказалась маленькой, но довольно уютной. Белёные стены, узкое стрельчатое окно, выходящее в тихий внутренний дворик, где росло несколько клёнов. У стены — широкая деревянная лежанка, застеленная чистым бельём. Рядом — простой стол, накрытый холщовой скатертью. Ресс осторожно опустил меня на лежанку и тут же отошёл к окну, отвернувшись.
Вестра Тайра вошла следом, с подносом, полным различной снеди: миска наваристой похлёбки, ломоть свежего хлеба, какая-то выпечка и глиняный кувшин с морсом.
— У нас отличная кухня, - она начала расставлять всё на столе. – Говорят, сам Аргон завидует нашим пирогам.
— Верховный бог Светлого Пантеона… завидует пирогам? — уточнила я.
— Негласно, — невозмутимо ответила Тайра. — На официальном уровне он, разумеется, непогрешим.
У меня вырвался сдавленный смешок от всей ирреальности происходящего. Голова кружилась.
Женщина повернулась к Рессу:
— Господин Арессин.
Её голос стал совсем другим.
Исчезла мягкая уютность, которой она окутывала меня, как тёплым пледом. Перед ним теперь стояла вестра — прямая, спокойная, с глазами, в которых отражалась глубина, не имеющая ничего общего с возрастом или опытом. И Ресс медленно отвернулся от окна. Его плечи были напряжены, лицо — непроницаемо, но я видела, как пальцы его правой руки чуть сжались, готовые в любой миг выпустить когти или призвать воду. Имя дракона было названо, и он снова стал готовым драться хищником. Тайра не отступила, не опустила взгляд. Она просто смотрела на него с тем же спокойным терпением человека, который привык иметь дело с самыми разными судьбами.
— Храм Безликой не слеп и не глух, - проговорила она. – Слухи из Пепельных гор долетели до Дорса. Слухи из Устья – тем более. Вас ищут как мятежника и как угрозу. Но в этом Храме вам нечего боятся.
— Да неужели?.. – съязвил Ресс, и в его голосе послышалась опасная грань.
— Вы пришли через дверь, которую видит далеко не каждый, — продолжила вестра. — Это знак для Храма. Владычица Теней благоволит вам, и мы предоставим всё, что потребуется: кров, пищу и безопасность.
— Безопасность?.. – теперь я отчётливо расслышала рычание в его голосе. – Какая, на хрен, безопасность?! Её сердце не билось две минуты.
— Господин, — в голосе Тайры появилась сталь. — Это было Принятие. Теперь в этом храме ничто не угрожает сестре. Её метка — знак милости. Её жизнь — под защитой Безликой. Это…
Ресс перебил:
— Это я получил приглашение от Смерти. Какого чёрта на ступени храма упала она?!
— Ресс, — тихо вмешалась я.
Он не услышал. Или не хотел слышать. По оконному стеклу поползли морозные узоры.
— Это моя вина, — сказал он. — Всё, что с ней случилось. Я тащил её за собой. Я использовал её дар. Я привёл её сюда – чтобы она упала и не дышала.
— Ресс, — повторила я громче. — Я дышу. Я здесь.
Он перевёл взгляд на меня.
— Ты должна была остаться в Соворе, — сказал он.
— Это был не твой выбор, - чётко сказала я. – Это был мой. А что касается шансов…
Я посмотрела на свою метку. Тени внутри серебряного круга медленно танцевали, и чем дольше смотришь на них – тем больше затягивали внутрь, будто в бездонный колодец. Я моргнула и подняла глаза:
— Я говорила с Владычицей. И теперь мне нужно поговорить с тобой. Передать новое послание. Тебе.
Ресс замер.
Вестра Тайра чуть нахмурилась, переглянувшись с вестором Колином.
— Тогда мы оставим вас, сестра, - проговорила женщина.
Потом взглянула на иней на окнах и веско добавила:
— Но будем рядом и услышим, если ты позовёшь.
Они вышли за дверь, прикрыв её за собой.
Повисла тишина. Ресс снова отвернулся к окну. Он молчал, уставившись во двор. Я смотрела на него, на острые лопатки под мятой рубахой, на короткие светлые волосы, на чешую, которая всё ещё нехотя ползла по рукам, плечам и затылку, выдавая его состояние. На то, как он пытается собраться, натянуть на себя всю свою броню, слой за слоем. Наверно, это было правильно.
— Ресс, Безликая передала тебе послание, - повторила я.
— Тебе нужно отдохнуть.
— Это важно.
— Вестра велела тебе поесть.
— Я поем. Потом. Так ты будешь слушать или нет?.. Потому что я ни черта не понимаю, что она имела в виду. Кажется, это новый квест для тебя. Ты же любишь квесты?.. Ты в них хорош.
Я несла какую-то ерунду, но напряжение спало, наконец, и дракон повернулся ко мне. Выдохнул, взяв себя в руки, переключаясь на то, что должен был услышать, с того, что всё ещё стояло у него перед глазами.
— Ты права, - дёрнул он плечом. – Обожаю квесты. Говори.
Я не знала, стоит ли пересказывать ему весь мой разговор с богиней - это ощущалось как личное. Об этом даже думать было больно – не то, что облечь в слова. И я вряд ли смогла бы сейчас собрать мысли в кучу. Поэтому я сосредоточилась на главном – прикрыла глаза и процитировала послание:
— «Скажи Арессину, что он уже получил свой дар. Хочет ещё один — пусть освободит Сэррату».
В келье снова повисла тишина.
— Получил свой дар… - наконец, отозвался Ресс. – Видимо, отсрочку? Жизнь?
— Корран должен был умереть, - подтвердила я. – Ей нужен он, а не ты.
— Здесь наши желания совпадают.
На секунду его зрачок снова стал вертикальным и полыхнул ненавистью. Я нахмурилась:
— Ресс, так кто такая Сэррата? Ты знаешь?
— Знаю имя. Упоминалось в документах. Та самая девочка, дочь второй наложницы, которая не подходила для ритуала.
— Твоя сестра, - поняла я.
Он бросил на меня острый взгляд:
— Вряд ли я могу её так назвать в контексте всей моей… семейной истории. Просто ещё один лишний ребёнок, - он нахмурился. — Её мать была дочерью купца из Дорса. Я думал, что от наложницы избавились вместе с девочкой. Это было бы логично.
Меня уже тошнило от этой их элирской логики.
— Безликая сказала «освободить», — напомнила я. — Значит, Сэррата жива и где-то в неволе.
— Дракона сложно удержать в неволе, - возразил Ресс. – Очень сложно. Тут что-то другое.
— А она дракон?..
— От дракона рождаются только драконы.
— И как её найти?..
— Должен быть способ. У меня есть имя. Есть город. В Дорсе есть архивы, гильдейские списки, храмовые книги... Дракон не может пропасть бесследно. А я умею искать информацию.
Он наконец отстранился от подоконника.
Передо мной снова стоял господин Арессин — собранный, непроницаемый, целеустремлённый.
— Ладно. Принято. Безликая всё же дала мне шанс, тот самый, о котором я просил. Конкретный и понятный, без обычного божественного тумана. Она поставила условие – и я должен его выполнить, чтобы получить то, что хочу.
— Ты хочешь Нить, - проговорила я вслух очевидное.
Ресс дёрнул плечом.
— Да, я хочу Нить. Хочу перестать быть тем, на кого охотятся – и стать тем, кого боятся. Тем, кто может драться. Кто может выпустить клыки и когти и знать, что не станет неуправляемым зверем. Содрать этот чёртов ошейник из страха с собственного горла и подняться в небо, наконец.
Он замолчал, оборвав свой слишком эмоциональный всплеск.
Но я уже поняла, что он хочет сказать за всем этим.
Всё просто.
Он уйдёт.
— Ты можешь хотя бы поесть и поспать, - предложила я.
Ресс провёл ладонью по коротким волосам — собирался с мыслями, выстраивал план.
— Смерть — это теперь твоя богиня, не моя. Я здесь проситель, паломник, беглец. Не свой. Оставаться под сенью Храма, когда я не имею её метки — значит злоупотреблять гостеприимством. И навлечь на Храм неприятности. И кто знает, сколько времени у меня есть на этот новый квест.
— И куда ты пойдёшь?
— В храм Таэнны для начала – проверить, не оставил ли Линнар весточку. Потом… потом посмотрим.
— Ты же вернёшься сказать мне, что с ним всё в порядке?..
