— Не решай за неё, Ресс, - твёрдо возразила я. — Просто найди её - и спроси.
— Ищу, - он ссутулил плечи, снова опустившись на скамью. – Линнар ищет. И…
— И ты притащишь мне все эти счета и выписки из городских архивов, и я тоже буду искать, - твёрдо закончила я. – Я умею читать на трёх языках и говорить с призраками. Я сдала на высший балл статистику и бухучёт. И у меня есть пустой кабинет на втором этаже: он в твоём распоряжении.
— Ты предлагаешь мне жить у тебя?.. – недоверчиво уточнил Ресс.
— Исключительно в корыстных целях. Чтобы ты носил мне дрова, а я не сходила с ума, пока дракон терроризирует город. Но учти, - я снова почувствовала, как краснеют щёки. - Кровать в этом доме одна: тебе придётся приспосабливаться.
— Я покладистый, - мгновенно отозвался дракон.
Я не выдержала и рассмеялась.
54.
Вестра Тайра ждала меня в маленькой комнатке при храме, которая служила ей чем-то вроде кабинета и аптеки одновременно. Пучки трав свисали с потолка, на полках теснились горшочки и склянки, в очаге уютно потрескивал огонь под закипающим чайником.
— Не ожидала тебя сегодня, - с усмешкой сказала она. — Думала, проспишь.
Я вдруг поняла, что вестра Безликой знает всё, что происходит в Храме и вокруг него, и почувствовала, что краснею.
— Сестра Тайра, я…
— Не оправдывайся. Смерть не ревнует к живым, запомни это. Просто… будь осторожна.
Женщина остро посмотрела на меня, и в её взгляде мне почудился тот же отблеск вечности, что и у Владычицы Теней. Тайра знала, кто такой Ресс. Знала, кто ищет его. И, пожалуй, знала, что я не отпущу.
— Могу я спросить тебя? О богах и выборе? – вырвалось у меня.
— Спрашивай, - вестра разлила чай по двум глиняным чашкам.
— Как это работает? Божественная воля и… ну, свобода выбора? Я всё время думаю об этом. С тех пор как Владычица сказала мне, что я — часть Её плана. Что я здесь не случайно. Но если всё предопределено, если я просто фигура в Её уравнении… тогда зачем я вообще что-то решаю? Зачем мне выбор, если он уже сделан за меня? И если выбора нет, то… как я могу нести ответственность за то, что делаю?
Тайра молчала довольно долго.
— Хороший вопрос, — сказала она наконец. — Ты быстро учишься, сестра. Некоторые проводят годы в храме, прежде чем начинают его задавать.
Она смотрела куда-то мимо меня.
— Я служу Владычице почти сорок лет. — проговорила она задумчиво. – И за эти годы я поняла одну простую вещь. Госпожа не лишает выбора – она, в милости своей, иногда его даёт. Боги видят больше. Они видят дальше. Мы идём по дороге – а они видят карту, и на ней все пути, и все развилки сразу. И когда наша дорога готова оборваться… Госпожа может вмешаться. Указать нам на ту развилку, на которой у нас появляется шанс. Не гарантия, не приговор – а всего лишь шанс.
— Шанс на что? — тихо спросила я.
— На то, чтобы стать той, кем ты можешь стать, — просто ответила Тайра. — Владычица привела тебя в Элир, указала дорогу. Но идти по этой дороге ты будешь сама. Каждую минуту ты будешь делать выбор — и сама отвечать за него.
Она сделала глоток, давая мне время вслушаться.
— Понимаешь, дитя, боги Элира — не кукловоды. Они не дёргают за ниточки - они видят вероятности. Тысячи, миллионы вероятностей, сплетающихся в бесконечную ткань. И иногда — очень редко — они могут слегка… подтолкнуть. Чуть-чуть изменить угол, чтобы одна из вероятностей стала чуть более реальной.
Её слова, наверное, были правильными – но я всё ещё сомневалась.
— Когда мы были в Устье, Кэнса послала ливень, - вдруг сказала я. – Явила божественное чудо шириной во всё небо. Выходит, вмешалась напрямую?..
— Скорее всего, дождь должен был пролиться – просто Кэнса сделала его сильнее и своевременнее. А всё остальное сделали вы сами. Ты, твой дракон, вестор Таэнны. Ваш выбор. Ваша храбрость. Ваше отчаяние, в конце концов.
— Но если бы не Кэнса, мы бы погибли.
— Если бы не вы, её дождь был бы бесполезен, — парировала Тайра. — Боги дают шансы, девочка. Но воспользоваться ими или нет — всегда выбор смертного. И цена всегда твоя.
Я молчала, пытаясь нащупать эту грань – между выбором и предопределённостью.
— Ты поймёшь, - мягко сказала женщина. – Или почувствуешь сердцем.
Она встала, подошла к окну, раздвинула занавески. Свет хлынул в комнату, осветив пылинки, танцующие в воздухе.
— А теперь, раз уж мы заговорили о выборе и последствиях…— вестра Тайра извлекла откуда-то из своих травяных запасов мешочек, пахнущий летним лугом. — Это тебе.
— Что это? – поинтересовалась я.
— Травяной сбор, — спокойно ответила женщина. — Заваривать и пить каждый день, не пропуская. Чтобы не случилось незапланированного пополнения в твоём новом доме.
— Спасибо, - я покраснела и спрятала мешочек в карман платья. Элирской версией матери драконов я точно становиться не собиралась.
— Не за что. Это часть моей работы — заботиться о младших сёстрах. Сейчас Храм пустует, все на практике, по деревням да древним погостам, куда зимой не добраться… Но вот посмотришь, к зиме здесь будет шумно, потом – скучно, а потом – весьма показательно, сколько глупостей могут натворить юные вестры и весторы, если хоть на полдня оставить их без присмотра.
Она снова порылась на полках и вытащила книгу. Небольшую, но тяжёлую, в переплёте из тиснёной кожи, с серебряными углами и застёжкой в виде человеческих рук, сжимающих собственные запястья.
— И это тоже тебе.
Я взяла книгу, чувствуя её вес. Кожа под пальцами была почти ледяной.
— Что это?
— Чёрный гримуар. Настоящий. Не те теоретические выкладки, которые тебе давал Колин, — Тайра усмехнулась. — Он у нас любитель высоких материй. А это — практика. Здесь нет рассуждений о природе божественного. Здесь о том, как утихомирить неупокоенного, не тратя силы на крик. Как распознать порчу на живых и лечить раны, нанесённые тварями из-за Завесы. Как защитить себя, если попадёшь в беду.
Её голос стал жёстче.
— Колин учит тебя теории. А гримуар научит ремеслу. Потому что мы, вестры Смерти — не плакальщицы у гробов. Мы — те, кто наводит порядок там, где живое встретилось с мёртвым и что-то пошло не так. Это то, ради чего к нам приходят и за что нам платят.
— Это же… — я запнулась, — это же бесценно.
— Это инструмент, — поправила Тайра. — А инструментом надо уметь пользоваться. Учись, Шенна, ты умная девочка. Кто знает, что и когда тебе может понадобиться. Поэтому полевую практику тоже будем отрабатывать. Только имей в виду, книга зачарована, пусть твой дракон не тянет к ней лапы.
— Колин сказал, что некоторые книги лучше не открывать, если буквы начинают шевелиться.
Тайра рассмеялась.
— Служить Смерти, не заглядывая в тёмные углы — всё равно что быть рыбаком, который боится воды. Ты можешь, конечно, сидеть на берегу с удочкой. Но настоящий улов — там, где глубоко.
Она села обратно и посмотрела на меня уже серьёзно.
— К тому же, служить Владычице можно не только в храме, сестра, — сказала она просто. — Можно в лесу, в горах, в дороге – везде, где есть тени. Ты вольна уйти в любой момент. Хоть завтра. Метка останется с тобой — она часть тебя теперь. И ты всегда останешься Её вестрой. А вестра должна уметь постоять за себя.
Тайра взяла мои ладони в свои — тёплые, чуть шершавые, пахнущие травами — и посмотрела в глаза.
— Главное — помни, кто ты есть. И знай, что у тебя всегда есть дом. Здесь. Если устанешь — возвращайся. Если будет страшно — возвращайся. Если просто захочется нормального чая и женского разговора — возвращайся.
Я смотрела на неё, чувствуя, как в груди разрастается что-то тёплое и благодарное.
— Тайра… Спасибо.
— Не за что, милая. — Она уже снова стояла у стола с какой-то склянкой, и ворчливо добавила. — И передай дракону, что если он обидит тебя, я лично прослежу, чтобы его загробная жизнь была насыщенной.
Я потянулась к ней и крепко обняла сквозь слёзы.
55.
Я вернулась в сумерках.
День в Храме вымотал меня до звона в ушах — люди шли потоком, я была на подхвате у Тайры, а потом уже в одиночку отпаивала отваром какого-то перепуганного пекаря, прибежавшего жаловаться, что за ним по пятам ходит покойная тёща. Тёща оказалась безобидным бродячим духом, но я была горда, что смогла его классифицировать и изгнать за Завесу, и впервые почувствовала себя настоящей вестрой.
Но всё это забылось, едва я переступила порог.
Дом встретил запахом дыма и чего-то съестного — Ресс вернулся раньше и, кажется, пытался готовить. На плите что-то томилось и булькало, на столе ждали нарезанный хлеб и сыр. Сам дракон сидел на лавке и сосредоточенно изучал какой-то свиток. И при моём появлении даже не поднял голову.
— Привет. День был долгим, — сказала я.
— Долгим, — эхом отозвался Ресс.
Всё. Ни «привет». Ни «я скучал». Ни единого вопроса о том, чем именно я занималась до сумерек. Я вздохнула, развязывая тесёмки на плаще. Вершина элирской эволюции, а коммуникативные навыки на уровне кактуса.
Пауза затягивалась. Ресс продолжал делать вид, что целиком поглощён чтением.
И я поняла – он ждал, что я буду делать и что говорить. Он боялся. Дракон, который умел убивать и выживать — боялся, что я не вернусь. Или что вернусь и скажу, что это всё была ошибка.
Тогда я положила плащ и подошла сама, быстро обняла его напряжённые плечи, прижавшись всем телом, ткнулась губами в светлую макушку. Потом отпустила, нашла чистую тарелку и стала выкладывать из сумки свёртки с едой.
— Я принесла пироги. Вестра Тайра передала. Есть и с рыбой, и с яблоками, и.. ты вообще голодный?
— Голодный, - согласился Ресс, поднимаясь на ноги. Теперь он смотрел на меня с расстояния двух шагов, и в полумраке кухни его глаза светились, и в них было что-то, от чего у меня пересохло во рту, а сердце пропустило удар. Голод, но не тот, что утоляют пирогами.
— Пахнет вкусно, - Ресс втянул воздух.
— Это пироги, - напомнила я.
Я отломила кусочек и повернулась к нему. Ресс посмотрел на пирог, потом снова на меня. Взял с моих пальцев губами – медленно, почти вызывающе. Мои пальцы дрогнули.
— Сладкий, - сказал он.
— Там рыба, Ресс.
— Я не про пирог.
Он смотрел на меня так, будто я была единственным источником тепла в мёртвый зимний день. Будто я была водой, а он умирал от жажды. Будто я была... всем.
— Марина, — сказал он. — Поставь тарелку и иди сюда.
Это был не приказ. Это была мольба. Завёрнутая в драконью гордость, приправленная его обычным высокомерием, но я всё равно слышала — мольба. И я пошла, и его руки легли на мои бёдра, притянули ближе.
— Весь день, — продолжил он мне прямо в губы. — Я думал об этом.
— О чём? — отозвалась я, хотя уже знала ответ.
— О тебе. — Его пальцы целеустремлённо скользнули по моей спине, нащупывая застёжки платья. — О том, как ты пахнешь. Как дышишь. Как стонешь. О том, что я сделаю, когда ты вернёшься.
Он прижал меня к стене, отрезая любые пути к отступлению.
— Делай, — согласно выдохнула я, чувствуя, как горят щёки.
Платье упало на пол. Следом — нижняя сорочка. Его руки скользили по моей спине, бёдрам, груди, и каждое прикосновение отдавалось жаром. Я не понимала, как так может быть. Это была чистая магия – то, что его прикосновения делали со мной, как отзывались в каждом моём нервном окончании, как темнело от тягучего удовольствия где-то под веками. И становилось только жарче от того, что он смотрит, что по-звериному чутко ловит каждую мою реакцию, ни на секунду не отрывая вертикальных зрачков.
Ресс изучал. Не спешил, запоминал, пробовал на вкус — как будто вчерашняя ночь не дала ему всех ответов. Я могла только плавиться под его губами и выгибаться навстречу.
— Ресс, — позвала я, когда терпеть стало невозможно. — Прекрати меня мучить.
— Мучить? — в его глазах плясали искры. — Мне казалось, тебе нравится – особенно… вот так.
Он показал как, и я снова застонала, вцепившись в его плечи.
— Если ты сейчас не…
— Что, Марина?
— Ты знаешь.
— Скажи.
— Я тебе вчера всё сказала.
Он усмехнулся этой своей усмешкой, от которой хотелось то ли поцеловать его, то ли придушить.
— Скажи еще раз.
— Хочу тебя. Всего. Сейчас. Всегда.
— Так?..
Слов не осталось.
Только мои стоны и низкая вибрация его дыхания.
56.
Ну, допустим, я примерно знала, на что иду.
Нет, серьёзно. Я же не вчера родилась. Я читала книжки. Смотрела фильмы. У меня даже была подписка на аккаунт с мемами про «красные флаги», которые мы с девчонками скидывали друг другу и закатывали глаза: «Ну кто в здравом уме свяжется с таким?!»
Так вот, я связалась.
Итак. Как приручить дракона и чем это грозит.
Пункт первый: режим дня.
Оказалось, что дракон — сова. Худшая сова в Элире. Он может не спать до рассвета, а потом отключиться на пару часов и быть бодрым и деятельным к обеду. И когда я говорю отключится – это именно так. Он обнимает меня со спины, утыкается носом в затылок и через три секунды превращается в тяжёлый, тёплый, абсолютно неподвижный мешок с костями и чешуёй. Первое время мне казалось, что он не дышит. Оказалось, дышит, просто медленно и тихо. Как... змея в анабиозе. Но это ладно, главное, успеть забрать одеяло. Бороться с драконом за одеяло — это отдельный вид экстремального спорта: у него инстинкты, он даже во сне вцепляется в добычу мёртвой хваткой, и он дико тяжёлый, хоть и тощий. Не успеешь забрать пока он не отрубился – сама виновата, теперь без шансов.
В плохие дни Ресс не ложится вообще. Сидит у окна, смотрит на луну и делает вид, что ему не нужны такие глупости, как сон, еда и элементарный тактильный контакт. Если я пытаюсь его обнять, он сначала напрягается, как доска, и я чувствую под пальцами, как каждая мышца готовится к бегству. Но если не убираю руки — через некоторое время он выдыхает и прикрывает глаза. Я специально проверяла, сколько он продержится в моих объятиях. Рекорд — сорок семь секунд.
Иногда он просыпается с криком. Это самое страшное. Не потому, что крик громкий — он скорее сдавленный, хриплый, будто ему горло пережали. А потому что в первые секунды после пробуждения его глаза становятся абсолютно пустыми. Не злыми. Не испуганными. Пустыми, как у призрака. Я не спрашиваю, что ему снится. Я просто прижимаю его к себе и молчу. Он зарывается лицом мне в шею и дышит. Долго. Потом говорит «прости», и больше ничего.
Я не настаиваю – бывают ночи, когда я сама просыпаюсь от того, что под веками вспыхивает огонь – то ли от далёкого взрыва, то ли от кончика горящей сигареты, и я хватаю воздух, пытаясь вдохнуть, а он просто держит меня, тихо шепчет что-то, гладит потную спину. Я тоже не хочу ничего говорить. Но кошмары отступают от реальности его рук и губ.
Ресс может исчезнуть посреди ночи. Просто встать, одеться и уйти без слов. Первый раз я чуть не поседела. Второй — тоже. На третий раз решила просто ждать. Он возвращается под утро, молча забирается под одеяло, прижимаясь ледяными ногами к моим тёплым.
— Где был? — спрашиваю я в подушку.
— Дышал, — отвечает он.
Ему нужно иногда просто... быть драконом. Стоять под луной, смотреть на звёзды, чувствовать, как мир вращается вокруг. Я вздыхаю, грею его и засыпаю снова.
Могу ли я критиковать, если часть ночей провожу с вестрой Тайрой и гримуаром на кладбище?..
— Ищу, - он ссутулил плечи, снова опустившись на скамью. – Линнар ищет. И…
— И ты притащишь мне все эти счета и выписки из городских архивов, и я тоже буду искать, - твёрдо закончила я. – Я умею читать на трёх языках и говорить с призраками. Я сдала на высший балл статистику и бухучёт. И у меня есть пустой кабинет на втором этаже: он в твоём распоряжении.
— Ты предлагаешь мне жить у тебя?.. – недоверчиво уточнил Ресс.
— Исключительно в корыстных целях. Чтобы ты носил мне дрова, а я не сходила с ума, пока дракон терроризирует город. Но учти, - я снова почувствовала, как краснеют щёки. - Кровать в этом доме одна: тебе придётся приспосабливаться.
— Я покладистый, - мгновенно отозвался дракон.
Я не выдержала и рассмеялась.
54.
Вестра Тайра ждала меня в маленькой комнатке при храме, которая служила ей чем-то вроде кабинета и аптеки одновременно. Пучки трав свисали с потолка, на полках теснились горшочки и склянки, в очаге уютно потрескивал огонь под закипающим чайником.
— Не ожидала тебя сегодня, - с усмешкой сказала она. — Думала, проспишь.
Я вдруг поняла, что вестра Безликой знает всё, что происходит в Храме и вокруг него, и почувствовала, что краснею.
— Сестра Тайра, я…
— Не оправдывайся. Смерть не ревнует к живым, запомни это. Просто… будь осторожна.
Женщина остро посмотрела на меня, и в её взгляде мне почудился тот же отблеск вечности, что и у Владычицы Теней. Тайра знала, кто такой Ресс. Знала, кто ищет его. И, пожалуй, знала, что я не отпущу.
— Могу я спросить тебя? О богах и выборе? – вырвалось у меня.
— Спрашивай, - вестра разлила чай по двум глиняным чашкам.
— Как это работает? Божественная воля и… ну, свобода выбора? Я всё время думаю об этом. С тех пор как Владычица сказала мне, что я — часть Её плана. Что я здесь не случайно. Но если всё предопределено, если я просто фигура в Её уравнении… тогда зачем я вообще что-то решаю? Зачем мне выбор, если он уже сделан за меня? И если выбора нет, то… как я могу нести ответственность за то, что делаю?
Тайра молчала довольно долго.
— Хороший вопрос, — сказала она наконец. — Ты быстро учишься, сестра. Некоторые проводят годы в храме, прежде чем начинают его задавать.
Она смотрела куда-то мимо меня.
— Я служу Владычице почти сорок лет. — проговорила она задумчиво. – И за эти годы я поняла одну простую вещь. Госпожа не лишает выбора – она, в милости своей, иногда его даёт. Боги видят больше. Они видят дальше. Мы идём по дороге – а они видят карту, и на ней все пути, и все развилки сразу. И когда наша дорога готова оборваться… Госпожа может вмешаться. Указать нам на ту развилку, на которой у нас появляется шанс. Не гарантия, не приговор – а всего лишь шанс.
— Шанс на что? — тихо спросила я.
— На то, чтобы стать той, кем ты можешь стать, — просто ответила Тайра. — Владычица привела тебя в Элир, указала дорогу. Но идти по этой дороге ты будешь сама. Каждую минуту ты будешь делать выбор — и сама отвечать за него.
Она сделала глоток, давая мне время вслушаться.
— Понимаешь, дитя, боги Элира — не кукловоды. Они не дёргают за ниточки - они видят вероятности. Тысячи, миллионы вероятностей, сплетающихся в бесконечную ткань. И иногда — очень редко — они могут слегка… подтолкнуть. Чуть-чуть изменить угол, чтобы одна из вероятностей стала чуть более реальной.
Её слова, наверное, были правильными – но я всё ещё сомневалась.
— Когда мы были в Устье, Кэнса послала ливень, - вдруг сказала я. – Явила божественное чудо шириной во всё небо. Выходит, вмешалась напрямую?..
— Скорее всего, дождь должен был пролиться – просто Кэнса сделала его сильнее и своевременнее. А всё остальное сделали вы сами. Ты, твой дракон, вестор Таэнны. Ваш выбор. Ваша храбрость. Ваше отчаяние, в конце концов.
— Но если бы не Кэнса, мы бы погибли.
— Если бы не вы, её дождь был бы бесполезен, — парировала Тайра. — Боги дают шансы, девочка. Но воспользоваться ими или нет — всегда выбор смертного. И цена всегда твоя.
Я молчала, пытаясь нащупать эту грань – между выбором и предопределённостью.
— Ты поймёшь, - мягко сказала женщина. – Или почувствуешь сердцем.
Она встала, подошла к окну, раздвинула занавески. Свет хлынул в комнату, осветив пылинки, танцующие в воздухе.
— А теперь, раз уж мы заговорили о выборе и последствиях…— вестра Тайра извлекла откуда-то из своих травяных запасов мешочек, пахнущий летним лугом. — Это тебе.
— Что это? – поинтересовалась я.
— Травяной сбор, — спокойно ответила женщина. — Заваривать и пить каждый день, не пропуская. Чтобы не случилось незапланированного пополнения в твоём новом доме.
— Спасибо, - я покраснела и спрятала мешочек в карман платья. Элирской версией матери драконов я точно становиться не собиралась.
— Не за что. Это часть моей работы — заботиться о младших сёстрах. Сейчас Храм пустует, все на практике, по деревням да древним погостам, куда зимой не добраться… Но вот посмотришь, к зиме здесь будет шумно, потом – скучно, а потом – весьма показательно, сколько глупостей могут натворить юные вестры и весторы, если хоть на полдня оставить их без присмотра.
Она снова порылась на полках и вытащила книгу. Небольшую, но тяжёлую, в переплёте из тиснёной кожи, с серебряными углами и застёжкой в виде человеческих рук, сжимающих собственные запястья.
— И это тоже тебе.
Я взяла книгу, чувствуя её вес. Кожа под пальцами была почти ледяной.
— Что это?
— Чёрный гримуар. Настоящий. Не те теоретические выкладки, которые тебе давал Колин, — Тайра усмехнулась. — Он у нас любитель высоких материй. А это — практика. Здесь нет рассуждений о природе божественного. Здесь о том, как утихомирить неупокоенного, не тратя силы на крик. Как распознать порчу на живых и лечить раны, нанесённые тварями из-за Завесы. Как защитить себя, если попадёшь в беду.
Её голос стал жёстче.
— Колин учит тебя теории. А гримуар научит ремеслу. Потому что мы, вестры Смерти — не плакальщицы у гробов. Мы — те, кто наводит порядок там, где живое встретилось с мёртвым и что-то пошло не так. Это то, ради чего к нам приходят и за что нам платят.
— Это же… — я запнулась, — это же бесценно.
— Это инструмент, — поправила Тайра. — А инструментом надо уметь пользоваться. Учись, Шенна, ты умная девочка. Кто знает, что и когда тебе может понадобиться. Поэтому полевую практику тоже будем отрабатывать. Только имей в виду, книга зачарована, пусть твой дракон не тянет к ней лапы.
— Колин сказал, что некоторые книги лучше не открывать, если буквы начинают шевелиться.
Тайра рассмеялась.
— Служить Смерти, не заглядывая в тёмные углы — всё равно что быть рыбаком, который боится воды. Ты можешь, конечно, сидеть на берегу с удочкой. Но настоящий улов — там, где глубоко.
Она села обратно и посмотрела на меня уже серьёзно.
— К тому же, служить Владычице можно не только в храме, сестра, — сказала она просто. — Можно в лесу, в горах, в дороге – везде, где есть тени. Ты вольна уйти в любой момент. Хоть завтра. Метка останется с тобой — она часть тебя теперь. И ты всегда останешься Её вестрой. А вестра должна уметь постоять за себя.
Тайра взяла мои ладони в свои — тёплые, чуть шершавые, пахнущие травами — и посмотрела в глаза.
— Главное — помни, кто ты есть. И знай, что у тебя всегда есть дом. Здесь. Если устанешь — возвращайся. Если будет страшно — возвращайся. Если просто захочется нормального чая и женского разговора — возвращайся.
Я смотрела на неё, чувствуя, как в груди разрастается что-то тёплое и благодарное.
— Тайра… Спасибо.
— Не за что, милая. — Она уже снова стояла у стола с какой-то склянкой, и ворчливо добавила. — И передай дракону, что если он обидит тебя, я лично прослежу, чтобы его загробная жизнь была насыщенной.
Я потянулась к ней и крепко обняла сквозь слёзы.
55.
Я вернулась в сумерках.
День в Храме вымотал меня до звона в ушах — люди шли потоком, я была на подхвате у Тайры, а потом уже в одиночку отпаивала отваром какого-то перепуганного пекаря, прибежавшего жаловаться, что за ним по пятам ходит покойная тёща. Тёща оказалась безобидным бродячим духом, но я была горда, что смогла его классифицировать и изгнать за Завесу, и впервые почувствовала себя настоящей вестрой.
Но всё это забылось, едва я переступила порог.
Дом встретил запахом дыма и чего-то съестного — Ресс вернулся раньше и, кажется, пытался готовить. На плите что-то томилось и булькало, на столе ждали нарезанный хлеб и сыр. Сам дракон сидел на лавке и сосредоточенно изучал какой-то свиток. И при моём появлении даже не поднял голову.
— Привет. День был долгим, — сказала я.
— Долгим, — эхом отозвался Ресс.
Всё. Ни «привет». Ни «я скучал». Ни единого вопроса о том, чем именно я занималась до сумерек. Я вздохнула, развязывая тесёмки на плаще. Вершина элирской эволюции, а коммуникативные навыки на уровне кактуса.
Пауза затягивалась. Ресс продолжал делать вид, что целиком поглощён чтением.
И я поняла – он ждал, что я буду делать и что говорить. Он боялся. Дракон, который умел убивать и выживать — боялся, что я не вернусь. Или что вернусь и скажу, что это всё была ошибка.
Тогда я положила плащ и подошла сама, быстро обняла его напряжённые плечи, прижавшись всем телом, ткнулась губами в светлую макушку. Потом отпустила, нашла чистую тарелку и стала выкладывать из сумки свёртки с едой.
— Я принесла пироги. Вестра Тайра передала. Есть и с рыбой, и с яблоками, и.. ты вообще голодный?
— Голодный, - согласился Ресс, поднимаясь на ноги. Теперь он смотрел на меня с расстояния двух шагов, и в полумраке кухни его глаза светились, и в них было что-то, от чего у меня пересохло во рту, а сердце пропустило удар. Голод, но не тот, что утоляют пирогами.
— Пахнет вкусно, - Ресс втянул воздух.
— Это пироги, - напомнила я.
Я отломила кусочек и повернулась к нему. Ресс посмотрел на пирог, потом снова на меня. Взял с моих пальцев губами – медленно, почти вызывающе. Мои пальцы дрогнули.
— Сладкий, - сказал он.
— Там рыба, Ресс.
— Я не про пирог.
Он смотрел на меня так, будто я была единственным источником тепла в мёртвый зимний день. Будто я была водой, а он умирал от жажды. Будто я была... всем.
— Марина, — сказал он. — Поставь тарелку и иди сюда.
Это был не приказ. Это была мольба. Завёрнутая в драконью гордость, приправленная его обычным высокомерием, но я всё равно слышала — мольба. И я пошла, и его руки легли на мои бёдра, притянули ближе.
— Весь день, — продолжил он мне прямо в губы. — Я думал об этом.
— О чём? — отозвалась я, хотя уже знала ответ.
— О тебе. — Его пальцы целеустремлённо скользнули по моей спине, нащупывая застёжки платья. — О том, как ты пахнешь. Как дышишь. Как стонешь. О том, что я сделаю, когда ты вернёшься.
Он прижал меня к стене, отрезая любые пути к отступлению.
— Делай, — согласно выдохнула я, чувствуя, как горят щёки.
Платье упало на пол. Следом — нижняя сорочка. Его руки скользили по моей спине, бёдрам, груди, и каждое прикосновение отдавалось жаром. Я не понимала, как так может быть. Это была чистая магия – то, что его прикосновения делали со мной, как отзывались в каждом моём нервном окончании, как темнело от тягучего удовольствия где-то под веками. И становилось только жарче от того, что он смотрит, что по-звериному чутко ловит каждую мою реакцию, ни на секунду не отрывая вертикальных зрачков.
Ресс изучал. Не спешил, запоминал, пробовал на вкус — как будто вчерашняя ночь не дала ему всех ответов. Я могла только плавиться под его губами и выгибаться навстречу.
— Ресс, — позвала я, когда терпеть стало невозможно. — Прекрати меня мучить.
— Мучить? — в его глазах плясали искры. — Мне казалось, тебе нравится – особенно… вот так.
Он показал как, и я снова застонала, вцепившись в его плечи.
— Если ты сейчас не…
— Что, Марина?
— Ты знаешь.
— Скажи.
— Я тебе вчера всё сказала.
Он усмехнулся этой своей усмешкой, от которой хотелось то ли поцеловать его, то ли придушить.
— Скажи еще раз.
— Хочу тебя. Всего. Сейчас. Всегда.
— Так?..
Слов не осталось.
Только мои стоны и низкая вибрация его дыхания.
56.
Ну, допустим, я примерно знала, на что иду.
Нет, серьёзно. Я же не вчера родилась. Я читала книжки. Смотрела фильмы. У меня даже была подписка на аккаунт с мемами про «красные флаги», которые мы с девчонками скидывали друг другу и закатывали глаза: «Ну кто в здравом уме свяжется с таким?!»
Так вот, я связалась.
Итак. Как приручить дракона и чем это грозит.
Пункт первый: режим дня.
Оказалось, что дракон — сова. Худшая сова в Элире. Он может не спать до рассвета, а потом отключиться на пару часов и быть бодрым и деятельным к обеду. И когда я говорю отключится – это именно так. Он обнимает меня со спины, утыкается носом в затылок и через три секунды превращается в тяжёлый, тёплый, абсолютно неподвижный мешок с костями и чешуёй. Первое время мне казалось, что он не дышит. Оказалось, дышит, просто медленно и тихо. Как... змея в анабиозе. Но это ладно, главное, успеть забрать одеяло. Бороться с драконом за одеяло — это отдельный вид экстремального спорта: у него инстинкты, он даже во сне вцепляется в добычу мёртвой хваткой, и он дико тяжёлый, хоть и тощий. Не успеешь забрать пока он не отрубился – сама виновата, теперь без шансов.
В плохие дни Ресс не ложится вообще. Сидит у окна, смотрит на луну и делает вид, что ему не нужны такие глупости, как сон, еда и элементарный тактильный контакт. Если я пытаюсь его обнять, он сначала напрягается, как доска, и я чувствую под пальцами, как каждая мышца готовится к бегству. Но если не убираю руки — через некоторое время он выдыхает и прикрывает глаза. Я специально проверяла, сколько он продержится в моих объятиях. Рекорд — сорок семь секунд.
Иногда он просыпается с криком. Это самое страшное. Не потому, что крик громкий — он скорее сдавленный, хриплый, будто ему горло пережали. А потому что в первые секунды после пробуждения его глаза становятся абсолютно пустыми. Не злыми. Не испуганными. Пустыми, как у призрака. Я не спрашиваю, что ему снится. Я просто прижимаю его к себе и молчу. Он зарывается лицом мне в шею и дышит. Долго. Потом говорит «прости», и больше ничего.
Я не настаиваю – бывают ночи, когда я сама просыпаюсь от того, что под веками вспыхивает огонь – то ли от далёкого взрыва, то ли от кончика горящей сигареты, и я хватаю воздух, пытаясь вдохнуть, а он просто держит меня, тихо шепчет что-то, гладит потную спину. Я тоже не хочу ничего говорить. Но кошмары отступают от реальности его рук и губ.
Ресс может исчезнуть посреди ночи. Просто встать, одеться и уйти без слов. Первый раз я чуть не поседела. Второй — тоже. На третий раз решила просто ждать. Он возвращается под утро, молча забирается под одеяло, прижимаясь ледяными ногами к моим тёплым.
— Где был? — спрашиваю я в подушку.
— Дышал, — отвечает он.
Ему нужно иногда просто... быть драконом. Стоять под луной, смотреть на звёзды, чувствовать, как мир вращается вокруг. Я вздыхаю, грею его и засыпаю снова.
Могу ли я критиковать, если часть ночей провожу с вестрой Тайрой и гримуаром на кладбище?..
