— Он чего-то боится? – предположила я.
— Или знает больше, чем говорит, — добавил Ресс.
— Однозначно.
— Слишком быстро, — сказала я то, о чём мы все думали. — Управляющий должен был доложить. Тянуть время, чтобы проверить информацию. Выспрашивать. Торговаться. А он готовит карету. Это ловушка.
Линнар провёл рукой по лицу — жест усталости, который он редко себе позволял.
— Выйдя из конторы, я остался наблюдать. Мейсон вызвал младшего служащего в ливрее Веллов. Он отдал ему записку и, похоже, велел немедленно ехать в поместье. После этого вернулся в контору и больше не выходил. Никаких других распоряжений. Никакой суеты. Никаких Когтей и драконов поблизости.
— Ну он же не идиот, - поморщился Ресс. – Не стал бы так явно подставляться.
— Тоже верно.
— Литейный двор — это же полквартала от конторы Веллов?
— Да, — кивнул Линнар. — Там довольно оживлённо. Много выходов – и к воде, и на соседние улицы. Для засады я бы выбрал место потише. Но, опять же, может на то и расчёт, чтоб не ждали подвоха.
Ресс поднялся, прошёлся по комнате, как зверь в клетке.
— Они хотят встречи. Я хочу встречи. Значит, встреча состоится, — подвёл он итог. — Мы сядем в эту карету и поедем к ним.
Мы с Линнаром переглянулись, но больше не спорили.
Вперёд, к приключениям, как в старые добрые времена.
Сборы были краткими.
Линнар проверил меч за спиной и кинжал на поясе. Второй кинжал ушёл за голенище сапога, третий — куда-то под куртку. Я смотрела и понимала, что никогда не привыкну к тому, как спокойно он превращается в ходячий арсенал.
Я раскрыла свой чёрный гримуар.
— Книгу не бери, — нахмурился Ресс, — Слишком ценная. И если попадёт в чужие руки...
— Я знаю, — кивнула я.
Но перед тем, как спрятать гримуар в тайник под половицей, я быстро пролистала ключевые страницы. Слова прыгали перед глазами, но я заставляла себя читать, вдалбливая в память главное. Надеюсь, если понадобится — вспомню.
Ресс стоял у двери, застёгивая плащ. Чёрный, дорогой, с высоким воротником — тот самый, в котором он явился ко мне после трёх недель отсутствия. Серебряная пряжка на поясе, сапоги начищены до тусклого блеска. Он выглядел как господин, а не как беглец, идущий в логово врага.
— Так, — сказал он, окидывая нас обоих взглядом. — Я сейчас должен произнести речь. Что-то вроде: «Это мои проблемы, моя ответственность, мой риск, и я не хочу подвергать вас опасности». И предложить остаться.
Линнар усмехнулся, поправляя перевязь.
— Предлагай.
— Предлагаю.
— Отказываюсь, — сказала я.
— Как и я, — хмыкнул Линнар.
— Какая неожиданность, - Ресс фыркнул, развернулся и вышел первым.
На Литейном дворе царила суета – торговцы, стражники, пеший и конный люд. Карета стояла в тени – неприметная, без гербов, с задёрнутыми шторками. Впряжены были две ухоженные гнедые лошади, и кучер сидел неподвижно, сложив руки на коленях. Увидев нас, он молча кивнул и спустился, чтобы открыть дверцу.
— В поместье Веллов? — спросил он негромко.
— Да.
— Прошу.
Линнар сел первым, занял место у окна, откуда можно было видеть и дорогу, и кучера, и всё, что происходит снаружи. Ресс устроился напротив, я — рядом с ним. Дверь закрылась, и мы тронулись.
Впрочем, недалеко - карета проехала через площадь, миновала несколько зданий и остановилась у конторы Веллов — массивного здания из светлого камня с коваными решётками на окнах. Через минуту из дверей появился сухощавый старик в строгом тёмном костюме. Он легко, по-молодому, вскочил в карету, сел рядом с Линнаром и поднял на Ресса выцветшие глаза. Взгляд у него был цепкий — он охватил всю фигуру дракона за секунду: плащ, лицо, запястья, намеренно не прикрытые рукавами. Потом он чуть склонил голову.
— Господин Арессин. Я — Мейсон, управляющий Торгового дома. Хозяева ожидают.
В его голосе была почтительность, но не раболепие. И напряжение — то самое, о котором говорил Линнар. Оно сквозило в том, как он сидел — прямая спина, сцепленные пальцы. Ресс, наоборот, едва заметно расслабился: если сам управляющий не побоялся сесть в карету и стать потенциальным заложником дракона – значит, нас не собираются убивать прямо сейчас.
— Благодарю, — ответил он ровно. — Я тоже с нетерпением жду встречи.
Карета снова тронулась. Дракон молчал. Линнар не сводил глаз с Мейсона. А я смотрела на дорогу.
Саэта, пусть этот путь не будет в один конец.
60.
Поместье открылось неожиданно. Мы ехали лесом, потом полем, потом снова лесом — и на очередном повороте дорога упёрлась в высокую каменную стену из чёрного камня. Кованые, тяжёлые ворота были плотно закрыты и выглядели отнюдь не декоративными. Магические печати, о которых говорил Линнар, видимы не были, но безусловно ощущались – холодом на запястьях и тянущим чувством опасности где-то внизу живота. Перед нами была крепость.
Мейсон приоткрыл дверь, высунулся наружу, давая себя рассмотреть, и махнул рукой. Тогда ворота со скрежетом отворились, пропуская нас внутрь, и тут же сомкнулись за спиной с глухим, окончательным стуком. Я вздрогнула. Ресс поймал мой взгляд и едва заметно качнул головой: не дёргайся. Ждём.
Я не дёргалась, но не могла отделаться от того самого чувства, когда смотришь старый хоррор и думаешь: ну идиоты, ну зачем вы заходите в этот дом?.. Вот мы сейчас и были теми идиотами.
Поместье Веллов казалось слишком идеальным. Ухоженный сад, где каждый кустик подстрижен под линейку, а под ногами хрустят дорожки, посыпанные свежим гравием. В глубине сада – старый особняк с тёплым светом в окнах, за которыми не было видно силуэтов. Как в тех фильмах, где герои думают, что попали в райский уголок, а оказывается, что это клетка, и ключи – у местного психопата с больной фантазией.
Нас встретили у главного входа.
Старик Велл оказался таким же, как и его управляющий: высокий, сухой, с жёсткими складками у рта. Его супруга стояла рядом, маленькая, сгорбленная, с лицом, изрезанным морщинами, и слезящимися глазами. Она смотрела на нас с такой… надеждой? В старых хоррорах жертвы всегда так смотрят — затравленно, с мольбой, которую не решаются произнести вслух.
Не разделяемся, не соглашаемся на чай, не садимся спиной к двери — мысленно приказала я себе. – И если кто-то скажет «мы так рады, что вы приехали» - бежим, не оглядываясь.
— Господин Арессин, — старик Велл низко поклонился. — Мы так рады, что вы приехали. Надеюсь, дорога в нашу глушь была не слишком утомительной?
Ресс выдержал паузу, чуть свысока оглядывая стариков, их идеально отглаженную одежду, натянутые улыбки, тревожные глаза. Мы с Линнаром замерли за его спиной. Мейсон остался в карете.
— Мы не успели утомиться, - проговорил дракон. – Но, безусловно, оценили степень вашего стремления к тишине и приватности.
— Боюсь, это вынужденная мера, - голос купца дрогнул.
— Вот как? Тогда ваше согласие на встречу тем более удивляет, ведь моё имя на слуху у половины Элира, - заметил Ресс. – Я не самый удобный гость.
— Мне это тоже известно, - кивнул Велл, но больше ничего не добавил. Не позвал в дом. Не предложил отдохнуть и перекусить с дороги. Старуха комкала в руках носовой платок и тоже молчала.
— Так вы интересуетесь делами клана? – я видела, что Ресс тоже присматривается, пряча за аристократической вежливостью растущее напряжение.
— Мы… - старик бросил взгляд на супругу.
— Не нужно игр, господин, - голос старухи был тихим, надломленным. – Вы ведь здесь не для этого?..
Ресс подобрался, как гончая перед прыжком.
— Я здесь, чтобы увидеться с сестрой.
Веллы снова переглянулись. Они не удивились – но в их молчании было что-то, от чего у меня внутри всё сжалось в недобром предчувствии.
— Для чего? – напряжённо спросил Велл. – Какое вам дело до Сэрраты?
— Хочу убедиться в её благополучии, - ответил дракон. – Клянусь, я не желаю ей зла.
Старуха тихонько завыла, спрятав лицо в платок. У меня по спине пробежал ледяной озноб. Купец прикрыл глаза, будто решаясь на что-то.
— Пойдёмте. Я вас к ней отведу.
Он повернулся и пошёл вглубь дома. Старуха двинулась следом. Мы переглянулись, Ресс кивнул, и мы проследовали за ними.
Мы миновали гостиные с шёлковыми стенами и тяжёлой, дорогой мебелью, лестницы, уходящие наверх, запертые двери и задёрнутые окна. Воздух становился всё тяжелее. Я чувствовала его спиной, затылком — там, впереди, что-то было. Не призрак, призраков я вообще не чувствовала ни одного, и этот факт мне тоже не нравился. Профессиональная деформация, Марина? - хмыкнула я про себя. – Что, тебе уже комфортнее с мёртвыми, чем с живыми? От них ты хотя бы знаешь, чего ожидать.
Нас вывели через заднюю дверь во внутренний двор. Дальше стояло старое каменное здание — возможно, когда-то амбар, или склад, а теперь… Тяжёлые засовы, кованые петли, новые магические печати, вплавленные в камень. Линнар нахмурился, увидев их. Ресс замер.
— Она там, — сказал Велл, не оборачиваясь.
Он начал отодвигать засовы. Один, второй, третий. Каждый давался с трудом — руки его дрожали, но он не останавливался. Последний засов поддался с глухим, тяжёлым стуком. Старуха забормотала:
— Мы не знали, что делать. К кому обратиться. Хотели защитить её. Защитить себя. Выиграть время.
— Что с ней? — Я видела, как от запястий Ресса побежала чешуя, а Линнар потянулся к эфесу меча.
Старуха всхлипнула. Старик сжал её руку, не отпуская, и толкнул дверь.
Внутри было темно и холодно, пахло камнем, соломой и чем-то ещё — чем-то большим, диким, нечеловеческим. Ресс шагнул вперёд, и я увидела, как его лицо меняется. Он понял раньше, чем мы.
В полумраке, в самом центре каменного мешка, свернувшись на соломе, лежал снежно-белый дракон. Гибкое, длинное тело, сложенные крылья, голова, опущенная на передние лапы. Глаза её были открыты. Большие, золотые, с вертикальными зрачками, абсолютно звериные. В них не было злобы – только страх. Она смотрела на нас, и её тело мелко дрожало, а ноздри трепетали, улавливая незнакомые запахи. На каменном полу чернели глубокие, длинные борозды. Следы когтей. Много следов - она пыталась выйти.
Похоже, стены и печати поместья сдерживали не тех, кто снаружи, а ту, что внутри.
— Мы не думали, что Сэррата может обернуться. У неё повреждена Нить, нам так сказали. Сказали, что она навсегда человек, - бормотала старуха за моей спиной. – А потом она услышала наш разговор, из тех, что ей никогда не следовало слышать… Про свою мать и клан... И начала задавать вопросы. Кричала на нас, мы кричали на неё... и потом… наша девочка… — голос старухи оборвался.
Я смотрела на дракона. На её глаза — золотые, как у того, в Устье. Но там была ярость и власть. Здесь был только страх. Такой огромный, что он заполнял весь этот каменный мешок.
— Потом она потеряла контроль, - тихо продолжил Ресс. – И вы заперли её в амбаре на два месяца.
Белый дракон издал скулящий звук, похожий на стон.
— Мы не знали, что делать, — повторил старик. – Искали помощи у храмов, платили целителям, привозили весторов... Никто не помог. Со всех брали клятву молчать. Ведь если клан узнает – они убьют её, господин. Убьют нашу девочку, как какого-то дикого зверя.
Ресс стоял, не двигаясь. Я видела его лицо — белое, застывшее. Чешуя проступила на скулах, на шее, на руках, вспыхивая и гаснущая, как сигнальные огни в шторм. Он смотрел на сестру — на то, чем она стала, и то, во что мог превратиться сам. Каждый миг своей жизни, каждый день, когда он отказывался от еды, от тепла, от магии — всё это стояло сейчас перед ним, в золотых, полных ужаса глазах.
— Она и есть дикий зверь сейчас, - ответил Ресс. – Без Нити она заперта в этой форме и не может вернуться.
— Ваш приезд сюда…, — старик запнулся, подбирая слова. — Это её единственный шанс. Мы слышали о драконе, который бросил вызов клану. Который сражался в Устье. У которого нет второй формы, но есть подконтрольная магия, и он всё равно смог… — Велл не договорил, да и не нужно было.
Ресс шагнул вперёд. Медленно протянул руку ладонью вверх.
В золотых глазах забилась паника, желание отступить, спрятаться в самый тёмный угол. Но Сэррата не двигалась. Она смотрела на протянутую руку, на то, как светятся чужие запястья. Чужой?.. Нет. Свой.
— Сэррата, — сказал Ресс, и голос его был низким, не совсем человеческим. — Я здесь. С тобой.
В этой вибрирующей ноте было то, от чего белый дракон перестал дрожать. Она вытянула шею, и огромная зубастая морда, покрытая мерцающей чешуёй, приблизилась к его ладони. Ноздри шумно вдыхали запах. Ресс не двигался. Тогда дракон издал тихий ответный звук — что-то среднее между рыком и стоном. И ткнулся в его ладонь.
Ресс стоял, гладя белоснежную чешую.
— Мы что-нибудь придумаем, — сказал он. — Мы должны.
Кажется, мы приехали не в ловушку, а в эпицентр чужой трагедии, которая теперь стала нашей собственной. Потому что там, за драконьими золотыми глазами, была девочка с белым пони и уроками рисования. Тепличный цветок. Которую заперли в каменном мешке на два месяца, потому что никто не знал, как её освободить.
61.
Ночь опустилась на поместье глухо, как крышка гроба.
Мы настояли на общей спальне для нас троих. Не то чтобы не доверяли Веллам, но… Да. Не доверяли. Нам принесли ужин, но никто не прикоснулся к еде. Я сидела на краю кровати, поджав ноги, Линнар сгорбил плечи на дорогом диване, а Ресс отвернулся к окну, выходящему во внутренний двор — туда, где за тремя засовами и магическими печатями лежала его сестра. За окном завывал ветер и, кажется, собирался дождь.
— Освободить Сэррату, — сказал Ресс наконец. — Два слова. Но теперь мы знаем, где подвох, правда? Что ж, обсудим варианты.
Он безрадостно усмехнулся.
— Вариант первый: открыть вон ту дверь. Выпустить дракона в мир.
Я представила: белые крылья над деревнями и трактами. Дракон, который никогда не был драконом. Который не видел мира, не умел охотиться, не знал своей магии. Который родился в золотой клетке, а очнулся в каменном мешке.
— Что с ней будет? — спросила я.
— Она убьёт кого-нибудь, — сказал Ресс просто. — Страх сделает её слепой и жестокой. А потом убьют её. Крестьяне вызовут стражу, стража призовёт охотников, и всё будет кончено.
Он помолчал.
— Или не убьют, а поймают. Вернут Даррену.
— Это не освобождение, — возразил Линнар.
— Нет. Это тоже смерть.
Ресс повернулся к нам, и в свете свечей его лицо стало жёстким.
— Впрочем, можно назвать это вторым из вариантов: освободить Сэррату от мучений.
Я почувствовала, как метка на запястье отозвалась ноющей болью — или это просто у меня сердце сжалось?
— Ты убьёшь сестру?
— Она два месяца сидит на грязной соломе, Шенна, запертая в теле чудовища. Она никогда не вернётся в человеческую форму сама. Может быть, завтра это чудовище впадёт в ярость и разнесёт амбар в щепки, потому что страх станет сильнее, чем магические печати. И разворотит это поместье к чертям, вместе с собственными бабкой и дедом. Разве смерть не будет милосердием?..
— Не ври себе, Ресс, ты не сможешь.
— Я знаю, что не смогу! — рыкнул он. Прошёлся по комнате, останавливаясь то у стены, то у окна, и чешуя на его руках вспыхивала и гасла в такт дыханию. — Я не могу её выпустить. Я не могу её убить. И я не могу оставить её гнить заживо в этом амбаре.
— Или знает больше, чем говорит, — добавил Ресс.
— Однозначно.
— Слишком быстро, — сказала я то, о чём мы все думали. — Управляющий должен был доложить. Тянуть время, чтобы проверить информацию. Выспрашивать. Торговаться. А он готовит карету. Это ловушка.
Линнар провёл рукой по лицу — жест усталости, который он редко себе позволял.
— Выйдя из конторы, я остался наблюдать. Мейсон вызвал младшего служащего в ливрее Веллов. Он отдал ему записку и, похоже, велел немедленно ехать в поместье. После этого вернулся в контору и больше не выходил. Никаких других распоряжений. Никакой суеты. Никаких Когтей и драконов поблизости.
— Ну он же не идиот, - поморщился Ресс. – Не стал бы так явно подставляться.
— Тоже верно.
— Литейный двор — это же полквартала от конторы Веллов?
— Да, — кивнул Линнар. — Там довольно оживлённо. Много выходов – и к воде, и на соседние улицы. Для засады я бы выбрал место потише. Но, опять же, может на то и расчёт, чтоб не ждали подвоха.
Ресс поднялся, прошёлся по комнате, как зверь в клетке.
— Они хотят встречи. Я хочу встречи. Значит, встреча состоится, — подвёл он итог. — Мы сядем в эту карету и поедем к ним.
Мы с Линнаром переглянулись, но больше не спорили.
Вперёд, к приключениям, как в старые добрые времена.
Сборы были краткими.
Линнар проверил меч за спиной и кинжал на поясе. Второй кинжал ушёл за голенище сапога, третий — куда-то под куртку. Я смотрела и понимала, что никогда не привыкну к тому, как спокойно он превращается в ходячий арсенал.
Я раскрыла свой чёрный гримуар.
— Книгу не бери, — нахмурился Ресс, — Слишком ценная. И если попадёт в чужие руки...
— Я знаю, — кивнула я.
Но перед тем, как спрятать гримуар в тайник под половицей, я быстро пролистала ключевые страницы. Слова прыгали перед глазами, но я заставляла себя читать, вдалбливая в память главное. Надеюсь, если понадобится — вспомню.
Ресс стоял у двери, застёгивая плащ. Чёрный, дорогой, с высоким воротником — тот самый, в котором он явился ко мне после трёх недель отсутствия. Серебряная пряжка на поясе, сапоги начищены до тусклого блеска. Он выглядел как господин, а не как беглец, идущий в логово врага.
— Так, — сказал он, окидывая нас обоих взглядом. — Я сейчас должен произнести речь. Что-то вроде: «Это мои проблемы, моя ответственность, мой риск, и я не хочу подвергать вас опасности». И предложить остаться.
Линнар усмехнулся, поправляя перевязь.
— Предлагай.
— Предлагаю.
— Отказываюсь, — сказала я.
— Как и я, — хмыкнул Линнар.
— Какая неожиданность, - Ресс фыркнул, развернулся и вышел первым.
На Литейном дворе царила суета – торговцы, стражники, пеший и конный люд. Карета стояла в тени – неприметная, без гербов, с задёрнутыми шторками. Впряжены были две ухоженные гнедые лошади, и кучер сидел неподвижно, сложив руки на коленях. Увидев нас, он молча кивнул и спустился, чтобы открыть дверцу.
— В поместье Веллов? — спросил он негромко.
— Да.
— Прошу.
Линнар сел первым, занял место у окна, откуда можно было видеть и дорогу, и кучера, и всё, что происходит снаружи. Ресс устроился напротив, я — рядом с ним. Дверь закрылась, и мы тронулись.
Впрочем, недалеко - карета проехала через площадь, миновала несколько зданий и остановилась у конторы Веллов — массивного здания из светлого камня с коваными решётками на окнах. Через минуту из дверей появился сухощавый старик в строгом тёмном костюме. Он легко, по-молодому, вскочил в карету, сел рядом с Линнаром и поднял на Ресса выцветшие глаза. Взгляд у него был цепкий — он охватил всю фигуру дракона за секунду: плащ, лицо, запястья, намеренно не прикрытые рукавами. Потом он чуть склонил голову.
— Господин Арессин. Я — Мейсон, управляющий Торгового дома. Хозяева ожидают.
В его голосе была почтительность, но не раболепие. И напряжение — то самое, о котором говорил Линнар. Оно сквозило в том, как он сидел — прямая спина, сцепленные пальцы. Ресс, наоборот, едва заметно расслабился: если сам управляющий не побоялся сесть в карету и стать потенциальным заложником дракона – значит, нас не собираются убивать прямо сейчас.
— Благодарю, — ответил он ровно. — Я тоже с нетерпением жду встречи.
Карета снова тронулась. Дракон молчал. Линнар не сводил глаз с Мейсона. А я смотрела на дорогу.
Саэта, пусть этот путь не будет в один конец.
60.
Поместье открылось неожиданно. Мы ехали лесом, потом полем, потом снова лесом — и на очередном повороте дорога упёрлась в высокую каменную стену из чёрного камня. Кованые, тяжёлые ворота были плотно закрыты и выглядели отнюдь не декоративными. Магические печати, о которых говорил Линнар, видимы не были, но безусловно ощущались – холодом на запястьях и тянущим чувством опасности где-то внизу живота. Перед нами была крепость.
Мейсон приоткрыл дверь, высунулся наружу, давая себя рассмотреть, и махнул рукой. Тогда ворота со скрежетом отворились, пропуская нас внутрь, и тут же сомкнулись за спиной с глухим, окончательным стуком. Я вздрогнула. Ресс поймал мой взгляд и едва заметно качнул головой: не дёргайся. Ждём.
Я не дёргалась, но не могла отделаться от того самого чувства, когда смотришь старый хоррор и думаешь: ну идиоты, ну зачем вы заходите в этот дом?.. Вот мы сейчас и были теми идиотами.
Поместье Веллов казалось слишком идеальным. Ухоженный сад, где каждый кустик подстрижен под линейку, а под ногами хрустят дорожки, посыпанные свежим гравием. В глубине сада – старый особняк с тёплым светом в окнах, за которыми не было видно силуэтов. Как в тех фильмах, где герои думают, что попали в райский уголок, а оказывается, что это клетка, и ключи – у местного психопата с больной фантазией.
Нас встретили у главного входа.
Старик Велл оказался таким же, как и его управляющий: высокий, сухой, с жёсткими складками у рта. Его супруга стояла рядом, маленькая, сгорбленная, с лицом, изрезанным морщинами, и слезящимися глазами. Она смотрела на нас с такой… надеждой? В старых хоррорах жертвы всегда так смотрят — затравленно, с мольбой, которую не решаются произнести вслух.
Не разделяемся, не соглашаемся на чай, не садимся спиной к двери — мысленно приказала я себе. – И если кто-то скажет «мы так рады, что вы приехали» - бежим, не оглядываясь.
— Господин Арессин, — старик Велл низко поклонился. — Мы так рады, что вы приехали. Надеюсь, дорога в нашу глушь была не слишком утомительной?
Ресс выдержал паузу, чуть свысока оглядывая стариков, их идеально отглаженную одежду, натянутые улыбки, тревожные глаза. Мы с Линнаром замерли за его спиной. Мейсон остался в карете.
— Мы не успели утомиться, - проговорил дракон. – Но, безусловно, оценили степень вашего стремления к тишине и приватности.
— Боюсь, это вынужденная мера, - голос купца дрогнул.
— Вот как? Тогда ваше согласие на встречу тем более удивляет, ведь моё имя на слуху у половины Элира, - заметил Ресс. – Я не самый удобный гость.
— Мне это тоже известно, - кивнул Велл, но больше ничего не добавил. Не позвал в дом. Не предложил отдохнуть и перекусить с дороги. Старуха комкала в руках носовой платок и тоже молчала.
— Так вы интересуетесь делами клана? – я видела, что Ресс тоже присматривается, пряча за аристократической вежливостью растущее напряжение.
— Мы… - старик бросил взгляд на супругу.
— Не нужно игр, господин, - голос старухи был тихим, надломленным. – Вы ведь здесь не для этого?..
Ресс подобрался, как гончая перед прыжком.
— Я здесь, чтобы увидеться с сестрой.
Веллы снова переглянулись. Они не удивились – но в их молчании было что-то, от чего у меня внутри всё сжалось в недобром предчувствии.
— Для чего? – напряжённо спросил Велл. – Какое вам дело до Сэрраты?
— Хочу убедиться в её благополучии, - ответил дракон. – Клянусь, я не желаю ей зла.
Старуха тихонько завыла, спрятав лицо в платок. У меня по спине пробежал ледяной озноб. Купец прикрыл глаза, будто решаясь на что-то.
— Пойдёмте. Я вас к ней отведу.
Он повернулся и пошёл вглубь дома. Старуха двинулась следом. Мы переглянулись, Ресс кивнул, и мы проследовали за ними.
Мы миновали гостиные с шёлковыми стенами и тяжёлой, дорогой мебелью, лестницы, уходящие наверх, запертые двери и задёрнутые окна. Воздух становился всё тяжелее. Я чувствовала его спиной, затылком — там, впереди, что-то было. Не призрак, призраков я вообще не чувствовала ни одного, и этот факт мне тоже не нравился. Профессиональная деформация, Марина? - хмыкнула я про себя. – Что, тебе уже комфортнее с мёртвыми, чем с живыми? От них ты хотя бы знаешь, чего ожидать.
Нас вывели через заднюю дверь во внутренний двор. Дальше стояло старое каменное здание — возможно, когда-то амбар, или склад, а теперь… Тяжёлые засовы, кованые петли, новые магические печати, вплавленные в камень. Линнар нахмурился, увидев их. Ресс замер.
— Она там, — сказал Велл, не оборачиваясь.
Он начал отодвигать засовы. Один, второй, третий. Каждый давался с трудом — руки его дрожали, но он не останавливался. Последний засов поддался с глухим, тяжёлым стуком. Старуха забормотала:
— Мы не знали, что делать. К кому обратиться. Хотели защитить её. Защитить себя. Выиграть время.
— Что с ней? — Я видела, как от запястий Ресса побежала чешуя, а Линнар потянулся к эфесу меча.
Старуха всхлипнула. Старик сжал её руку, не отпуская, и толкнул дверь.
Внутри было темно и холодно, пахло камнем, соломой и чем-то ещё — чем-то большим, диким, нечеловеческим. Ресс шагнул вперёд, и я увидела, как его лицо меняется. Он понял раньше, чем мы.
В полумраке, в самом центре каменного мешка, свернувшись на соломе, лежал снежно-белый дракон. Гибкое, длинное тело, сложенные крылья, голова, опущенная на передние лапы. Глаза её были открыты. Большие, золотые, с вертикальными зрачками, абсолютно звериные. В них не было злобы – только страх. Она смотрела на нас, и её тело мелко дрожало, а ноздри трепетали, улавливая незнакомые запахи. На каменном полу чернели глубокие, длинные борозды. Следы когтей. Много следов - она пыталась выйти.
Похоже, стены и печати поместья сдерживали не тех, кто снаружи, а ту, что внутри.
— Мы не думали, что Сэррата может обернуться. У неё повреждена Нить, нам так сказали. Сказали, что она навсегда человек, - бормотала старуха за моей спиной. – А потом она услышала наш разговор, из тех, что ей никогда не следовало слышать… Про свою мать и клан... И начала задавать вопросы. Кричала на нас, мы кричали на неё... и потом… наша девочка… — голос старухи оборвался.
Я смотрела на дракона. На её глаза — золотые, как у того, в Устье. Но там была ярость и власть. Здесь был только страх. Такой огромный, что он заполнял весь этот каменный мешок.
— Потом она потеряла контроль, - тихо продолжил Ресс. – И вы заперли её в амбаре на два месяца.
Белый дракон издал скулящий звук, похожий на стон.
— Мы не знали, что делать, — повторил старик. – Искали помощи у храмов, платили целителям, привозили весторов... Никто не помог. Со всех брали клятву молчать. Ведь если клан узнает – они убьют её, господин. Убьют нашу девочку, как какого-то дикого зверя.
Ресс стоял, не двигаясь. Я видела его лицо — белое, застывшее. Чешуя проступила на скулах, на шее, на руках, вспыхивая и гаснущая, как сигнальные огни в шторм. Он смотрел на сестру — на то, чем она стала, и то, во что мог превратиться сам. Каждый миг своей жизни, каждый день, когда он отказывался от еды, от тепла, от магии — всё это стояло сейчас перед ним, в золотых, полных ужаса глазах.
— Она и есть дикий зверь сейчас, - ответил Ресс. – Без Нити она заперта в этой форме и не может вернуться.
— Ваш приезд сюда…, — старик запнулся, подбирая слова. — Это её единственный шанс. Мы слышали о драконе, который бросил вызов клану. Который сражался в Устье. У которого нет второй формы, но есть подконтрольная магия, и он всё равно смог… — Велл не договорил, да и не нужно было.
Ресс шагнул вперёд. Медленно протянул руку ладонью вверх.
В золотых глазах забилась паника, желание отступить, спрятаться в самый тёмный угол. Но Сэррата не двигалась. Она смотрела на протянутую руку, на то, как светятся чужие запястья. Чужой?.. Нет. Свой.
— Сэррата, — сказал Ресс, и голос его был низким, не совсем человеческим. — Я здесь. С тобой.
В этой вибрирующей ноте было то, от чего белый дракон перестал дрожать. Она вытянула шею, и огромная зубастая морда, покрытая мерцающей чешуёй, приблизилась к его ладони. Ноздри шумно вдыхали запах. Ресс не двигался. Тогда дракон издал тихий ответный звук — что-то среднее между рыком и стоном. И ткнулся в его ладонь.
Ресс стоял, гладя белоснежную чешую.
— Мы что-нибудь придумаем, — сказал он. — Мы должны.
Кажется, мы приехали не в ловушку, а в эпицентр чужой трагедии, которая теперь стала нашей собственной. Потому что там, за драконьими золотыми глазами, была девочка с белым пони и уроками рисования. Тепличный цветок. Которую заперли в каменном мешке на два месяца, потому что никто не знал, как её освободить.
61.
Ночь опустилась на поместье глухо, как крышка гроба.
Мы настояли на общей спальне для нас троих. Не то чтобы не доверяли Веллам, но… Да. Не доверяли. Нам принесли ужин, но никто не прикоснулся к еде. Я сидела на краю кровати, поджав ноги, Линнар сгорбил плечи на дорогом диване, а Ресс отвернулся к окну, выходящему во внутренний двор — туда, где за тремя засовами и магическими печатями лежала его сестра. За окном завывал ветер и, кажется, собирался дождь.
— Освободить Сэррату, — сказал Ресс наконец. — Два слова. Но теперь мы знаем, где подвох, правда? Что ж, обсудим варианты.
Он безрадостно усмехнулся.
— Вариант первый: открыть вон ту дверь. Выпустить дракона в мир.
Я представила: белые крылья над деревнями и трактами. Дракон, который никогда не был драконом. Который не видел мира, не умел охотиться, не знал своей магии. Который родился в золотой клетке, а очнулся в каменном мешке.
— Что с ней будет? — спросила я.
— Она убьёт кого-нибудь, — сказал Ресс просто. — Страх сделает её слепой и жестокой. А потом убьют её. Крестьяне вызовут стражу, стража призовёт охотников, и всё будет кончено.
Он помолчал.
— Или не убьют, а поймают. Вернут Даррену.
— Это не освобождение, — возразил Линнар.
— Нет. Это тоже смерть.
Ресс повернулся к нам, и в свете свечей его лицо стало жёстким.
— Впрочем, можно назвать это вторым из вариантов: освободить Сэррату от мучений.
Я почувствовала, как метка на запястье отозвалась ноющей болью — или это просто у меня сердце сжалось?
— Ты убьёшь сестру?
— Она два месяца сидит на грязной соломе, Шенна, запертая в теле чудовища. Она никогда не вернётся в человеческую форму сама. Может быть, завтра это чудовище впадёт в ярость и разнесёт амбар в щепки, потому что страх станет сильнее, чем магические печати. И разворотит это поместье к чертям, вместе с собственными бабкой и дедом. Разве смерть не будет милосердием?..
— Не ври себе, Ресс, ты не сможешь.
— Я знаю, что не смогу! — рыкнул он. Прошёлся по комнате, останавливаясь то у стены, то у окна, и чешуя на его руках вспыхивала и гасла в такт дыханию. — Я не могу её выпустить. Я не могу её убить. И я не могу оставить её гнить заживо в этом амбаре.
