— Нет… нет…— сидящий вяло махнул рукой.— Не надо…
— Ты обалдел? У тебя голова пробита, алё! — Перов упрямо пытался разблокировать смартфон, но проклятый аппарат упорно не узнавал отпечаток перемазанного в чужой крови пальца.
— Не надо…— Андрей попытался сесть выше, не отрывая руки от раны на голове.— Нельзя…
— Кому нельзя? — удивился Перов.— Тебя, походу, сильно приложили… Скорую и полицию… заявление оформить…
— В скорую нельзя…— выдохнул Андрей, склоняясь до земли.
Перов грязно выругался и огляделся. Во дворе — никого. Подростки давно убежали. Этот вроде тут живёт. На девятом… Взгляд упал на мирно стоящую банку, золотую в свете фар.
— Медку хочешь? — с туповатой лихостью спросил он упёршегося лбом в сырой асфальт Андрея. И, не получив ответа, принял решение.
— Погоди, домой хоть тебя отведу.
— Нет…— Андрей вяло пошарил здоровой рукой рядом.— Бумажник… тут…
Перов огляделся. В свете фар, аккурат на границе светового пятна, валялся раскрытый, выпотрошенный бумажник.
— Грабанули тебя, мужик…— прищёлкнув языком, посетовал он, дотянувшись до видавшего виды портмоне.— Торчкам на дозу не хватило… Звери…
В старом кожаном бумажнике не осталось ничего… Почему этот странный тип не хочет в больницу? Может, он их дилер? Толкал пацанам дурь, а те озлобились. И такое бывает. Только вот при таком раскладе помогать — себя не уважать.
— Тут… визитка…— Андрей потянулся к небольшим квадратикам на асфальте, что разлетелись из жадных пальцев, когда деньги уже были вынуты.
Перов вздохнул и полез собирать разлетевшиеся картонки. Сунул их в руку потерпевшему. Андрей большим пальцем скинул с ладони лишнее прямо на асфальт, остановившись на простом, с напечатанным на принтере текстом, прямоугольнике.
— Сюда… отвези…
Перов, опешив от такой наглости, из любопытства посмотрел на адрес. Центр «Возрождение». Бесплатный наркологический диспансер на добровольных началах. Слыхал о нём. Говорили, держится только за счёт спонсорства и добровольцев. Догадка стала находить подтверждение.
— Слышь? Давай я тебя в травму отвезу лучше…— скривился Перов.
— Нет…— Андрей живо мотнул головой, а потом замер.— Нельзя в больницу…
Вот так дилемма!.. И бросить нельзя, и везти почти через весь город. В кармане завибрировал телефон. Перов мельком глянул на экран. Маришка. Принял вызов.
— Да, зай… Да, мёд забрал,— под аккомпанемент звонкого маришкиного голоса он перевёл взгляд на бледнеющее лицо собеседника.— Слушай, у меня форс-мажор. Буду через час… Потом расскажу…
Сбросил вызов. Главное, чтоб доброта боком не вышла.
— Ну поехали…— Перов поднялся.— Отвезу тебя…
Поездка по ночному городу обошлась без происшествий, хоть и казалось, что первый же постовой остановит и, увидев в машине человека с разбитой головой, начнёт задавать вопросы. Перов вёл машину, Андрей на заднем сиденье, застеленном завалявшейся в багажнике холстиной, то ли задремал, то ли отключился.
Хорошо съездил за мёдом!.. Свежая футболка перемазана в крови, руки — по локоть, наверное. Перов улыбнулся, представляя, как Маришка с ужасом смотрит на него дома, а он начинает в красках рассказывать, как бился с тётей Валей за мёд. «Мортал Комбат», етить-колотить. Фаталити…
Машина мягко качнулась на рессорах у ворот старого деревянного дома в историческом районе. Простая, без изысков, вывеска над дверью гласила: «Центр „Возрождение“».
— Приехали…— Перов оглянулся. Андрей повернул голову к окну, не спеша выходить. Вздохнув, водитель вышел, открыл дверь со стороны пассажира.
— Помочь? — Перов подал руку. Пассажир, морщась, с трудом выпростал ноги из машины. Грузно опёршись о плечо, вылез и навалился на руку.
— Херово тебе, мужик…— посетовал Перов, жалея, что не позвонил в «скорую помощь», чтобы скинуть с себя заботу о малознакомом человеке.
Поднялись на крыльцо. Перов грохнул кулаком в дверь. Постояли. В окне зажёгся свет, даря надежду, что поездка всё-таки окажется не напрасной.
Дверь открыла бледная худая женщина, похожая на монашку. Наверное, из-за одежды. Плотная кофта, закрывающая полностью руки, и длинная тёмная юбка напоминали рясу. Голова повязана серым неприметным платком. Увидев мужчин, молча отступила с дороги, пропуская их внутрь. Перов усмехнулся. Надо взять на заметку, где могут принять, когда даже скорая не едет.
— Сюда проходите…— женщина плавно указала рукой на яркий прямоугольник двери слева. И Перов повёл своего пассажира куда сказано.
Комната напоминала смотровую в больнице. Светлые, обложенные недорогой плиткой стены, стол со стулом и кушетка.
— Марата позови…— выдохнул Андрей волонтёрше. Та кивнула и ушла в глубь дома по тёмному коридору.
— Ну я пойду тогда…— Перов виновато улыбнулся.
— Спасибо тебе…— Андрей присел на кушетку, прижимая левую кисть к груди.
— Уверен, что не хочешь в полицию заявление написать? — с сомнением спросил Перов. Андрей покачал головой — уверен. Уже направившись к выходу, Перов вдруг решил развеять свои сомнения.
— А ты, случаем, не из этих? — и выразительно повёл бровями в сторону коридора.— За что тебя?
— Сигарету попросили,— услышал он тихий и хриплый ответ, видя лишь макушку опущенной головы.— Я думал, он один, а они со спины… трубой…
— Арматурой…— уточнил Перов зачем-то.
— Я не колюсь, если ты об этом…— Андрей поднял бледное лицо на спутника. Тени под глазами, казалось, сползли ещё ниже.
— Может, торгуешь? — усмехнулся водитель.
— Нет…
— Ну нет так нет…— Перов кивнул вошедшему человеку невысокого роста и плотного сложения, напомнившему ему казаха, что жил по соседству.— Вот привёз, как попросили…— кивнул он на своего пассажира.
— Вот как хорошо! — восхитился вошедший. «Наверное, это и есть Марат»,— подумал Перов. Протянул руку.
— Я поеду…
Ответом ему стало крепкое пожатие.
— Спасибо вам, спасибо! — сверху Марат накрыл пожатие другой рукой.— Очень благодарен…
— Да чего уж тут…— смутился Перов, махнул рукой Андрею, потом спохватился.— Вот телефон, если что… передумаешь с заявлением, я помогу…
Подвернувшейся ручкой он черкнул на клочке бумаги телефон и вручил отчего-то Марату. Тот кивнул и улыбнулся широко. Андрей же не поднимал головы.
Перов вздохнул, избавившись наконец от неожиданной обузы. Будет что рассказать Маришке.
Марат проводил взглядом ушедшего водителя. Потом взял стул и присел рядом с пациентом.
— Ни дня без приключений…— вздохнул Марат, натягивая перчатки для осмотра.
— Это не я…— Андрей поднял голову.— Я к тебе сам хотел…
— Что-то срочное? — пальцы в перчатках осторожно коснулись слепленных в ком волос.— Юль, перекись и чистые тампоны…— сказал он в темноту, и та согласно кивнула. Андрей моргнул, прогоняя образы.
— Я нашёл «пассажира»,— пробормотал он, пока Марат аккуратно осматривал место удара.
— Это он тебя так?
— Нет… Это наверняка Арсеньев… я не ждал их так скоро, Марат…
— М-да…
Вошла Юля — та, что открывала дверь — с ёмкостью и горстью бинтов.
— Они что-то готовят, и я не знаю, что именно… Будет много боли…— Андрей дёрнулся, когда Марат добрался до раны.
— Ты за этим хотел прийти?
— Да…
— Есть телефон, Андрей, как раз для таких случаев,— кровь медленно, но уверенно смывалась с волос.
— Это не телефонный разговор. Линию можно заглушить…
Марат фыркнул. Гора кровавых бинтов росла в медицинском лотке.
— У тебя две раны на голове. Обе надо зашивать,— безапелляционно отрезал Марат.
— Шей…— безразлично согласился Андрей. Марат оглянулся на помощницу, и та сразу ушла за необходимым. Удивительное согласие у них здесь, в этом Центре.
— Голова кружится? Болит?
— Немного…
— Ну-ка! Подними руки… Хорошо, одну… дотронься до носа…— Марат покачал головой, когда пальцы скользнули по щеке.
— В больницу тебя надо.
— Нельзя мне…— дёрнулся Андрей.— Там быстрее доберутся… Ты же знаешь…
— Ну что ты воюешь? — посетовал Марат.— Не лезь в его дела. Живи себе спокойно… Оторвал «пассажира» — уже хорошо. Отдыхай, набирайся сил.
— Не могу,— невесело рассмеялся Андрей.— Вот ты…
Марат разложил инструмент и примерился к ране.
— Вот ты…— и зашипел, когда игла воткнулась в кожу.
— Погоди, сейчас подействует анестезия…
— Вот ты… смог бы? — прерывисто от боли спросил Андрей.
— Ты пойми: всё, что происходит, случается не просто так,— терпеливо проговорил Марат, не отрываясь от своего занятия.— Даже если будет много боли, в такие моменты люди вспоминают о любви и сострадании. Это как после бури в природе наступает затишье и благодать.
Андрей молча слушал. Пальцы правой руки с силой впились в дерматиновую обивку кушетки.
— Так и здесь. Боль приходит и уходит, а люди становятся чище, открываются для Светлого…
Закончив с одним порезом, Марат переключился на другой.
— Значит, вы оставите всё как есть?..— глухо уточнил Андрей.
— Мы не станем мешать, если ты об этом. В мире важно равновесие… Иначе случится хаос…
Наложив швы, целитель густо промазал их зелёнкой.
— Что с рукой? — деловито спросил он.
— Ерунда…— Андрей отвернулся. Марат, не спрашивая, притянул к себе разбитую кисть.
— Попала под раздачу…— промурлыкал доктор, вытягивая очередной рулон бинта. Пока он возился, Андрей молча разглядывал треснувшую плитку на полу. Мысли путались и никак не желали уживаться со словами Марата.
— Не лезь и ты. Пусть все идёт как идёт,— плотно запеленав руку, Марат взглянул на пациента,— тебе не сладить. Ты же знаешь… Сколько бы ты сил ни потратил, они всё равно сильнее… Это жизнь… Да, иногда она кажется несправедливой, но всегда она уравновешена. Это и есть наша цель здесь, в мире людей,— равновесие. И ты,— Марат ткнул пальцем в покачнувшегося пациента,— тоже его часть. Забудь свою человеческую суть, твоя миссия заключается в другом… Равновесие. Несмотря на грех рождения, ты с нами. Твоей Силе некоторые даже завидуют. А фокус с разделением начал — это шикарно. Кот получился что надо! Таське нравился? Мне понравился! Только страшный он у тебя. Так обрати свою силу на восстановление равновесия, а не на установление дисбаланса…
— Я тут вспоминал,— Андрей дёрнул головой, надеясь стряхнуть стучавшую в затылке боль,— почему я с вами здороваться не хочу …
— Да? Интересно…— Марат чуть улыбнулся, представляя, что последует после.
— Потому что меня от вашей философии блевать тянет…— Андрей резко поднялся, но не удержался на ногах и снова завалился на кушетку. Перекатился к краю, с характерным звуком отплёвывая слюну с желчью прямо на пол.
— Это тебя не от нас,— с сочувствием проговорил Марат, наблюдая, как на полу растёт желтоватая лужа,— это от сотрясения головного мозга тянет. Сегодня здесь полежишь, завтра я тебя сам отвезу домой.
Андрей не ответил, бессильно обмякая на кушетке.
— Нельзя идти одному против всех, Ацио,— Марат склонился над пациентом, закидывая ему ноги на ложе,— тебе это объясняли, причём не единожды. Если урок не усвоен, объяснят ещё раз. И ещё… Ведь перед нами — Вечность, хоть и разделённая на человеческие жизни… Ну зачем тебе это? Правила просты: мы помогаем, наставляем и советуем… наблюдаем. Всё остальное происходит не по нашей воле. Люди, Андрюх, решают всё сами… не мы…
— А девчонку? Лесю? Ты мне зачем насоветовал? — глухо простонал Андрей, покорившись настойчивым рукам, устроившим его на кушетке.
— Она тоже сыграет свою роль в жизни… в своё время…
— Суки вы…— выдохнул Андрей. Марат снова улыбнулся.
— В твоей сути слишком много человеческого. Это полезно для нас, но губительно для тебя, к сожалению.
— Иди нах, Марат, иди нах…— Андрей закрыл глаза, борясь с головной болью.
— Таблетку тебе принесу,— услышал он прежде, чем потерял связь с реальностью.
«Ты пойми: всё, что происходит, происходит не просто так»,— стучала в висках фраза. Не просто так… Фреза взвизгнула, когда лист ДСП повернулся под критическим углом. Андрей тряхнул головой, выкидывая из неё назойливые мысли. Надо сосредоточиться. Работа всё одно не идёт.
Уже неделя прошла после разговора с Маратом. Как и обещал, он отвёз пациента домой следующим утром. Андрей молчал всю дорогу, только забинтованная голова на подголовнике покачивалась в такт неровностям дороги. Марат тоже молчал, расценив всё по-своему.
Он осторожно протиснул во двор по заставленной автомобилями дороге свою «Ладу Калину», залез на бордюр, чтобы высадить пассажира. Посидели минуту молча.
— Полежи дома, не прыгай по городу,— наконец сказал Марат и вытянул из бардачка синюю бумагу.— Вот, это тебе.
— Что это? — вяло спросил Андрей, без интереса бросив взгляд на листок.
— Больничный…. Отдохнёшь…— Марат втиснул лист в здоровую ладонь.— Продукты Юля тебе привезёт. Или я. Отлежаться надо, с головой шутки плохи.
— Ладно…— Андрей отвернулся, тщательно избегая смотреть на товарища.
— Ты же услышал меня, да? — Марат наклонился, чтобы всё-таки заглянуть в глаза.— Хочешь, мы поговорим с Натанычем? Он отстанет от тебя.
— А условия какие? — прохрипел Андрей, повернувшись к Марату и взглянув ему в глаза.
— Ты тихонько посиди, не мешайся… Это же не трудно? Ну хочешь помогать, приезжай к нам в центр, волонтёром. Полезное дело будешь делать…
— Нет, спасибо…— Андрей открыл дверь, чтобы выйти, но Марат поймал его за забинтованную кисть.
— Не лезь, это большая игра,— взгляд его стал серьёзен,— тут тебе промаха не простят. Не только эту, но и последующие жизни испортят, понимаешь? Люди каждый день гибнут, повсюду…
— Я понял, пусти…— Андрей высвободил руку. Марат провожал его глазами, пока открывалась и закрывалась дверь подъезда.
Потом Андрей неделю просто лежал дома, глотая обезболивающие. Приходила Юля — тихая, как дыхание. Принесла пакет с продуктами. Забегал и Марат проверить, как здоровье.
Через неделю вышел на работу. Палыч неодобрительно посмотрел на своего сотрудника, но ничего не сказал. Бинты сняли, хотя голова ещё болела по вечерам, а волосы маскировали зелень на коже. Кисть вновь двигалась, но нагружать её было ещё больно.
Вот так. Молча… Не поднимая головы… Бухгалтерша Леночка бросала на него высокомерные взгляды, позабыв, как плакала на кухне от страха за собственную жизнь. Слухи разносятся быстро. Видимо, с Натанычем всё же договорились. Заткнись и живи, Андрюша, заткнись и живи…
Лето радовало тёплой погодой, жара не досаждала. Поэтому вечером после работы Андрей ходил домой пешком. Из промзоны по аллее, засаженной берёзами, потом через пару кварталов старых домов и по набережной. Расстояние приличное, можно и на автобусе, воняющем бензином и выхлопными газами, но сейчас этого не хотелось. Хотелось тишины. И не пугала мысль, что вот так же, как и в прошлый раз, сзади могут подойти отморозки. Чёрт с ними… Может, хоть добьют. Тяжело знать о страшном и ничего не предпринимать. За что досталось человеческое сердце? От него жизнь превращается в ад. Ведь это ад — знать, что именно случится, но медленно сгорать от невозможности предотвратить страшное. Жизнь на Земле — полное дерьмо. И ему в нём барахтаться ещё на протяжении множества воплощений, потому что в высший мир, который они зовут Светлым Чертогом, дороги нет и не будет.
— Ты обалдел? У тебя голова пробита, алё! — Перов упрямо пытался разблокировать смартфон, но проклятый аппарат упорно не узнавал отпечаток перемазанного в чужой крови пальца.
— Не надо…— Андрей попытался сесть выше, не отрывая руки от раны на голове.— Нельзя…
— Кому нельзя? — удивился Перов.— Тебя, походу, сильно приложили… Скорую и полицию… заявление оформить…
— В скорую нельзя…— выдохнул Андрей, склоняясь до земли.
Перов грязно выругался и огляделся. Во дворе — никого. Подростки давно убежали. Этот вроде тут живёт. На девятом… Взгляд упал на мирно стоящую банку, золотую в свете фар.
— Медку хочешь? — с туповатой лихостью спросил он упёршегося лбом в сырой асфальт Андрея. И, не получив ответа, принял решение.
— Погоди, домой хоть тебя отведу.
— Нет…— Андрей вяло пошарил здоровой рукой рядом.— Бумажник… тут…
Перов огляделся. В свете фар, аккурат на границе светового пятна, валялся раскрытый, выпотрошенный бумажник.
— Грабанули тебя, мужик…— прищёлкнув языком, посетовал он, дотянувшись до видавшего виды портмоне.— Торчкам на дозу не хватило… Звери…
В старом кожаном бумажнике не осталось ничего… Почему этот странный тип не хочет в больницу? Может, он их дилер? Толкал пацанам дурь, а те озлобились. И такое бывает. Только вот при таком раскладе помогать — себя не уважать.
— Тут… визитка…— Андрей потянулся к небольшим квадратикам на асфальте, что разлетелись из жадных пальцев, когда деньги уже были вынуты.
Перов вздохнул и полез собирать разлетевшиеся картонки. Сунул их в руку потерпевшему. Андрей большим пальцем скинул с ладони лишнее прямо на асфальт, остановившись на простом, с напечатанным на принтере текстом, прямоугольнике.
— Сюда… отвези…
Перов, опешив от такой наглости, из любопытства посмотрел на адрес. Центр «Возрождение». Бесплатный наркологический диспансер на добровольных началах. Слыхал о нём. Говорили, держится только за счёт спонсорства и добровольцев. Догадка стала находить подтверждение.
— Слышь? Давай я тебя в травму отвезу лучше…— скривился Перов.
— Нет…— Андрей живо мотнул головой, а потом замер.— Нельзя в больницу…
Вот так дилемма!.. И бросить нельзя, и везти почти через весь город. В кармане завибрировал телефон. Перов мельком глянул на экран. Маришка. Принял вызов.
— Да, зай… Да, мёд забрал,— под аккомпанемент звонкого маришкиного голоса он перевёл взгляд на бледнеющее лицо собеседника.— Слушай, у меня форс-мажор. Буду через час… Потом расскажу…
Сбросил вызов. Главное, чтоб доброта боком не вышла.
— Ну поехали…— Перов поднялся.— Отвезу тебя…
Поездка по ночному городу обошлась без происшествий, хоть и казалось, что первый же постовой остановит и, увидев в машине человека с разбитой головой, начнёт задавать вопросы. Перов вёл машину, Андрей на заднем сиденье, застеленном завалявшейся в багажнике холстиной, то ли задремал, то ли отключился.
Хорошо съездил за мёдом!.. Свежая футболка перемазана в крови, руки — по локоть, наверное. Перов улыбнулся, представляя, как Маришка с ужасом смотрит на него дома, а он начинает в красках рассказывать, как бился с тётей Валей за мёд. «Мортал Комбат», етить-колотить. Фаталити…
Машина мягко качнулась на рессорах у ворот старого деревянного дома в историческом районе. Простая, без изысков, вывеска над дверью гласила: «Центр „Возрождение“».
— Приехали…— Перов оглянулся. Андрей повернул голову к окну, не спеша выходить. Вздохнув, водитель вышел, открыл дверь со стороны пассажира.
— Помочь? — Перов подал руку. Пассажир, морщась, с трудом выпростал ноги из машины. Грузно опёршись о плечо, вылез и навалился на руку.
— Херово тебе, мужик…— посетовал Перов, жалея, что не позвонил в «скорую помощь», чтобы скинуть с себя заботу о малознакомом человеке.
Поднялись на крыльцо. Перов грохнул кулаком в дверь. Постояли. В окне зажёгся свет, даря надежду, что поездка всё-таки окажется не напрасной.
Дверь открыла бледная худая женщина, похожая на монашку. Наверное, из-за одежды. Плотная кофта, закрывающая полностью руки, и длинная тёмная юбка напоминали рясу. Голова повязана серым неприметным платком. Увидев мужчин, молча отступила с дороги, пропуская их внутрь. Перов усмехнулся. Надо взять на заметку, где могут принять, когда даже скорая не едет.
— Сюда проходите…— женщина плавно указала рукой на яркий прямоугольник двери слева. И Перов повёл своего пассажира куда сказано.
Комната напоминала смотровую в больнице. Светлые, обложенные недорогой плиткой стены, стол со стулом и кушетка.
— Марата позови…— выдохнул Андрей волонтёрше. Та кивнула и ушла в глубь дома по тёмному коридору.
— Ну я пойду тогда…— Перов виновато улыбнулся.
— Спасибо тебе…— Андрей присел на кушетку, прижимая левую кисть к груди.
— Уверен, что не хочешь в полицию заявление написать? — с сомнением спросил Перов. Андрей покачал головой — уверен. Уже направившись к выходу, Перов вдруг решил развеять свои сомнения.
— А ты, случаем, не из этих? — и выразительно повёл бровями в сторону коридора.— За что тебя?
— Сигарету попросили,— услышал он тихий и хриплый ответ, видя лишь макушку опущенной головы.— Я думал, он один, а они со спины… трубой…
— Арматурой…— уточнил Перов зачем-то.
— Я не колюсь, если ты об этом…— Андрей поднял бледное лицо на спутника. Тени под глазами, казалось, сползли ещё ниже.
— Может, торгуешь? — усмехнулся водитель.
— Нет…
— Ну нет так нет…— Перов кивнул вошедшему человеку невысокого роста и плотного сложения, напомнившему ему казаха, что жил по соседству.— Вот привёз, как попросили…— кивнул он на своего пассажира.
— Вот как хорошо! — восхитился вошедший. «Наверное, это и есть Марат»,— подумал Перов. Протянул руку.
— Я поеду…
Ответом ему стало крепкое пожатие.
— Спасибо вам, спасибо! — сверху Марат накрыл пожатие другой рукой.— Очень благодарен…
— Да чего уж тут…— смутился Перов, махнул рукой Андрею, потом спохватился.— Вот телефон, если что… передумаешь с заявлением, я помогу…
Подвернувшейся ручкой он черкнул на клочке бумаги телефон и вручил отчего-то Марату. Тот кивнул и улыбнулся широко. Андрей же не поднимал головы.
Перов вздохнул, избавившись наконец от неожиданной обузы. Будет что рассказать Маришке.
Марат проводил взглядом ушедшего водителя. Потом взял стул и присел рядом с пациентом.
— Ни дня без приключений…— вздохнул Марат, натягивая перчатки для осмотра.
— Это не я…— Андрей поднял голову.— Я к тебе сам хотел…
— Что-то срочное? — пальцы в перчатках осторожно коснулись слепленных в ком волос.— Юль, перекись и чистые тампоны…— сказал он в темноту, и та согласно кивнула. Андрей моргнул, прогоняя образы.
— Я нашёл «пассажира»,— пробормотал он, пока Марат аккуратно осматривал место удара.
— Это он тебя так?
— Нет… Это наверняка Арсеньев… я не ждал их так скоро, Марат…
— М-да…
Вошла Юля — та, что открывала дверь — с ёмкостью и горстью бинтов.
— Они что-то готовят, и я не знаю, что именно… Будет много боли…— Андрей дёрнулся, когда Марат добрался до раны.
— Ты за этим хотел прийти?
— Да…
— Есть телефон, Андрей, как раз для таких случаев,— кровь медленно, но уверенно смывалась с волос.
— Это не телефонный разговор. Линию можно заглушить…
Марат фыркнул. Гора кровавых бинтов росла в медицинском лотке.
— У тебя две раны на голове. Обе надо зашивать,— безапелляционно отрезал Марат.
— Шей…— безразлично согласился Андрей. Марат оглянулся на помощницу, и та сразу ушла за необходимым. Удивительное согласие у них здесь, в этом Центре.
— Голова кружится? Болит?
— Немного…
— Ну-ка! Подними руки… Хорошо, одну… дотронься до носа…— Марат покачал головой, когда пальцы скользнули по щеке.
— В больницу тебя надо.
— Нельзя мне…— дёрнулся Андрей.— Там быстрее доберутся… Ты же знаешь…
— Ну что ты воюешь? — посетовал Марат.— Не лезь в его дела. Живи себе спокойно… Оторвал «пассажира» — уже хорошо. Отдыхай, набирайся сил.
— Не могу,— невесело рассмеялся Андрей.— Вот ты…
Марат разложил инструмент и примерился к ране.
— Вот ты…— и зашипел, когда игла воткнулась в кожу.
— Погоди, сейчас подействует анестезия…
— Вот ты… смог бы? — прерывисто от боли спросил Андрей.
— Ты пойми: всё, что происходит, случается не просто так,— терпеливо проговорил Марат, не отрываясь от своего занятия.— Даже если будет много боли, в такие моменты люди вспоминают о любви и сострадании. Это как после бури в природе наступает затишье и благодать.
Андрей молча слушал. Пальцы правой руки с силой впились в дерматиновую обивку кушетки.
— Так и здесь. Боль приходит и уходит, а люди становятся чище, открываются для Светлого…
Закончив с одним порезом, Марат переключился на другой.
— Значит, вы оставите всё как есть?..— глухо уточнил Андрей.
— Мы не станем мешать, если ты об этом. В мире важно равновесие… Иначе случится хаос…
Наложив швы, целитель густо промазал их зелёнкой.
— Что с рукой? — деловито спросил он.
— Ерунда…— Андрей отвернулся. Марат, не спрашивая, притянул к себе разбитую кисть.
— Попала под раздачу…— промурлыкал доктор, вытягивая очередной рулон бинта. Пока он возился, Андрей молча разглядывал треснувшую плитку на полу. Мысли путались и никак не желали уживаться со словами Марата.
— Не лезь и ты. Пусть все идёт как идёт,— плотно запеленав руку, Марат взглянул на пациента,— тебе не сладить. Ты же знаешь… Сколько бы ты сил ни потратил, они всё равно сильнее… Это жизнь… Да, иногда она кажется несправедливой, но всегда она уравновешена. Это и есть наша цель здесь, в мире людей,— равновесие. И ты,— Марат ткнул пальцем в покачнувшегося пациента,— тоже его часть. Забудь свою человеческую суть, твоя миссия заключается в другом… Равновесие. Несмотря на грех рождения, ты с нами. Твоей Силе некоторые даже завидуют. А фокус с разделением начал — это шикарно. Кот получился что надо! Таське нравился? Мне понравился! Только страшный он у тебя. Так обрати свою силу на восстановление равновесия, а не на установление дисбаланса…
— Я тут вспоминал,— Андрей дёрнул головой, надеясь стряхнуть стучавшую в затылке боль,— почему я с вами здороваться не хочу …
— Да? Интересно…— Марат чуть улыбнулся, представляя, что последует после.
— Потому что меня от вашей философии блевать тянет…— Андрей резко поднялся, но не удержался на ногах и снова завалился на кушетку. Перекатился к краю, с характерным звуком отплёвывая слюну с желчью прямо на пол.
— Это тебя не от нас,— с сочувствием проговорил Марат, наблюдая, как на полу растёт желтоватая лужа,— это от сотрясения головного мозга тянет. Сегодня здесь полежишь, завтра я тебя сам отвезу домой.
Андрей не ответил, бессильно обмякая на кушетке.
— Нельзя идти одному против всех, Ацио,— Марат склонился над пациентом, закидывая ему ноги на ложе,— тебе это объясняли, причём не единожды. Если урок не усвоен, объяснят ещё раз. И ещё… Ведь перед нами — Вечность, хоть и разделённая на человеческие жизни… Ну зачем тебе это? Правила просты: мы помогаем, наставляем и советуем… наблюдаем. Всё остальное происходит не по нашей воле. Люди, Андрюх, решают всё сами… не мы…
— А девчонку? Лесю? Ты мне зачем насоветовал? — глухо простонал Андрей, покорившись настойчивым рукам, устроившим его на кушетке.
— Она тоже сыграет свою роль в жизни… в своё время…
— Суки вы…— выдохнул Андрей. Марат снова улыбнулся.
— В твоей сути слишком много человеческого. Это полезно для нас, но губительно для тебя, к сожалению.
— Иди нах, Марат, иди нах…— Андрей закрыл глаза, борясь с головной болью.
— Таблетку тебе принесу,— услышал он прежде, чем потерял связь с реальностью.
Глава 3
«Ты пойми: всё, что происходит, происходит не просто так»,— стучала в висках фраза. Не просто так… Фреза взвизгнула, когда лист ДСП повернулся под критическим углом. Андрей тряхнул головой, выкидывая из неё назойливые мысли. Надо сосредоточиться. Работа всё одно не идёт.
Уже неделя прошла после разговора с Маратом. Как и обещал, он отвёз пациента домой следующим утром. Андрей молчал всю дорогу, только забинтованная голова на подголовнике покачивалась в такт неровностям дороги. Марат тоже молчал, расценив всё по-своему.
Он осторожно протиснул во двор по заставленной автомобилями дороге свою «Ладу Калину», залез на бордюр, чтобы высадить пассажира. Посидели минуту молча.
— Полежи дома, не прыгай по городу,— наконец сказал Марат и вытянул из бардачка синюю бумагу.— Вот, это тебе.
— Что это? — вяло спросил Андрей, без интереса бросив взгляд на листок.
— Больничный…. Отдохнёшь…— Марат втиснул лист в здоровую ладонь.— Продукты Юля тебе привезёт. Или я. Отлежаться надо, с головой шутки плохи.
— Ладно…— Андрей отвернулся, тщательно избегая смотреть на товарища.
— Ты же услышал меня, да? — Марат наклонился, чтобы всё-таки заглянуть в глаза.— Хочешь, мы поговорим с Натанычем? Он отстанет от тебя.
— А условия какие? — прохрипел Андрей, повернувшись к Марату и взглянув ему в глаза.
— Ты тихонько посиди, не мешайся… Это же не трудно? Ну хочешь помогать, приезжай к нам в центр, волонтёром. Полезное дело будешь делать…
— Нет, спасибо…— Андрей открыл дверь, чтобы выйти, но Марат поймал его за забинтованную кисть.
— Не лезь, это большая игра,— взгляд его стал серьёзен,— тут тебе промаха не простят. Не только эту, но и последующие жизни испортят, понимаешь? Люди каждый день гибнут, повсюду…
— Я понял, пусти…— Андрей высвободил руку. Марат провожал его глазами, пока открывалась и закрывалась дверь подъезда.
Потом Андрей неделю просто лежал дома, глотая обезболивающие. Приходила Юля — тихая, как дыхание. Принесла пакет с продуктами. Забегал и Марат проверить, как здоровье.
Через неделю вышел на работу. Палыч неодобрительно посмотрел на своего сотрудника, но ничего не сказал. Бинты сняли, хотя голова ещё болела по вечерам, а волосы маскировали зелень на коже. Кисть вновь двигалась, но нагружать её было ещё больно.
Вот так. Молча… Не поднимая головы… Бухгалтерша Леночка бросала на него высокомерные взгляды, позабыв, как плакала на кухне от страха за собственную жизнь. Слухи разносятся быстро. Видимо, с Натанычем всё же договорились. Заткнись и живи, Андрюша, заткнись и живи…
Лето радовало тёплой погодой, жара не досаждала. Поэтому вечером после работы Андрей ходил домой пешком. Из промзоны по аллее, засаженной берёзами, потом через пару кварталов старых домов и по набережной. Расстояние приличное, можно и на автобусе, воняющем бензином и выхлопными газами, но сейчас этого не хотелось. Хотелось тишины. И не пугала мысль, что вот так же, как и в прошлый раз, сзади могут подойти отморозки. Чёрт с ними… Может, хоть добьют. Тяжело знать о страшном и ничего не предпринимать. За что досталось человеческое сердце? От него жизнь превращается в ад. Ведь это ад — знать, что именно случится, но медленно сгорать от невозможности предотвратить страшное. Жизнь на Земле — полное дерьмо. И ему в нём барахтаться ещё на протяжении множества воплощений, потому что в высший мир, который они зовут Светлым Чертогом, дороги нет и не будет.
