И пусть говорят, что здоровье не купишь. Купишь, ещё как; если не здоровье, то качественную жизнь перед кончиной, а это тоже немало. Отдохнуть — купи себе тур и лети, куда пожелаешь. Хоть на Мальдивы, хоть в заокеанскую Америку. Любой запрет можно обойти. Все решается просто — деньгами. В любой сфере есть человечек, кому их не хватает и кто готов улучшить своё благосостояние за чужой счёт. Всегда. Даже когда все твердят, что их нет.
Владимир Натанович первый сказал бы тем наивным людям: «Не верьте». Такие есть всегда. И подобных он любил и поощрял. Без них жизнь стала бы значительно скучнее. А бизнес, который он держал уже десяток лет, долго бы не простоял.
Человечки слабы. Их пороки ведут их по легчайшему пути, хоть и плодят новые беды и множат печали.
То, что надо для Падших. Боль и слёзы питают, увеличивают силы многократно, а, следовательно, дают преимущество перед теми, другими, называющими себя Просветленными. Небольшое, но всё же... И чем больше человечков склоняется к порокам, тем сильнее адепты Тени. А значит, мир накрывает длань Падшего ангела. Для этого такие, как Владимир Натаныч, и пребывают среди людей. Верные рыцари своего Владыки. Разумеется, цель — равновесие. Но… с небольшим перевесом, чтобы спящий Отец не пробудился и не разгневался.
— Владимир Натаныч…— в кабинет без стука зашёл Саша, телохранитель. Александр Зубов. Бывший спецназовец. А с виду и не скажешь. Не особо фиг?рист, в деловом костюме, аккуратен и вежлив. Всегда.— Omnia parata est5.
— Splendide6,— Арсеньев обошёл свой стол и присел на край. В кабинете он принципиально не держал гостевых стульев. Приходящий не должен чувствовать комфорт. Только напряжение. И концентрировать внимание на разговоре.
— Что с возможным затруднением? — Арсеньев с удовлетворением отметил спокойствие и уверенность телохранителя. Великолепно вышколенный, исполнительный, чётко понимающий задачу. Такие всегда в цене.
— Речь о полукровке? — Саша вздёрнул красиво очерченную бровь. Он частый гость в мужском SPA-салоне. Нахождение рядом с человеком уровня Арсеньева требует определённых вложений в собственную внешность.
— О нём…
— Исчез… На работе третий день не появляется,— доложил Саша невозмутимо.— Квартира пустая…
— Male7,— Арсеньев опустил взгляд на ноги телохранителя. Чистые, натёртые до блеска ботинки. И как ему удаётся? В лесу? — В своё время мы неплохо ладили… Суть человека проросла в нём, как сорняк, и извратила все, что я в него вложил… Во временных промежутках искал?
— Много ответвлений… Там легко затеряться. Но он ничего не сможет изменить… Даже если захочет…
— Miseret, miseret vos non invenisse8.
— Не думаю, что…
— Не думай! — оборвал телохранителя Арсеньев, сдвинув брови.— Что ж, увидим. Здесь он и верно бессилен. Разве что найдёт бестолковый конец своей человеческой жизни…
— Только отдай приказ…— Саша сжал кулаки. Арсеньев с досадой взглянул на телохранителя. Услужлив, понятлив, но уже слишком долго среди людей. Напитался их пороками. Гордыня тянет его на дно.— И я завершу дело.
— Думаешь, получится? — усмехнулся Арсеньев.— Ты свой шанс упустил, добивать следовало, когда возможность была… руками тех отморозков… Теперь просто так не подойдёшь. Теперь он настороже…
— Знаю… плавали…
— Хрен ты где плавал,— злобно процедил Арсеньев, обращаясь в памяти к давним воспоминаниям. Вздохнул, успокаиваясь.— Дури в нём много… Отбился от рук совсем. Если появится, не трогай… Сам разберусь.
— Да я…
— Знаю, знаю,— Арсеньев махнул рукой,— только ты имей в виду: если в лоб столкнётесь, он себя при любом раскладе напитает, а вот ты можешь прогадать.
Саша на доли секунды опустил глаза.
— Понял,— сказал коротко.
— Вот и умница…— Арсеньев прошёл к большому витражному окну, открывающему вид на стоянку перед домом, где дремали два начищенных до блеска автомобиля.
— Продолжай,— бросил Владимир Натанович через плечо,— действуем по плану. В этот проект много вложено, мы не можем всё спустить…
— Понял,— второй раз кивнул Саша. Посчитав после минутного молчания, что разговор окончен, развернулся и ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Ласковый летний вечер настойчиво влёк гулять. Таня не стала сопротивляться. Подкрасила губы у старенького зеркала в прихожей, накинула на плечо рюкзак, сунула ноги в разношенные кроссовки.
Прощаться ей было не с кем, она жила одна. Даже домашних животных не завела. А все оттого, что работала она в местном морге патологоанатомом и видела, что делают любимые пушистики с телами умерших хозяев. Ха-ха, одна из причин.
Таня улыбнулась своему отражению в зеркале. Из ртутного плена ей подмигнуло по-своему красивое лицо в обрамлении каштановых коротко стриженных вьющихся волос. Блеснул звёздочкой пирсинг в брови.
Каждый из встреченных ею мужчин, уходя, кричал в исступлении, что она ведьма. Женщина только пожимала плечами, закуривая очередную сигарету. Ведьма так ведьма. Не каждое мужское эго выдерживает зрелый, самодостаточный женский характер. Но насчёт ведьмовства, быть может, они и правы. Прабабка по материнской линии ворожила у себя в деревне, от чего и нашла свою кончину. В семье об этом много не говорили, но шёпотом передавалась из поколения в поколение история о том, как деревенские поднялись, не выдержав прабабкиных проделок, и сожгли её вместе с домом. Жестокая смерть. Иногда мысль, что, возможно, прабабкин дар всё же передался через поколения, казалась даже забавной.
Ведьма так ведьма. В чем конкретно заключается дар, было неясно, но… Замечала Татьяна за собой приятные сердцу мелочи — и брошенные вскользь колючие слова, превращающиеся во вполне реальные события. Совпадения, не более того.
Задорно подбросив ключи и поймав их в воздухе, она вышла за дверь.
Небольшая аллея вывела молодую женщину на набережную. И даже — о чудо! — одна из скамеек оказалась свободна. Редкость в такое время суток.
За спиной на лужайке резвились дети. Мать давно спрашивала, когда ей ждать внуков. «Третий десяток,— говорила она, скорбно качая головой,— а ты всё мужика не нашла себе. Работу выбрала не приведи Господь, детей не дождёшься…». Таня слушала и улыбалась. Как объяснить, что становиться нянькой или, что ещё хуже, матерью одному из вечно ноющих, недовольных, несамостоятельных мужчин, которые липли к ней, как… навоз к башмакам, она не хотела. А найти подходящего спутника всё никак не получалось. Вымерли, что ли? После пары свиданий мужское эго, тронутое злой иронией за самое дорогое, сдавалось и уходило из её жизни. Иногда тихо, иногда со скандалом. Смех, да и только. Работа? Такая же, как у всех. Только с мёртвыми. Мёртвые-то молчат и не возражают ничему. А дети… дети, возможно, будут… но позже.
Татьяна выудила из рюкзака пачку дамских сигарет. Ещё одна привычка, от которой настойчиво предлагали избавиться. Все. Буквально. Тонкая зажигалка мягко щёлкнула, выбросив язычок пламени. Только лишь поворот головы — и оказалось, что на скамейке она уже не одна.
Татьяна бросила мимолётный взгляд на соседа. Когда успел подойти? Ведь не было же никого. Как из ниоткуда нарисовался! Потрепанного вида, в старых джинсах и линялой футболке в пятнах пота. На голове — невзрачный пучок из немытых волос средней — по моде — длины. Сейчас все отращивают. Покрытая чудными знаками татуировок до самого запястья правая рука, в пальцах —дымящаяся сигарета. Вытянутое лицо, рельефные губы, тяжёлый взгляд прищуренных глаз. Судя по лицу — поспать бы не мешало человеку.
Таня отвернулась. Может, так же незаметно исчезнет? Было бы неплохо. Хотелось посидеть одной. Иногда срабатывало. Когда сосредотачиваешься на мысли до щекотки где-то внутри головы, она претворяется в реальность. Таня закрыла глаза.
— Со мной не сработает,— хрипло отозвался сосед, затягиваясь. Сигарета в пальцах дрожала. Мужчина опустил голову почти до колен. Тане стало неловко. Может, плохо человеку. А может, просто наркоман…
— Почему это? — спросила она, с дерзкой улыбкой взглянув на соседа. Нужно увериться, что он из наркош, тогда можно послать легко и непринуждённо.
— Сл?бо,— прохрипел мужчина, поворачивая к соседке голову. Тяжёлый, голодный взгляд откинул Таню на спинку скамьи.— Неопытная ты ещё,— продолжил мужчина,— к Таниному облегчению, отвернувшись.— Не умеешь как надо…
— А как надо? — разговор становился на рельсы абсурда, но отчего-то был занятен. Таня затянулась, скинув с себя наваждение последних минут. На наркомана не похож, алкоголем не пахнет. Может, гипертонический криз? С мужиками бывает, они слабенькие…
Раздался оглушительный треск, а следом глухой удар, похожий на раскат грома. Ребятня за спиной взвизгнула, и стало в разы тише. Таня обернулась. Лужайка за спиной опустела.
— Вот так надо,— прохрипел мужчина, зло улыбаясь. Кисти рук всё ещё дрожали, ходуном в пальцах ходила сигарета.
— Странно, по прогнозу грозы не намечается,— заметила Таня, напрягаясь. Совпадение? Если да, то какое-то неприятное….
Оглянулась ещё раз. Люди потихоньку уходили с набережной. Вскоре вокруг почти никого не осталось.
Нет, Таня не испугалась. В рюкзаке лежал перцовый баллончик на такой вот случай.
— Её и не будет,— мужчина докурил сигарету и щелчком отправил окурок в урну.
— Что же это было?
— Случайность…— Мужчина откинулся на спинку скамьи и повернул к соседке лицо, снова напугав тяжёлым, пронзающим взглядом.
— Случайности не случайны? — Таня, преодолевая себя, улыбнулась в пугающее лицо.
— Именно,— кивнул мужчина.— Андрей…
— Приятно… Андрей,— Таня изогнула губы в саркастической улыбке. С чего вдруг ей знакомиться на улице? Её окурок тоже отправился в урну. Теперь они со странным соседом мерились взглядами. Таня поняла, что не боится, а Андрей словно изучал её. Молчание затягивалось, и становилось некомфортно. Но уходить отчего-то не хотелось.
— Плохой день? — Таня кивнула на подрагивающие кисти рук.
— И даже не один,— согласился Андрей.
— Странно, алкомаркет работает круглосуточно…— Таня смело улыбнулась соседу.
— Не интересовался,— парировал тот,— но тебе виднее…
— Там иногда хорошее вино бывает… по акции,— Таня отвернулась, скрывая иронию на лице.
— Давно ворожишь? — вдруг ошарашил её вопрос.
— Чего?..— Таня удивлённо воззрилась на соседа. Что за чудик? Кем он себя возомнил? Волшебник, мать его, из Хогвартса или НИИЧАВО. Начитаются всякого…
— Значит, недавно…— Андрей положил локоть на спинку скамьи и упёрся подбородком в ладонь. Таня нервно дёрнула щекой. Ощущение от его взгляда было, словно её сканировали рентгеном, и тотчас становились видны все тайны, даже самые мерзкие. Словно бы ей вздумалось показывать незнакомцу грязное нижнее белье, да ещё и в плохие дни. Бр-р-р…
— Не твоё дело…— Таня стиснула лямку рюкзака в руке. Никогда не терялась, даже при министре здравоохранения — местном, правда, но всё же,— а тут…
— Хороша будешь,— продолжил Андрей тихо, словно бы борясь со сном,— как в Силу войдёшь…
При первых словах захотелось уйти, но последние снова уронили на скамью.
— Ты о чём? — И детские мечты о чуде всколыхнулись где-то в глубине души. Нет, конечно, взрослая тётя с высшим медицинским образованием тотчас их осадила, но всё-таки…
— Прабабка твоя, говорю, сильная была Ведающая…— Андрей потёр глаза.— Мамаши твоей сестрица наследство переняла, да развивать не стала, а ты — другое дело…
— Ведающая?
— Ведающая мать… по-вашему — ведьма…
— Серьёзно? — Таня хохотнула, вгляделась в лицо соседу. Всерьёз ли? Появился, как чёрт из табакерки, вещает здесь про предков, о которых знать не должен, а сам-то?
— Разучился шутить…— Андрей снова потёр глаза.
— А ты сам-то кто? Гэндальф? — рассмеялась Таня.
— Это выдуманный персонаж,— улыбнулся Андрей, но теперь совсем по-другому — устало, что ли.— Нет, не Гэндальф.
— Хорошо,— Таня по-деловому собралась, повернулась всем телом к соседу,— у тебя, может, удар тепловой? Голова кружится?
— Нет, устал просто… пройдёт…
— Даже спрашивать боюсь, от чего…
— Не боишься… просто верить не хочешь…
Таня, захлебнувшись возражениями, открыла рот, закрыла его. Это определённо патология. Скорее всего удар: или тепловой, или инсульт. На инсульт не похоже. Но сознание спутанное, совершенно точно, раз считает себя и её кем-то из волшебного мира.
— От чего? — единственное, что пришло в голову.
— Долго объяснять,— Андрей накрыл пол-лица ладонью.— Скажи, что перезвонишь…
— Что? — И тут в рюкзаке запиликал телефон.
Да ладно! Он знал о звонке? Это заговор?
Таня поднялась, достала свой недорогой смартфон, приняла вызов.
«Алё, Танечка?».
— Мам, я перезвоню…— Таня сбросила вызов. С матерью вряд ли можно сговориться. Сейчас она обернётся, а Андрея нет на скамье. Это у неё тепловой удар, всё ясно. Все привиделось.
Женщина медленно повернулась к скамейке. Нет, Андрей ещё был здесь. Кажется, безумие заполняет её жизнь. Но… так даже веселее… капелька безумия никому не вредила.
— Я тебя выслушаю,— Таня улыбнулась и присела снова на скамейку,— ты же не просто так здесь? Не-Гэндальф.
— Андрей… можно Василич, если тебе так интереснее…— мужчина дёрнул уголки рта вверх: — Нет, не просто так…
— Тогда говори…
Васька крутанул раскладной нож в руке. Красиво, со щелчком. Рядом, ступенькой ниже, сопел забитым носом Колян. Здоровый как бык. Только не очень умный. Но думать ему и не надо, за него наниматель подумает. На верхней ступеньке металлической лестницы на чердак они ждали очередного клиента. Коллектор сказал — долг небольшой, но его надо выбить. Можно вместе с мозгами.
Колян полировал пальцами левой руки кастет на правой. Ждали уже второй день, посменно, а клиент всё не появлялся. Сегодня Колян пришёл к Ваське сам и присел рядом на ступеньку. Вдвоём-то веселее, хотя с этим и поговорить-то не о чем.
Загудело машинное отделение. Лифт пополз вниз. Васька напрягся. Потянулись мгновенья. Вот лифт снова загудел, вытягивая себя на девятый. С лязгом распахнулись двери. Кто-то кашлянул, и в замке заворочался ключ. Колян вопросительно взглянул на Ваську, и тот кивнул: клиент на месте.
Тихо, чтобы не потревожить того раньше времени, спустились по ступеням. Закрывающаяся дверь хлопнула. Колян, уже не скрываясь, шагнул на площадку.
— Выношу? — тихо спросил он. Васька прижал палец к губам: снизу послышались шаги. Свидетель не нужен, пусть лучше идёт своей дорогой.
Оба замерли, слушая, как кто-то топает по ступеням. Однако минуты шли, а звук не прекращался, не приближаясь и не удаляясь, словно застыв во времени. Васька снова сделал знак стоять тихо, а сам заглянул между маршами. И с удивлением увидел на промежуточной площадке мужчину, привалившегося плечом к стене. Вид потрёпанный, но мужчина смотрел на Ваську прямо и без страха.
— Ты чего здесь? — грубо спросил коллектор в надежде спугнуть свидетеля.
— Живу я тут,— прохрипел тот, медленно оттолкнувшись от стены и делая шаг навстречу.
— Иди домой, дядя,— усмехнулся Васька, а свидетель продолжил подниматься. Медленно и как-то неотвратимо.
Владимир Натанович первый сказал бы тем наивным людям: «Не верьте». Такие есть всегда. И подобных он любил и поощрял. Без них жизнь стала бы значительно скучнее. А бизнес, который он держал уже десяток лет, долго бы не простоял.
Человечки слабы. Их пороки ведут их по легчайшему пути, хоть и плодят новые беды и множат печали.
То, что надо для Падших. Боль и слёзы питают, увеличивают силы многократно, а, следовательно, дают преимущество перед теми, другими, называющими себя Просветленными. Небольшое, но всё же... И чем больше человечков склоняется к порокам, тем сильнее адепты Тени. А значит, мир накрывает длань Падшего ангела. Для этого такие, как Владимир Натаныч, и пребывают среди людей. Верные рыцари своего Владыки. Разумеется, цель — равновесие. Но… с небольшим перевесом, чтобы спящий Отец не пробудился и не разгневался.
— Владимир Натаныч…— в кабинет без стука зашёл Саша, телохранитель. Александр Зубов. Бывший спецназовец. А с виду и не скажешь. Не особо фиг?рист, в деловом костюме, аккуратен и вежлив. Всегда.— Omnia parata est5.
— Splendide6,— Арсеньев обошёл свой стол и присел на край. В кабинете он принципиально не держал гостевых стульев. Приходящий не должен чувствовать комфорт. Только напряжение. И концентрировать внимание на разговоре.
— Что с возможным затруднением? — Арсеньев с удовлетворением отметил спокойствие и уверенность телохранителя. Великолепно вышколенный, исполнительный, чётко понимающий задачу. Такие всегда в цене.
— Речь о полукровке? — Саша вздёрнул красиво очерченную бровь. Он частый гость в мужском SPA-салоне. Нахождение рядом с человеком уровня Арсеньева требует определённых вложений в собственную внешность.
— О нём…
— Исчез… На работе третий день не появляется,— доложил Саша невозмутимо.— Квартира пустая…
— Male7,— Арсеньев опустил взгляд на ноги телохранителя. Чистые, натёртые до блеска ботинки. И как ему удаётся? В лесу? — В своё время мы неплохо ладили… Суть человека проросла в нём, как сорняк, и извратила все, что я в него вложил… Во временных промежутках искал?
— Много ответвлений… Там легко затеряться. Но он ничего не сможет изменить… Даже если захочет…
— Miseret, miseret vos non invenisse8.
— Не думаю, что…
— Не думай! — оборвал телохранителя Арсеньев, сдвинув брови.— Что ж, увидим. Здесь он и верно бессилен. Разве что найдёт бестолковый конец своей человеческой жизни…
— Только отдай приказ…— Саша сжал кулаки. Арсеньев с досадой взглянул на телохранителя. Услужлив, понятлив, но уже слишком долго среди людей. Напитался их пороками. Гордыня тянет его на дно.— И я завершу дело.
— Думаешь, получится? — усмехнулся Арсеньев.— Ты свой шанс упустил, добивать следовало, когда возможность была… руками тех отморозков… Теперь просто так не подойдёшь. Теперь он настороже…
— Знаю… плавали…
— Хрен ты где плавал,— злобно процедил Арсеньев, обращаясь в памяти к давним воспоминаниям. Вздохнул, успокаиваясь.— Дури в нём много… Отбился от рук совсем. Если появится, не трогай… Сам разберусь.
— Да я…
— Знаю, знаю,— Арсеньев махнул рукой,— только ты имей в виду: если в лоб столкнётесь, он себя при любом раскладе напитает, а вот ты можешь прогадать.
Саша на доли секунды опустил глаза.
— Понял,— сказал коротко.
— Вот и умница…— Арсеньев прошёл к большому витражному окну, открывающему вид на стоянку перед домом, где дремали два начищенных до блеска автомобиля.
— Продолжай,— бросил Владимир Натанович через плечо,— действуем по плану. В этот проект много вложено, мы не можем всё спустить…
— Понял,— второй раз кивнул Саша. Посчитав после минутного молчания, что разговор окончен, развернулся и ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Ласковый летний вечер настойчиво влёк гулять. Таня не стала сопротивляться. Подкрасила губы у старенького зеркала в прихожей, накинула на плечо рюкзак, сунула ноги в разношенные кроссовки.
Прощаться ей было не с кем, она жила одна. Даже домашних животных не завела. А все оттого, что работала она в местном морге патологоанатомом и видела, что делают любимые пушистики с телами умерших хозяев. Ха-ха, одна из причин.
Таня улыбнулась своему отражению в зеркале. Из ртутного плена ей подмигнуло по-своему красивое лицо в обрамлении каштановых коротко стриженных вьющихся волос. Блеснул звёздочкой пирсинг в брови.
Каждый из встреченных ею мужчин, уходя, кричал в исступлении, что она ведьма. Женщина только пожимала плечами, закуривая очередную сигарету. Ведьма так ведьма. Не каждое мужское эго выдерживает зрелый, самодостаточный женский характер. Но насчёт ведьмовства, быть может, они и правы. Прабабка по материнской линии ворожила у себя в деревне, от чего и нашла свою кончину. В семье об этом много не говорили, но шёпотом передавалась из поколения в поколение история о том, как деревенские поднялись, не выдержав прабабкиных проделок, и сожгли её вместе с домом. Жестокая смерть. Иногда мысль, что, возможно, прабабкин дар всё же передался через поколения, казалась даже забавной.
Ведьма так ведьма. В чем конкретно заключается дар, было неясно, но… Замечала Татьяна за собой приятные сердцу мелочи — и брошенные вскользь колючие слова, превращающиеся во вполне реальные события. Совпадения, не более того.
Задорно подбросив ключи и поймав их в воздухе, она вышла за дверь.
Небольшая аллея вывела молодую женщину на набережную. И даже — о чудо! — одна из скамеек оказалась свободна. Редкость в такое время суток.
За спиной на лужайке резвились дети. Мать давно спрашивала, когда ей ждать внуков. «Третий десяток,— говорила она, скорбно качая головой,— а ты всё мужика не нашла себе. Работу выбрала не приведи Господь, детей не дождёшься…». Таня слушала и улыбалась. Как объяснить, что становиться нянькой или, что ещё хуже, матерью одному из вечно ноющих, недовольных, несамостоятельных мужчин, которые липли к ней, как… навоз к башмакам, она не хотела. А найти подходящего спутника всё никак не получалось. Вымерли, что ли? После пары свиданий мужское эго, тронутое злой иронией за самое дорогое, сдавалось и уходило из её жизни. Иногда тихо, иногда со скандалом. Смех, да и только. Работа? Такая же, как у всех. Только с мёртвыми. Мёртвые-то молчат и не возражают ничему. А дети… дети, возможно, будут… но позже.
Татьяна выудила из рюкзака пачку дамских сигарет. Ещё одна привычка, от которой настойчиво предлагали избавиться. Все. Буквально. Тонкая зажигалка мягко щёлкнула, выбросив язычок пламени. Только лишь поворот головы — и оказалось, что на скамейке она уже не одна.
Татьяна бросила мимолётный взгляд на соседа. Когда успел подойти? Ведь не было же никого. Как из ниоткуда нарисовался! Потрепанного вида, в старых джинсах и линялой футболке в пятнах пота. На голове — невзрачный пучок из немытых волос средней — по моде — длины. Сейчас все отращивают. Покрытая чудными знаками татуировок до самого запястья правая рука, в пальцах —дымящаяся сигарета. Вытянутое лицо, рельефные губы, тяжёлый взгляд прищуренных глаз. Судя по лицу — поспать бы не мешало человеку.
Таня отвернулась. Может, так же незаметно исчезнет? Было бы неплохо. Хотелось посидеть одной. Иногда срабатывало. Когда сосредотачиваешься на мысли до щекотки где-то внутри головы, она претворяется в реальность. Таня закрыла глаза.
— Со мной не сработает,— хрипло отозвался сосед, затягиваясь. Сигарета в пальцах дрожала. Мужчина опустил голову почти до колен. Тане стало неловко. Может, плохо человеку. А может, просто наркоман…
— Почему это? — спросила она, с дерзкой улыбкой взглянув на соседа. Нужно увериться, что он из наркош, тогда можно послать легко и непринуждённо.
— Сл?бо,— прохрипел мужчина, поворачивая к соседке голову. Тяжёлый, голодный взгляд откинул Таню на спинку скамьи.— Неопытная ты ещё,— продолжил мужчина,— к Таниному облегчению, отвернувшись.— Не умеешь как надо…
— А как надо? — разговор становился на рельсы абсурда, но отчего-то был занятен. Таня затянулась, скинув с себя наваждение последних минут. На наркомана не похож, алкоголем не пахнет. Может, гипертонический криз? С мужиками бывает, они слабенькие…
Раздался оглушительный треск, а следом глухой удар, похожий на раскат грома. Ребятня за спиной взвизгнула, и стало в разы тише. Таня обернулась. Лужайка за спиной опустела.
— Вот так надо,— прохрипел мужчина, зло улыбаясь. Кисти рук всё ещё дрожали, ходуном в пальцах ходила сигарета.
— Странно, по прогнозу грозы не намечается,— заметила Таня, напрягаясь. Совпадение? Если да, то какое-то неприятное….
Оглянулась ещё раз. Люди потихоньку уходили с набережной. Вскоре вокруг почти никого не осталось.
Нет, Таня не испугалась. В рюкзаке лежал перцовый баллончик на такой вот случай.
— Её и не будет,— мужчина докурил сигарету и щелчком отправил окурок в урну.
— Что же это было?
— Случайность…— Мужчина откинулся на спинку скамьи и повернул к соседке лицо, снова напугав тяжёлым, пронзающим взглядом.
— Случайности не случайны? — Таня, преодолевая себя, улыбнулась в пугающее лицо.
— Именно,— кивнул мужчина.— Андрей…
— Приятно… Андрей,— Таня изогнула губы в саркастической улыбке. С чего вдруг ей знакомиться на улице? Её окурок тоже отправился в урну. Теперь они со странным соседом мерились взглядами. Таня поняла, что не боится, а Андрей словно изучал её. Молчание затягивалось, и становилось некомфортно. Но уходить отчего-то не хотелось.
— Плохой день? — Таня кивнула на подрагивающие кисти рук.
— И даже не один,— согласился Андрей.
— Странно, алкомаркет работает круглосуточно…— Таня смело улыбнулась соседу.
— Не интересовался,— парировал тот,— но тебе виднее…
— Там иногда хорошее вино бывает… по акции,— Таня отвернулась, скрывая иронию на лице.
— Давно ворожишь? — вдруг ошарашил её вопрос.
— Чего?..— Таня удивлённо воззрилась на соседа. Что за чудик? Кем он себя возомнил? Волшебник, мать его, из Хогвартса или НИИЧАВО. Начитаются всякого…
— Значит, недавно…— Андрей положил локоть на спинку скамьи и упёрся подбородком в ладонь. Таня нервно дёрнула щекой. Ощущение от его взгляда было, словно её сканировали рентгеном, и тотчас становились видны все тайны, даже самые мерзкие. Словно бы ей вздумалось показывать незнакомцу грязное нижнее белье, да ещё и в плохие дни. Бр-р-р…
— Не твоё дело…— Таня стиснула лямку рюкзака в руке. Никогда не терялась, даже при министре здравоохранения — местном, правда, но всё же,— а тут…
— Хороша будешь,— продолжил Андрей тихо, словно бы борясь со сном,— как в Силу войдёшь…
При первых словах захотелось уйти, но последние снова уронили на скамью.
— Ты о чём? — И детские мечты о чуде всколыхнулись где-то в глубине души. Нет, конечно, взрослая тётя с высшим медицинским образованием тотчас их осадила, но всё-таки…
— Прабабка твоя, говорю, сильная была Ведающая…— Андрей потёр глаза.— Мамаши твоей сестрица наследство переняла, да развивать не стала, а ты — другое дело…
— Ведающая?
— Ведающая мать… по-вашему — ведьма…
— Серьёзно? — Таня хохотнула, вгляделась в лицо соседу. Всерьёз ли? Появился, как чёрт из табакерки, вещает здесь про предков, о которых знать не должен, а сам-то?
— Разучился шутить…— Андрей снова потёр глаза.
— А ты сам-то кто? Гэндальф? — рассмеялась Таня.
— Это выдуманный персонаж,— улыбнулся Андрей, но теперь совсем по-другому — устало, что ли.— Нет, не Гэндальф.
— Хорошо,— Таня по-деловому собралась, повернулась всем телом к соседу,— у тебя, может, удар тепловой? Голова кружится?
— Нет, устал просто… пройдёт…
— Даже спрашивать боюсь, от чего…
— Не боишься… просто верить не хочешь…
Таня, захлебнувшись возражениями, открыла рот, закрыла его. Это определённо патология. Скорее всего удар: или тепловой, или инсульт. На инсульт не похоже. Но сознание спутанное, совершенно точно, раз считает себя и её кем-то из волшебного мира.
— От чего? — единственное, что пришло в голову.
— Долго объяснять,— Андрей накрыл пол-лица ладонью.— Скажи, что перезвонишь…
— Что? — И тут в рюкзаке запиликал телефон.
Да ладно! Он знал о звонке? Это заговор?
Таня поднялась, достала свой недорогой смартфон, приняла вызов.
«Алё, Танечка?».
— Мам, я перезвоню…— Таня сбросила вызов. С матерью вряд ли можно сговориться. Сейчас она обернётся, а Андрея нет на скамье. Это у неё тепловой удар, всё ясно. Все привиделось.
Женщина медленно повернулась к скамейке. Нет, Андрей ещё был здесь. Кажется, безумие заполняет её жизнь. Но… так даже веселее… капелька безумия никому не вредила.
— Я тебя выслушаю,— Таня улыбнулась и присела снова на скамейку,— ты же не просто так здесь? Не-Гэндальф.
— Андрей… можно Василич, если тебе так интереснее…— мужчина дёрнул уголки рта вверх: — Нет, не просто так…
— Тогда говори…
Васька крутанул раскладной нож в руке. Красиво, со щелчком. Рядом, ступенькой ниже, сопел забитым носом Колян. Здоровый как бык. Только не очень умный. Но думать ему и не надо, за него наниматель подумает. На верхней ступеньке металлической лестницы на чердак они ждали очередного клиента. Коллектор сказал — долг небольшой, но его надо выбить. Можно вместе с мозгами.
Колян полировал пальцами левой руки кастет на правой. Ждали уже второй день, посменно, а клиент всё не появлялся. Сегодня Колян пришёл к Ваське сам и присел рядом на ступеньку. Вдвоём-то веселее, хотя с этим и поговорить-то не о чем.
Загудело машинное отделение. Лифт пополз вниз. Васька напрягся. Потянулись мгновенья. Вот лифт снова загудел, вытягивая себя на девятый. С лязгом распахнулись двери. Кто-то кашлянул, и в замке заворочался ключ. Колян вопросительно взглянул на Ваську, и тот кивнул: клиент на месте.
Тихо, чтобы не потревожить того раньше времени, спустились по ступеням. Закрывающаяся дверь хлопнула. Колян, уже не скрываясь, шагнул на площадку.
— Выношу? — тихо спросил он. Васька прижал палец к губам: снизу послышались шаги. Свидетель не нужен, пусть лучше идёт своей дорогой.
Оба замерли, слушая, как кто-то топает по ступеням. Однако минуты шли, а звук не прекращался, не приближаясь и не удаляясь, словно застыв во времени. Васька снова сделал знак стоять тихо, а сам заглянул между маршами. И с удивлением увидел на промежуточной площадке мужчину, привалившегося плечом к стене. Вид потрёпанный, но мужчина смотрел на Ваську прямо и без страха.
— Ты чего здесь? — грубо спросил коллектор в надежде спугнуть свидетеля.
— Живу я тут,— прохрипел тот, медленно оттолкнувшись от стены и делая шаг навстречу.
— Иди домой, дядя,— усмехнулся Васька, а свидетель продолжил подниматься. Медленно и как-то неотвратимо.
