Дани вскинула на мгновение взгляд. Она снова была похожа на маленького и беззащитного олененка, даром что сильный менталист.
Аламар скрипнул зубами. Девушка вздрогнула и съежилась, почти утонула в огромном, не по размеру, халате. На душе стало совсем гадко. Но это была не привычная горечь утраты. Теперь уже нечто другое, колючее, заставляющее сердце заходиться в беге, а кровь приливать к щекам.
- Если ты не будешь звать своего принца, - сказал Аламар, - то сегодняшнее утро не повторится. В конце концов, я могу вести себя по-иному. Возможно, я сделал ошибку, взяв тебя в жены, а надо было просто повесить…
Судорожный вздох. Аламар смотрел на ее худые руки, что высовывались из длинных рукавов. На запястьях чернели синяки, оставленные им же.
- Ты вспомнила меня? – наконец спросил он.
Дани кивнула.
- Да. Теперь… вспомнила…
- Возможно, правильным было оставить меня механоидам, - он усмехнулся, - тогда все пошло бы по иному пути. А ты их прогнала. И нашла целителя.
Дани сидела с опущенной головой и молчала, перебирая тонкими пальцами салфетку.
- А теперь, дорогая жена, я хочу, чтобы ты поела. Нормально позавтракала. Смотри, я пью тот же кофе, что налит тебе в чашку. И ем те же гренки.
Он молча наблюдал, как Дани несмело взяла чашку в руку и сделала маленький глоток. Откусила кусочек гренки.
- Ешь, будь любезна, - повторил он, - не нужно морить себя голодом. А Ньями… что ж, она очень любила мою прежнюю жену и моего малыша. Поэтому вот так отреагировала на твой рассказ.
Дани кивнула. Затем снова подняла на него огромные карие глазищи, покрасневшие и мокрые от невыплаканных слез.
- Это… правда? То, что ваша семья…
- А зачем мне лгать тебе, дорогая жена? – он покачал головой, - заметь, я, может, и не образцовый муж, но в отличие от принца… Я тебе ни разу не солгал. Ни разу.
Потом явилась модистка с помощницей. Последняя явно была девкой из простых, а потому на нее оказались нагружены ворохи тканей и уже готовые, упакованные платья. Примерочную устроили в гостиной. Дани испуганно смотрела на то, как женщины ловко раскладывают на диванах и креслах яркие ткани, платья, кружевное нижнее белье. Аламар все ждал, когда в широко распахнутых карих глазах загорится огонек, но нет – девушка стояла, переминаясь с ноги на ногу, и было видно, что все это шумное действо ей в тягость.
Наконец модистка, его старая знакомая Жанна Д’Эмблен, покончила с приготовлениями. Окинула Дани хищный взором, затем ухватила за руку и потащила в центр комнаты. Аламар с интересом наблюдал за ними, спрятавшись за своей маской. Но бойкой модистке, как всегда, было наплевать. По крайней мере, страха не чувствовалось.
- Господин Нирс, - сказала она, - что бы вы желали приобрести для своей..мм?
- Жены, - подсказал он, - Данивьен Нирс моя жена.
- О, примите мои поздравления, - бойко протараторила Жанна.
На ее породистом лице застыло профессионально-уважительное выражение, она как будто говорила, мол, я еще не такое видела.
- Так что вы желаете приобрести? Мы давно не виделись с вами, господин Нирс. Ваши вкусы могли измениться.
- Пусть моя супруга выберет все, что ей придется по душе. И еще… пожалуй, ей нужно несколько платьев из готовых, чтобы она могла носить их прямо сейчас. Так получилось, что Данивьен похудела, и…
- Не объясняйте, - модистка ухмыльнулась. Потом повернулась к Дани. – Что вам нравится, госпожа? Декольте, фасон рукава? Давайте посмотрим, что у меня есть.
- И начните с белья, - посоветовал Аламар.
Глядя на то, как скованно движется его маленький олененок, он снова ощутил себя невероятно грязным и мерзким. Хотелось пойти, смыть с себя все… но разве такое отмоешь?
- Мне не нужно столько, - внезапно подала голос Дани, - зачем все это?
- Милочка, - Жанна развернула ее за плечи к себе лицом, - вы теперь жена верховного инквизитора королевства. Вам положено выглядеть лучше прочих, даже если лично вам это и не нравится.
Дани вздохнула и поникла в ее цепких руках.
- Ну, что же ты, - он попытался придать голосу ободряющее выражение, - выбирай все, что тебе приглянется. Ты же не можешь ходить всегда только в рубашке.
В этот момент в дверях показалась Ньями с круглым серебряным подносом, на котором обычно носила корреспонденцию. Аламар нахмурился, взял письмо. На нем была толстая сургучная печать с оттиском изящной шестерни. Выругавшись, Аламар сломал печать и прочел:
«Господин Нирс, я желаю видеть вас ровно в шесть, чтобы обсудить ваш последний отчет. Прихватите с собой новую жену, мне любопытно на нее посмотреть. Маттиас».
Последний отчет, ха!
В нем Аламар в красках изложил о побеге принца, а заодно и о том, что выпустившая его девка умерла в страшных муках на дыбе.
Но девка девкой, а достанется все равно верховному инквизитору. Впрочем, тон письма был таков, что Маттиас мог и просто пожурить за ужином. Своя ведь деточка сбежала.
Аламар вздохнул. Тащить Дани во дворец сейчас казалось из рук вон плохой идеей.
Она ведь не умеет себя вести, не знакома с этикетом, наверняка запутается в многочисленных столовых приборах, что послужит поводом для насмешек и сплетен.
Нет, верховный инквизитор как раз таки сплетен не боялся.
Он не хотел, чтобы хихикали за спиной его жены.
Аламар смял письмо, бросил обратно на поднос и кивнул Ньями – мол, иди. А сам уселся в единственное свободное от дамских туалетов кресло.
- Жанна, мне нужно, чтобы ровно в четыре моя жена была одета как королева.
Испуганный взгляд Дани метнулся к нему.
- Нас приглашают во дворец, дорогая. И отказаться мы не можем.
Воцарилось молчание. Затем Жанна деликатно кашлянула.
- Ну, что ж, господин Аламар, к четырем так к четырем. Обри, доставай иглы и нитки.
Следующие два часа Жанна вертела и крутила Дани словно куклу, лишь изредка позволяя присесть. Было подобрано батистовое, с кружевной оторочкой, белье. Нижние сорочки, тонкие, как паутинка. Гипюровые перчатки нескольких оттенков. И, наконец, Дани остановилась в центре гостиной, облаченная в темно-зеленое платье с длинным рукавом и очень скромным вырезом, но с весьма роскошным золотым шитьем по манжетам и поясу.
- Ей к лицу будет и алый, - заметила Жанна, - но, как мне кажется, алый куда больше подходит для натур страстных… а ваша жена, сдается мне, все еще скромница.
- Все хорошо, госпожа д’Эмблен.
Он невольно улыбнулся. Дани в темно-зеленом бархате с золотым шитьем походила на хрупкую фарфоровую статуэтку. Почти невесомую и до боли, до рези в груди красивую.
- А что с прической? – Жанна приподняла тяжелую копну волнистых волос.
- Я сама… сама что-нибудь сделаю, если есть шпильки, - смущенно пробормотала Дани, - только вот…
И, приподняв подол, пошевелила голыми пальцами.
- Ох, - только и выдохнула модистка, - совершенно непростительно, совершенно! Господин Аламар, Всеблагого ради, не сердитесь. За всей этой суетой я совсем запамятовала.
И, повернувшись, принялась рыться в необъятном саквояже.
- Вот, примерьте, госпожа Нирс. Это, конечно, не для прогулок по снегу, но для дворца вполне сойдет.
Дани, кажется, перестала дышать. Ступила в парчовые туфельки и удивленно посмотрела на Жанну.
- Почти как раз. Немного велики… Как вы угадали размер, госпожа?
- Милая, у меня с собой две пары. Вам повезло… Равно как повезло с мужем.
И подмигнула Аламару. Дани вздрогнула и поникла.
- Тем временем нам пора выезжать, - он сделал вид, что не заметил ни подмигивания, ни печали на бледном личике Данивьен, - дорогая, у тебя в спальне на туалетном столике должны быть шпильки. По крайней мере, я распорядился, чтобы Ньями их туда положила. Будь так любезна, иди, причешись. Опаздывать нехорошо.
…Жанна, конечно же, попросила втридорога, но Аламар не стал торговаться. Расплачивался честными золотыми червонцами с профилем короля Маттиаса, а у самого перед глазами Дани, хрупкая, бледная, печальная, словно с похорон.
- Простите великодушно, господин Аламар, - проворковала Жанна, - мне кажется, что вам следует еще больше окружить вашу жену лаской и заботой. Она не выглядит, как счастливая женщина.
«Она любит другого, тут хоть чем ее окружай», - подумал Аламар и ничего не ответил.
- Всего вам хорошего, господин, - Жанна улыбнулась, - идем, Обри. О, Всеблагий, да что ж у тебя все из рук падает? Ну не будь же ты коровой на льду!
И они ушли.
Потом Аламар поднялся к себе, облачился в мундир, а когда спустился, Дани уже ждала его. При помощи нескольких шпилек и сеточки из золотистых нитей она ухитрилась соорудить прическу, уложив косу на затылке и закрепив ее там.
Хорошенькая. Дорогая куколка. Которую он вроде как ненавидит.
Аламар подал ей руку, ту, которая живая.
- Идем. Не стоит опаздывать на аудиенцию к королю Маттиасу.
- К королю? – пискнула девушка и пошатнулась, - простите… перед глазами потемнело.
- Я не могу тебя оставить дома. Король хочет тебя увидеть.
- Меня? Но… за что?
Аламар усмехнулся.
- Его Величеству стало интересно, кого выбрал в жены верховный инквизитор.
Порталы никогда не были его коньком.
А теперь и вовсе, то ли проклятый ошейник выпил Дар почти досуха, то ли сидение в промозглом холоде отняло изрядно сил – Ксеон буквально продирался сквозь слои реальности. Они вдруг стали липкими и густыми, тянулись тонкой паутиной следом, тащили обратно. Но он запредельным усилием все же оторвался, все тело горело, как будто обваляли в жгучем перце. Выдрался из вязкой паутины, держа перед глазами знакомую комнату – и вывалился на мягкий ковер с пушистым ворсом. Перед глазами прыгали, вспыхивали разноцветные огоньки. В ушах рокотал далекий и несуществующий гром.
И поэтому Ксеон не сразу сообразил, что попал, конечно, в нужную спальню. Только слегка не вовремя.
Стараясь не делать резких движений, он сел на ковре, огляделся, щурясь.
Здесь больше не было розовых занавесок, равно как и резных единорогов.
Вместо этого появилась огромная кровать под пышным темно-зеленым балдахином. В свете кристаллов по стенам метались ломаные тени. Их отбрасывали два переплетенных в объятиях тела. Грохот в ушах сменился стонами удовольствия.
Ксеон мысленно помянул Темнейшего, отполз из центра комнаты к стене и уселся там, терпеливо дожидаясь финала и время от времени поглядывая на перламутрово блестящее женское бедро.
Если сменилась хозяйка комнаты, это будет неприятной неожиданностью.
Но, понятное дело, по острой коленке сложно понять, та ли это девчушка, с которой он играл много лет назад.
«Глупо как-то все выходит», - подумал Ксеон, потирая виски и мысленно проклиная выносливость мужчины.
Наконец раздалось низкое гортанное рычание вперемешку с женским вскриком, и любовники, тяжело дыша, повалились на простыни.
- Капитан, вы сегодня превзошли все мои ожидания, - спустя некоторое время прозвучал мелодичный голос.
- Счастлив служить моей принцессе.
Влажные звуки поцелуев. Тихие смешки.
Ксеон поднялся. Понятное дело, что принцесса Льер занятая женщина, но ведь и у него серьезное предложение.
Он осторожно кашлянул.
Принцесса тонко взвизгнула из-за тяжелой бархатной занавеси. Капитан смачно выругался, скатился с постели, подхватывая перевязь с оружием.
- А ну, стоять! Ты кто такой?
Ксеон вскинул руки в примирительном жесте.
- Прошу прощения, не хотел вам мешать. Но, право же, обстоятельства заставили…
Даже совершенно голым капитан выглядел очень и очень внушительно. Гора мышц. Готовый к броску хищник. Немудрено, что принцесса его захотела. Плавно обходя Ксеона по дуге, мужчина не сводил с незваного гостя злого, пристального взгляда. Глаза казались черными провалами.
- Шан, - вдруг позвала женщина, - погоди. Я узнала этого… гхм… человека.
Она выглянула из-за занавеси, и Ксеон подумал о том, что принцессу Льер трудно спутать с кем-то еще. Лично он не знал ни одной женщины с таким насыщенным рыжим, переходящим в рубиновый, цветом волос. Принцесса сдержанно улыбнулась. В светло-зеленых ее глазах – они ничуть не изменились с детства – плясали бесенята.
Капитан опустил меч.
- Вы уверены, принцесса?
- Да, разумеется. Пожалуйста, иди. Не беспокойся ни о чем. Я думаю, что у моего гостя был более чем серьезный повод появиться здесь… вот так.
Мужчина, не сводя с Ксеона глаз, нерешительно провел пальцами по волосам, отбрасывая их назад.
- Иди, Шан, - повторила принцесса, но теперь в голосе звякнула сталь.
Капитан молча отвернулся и принялся собирать с пола одежду.
Льер, ничуть не стесняясь своей наготы, выбралась из постели и, покачивая бедрами, прошла мимо Ксеона куда-то вглубь спальни. Звякнуло стекло, затем послышалось характерное бульканье, и Льер вернулась с двумя бокалами вина. Подала один Ксеону, из второго отпила маленький глоток. Было видно, что она попросту тянет время, дожидаясь, когда доблестный капитан уберется восвояси.
Ксеон отпил вина, покатал на языке терпкую сладость, и подумал, что принцесса Льер большая затейница с богатой фантазией.
Хлопнула дверь, они остались одни.
Льер отставила свой бокал, подхватила бархатный халат и завернулась в него. Затем одним большим глотком допила вино.
- Я так понимаю, принц Ксеон собственной персоной. По крайней мере, есть сходство с тем последним портретом, который у меня до сих пор хранится.
Он кивнул и развел руками. Что ж тут поделаешь, такова жизнь.
- Мы не виделись… давно, - и снова бесенята в глазах. – Кажется, с той встречи прошло лет пятнадцать.
Ксеон усмехнулся.
- Мой отец понял, что не быть мне наследным принцем. А потому быстро нашел невесту Шедару.
- Наслышана о событиях в Рехши, - Льер покачала головой, - но не ожидала. Правда, не ожидала тебя здесь увидеть.
- Я и сам не ожидал, - буркнул Ксеон, - но твоя спальня оказалась единственным местом, куда я мог податься из тюрьмы.
- Ах, вон оно как…
И замолчала, теребя пояс халата. Потом окинула Ксеона внимательным, не по-женски пронзительным взглядом.
- Насколько я понимаю, моего отца мы звать не будем?
Ксеон допил вино. Огляделся.
- Ты не против, если я присяду? Телепорт отнял много сил.
- Да, конечно, - Льер кивнула в сторону пухлых кресел, - я могу приказать подать сюда ужин…
- Подожди, - он нетерпеливо махнул рукой, - сюда-то я попал… Скажи, ты мне доверяешь?
- Нет, - она фыркнула, - но раз уж мой несостоявшийся муж явился, то готова выслушать. А потом позвать стражу. Или не позвать, в зависимости от того, что услышу.
- Но ты меня не боишься.
Льер усмехнулась. Она стояла перед ним, с очаровательно припухшими губами, с легким румянцем на щеках, с рассыпавшимися по плечам огненными волосами, но отчего-то у Ксеона стремительно вызревало ощущение, что от этой красотки правильнее всего держаться подальше.
- Не боюсь. Ты же за помощью пришел.
Ксеон вздохнул.
- Наш верховный инквизитор разворошил прошлое и засадил меня в темницу, - откровенно признался он, - настаивал на том, чтобы казнить, но папашка решил, что пусть я лучше сдохну в подземелье. Мне удалось вырваться. И, клянусь Всеблагим, я решился побеспокоить тебя только потому, что из Ависии нет выдачи… ну и надеялся…
Льер усмехнулась.
- Тебя отец выдаст, не сомневайся. Это мелочь не выдают. А таких, как ты… Ну, сам понимаешь. Это же важно для политических связей и все такое.
Аламар скрипнул зубами. Девушка вздрогнула и съежилась, почти утонула в огромном, не по размеру, халате. На душе стало совсем гадко. Но это была не привычная горечь утраты. Теперь уже нечто другое, колючее, заставляющее сердце заходиться в беге, а кровь приливать к щекам.
- Если ты не будешь звать своего принца, - сказал Аламар, - то сегодняшнее утро не повторится. В конце концов, я могу вести себя по-иному. Возможно, я сделал ошибку, взяв тебя в жены, а надо было просто повесить…
Судорожный вздох. Аламар смотрел на ее худые руки, что высовывались из длинных рукавов. На запястьях чернели синяки, оставленные им же.
- Ты вспомнила меня? – наконец спросил он.
Дани кивнула.
- Да. Теперь… вспомнила…
- Возможно, правильным было оставить меня механоидам, - он усмехнулся, - тогда все пошло бы по иному пути. А ты их прогнала. И нашла целителя.
Дани сидела с опущенной головой и молчала, перебирая тонкими пальцами салфетку.
- А теперь, дорогая жена, я хочу, чтобы ты поела. Нормально позавтракала. Смотри, я пью тот же кофе, что налит тебе в чашку. И ем те же гренки.
Он молча наблюдал, как Дани несмело взяла чашку в руку и сделала маленький глоток. Откусила кусочек гренки.
- Ешь, будь любезна, - повторил он, - не нужно морить себя голодом. А Ньями… что ж, она очень любила мою прежнюю жену и моего малыша. Поэтому вот так отреагировала на твой рассказ.
Дани кивнула. Затем снова подняла на него огромные карие глазищи, покрасневшие и мокрые от невыплаканных слез.
- Это… правда? То, что ваша семья…
- А зачем мне лгать тебе, дорогая жена? – он покачал головой, - заметь, я, может, и не образцовый муж, но в отличие от принца… Я тебе ни разу не солгал. Ни разу.
***
Прода от 19.11.2018, 20:13
Потом явилась модистка с помощницей. Последняя явно была девкой из простых, а потому на нее оказались нагружены ворохи тканей и уже готовые, упакованные платья. Примерочную устроили в гостиной. Дани испуганно смотрела на то, как женщины ловко раскладывают на диванах и креслах яркие ткани, платья, кружевное нижнее белье. Аламар все ждал, когда в широко распахнутых карих глазах загорится огонек, но нет – девушка стояла, переминаясь с ноги на ногу, и было видно, что все это шумное действо ей в тягость.
Наконец модистка, его старая знакомая Жанна Д’Эмблен, покончила с приготовлениями. Окинула Дани хищный взором, затем ухватила за руку и потащила в центр комнаты. Аламар с интересом наблюдал за ними, спрятавшись за своей маской. Но бойкой модистке, как всегда, было наплевать. По крайней мере, страха не чувствовалось.
- Господин Нирс, - сказала она, - что бы вы желали приобрести для своей..мм?
- Жены, - подсказал он, - Данивьен Нирс моя жена.
- О, примите мои поздравления, - бойко протараторила Жанна.
На ее породистом лице застыло профессионально-уважительное выражение, она как будто говорила, мол, я еще не такое видела.
- Так что вы желаете приобрести? Мы давно не виделись с вами, господин Нирс. Ваши вкусы могли измениться.
- Пусть моя супруга выберет все, что ей придется по душе. И еще… пожалуй, ей нужно несколько платьев из готовых, чтобы она могла носить их прямо сейчас. Так получилось, что Данивьен похудела, и…
- Не объясняйте, - модистка ухмыльнулась. Потом повернулась к Дани. – Что вам нравится, госпожа? Декольте, фасон рукава? Давайте посмотрим, что у меня есть.
- И начните с белья, - посоветовал Аламар.
Глядя на то, как скованно движется его маленький олененок, он снова ощутил себя невероятно грязным и мерзким. Хотелось пойти, смыть с себя все… но разве такое отмоешь?
- Мне не нужно столько, - внезапно подала голос Дани, - зачем все это?
- Милочка, - Жанна развернула ее за плечи к себе лицом, - вы теперь жена верховного инквизитора королевства. Вам положено выглядеть лучше прочих, даже если лично вам это и не нравится.
Дани вздохнула и поникла в ее цепких руках.
- Ну, что же ты, - он попытался придать голосу ободряющее выражение, - выбирай все, что тебе приглянется. Ты же не можешь ходить всегда только в рубашке.
В этот момент в дверях показалась Ньями с круглым серебряным подносом, на котором обычно носила корреспонденцию. Аламар нахмурился, взял письмо. На нем была толстая сургучная печать с оттиском изящной шестерни. Выругавшись, Аламар сломал печать и прочел:
«Господин Нирс, я желаю видеть вас ровно в шесть, чтобы обсудить ваш последний отчет. Прихватите с собой новую жену, мне любопытно на нее посмотреть. Маттиас».
Последний отчет, ха!
В нем Аламар в красках изложил о побеге принца, а заодно и о том, что выпустившая его девка умерла в страшных муках на дыбе.
Но девка девкой, а достанется все равно верховному инквизитору. Впрочем, тон письма был таков, что Маттиас мог и просто пожурить за ужином. Своя ведь деточка сбежала.
Аламар вздохнул. Тащить Дани во дворец сейчас казалось из рук вон плохой идеей.
Она ведь не умеет себя вести, не знакома с этикетом, наверняка запутается в многочисленных столовых приборах, что послужит поводом для насмешек и сплетен.
Нет, верховный инквизитор как раз таки сплетен не боялся.
Он не хотел, чтобы хихикали за спиной его жены.
Аламар смял письмо, бросил обратно на поднос и кивнул Ньями – мол, иди. А сам уселся в единственное свободное от дамских туалетов кресло.
- Жанна, мне нужно, чтобы ровно в четыре моя жена была одета как королева.
Испуганный взгляд Дани метнулся к нему.
- Нас приглашают во дворец, дорогая. И отказаться мы не можем.
Воцарилось молчание. Затем Жанна деликатно кашлянула.
- Ну, что ж, господин Аламар, к четырем так к четырем. Обри, доставай иглы и нитки.
Следующие два часа Жанна вертела и крутила Дани словно куклу, лишь изредка позволяя присесть. Было подобрано батистовое, с кружевной оторочкой, белье. Нижние сорочки, тонкие, как паутинка. Гипюровые перчатки нескольких оттенков. И, наконец, Дани остановилась в центре гостиной, облаченная в темно-зеленое платье с длинным рукавом и очень скромным вырезом, но с весьма роскошным золотым шитьем по манжетам и поясу.
- Ей к лицу будет и алый, - заметила Жанна, - но, как мне кажется, алый куда больше подходит для натур страстных… а ваша жена, сдается мне, все еще скромница.
- Все хорошо, госпожа д’Эмблен.
Он невольно улыбнулся. Дани в темно-зеленом бархате с золотым шитьем походила на хрупкую фарфоровую статуэтку. Почти невесомую и до боли, до рези в груди красивую.
- А что с прической? – Жанна приподняла тяжелую копну волнистых волос.
- Я сама… сама что-нибудь сделаю, если есть шпильки, - смущенно пробормотала Дани, - только вот…
И, приподняв подол, пошевелила голыми пальцами.
- Ох, - только и выдохнула модистка, - совершенно непростительно, совершенно! Господин Аламар, Всеблагого ради, не сердитесь. За всей этой суетой я совсем запамятовала.
И, повернувшись, принялась рыться в необъятном саквояже.
- Вот, примерьте, госпожа Нирс. Это, конечно, не для прогулок по снегу, но для дворца вполне сойдет.
Дани, кажется, перестала дышать. Ступила в парчовые туфельки и удивленно посмотрела на Жанну.
- Почти как раз. Немного велики… Как вы угадали размер, госпожа?
- Милая, у меня с собой две пары. Вам повезло… Равно как повезло с мужем.
И подмигнула Аламару. Дани вздрогнула и поникла.
- Тем временем нам пора выезжать, - он сделал вид, что не заметил ни подмигивания, ни печали на бледном личике Данивьен, - дорогая, у тебя в спальне на туалетном столике должны быть шпильки. По крайней мере, я распорядился, чтобы Ньями их туда положила. Будь так любезна, иди, причешись. Опаздывать нехорошо.
…Жанна, конечно же, попросила втридорога, но Аламар не стал торговаться. Расплачивался честными золотыми червонцами с профилем короля Маттиаса, а у самого перед глазами Дани, хрупкая, бледная, печальная, словно с похорон.
- Простите великодушно, господин Аламар, - проворковала Жанна, - мне кажется, что вам следует еще больше окружить вашу жену лаской и заботой. Она не выглядит, как счастливая женщина.
«Она любит другого, тут хоть чем ее окружай», - подумал Аламар и ничего не ответил.
- Всего вам хорошего, господин, - Жанна улыбнулась, - идем, Обри. О, Всеблагий, да что ж у тебя все из рук падает? Ну не будь же ты коровой на льду!
И они ушли.
Потом Аламар поднялся к себе, облачился в мундир, а когда спустился, Дани уже ждала его. При помощи нескольких шпилек и сеточки из золотистых нитей она ухитрилась соорудить прическу, уложив косу на затылке и закрепив ее там.
Хорошенькая. Дорогая куколка. Которую он вроде как ненавидит.
Аламар подал ей руку, ту, которая живая.
- Идем. Не стоит опаздывать на аудиенцию к королю Маттиасу.
- К королю? – пискнула девушка и пошатнулась, - простите… перед глазами потемнело.
- Я не могу тебя оставить дома. Король хочет тебя увидеть.
- Меня? Но… за что?
Аламар усмехнулся.
- Его Величеству стало интересно, кого выбрал в жены верховный инквизитор.
Прода от 21.11.2018, 13:41
ГЛАВА 7. НЕНАСЛЕДНАЯ ПРИНЦЕССА
Порталы никогда не были его коньком.
А теперь и вовсе, то ли проклятый ошейник выпил Дар почти досуха, то ли сидение в промозглом холоде отняло изрядно сил – Ксеон буквально продирался сквозь слои реальности. Они вдруг стали липкими и густыми, тянулись тонкой паутиной следом, тащили обратно. Но он запредельным усилием все же оторвался, все тело горело, как будто обваляли в жгучем перце. Выдрался из вязкой паутины, держа перед глазами знакомую комнату – и вывалился на мягкий ковер с пушистым ворсом. Перед глазами прыгали, вспыхивали разноцветные огоньки. В ушах рокотал далекий и несуществующий гром.
И поэтому Ксеон не сразу сообразил, что попал, конечно, в нужную спальню. Только слегка не вовремя.
Стараясь не делать резких движений, он сел на ковре, огляделся, щурясь.
Здесь больше не было розовых занавесок, равно как и резных единорогов.
Вместо этого появилась огромная кровать под пышным темно-зеленым балдахином. В свете кристаллов по стенам метались ломаные тени. Их отбрасывали два переплетенных в объятиях тела. Грохот в ушах сменился стонами удовольствия.
Ксеон мысленно помянул Темнейшего, отполз из центра комнаты к стене и уселся там, терпеливо дожидаясь финала и время от времени поглядывая на перламутрово блестящее женское бедро.
Если сменилась хозяйка комнаты, это будет неприятной неожиданностью.
Но, понятное дело, по острой коленке сложно понять, та ли это девчушка, с которой он играл много лет назад.
«Глупо как-то все выходит», - подумал Ксеон, потирая виски и мысленно проклиная выносливость мужчины.
Наконец раздалось низкое гортанное рычание вперемешку с женским вскриком, и любовники, тяжело дыша, повалились на простыни.
- Капитан, вы сегодня превзошли все мои ожидания, - спустя некоторое время прозвучал мелодичный голос.
- Счастлив служить моей принцессе.
Влажные звуки поцелуев. Тихие смешки.
Ксеон поднялся. Понятное дело, что принцесса Льер занятая женщина, но ведь и у него серьезное предложение.
Он осторожно кашлянул.
Принцесса тонко взвизгнула из-за тяжелой бархатной занавеси. Капитан смачно выругался, скатился с постели, подхватывая перевязь с оружием.
- А ну, стоять! Ты кто такой?
Ксеон вскинул руки в примирительном жесте.
- Прошу прощения, не хотел вам мешать. Но, право же, обстоятельства заставили…
Даже совершенно голым капитан выглядел очень и очень внушительно. Гора мышц. Готовый к броску хищник. Немудрено, что принцесса его захотела. Плавно обходя Ксеона по дуге, мужчина не сводил с незваного гостя злого, пристального взгляда. Глаза казались черными провалами.
- Шан, - вдруг позвала женщина, - погоди. Я узнала этого… гхм… человека.
Она выглянула из-за занавеси, и Ксеон подумал о том, что принцессу Льер трудно спутать с кем-то еще. Лично он не знал ни одной женщины с таким насыщенным рыжим, переходящим в рубиновый, цветом волос. Принцесса сдержанно улыбнулась. В светло-зеленых ее глазах – они ничуть не изменились с детства – плясали бесенята.
Капитан опустил меч.
- Вы уверены, принцесса?
- Да, разумеется. Пожалуйста, иди. Не беспокойся ни о чем. Я думаю, что у моего гостя был более чем серьезный повод появиться здесь… вот так.
Мужчина, не сводя с Ксеона глаз, нерешительно провел пальцами по волосам, отбрасывая их назад.
- Иди, Шан, - повторила принцесса, но теперь в голосе звякнула сталь.
Капитан молча отвернулся и принялся собирать с пола одежду.
Льер, ничуть не стесняясь своей наготы, выбралась из постели и, покачивая бедрами, прошла мимо Ксеона куда-то вглубь спальни. Звякнуло стекло, затем послышалось характерное бульканье, и Льер вернулась с двумя бокалами вина. Подала один Ксеону, из второго отпила маленький глоток. Было видно, что она попросту тянет время, дожидаясь, когда доблестный капитан уберется восвояси.
Ксеон отпил вина, покатал на языке терпкую сладость, и подумал, что принцесса Льер большая затейница с богатой фантазией.
Хлопнула дверь, они остались одни.
Льер отставила свой бокал, подхватила бархатный халат и завернулась в него. Затем одним большим глотком допила вино.
- Я так понимаю, принц Ксеон собственной персоной. По крайней мере, есть сходство с тем последним портретом, который у меня до сих пор хранится.
Он кивнул и развел руками. Что ж тут поделаешь, такова жизнь.
- Мы не виделись… давно, - и снова бесенята в глазах. – Кажется, с той встречи прошло лет пятнадцать.
Ксеон усмехнулся.
- Мой отец понял, что не быть мне наследным принцем. А потому быстро нашел невесту Шедару.
- Наслышана о событиях в Рехши, - Льер покачала головой, - но не ожидала. Правда, не ожидала тебя здесь увидеть.
- Я и сам не ожидал, - буркнул Ксеон, - но твоя спальня оказалась единственным местом, куда я мог податься из тюрьмы.
- Ах, вон оно как…
И замолчала, теребя пояс халата. Потом окинула Ксеона внимательным, не по-женски пронзительным взглядом.
- Насколько я понимаю, моего отца мы звать не будем?
Ксеон допил вино. Огляделся.
- Ты не против, если я присяду? Телепорт отнял много сил.
- Да, конечно, - Льер кивнула в сторону пухлых кресел, - я могу приказать подать сюда ужин…
- Подожди, - он нетерпеливо махнул рукой, - сюда-то я попал… Скажи, ты мне доверяешь?
- Нет, - она фыркнула, - но раз уж мой несостоявшийся муж явился, то готова выслушать. А потом позвать стражу. Или не позвать, в зависимости от того, что услышу.
- Но ты меня не боишься.
Льер усмехнулась. Она стояла перед ним, с очаровательно припухшими губами, с легким румянцем на щеках, с рассыпавшимися по плечам огненными волосами, но отчего-то у Ксеона стремительно вызревало ощущение, что от этой красотки правильнее всего держаться подальше.
- Не боюсь. Ты же за помощью пришел.
Ксеон вздохнул.
- Наш верховный инквизитор разворошил прошлое и засадил меня в темницу, - откровенно признался он, - настаивал на том, чтобы казнить, но папашка решил, что пусть я лучше сдохну в подземелье. Мне удалось вырваться. И, клянусь Всеблагим, я решился побеспокоить тебя только потому, что из Ависии нет выдачи… ну и надеялся…
Льер усмехнулась.
- Тебя отец выдаст, не сомневайся. Это мелочь не выдают. А таких, как ты… Ну, сам понимаешь. Это же важно для политических связей и все такое.
