Пауза.
- Грудная лихорадка, мастер Аламар. Простудилась сильно. Ну, и по женским делам… Разрывов нет. Ну а то, что было… На всех заживает.
Дани мысленно застонала.
Всеблагий! Невидимый целитель осматривал ее там. А она в это время была, похоже, в беспамятстве.
- И все же я бы рекомендовал не беспокоить ее хотя бы несколько дней, - добавил целитель.
- Хорошо. – скрипнула мебель, как будто кто-то поднялся со стула, потом раздались звуки неторопливых шагов.
- Я никогда не знал вас… таким, - задумчиво проговорил целитель, - что с вами, мастер?
- Ровным счетом ничего. Это тебя не касается.
- Неразумно и недостойно мстить несчастной сироте, которую некому защитить.
- Пусть принц Ксеон вернется и попробует.
- Но вы же понимаете, что не вернется и не попробует. Она должна была погибнуть, как только расстегнула ошейник.
- Не погибла, как видишь, - слабая усмешка в голосе, - и это меня тоже беспокоит. Я бы сказал, куда больше, чем ее состояние.
Воцарилась тишина.
Дани лежала неподвижно, но ощутила, как над ее распростертым телом будто горячий воздух катается. Сперва к ступням, задержался там, потом – наверх, к лицу.
- Жаль, что у меня не было возможности воспользоваться опознавателем раньше, - глухо произнес целитель, - многих проблем удалось бы избежать. Но кто думал, что девчонка, подобранная на помойке, обладает Даром.
- Что за Дар?
Дани почти представила себе, как Аламар подобрался, напрягся, словно ягуар перед прыжком.
- Не могу сказать. Но что точно и достоверно известно, что энергетический контур разомкнут на уровне головы. Так что вы могли и не надевать на нее ошейник, мастер. Она и так ничего бы не сделала.
- С ошейником надежнее, - хмыкнул инквизитор, - давай перевернем ее и посмотрим, что именно разомкнуло контур. Любопытно, в самом деле. Заклинание, наложенное на ошейник принца, должно было обратить в кучку пепла любого, кто бы к этому ошейнику прикоснулся. А эта девка уцелела. Я хочу знать, это я оплошал, или же… все дело в ней?
Дани приоткрыла глаза, и сей же миг ей захотелось провалиться со стыда куда-нибудь сквозь подушку. Ну конечно! Было бы странно, если бы голос лекаря не показался знакомым. Она ведь с этим лекарем долго жила бок о бок в замке Энц.
У кровати сидел Эльвин, в белоснежной рубашке с кружевным жабо, в сюртуке из прекрасного сукна, остриженный, тщательно выбритый. Сидел – и сочувственно смотрел на нее.
- Дани! – едва завидев, что она открыла глаза, он сразу отложил в сторону какой-то колючий шар, видимо, артефакт.
Она хотела ответить, но вместо этого закашлялась. Кровь бросилась к щекам. Стыдно-то как. Эльвин осматривал ее… всю. Эльвин, к которому она относилась примерно как относятся к старшему брату.
- Как ты себя чувствуешь? – спросил он, беря ее за руку и нащупывая пульс. Увидел синяки на запястьях, глянул вопросительно.
- Сносно, - она отвела взгляд.
Не рассказывать же, в самом деле, что господин инквизитор весьма груб со своей женой.
- Дани, ты можешь сесть? – Эльвин наклонился к ней. От него пахло дорогим одеколоном и табаком.
- Конечно, она может сесть, - ответил за нее Аламар, - еще утром она скакала по дому с ножом. Так что какие-никакие силы наверняка остались.
Как раз в этот миг дверь беззвучно отворилась, и в комнату величественно вплыла Ньями с подносом.
- Куриный бульон для госпожи.
- Хорошо, очень хорошо. Давайте сюда, - Эльвин заглянул в глаза, - Дани, тебе нужно поесть, хотя бы немного. Поешь.
Она только головой замотала.
- Я не буду это есть. Унесите.
- Но что-то тебе все равно придется есть, - Аламар взял из рук Ньями поднос, подошел к кровати, - не дури. Ты мне нужна жива и здоровая.
Дани втянула голову в плечи.
- Я не буду есть то, что приносит эта… она меня пыталась утопить, теперь наверняка отравы подсыпала.
Эльвин ошарашенно уставился на Аламара.
- Это правда?!!
Инквизитор, все еще держа на весу поднос, пожал плечами.
- Ну да. Моя шибко умная жена рассказала Ньями о том, что натворила. Ну, как ты понимаешь, после этого Ньями было уже сложно остановить.
- Бред какой-то, - Эльвин покачал головой, - это все неправильно, мастер. Неправильно отыгрываться на девчонке. Самому-то не противно?
- Я тебя позвал не для того, чтобы выслушивать проповеди, - голос зазвенел натянутой тетивой, - если мне понадобится облегчить душу, я знаю, куда обратиться.
С грохотом поставил поднос на столик.
- Ты будешь это есть, жена моя. Или я тебе волью это в глотку собственноручно.
Дани съежилась.
- Так, подождите, мастер Аламар. Давайте хотя бы до конца выясним, что разорвало контур.
Аламар фыркнул и ничего не ответил. Эльвин повернулся к ней. Боже, каким элегантным он казался сейчас! Белокурое божество, сошедшее с древних фресок. Не просто так по нему сохла тетка Джема, которой… впрочем, которой и нет сейчас в живых. М-да.
- Дани, ты можешь сесть? – негромко спросил он, - мне нужно осмотреть твой затылок.
Ну вот. Сейчас все увидят метку, сообразят, что перед ними еще одна темная ведьма с даром менталиста и… что тогда?
Но деваться некуда. Дани прекрасно понимала, что, начни сопротивляться, Аламар ее скрутит силой и все равно посмотрит.
Вздохнув, она села, провела рукой по влажным волосам и наклонила голову, разделяя их на пробор.
Эльвин поднялся со стула, навис над ней, разглядывая.
- Мастер Аламар, подойдите-ка. Это очень любопытная штука. Вроде как печать сокрытия и связывания Дара. Я знаю только одного мага-контролера в нашем королевстве, который может такое сделать.
- Мм? – Дани поняла, что Аламар тоже склонился к ней.
А потом произошло непонятное.
Издав утробный рык, инквизитор подхватил тарелку с бульоном и запустил ей в стену. В следующее мгновение он сгреб Дани за ворот, тряхнул как следует. Глаза совершенно безумные, и самого колотит, почти мотает из стороны в сторону.
- Ты! Ты-ы!..
- Аламар! – Эльвин схватил его за руки, пытаясь оттащить от оцепеневшей Дани, - прекратите! Да что ж это…
- Ну почему-у-у-у?!! Почему? – инквизитор отпустил Дани, несколько мгновений сверлил ее совершенно ошалелым взглядом, лицо перекошено и сделалось мертвенно-бледным. Шрамы как открытые раны, багровые на коже землистого оттенка. Затем вдруг инквизитор сорвался с места и выскочил прочь из комнаты.
Дани моргнула. Вдохнула поглубже.
Эльвин перевел взгляд с нее на стекающий по беленой стене бульон. Покачал головой.
- Я не понимаю. Таким я его еще никогда не видел. Что это на него нашло, а?
- Не знаю, - она впервые прямо взглянула на Эльвина, - но я рада, что хотя бы тебя он не повесил.
- Да уж, - пробормотал Эльвин, - я так и не понял, что это за финт был с женитьбой. По отчетам ты скончалась, не перенеся допроса второй степени, Дани. Тебя больше нет в живых.
- Это… мало кого обеспокоило бы, в самом деле, - она попыталась улыбнуться.
Выходило, господин инквизитор замел следы.
Для всех она мертва… И значит, с ней можно делать все, что хочешь.
- Погоди, - вдруг сказала она, вспомнив, - но брачный обряд… Его проведение заносится в архив. Значит, я как-то там записана?
- Надо будет посмотреть, - Эльвин внимательно смотрел на нее, потом вздохнул, - Дани… скажи… тебе совсем невыносимо здесь?
Она шмыгнула носом.
Внезапно накатилась усталость. Хотелось броситься на шею Эльвину, прижаться щекой к его дорогому сюртуку, испачкать слезами его прекрасную рубашку, и, рассказать… Все рассказать.
Но ведь такое не рассказывают мужчинам.
Тем более, что он и так все видел, раз осматривал.
- Бывало и похуже, - буркнула Дани, - что уж теперь…
- Принц заморочил тебе голову, - прошептал Эльвин, - сволочь последняя.
- Не надо. Не называй его так.
Эльвин дернул бровью.
- Дани… - прошептал едва слышно, - ты…
- И сейчас его люблю, - ответила она, - я рада, что он на свободе.
С грохотом распахнулась дверь. Дани уставилась на Аламара, а потом бочком-бочком – отползла на дальнюю сторону кровати. Выглядел инквизитор так, словно вернулся с того света. Ни дать, ни взять, мертвец. Только глаза полыхают.
- Эльвин, иди вон, - голос его прошелестел подобно опавшим листьям, - мне необходимо… поговорить с моей дорогой супругой.
…Паршивец и не подумал слушаться. Поднялся в полный рост, загородил собой Дани. Глаза опасно блеснули.
- Нет. Я никуда не уйду. Глядя на то, каких синяков ты ей наставил, я не позволю тебе остаться с ней в таком состоянии.
Аламар даже не сразу понял.
Потом поднял руку. На пальцах полыхнули злые, колкие огоньки пламени, грозящие перерасти в огненный вихрь.
- Пошел. Вон.
- Нет.
Эльвин смотрел зло, с прищуром. Собрался, тело напряжено. Прикидывал, как уйти от атаки?
И – Всеблагий!
Поганец собирался защищать Дани. Его, Аламара, законную жену.
Ситуация показалась настолько абсурдной, что Аламар рассмеялся. Горло сдавило невидимыми тисками, сознание отключалось, уплывало из «здесь и сейчас», возвращая его в ту ночь, когда потерял все.
И он сдался. Вышел из спальни своей жены, хлопнув дверью. Пусть делают что хотят. А ему нужно, просто необходимо побыть в одиночестве. Или наедине с бутылкой чего-нибудь покрепче. Перед глазами, разгоняя мрак коридора, горела серебряная печать Дани. Метка, которую оставил он сам пять долгих лет тому назад.
Теперь все стало на свои места: и то, что Эльвин не разглядел Дара в девчонке, и то, что она не погибла, расстегнув ошейник на шее принца. Метка Аламара впитала магию своего создателя, дав лишь слабый откат по Дани. Вот так все просто – и сложно одновременно.
Аламар промчался сквозь центральную часть дома, повернул в заброшенное крыло. Да, темный побери, это именно то место, где ему следует побыть. Ньями туда не сунется. Кио – тоже, ему там совершенно нечего делать. А там… там до сих пор витает горький запах пепла, до сих пор слышен треск пылающей мебели, звон вылетающих стекол и крики.
Крики тех, кого он любил. Тех, кого убил, походя, принц Ксеон.
Аламар помедлил перед всегда запертой дверью. Прислонился пылающим лбом к плотно подогнанным доскам. Давненько он сюда не заглядывал, слишком больно. Но сейчас… самое время. Посидеть в темноте, наедине с тенями прошлого, и подумать о том, что делать дальше.
Толкнув скрипучие створки, он шагнул в место, которое когда-то было залом. Языки пламени старательно вылизали здесь все, до каменной кладки. Огрызок лестницы свисал со второго этажа. И там, под лестницей, стояли старые оплавившиеся свечи, пересыпанные засохшими и успевшими подгнить розами.
Аламар постоял, осматриваясь, затем забрался в угол, сел, упершись спиной в стену, и уткнулся лбом в колени. Призрачный запах гари стал почти невыносим, глаза резало как будто от дыма. Он зажмурился, потер переносицу. Пять лет прошло, а воспоминания так и не сгладились, по-прежнему тянут кровь, выпивают по капле. Да и осталась ли она, эта кровь, в верховном инквизиторе? Наверняка черная липкая мерзость, горькая, катающаяся пеплом на языке.
Он вновь посмотрел туда, где кучей были навалены розы. Щелкнул пальцами, зажигая десятки свечей. Крошечные огоньки затрепетали под холодным дыханием ветра, что свободно проникал в помещение сквозь разбитые стекла.
И вспомнил.
Как Мариус тянет в рот серебряную погремушку, улыбается совершенно беззубым ротиком. Здоровый, румяный малыш. Эльза подкидывает его, сажает на колени и изображает лошадку, цокая языком. Рыжеватые искры пламени пляшут на ее золотых волосах, искрятся в богатой вышивке темно-синего платья.
Теперь, пять лет спустя, Аламар уже знал о том, что тогда принц Ксеон приказал механоидам прежде всего расправиться с самыми сильными контролерами. С магами, которые могли его остановить. Тогда… Аламар Нирс еще не был верховным инквизитором Рехши, он был просто подающим надежды магом. И тогда же сразу несколько механоидов пробрались в особняк.
Свечи продолжали гореть, невзирая на порывы холодного ветра.
Надо будет заменить розы, подумал он. Просто позорище, что он уже несколько месяцев не менял цветы на месте, где погибли Эльза и Мариус. Ужасно погибли. Под тяжелыми стопами рукотворных существ. Когда их крики оборвались, уже было ясно, что никто не выжил. И Аламар ударил – всей мощью своего дара пироманта. Он тогда думал, что просто выжжет механоидов, они рассыплются трухой. Но нет. Не рассыпались. Раскалились добела. Визжали так, что было понятно: поджаривают их, вполне разумных, вполне чувствующих. А потом они все же добрались до него, выволокли наружу. Несколько раз ему удавалось вырваться, он пытался уйти, ныряя в проулки старого города. Всюду полыхало. Всюду механоиды убивали людей, не делая разницы между мужчинами, женщинами и детьми. Аламар тогда заманил несколько тварей в закрытый двор и жахнул со всех сил огненной стеной. Думал сгореть вместе с ними. Но кто-то схватил его, и сразу железные когти впились в тело, раздирая в клочья. Хрустело и чавкало. И ужасная каша из крови и пепла во рту.
Внезапно чудовища порскнули в стороны, как будто их что-то напугало.
Он проваливался в темное, вязкое ничто, время от времени всплывая на поверхность, и тогда начинал подвывать от лютой, совершенно невыносимой боли в левой руке. В один из моментов просветления глянул на руку и понял, что и руки-то не осталось. Кровавые лохмотья.
А потом в рыжих сполохах пламени над ним появилось бледное личико уличной замарашки, по самые глаза замотанное грязной тряпкой.
- Эй, дядь, - тонкий девичий голосок ввинтился под череп, разливаясь тошнотворной слабостью в искалеченном теле.
Аламар прохрипел невнятное. Что-то вроде «беги».
Девчонка осмотрелась.
- Нет здесь никого. Ушли.
И, вцепившись в плечи, поволокла куда-то, прочь с пылающего подворья.
Аламар несколько раз проваливался в темноту, и каждый раз его словно выдергивало обратно. Он ощущал маленькие руки на груди. Так, как будто именно она заставляла биться сердце.
Наконец она утащила его достаточно далеко от пожара, заволокла в подвал какого-то брошенного дома.
- Дядь, как вы? – и взяла за праву, здоровую руку.
Аламара согнуло судорогой.
В девчонке, обитательнице помоек, приютился нешуточной силы дар. Темный дар менталиста. То-то ж и механоиды ушли. Она их попросту прогнала, сама того не понимая.
- Ты-ы, - прохрипел он, - ведьма…
- Да нет, нет, - она помотала головой, похожей на кочан капусты из-за несокльких намотанных косынок.
- Ведьма-а-а, - выдохнул он, - темная ведьма…
И потерял сознание. Теперь уже надолго.
… Когда пришел в себя, то обнаружил рядом лекаря из инквизиции. Это был совершенно седой, хоть и не старый мужчина с широким ртом и могучими бакенбардами.
- Эк вас, дорогой, приложили, - маг водил руками над грудью, и было видно, как с пальцев сыплются мерцающие пылинки, падают в раскроенную плоть и впитываются в нее, тают, - но руку придется отнять. К сожалению, я ничего уже не смогу с ней сделать. У меня всего-то шестой уровень Дара.
За его плечом Аламар разглядел бледное личико. Поманил к себе.
Она послушно подошла, опустилась рядом на корточки.
- Эта милая леди спасла вас, мой дорогой, - проворчал лекарь, - разыскала меня в этом сумасшедшем доме.
- Король уцелел? – едва слышно спросил Аламар.
- Да, восстание задавили. Высокой ценой, правда, но задавили. Теперь пытаются понять, что ж это было, и не опасна ли армия Его Величества.
- Грудная лихорадка, мастер Аламар. Простудилась сильно. Ну, и по женским делам… Разрывов нет. Ну а то, что было… На всех заживает.
Дани мысленно застонала.
Всеблагий! Невидимый целитель осматривал ее там. А она в это время была, похоже, в беспамятстве.
- И все же я бы рекомендовал не беспокоить ее хотя бы несколько дней, - добавил целитель.
- Хорошо. – скрипнула мебель, как будто кто-то поднялся со стула, потом раздались звуки неторопливых шагов.
- Я никогда не знал вас… таким, - задумчиво проговорил целитель, - что с вами, мастер?
- Ровным счетом ничего. Это тебя не касается.
- Неразумно и недостойно мстить несчастной сироте, которую некому защитить.
- Пусть принц Ксеон вернется и попробует.
- Но вы же понимаете, что не вернется и не попробует. Она должна была погибнуть, как только расстегнула ошейник.
- Не погибла, как видишь, - слабая усмешка в голосе, - и это меня тоже беспокоит. Я бы сказал, куда больше, чем ее состояние.
Воцарилась тишина.
Дани лежала неподвижно, но ощутила, как над ее распростертым телом будто горячий воздух катается. Сперва к ступням, задержался там, потом – наверх, к лицу.
- Жаль, что у меня не было возможности воспользоваться опознавателем раньше, - глухо произнес целитель, - многих проблем удалось бы избежать. Но кто думал, что девчонка, подобранная на помойке, обладает Даром.
- Что за Дар?
Дани почти представила себе, как Аламар подобрался, напрягся, словно ягуар перед прыжком.
- Не могу сказать. Но что точно и достоверно известно, что энергетический контур разомкнут на уровне головы. Так что вы могли и не надевать на нее ошейник, мастер. Она и так ничего бы не сделала.
- С ошейником надежнее, - хмыкнул инквизитор, - давай перевернем ее и посмотрим, что именно разомкнуло контур. Любопытно, в самом деле. Заклинание, наложенное на ошейник принца, должно было обратить в кучку пепла любого, кто бы к этому ошейнику прикоснулся. А эта девка уцелела. Я хочу знать, это я оплошал, или же… все дело в ней?
Дани приоткрыла глаза, и сей же миг ей захотелось провалиться со стыда куда-нибудь сквозь подушку. Ну конечно! Было бы странно, если бы голос лекаря не показался знакомым. Она ведь с этим лекарем долго жила бок о бок в замке Энц.
У кровати сидел Эльвин, в белоснежной рубашке с кружевным жабо, в сюртуке из прекрасного сукна, остриженный, тщательно выбритый. Сидел – и сочувственно смотрел на нее.
- Дани! – едва завидев, что она открыла глаза, он сразу отложил в сторону какой-то колючий шар, видимо, артефакт.
Она хотела ответить, но вместо этого закашлялась. Кровь бросилась к щекам. Стыдно-то как. Эльвин осматривал ее… всю. Эльвин, к которому она относилась примерно как относятся к старшему брату.
- Как ты себя чувствуешь? – спросил он, беря ее за руку и нащупывая пульс. Увидел синяки на запястьях, глянул вопросительно.
- Сносно, - она отвела взгляд.
Не рассказывать же, в самом деле, что господин инквизитор весьма груб со своей женой.
- Дани, ты можешь сесть? – Эльвин наклонился к ней. От него пахло дорогим одеколоном и табаком.
- Конечно, она может сесть, - ответил за нее Аламар, - еще утром она скакала по дому с ножом. Так что какие-никакие силы наверняка остались.
Как раз в этот миг дверь беззвучно отворилась, и в комнату величественно вплыла Ньями с подносом.
- Куриный бульон для госпожи.
- Хорошо, очень хорошо. Давайте сюда, - Эльвин заглянул в глаза, - Дани, тебе нужно поесть, хотя бы немного. Поешь.
Она только головой замотала.
- Я не буду это есть. Унесите.
- Но что-то тебе все равно придется есть, - Аламар взял из рук Ньями поднос, подошел к кровати, - не дури. Ты мне нужна жива и здоровая.
Дани втянула голову в плечи.
- Я не буду есть то, что приносит эта… она меня пыталась утопить, теперь наверняка отравы подсыпала.
Эльвин ошарашенно уставился на Аламара.
- Это правда?!!
Инквизитор, все еще держа на весу поднос, пожал плечами.
- Ну да. Моя шибко умная жена рассказала Ньями о том, что натворила. Ну, как ты понимаешь, после этого Ньями было уже сложно остановить.
- Бред какой-то, - Эльвин покачал головой, - это все неправильно, мастер. Неправильно отыгрываться на девчонке. Самому-то не противно?
- Я тебя позвал не для того, чтобы выслушивать проповеди, - голос зазвенел натянутой тетивой, - если мне понадобится облегчить душу, я знаю, куда обратиться.
С грохотом поставил поднос на столик.
- Ты будешь это есть, жена моя. Или я тебе волью это в глотку собственноручно.
Дани съежилась.
- Так, подождите, мастер Аламар. Давайте хотя бы до конца выясним, что разорвало контур.
Аламар фыркнул и ничего не ответил. Эльвин повернулся к ней. Боже, каким элегантным он казался сейчас! Белокурое божество, сошедшее с древних фресок. Не просто так по нему сохла тетка Джема, которой… впрочем, которой и нет сейчас в живых. М-да.
- Дани, ты можешь сесть? – негромко спросил он, - мне нужно осмотреть твой затылок.
Ну вот. Сейчас все увидят метку, сообразят, что перед ними еще одна темная ведьма с даром менталиста и… что тогда?
Но деваться некуда. Дани прекрасно понимала, что, начни сопротивляться, Аламар ее скрутит силой и все равно посмотрит.
Вздохнув, она села, провела рукой по влажным волосам и наклонила голову, разделяя их на пробор.
Эльвин поднялся со стула, навис над ней, разглядывая.
- Мастер Аламар, подойдите-ка. Это очень любопытная штука. Вроде как печать сокрытия и связывания Дара. Я знаю только одного мага-контролера в нашем королевстве, который может такое сделать.
- Мм? – Дани поняла, что Аламар тоже склонился к ней.
А потом произошло непонятное.
Издав утробный рык, инквизитор подхватил тарелку с бульоном и запустил ей в стену. В следующее мгновение он сгреб Дани за ворот, тряхнул как следует. Глаза совершенно безумные, и самого колотит, почти мотает из стороны в сторону.
- Ты! Ты-ы!..
- Аламар! – Эльвин схватил его за руки, пытаясь оттащить от оцепеневшей Дани, - прекратите! Да что ж это…
- Ну почему-у-у-у?!! Почему? – инквизитор отпустил Дани, несколько мгновений сверлил ее совершенно ошалелым взглядом, лицо перекошено и сделалось мертвенно-бледным. Шрамы как открытые раны, багровые на коже землистого оттенка. Затем вдруг инквизитор сорвался с места и выскочил прочь из комнаты.
Дани моргнула. Вдохнула поглубже.
Эльвин перевел взгляд с нее на стекающий по беленой стене бульон. Покачал головой.
- Я не понимаю. Таким я его еще никогда не видел. Что это на него нашло, а?
- Не знаю, - она впервые прямо взглянула на Эльвина, - но я рада, что хотя бы тебя он не повесил.
- Да уж, - пробормотал Эльвин, - я так и не понял, что это за финт был с женитьбой. По отчетам ты скончалась, не перенеся допроса второй степени, Дани. Тебя больше нет в живых.
- Это… мало кого обеспокоило бы, в самом деле, - она попыталась улыбнуться.
Выходило, господин инквизитор замел следы.
Для всех она мертва… И значит, с ней можно делать все, что хочешь.
- Погоди, - вдруг сказала она, вспомнив, - но брачный обряд… Его проведение заносится в архив. Значит, я как-то там записана?
- Надо будет посмотреть, - Эльвин внимательно смотрел на нее, потом вздохнул, - Дани… скажи… тебе совсем невыносимо здесь?
Она шмыгнула носом.
Внезапно накатилась усталость. Хотелось броситься на шею Эльвину, прижаться щекой к его дорогому сюртуку, испачкать слезами его прекрасную рубашку, и, рассказать… Все рассказать.
Но ведь такое не рассказывают мужчинам.
Тем более, что он и так все видел, раз осматривал.
- Бывало и похуже, - буркнула Дани, - что уж теперь…
- Принц заморочил тебе голову, - прошептал Эльвин, - сволочь последняя.
- Не надо. Не называй его так.
Эльвин дернул бровью.
- Дани… - прошептал едва слышно, - ты…
- И сейчас его люблю, - ответила она, - я рада, что он на свободе.
С грохотом распахнулась дверь. Дани уставилась на Аламара, а потом бочком-бочком – отползла на дальнюю сторону кровати. Выглядел инквизитор так, словно вернулся с того света. Ни дать, ни взять, мертвец. Только глаза полыхают.
- Эльвин, иди вон, - голос его прошелестел подобно опавшим листьям, - мне необходимо… поговорить с моей дорогой супругой.
Прода от 18.11.2018, 19:47
ГЛАВА 6. КОГДА ЖЕНА - ВЕДЬМА
…Паршивец и не подумал слушаться. Поднялся в полный рост, загородил собой Дани. Глаза опасно блеснули.
- Нет. Я никуда не уйду. Глядя на то, каких синяков ты ей наставил, я не позволю тебе остаться с ней в таком состоянии.
Аламар даже не сразу понял.
Потом поднял руку. На пальцах полыхнули злые, колкие огоньки пламени, грозящие перерасти в огненный вихрь.
- Пошел. Вон.
- Нет.
Эльвин смотрел зло, с прищуром. Собрался, тело напряжено. Прикидывал, как уйти от атаки?
И – Всеблагий!
Поганец собирался защищать Дани. Его, Аламара, законную жену.
Ситуация показалась настолько абсурдной, что Аламар рассмеялся. Горло сдавило невидимыми тисками, сознание отключалось, уплывало из «здесь и сейчас», возвращая его в ту ночь, когда потерял все.
И он сдался. Вышел из спальни своей жены, хлопнув дверью. Пусть делают что хотят. А ему нужно, просто необходимо побыть в одиночестве. Или наедине с бутылкой чего-нибудь покрепче. Перед глазами, разгоняя мрак коридора, горела серебряная печать Дани. Метка, которую оставил он сам пять долгих лет тому назад.
Теперь все стало на свои места: и то, что Эльвин не разглядел Дара в девчонке, и то, что она не погибла, расстегнув ошейник на шее принца. Метка Аламара впитала магию своего создателя, дав лишь слабый откат по Дани. Вот так все просто – и сложно одновременно.
Аламар промчался сквозь центральную часть дома, повернул в заброшенное крыло. Да, темный побери, это именно то место, где ему следует побыть. Ньями туда не сунется. Кио – тоже, ему там совершенно нечего делать. А там… там до сих пор витает горький запах пепла, до сих пор слышен треск пылающей мебели, звон вылетающих стекол и крики.
Крики тех, кого он любил. Тех, кого убил, походя, принц Ксеон.
Аламар помедлил перед всегда запертой дверью. Прислонился пылающим лбом к плотно подогнанным доскам. Давненько он сюда не заглядывал, слишком больно. Но сейчас… самое время. Посидеть в темноте, наедине с тенями прошлого, и подумать о том, что делать дальше.
Толкнув скрипучие створки, он шагнул в место, которое когда-то было залом. Языки пламени старательно вылизали здесь все, до каменной кладки. Огрызок лестницы свисал со второго этажа. И там, под лестницей, стояли старые оплавившиеся свечи, пересыпанные засохшими и успевшими подгнить розами.
Аламар постоял, осматриваясь, затем забрался в угол, сел, упершись спиной в стену, и уткнулся лбом в колени. Призрачный запах гари стал почти невыносим, глаза резало как будто от дыма. Он зажмурился, потер переносицу. Пять лет прошло, а воспоминания так и не сгладились, по-прежнему тянут кровь, выпивают по капле. Да и осталась ли она, эта кровь, в верховном инквизиторе? Наверняка черная липкая мерзость, горькая, катающаяся пеплом на языке.
Он вновь посмотрел туда, где кучей были навалены розы. Щелкнул пальцами, зажигая десятки свечей. Крошечные огоньки затрепетали под холодным дыханием ветра, что свободно проникал в помещение сквозь разбитые стекла.
И вспомнил.
Как Мариус тянет в рот серебряную погремушку, улыбается совершенно беззубым ротиком. Здоровый, румяный малыш. Эльза подкидывает его, сажает на колени и изображает лошадку, цокая языком. Рыжеватые искры пламени пляшут на ее золотых волосах, искрятся в богатой вышивке темно-синего платья.
Теперь, пять лет спустя, Аламар уже знал о том, что тогда принц Ксеон приказал механоидам прежде всего расправиться с самыми сильными контролерами. С магами, которые могли его остановить. Тогда… Аламар Нирс еще не был верховным инквизитором Рехши, он был просто подающим надежды магом. И тогда же сразу несколько механоидов пробрались в особняк.
Свечи продолжали гореть, невзирая на порывы холодного ветра.
Надо будет заменить розы, подумал он. Просто позорище, что он уже несколько месяцев не менял цветы на месте, где погибли Эльза и Мариус. Ужасно погибли. Под тяжелыми стопами рукотворных существ. Когда их крики оборвались, уже было ясно, что никто не выжил. И Аламар ударил – всей мощью своего дара пироманта. Он тогда думал, что просто выжжет механоидов, они рассыплются трухой. Но нет. Не рассыпались. Раскалились добела. Визжали так, что было понятно: поджаривают их, вполне разумных, вполне чувствующих. А потом они все же добрались до него, выволокли наружу. Несколько раз ему удавалось вырваться, он пытался уйти, ныряя в проулки старого города. Всюду полыхало. Всюду механоиды убивали людей, не делая разницы между мужчинами, женщинами и детьми. Аламар тогда заманил несколько тварей в закрытый двор и жахнул со всех сил огненной стеной. Думал сгореть вместе с ними. Но кто-то схватил его, и сразу железные когти впились в тело, раздирая в клочья. Хрустело и чавкало. И ужасная каша из крови и пепла во рту.
Внезапно чудовища порскнули в стороны, как будто их что-то напугало.
Он проваливался в темное, вязкое ничто, время от времени всплывая на поверхность, и тогда начинал подвывать от лютой, совершенно невыносимой боли в левой руке. В один из моментов просветления глянул на руку и понял, что и руки-то не осталось. Кровавые лохмотья.
А потом в рыжих сполохах пламени над ним появилось бледное личико уличной замарашки, по самые глаза замотанное грязной тряпкой.
- Эй, дядь, - тонкий девичий голосок ввинтился под череп, разливаясь тошнотворной слабостью в искалеченном теле.
Аламар прохрипел невнятное. Что-то вроде «беги».
Девчонка осмотрелась.
- Нет здесь никого. Ушли.
И, вцепившись в плечи, поволокла куда-то, прочь с пылающего подворья.
Аламар несколько раз проваливался в темноту, и каждый раз его словно выдергивало обратно. Он ощущал маленькие руки на груди. Так, как будто именно она заставляла биться сердце.
Наконец она утащила его достаточно далеко от пожара, заволокла в подвал какого-то брошенного дома.
- Дядь, как вы? – и взяла за праву, здоровую руку.
Аламара согнуло судорогой.
В девчонке, обитательнице помоек, приютился нешуточной силы дар. Темный дар менталиста. То-то ж и механоиды ушли. Она их попросту прогнала, сама того не понимая.
- Ты-ы, - прохрипел он, - ведьма…
- Да нет, нет, - она помотала головой, похожей на кочан капусты из-за несокльких намотанных косынок.
- Ведьма-а-а, - выдохнул он, - темная ведьма…
И потерял сознание. Теперь уже надолго.
… Когда пришел в себя, то обнаружил рядом лекаря из инквизиции. Это был совершенно седой, хоть и не старый мужчина с широким ртом и могучими бакенбардами.
- Эк вас, дорогой, приложили, - маг водил руками над грудью, и было видно, как с пальцев сыплются мерцающие пылинки, падают в раскроенную плоть и впитываются в нее, тают, - но руку придется отнять. К сожалению, я ничего уже не смогу с ней сделать. У меня всего-то шестой уровень Дара.
За его плечом Аламар разглядел бледное личико. Поманил к себе.
Она послушно подошла, опустилась рядом на корточки.
- Эта милая леди спасла вас, мой дорогой, - проворчал лекарь, - разыскала меня в этом сумасшедшем доме.
- Король уцелел? – едва слышно спросил Аламар.
- Да, восстание задавили. Высокой ценой, правда, но задавили. Теперь пытаются понять, что ж это было, и не опасна ли армия Его Величества.
