Но представить себя… с ним?
А до этого мечтала лишь о том, чтобы красиво очерченные, полные губы Ксеона коснулись ее. Мечтала… да и то не каждый день. Даже не осмеливалась. Какой жуткий оскал судьбы.
- В чем дело? – поинтересовался Аламар, - тебя смущает отсутствие маски? Пугают шрамы?
- Нет, - торопливо ответила Дани, - не пугают. Совсем.
- Тогда чего дрожим? Мне интересно, под принца ты с таким же выражением на мордахе ложилась?
Она замотала головой.
«Никогда…»
И жаль, что никогда. Потому что тогда ее первый раз случился бы с желанным мужчиной.
- Мне надоело ждать, - процедил Аламар, грубо подхватывая ее под локоть и стягивая со стула, - идем, жена, в спальню.
Дани не сопротивлялась. Без толку.
Едва поспевала за Аламаром, шлепая по деревянному полу. Вода стекала с волос, катилась ручейками по ногам и оставалась редкими лужицами на идеально чистом полу.
- Пожалуйста, - прошептала Дани, - не надо… так…
- А чего ты ожидала? – огрызнулся он, - вино и фрукты в постель? Лепестки роз? Или на что у тебя там фантазии хватает?
Мелькнула мысль о том, что на руке, за которую он ее волок, останутся синяки. Внутри все стянулось в тугой, болезненный узел. И шею под ошейником кололо, словно шипы в кожу впивались.
Дани съежилась, когда Аламар распахнул дверь и втолкнул ее в комнату. Она быстро огляделась, но не осмыслила ничего, кроме огромной кровати, застеленной шелковыми простынями.
- Ложись, - последовал приказ.
- Пожалуйста… господин Аламар…
- Заткнись, ложись и раздвигай ноги. С принцем как, приятно было?
Дани все же помедлила, за что и поплатилась. Одним стремительным броском Аламар опрокинул ее на кровать и снял халат. Вся левая половина его тела выглядела так, словно ее и правда терзали железные когти. А руку… что ж, рука, судя по всему, была оторвана. Или откушена.
- Не надо, - попросила она, - прошу вас.
- Дорогая, ты ж моя жена. Забыла?
Она сжалась в комок, глянула на Аламара. Тот неторопливо стягивал штаны. Дани зажмурилась.
«А как же покорность, присущая жене?» - лязгнуло в голове голосом жреца Всеблагого, который провел брачный ритуал.
«Не могу. Не могу-у-у-у. Отпустите меня… Мамочка!»
Она взвыла в голос, когда Аламар, почти не прилагая видимых усилий, уложил ее на спину и коленом развел ноги.
- Смотри на меня, - приказал хрипло, - чтобы знала, что я – не он. Смотри, ну же!
И больно сдавил скулы железными пальцами, вынуждая открыть глаза.
- Не надо, - прошептала Дани, уже понимая, что ее слова – все равно, что шум льющейся воды.
Что-то страшное надвигалось неотвратимо, ей хотелось снова зажмуриться, стать маленькой-маленькой, чтобы никто не нашел, но она смотрела и смотрела, и в какой-то миг ей показалось, что она видела когда-то Аламара. Когда-то давно. И был он совсем… другим… Но каким именно, Дани так и не поняла. Внизу полыхнуло болью, она закричала, пытаясь вырваться, она выгибалась и царапалась, пока, наконец, Аламар не поймал ее запястья и не вытянул руки над головой.
- Прекрати. Не вынуждай тебя бить.
Дани замерла под его взглядом.
Больно, да. Но она потерпит. В конце концов, на улице ее и не так бивали. Вон, до сих пор иногда голова болит. Да и вообще, никто еще от этого не умер. Ну, а то, что в первый раз всегда больно, об этом она и так наслышана. Жаль только, что все это… вот так.
Она задумалась, отвлеклась от терзавшей ее боли. И как будто даже перестала что-либо чувствовать. Заледенела вся, закостенела.
В самом деле, можно и потерпеть.
Не сразу заметила, что дыхание Аламара сделалось рваным, затрепетало над ухом. Он пробормотал что-то и резко придавил ее всем весом своего тела, а затем, почти сразу, откатился в сторону.
Дани выдохнула с облегчением. Внутри саднило и болело, но уже меньше. Потрогала багровые синяки на запястьях. Вот это он, конечно, знатно ее схватил. Покосилась на лежащего рядом мужину и натолкнулась на пронизывающий взгляд. Похоже, Аламар снова был зол, и это казалось странным: подружки постарше всегда рассказывали Дани о том, что «после этого» мужчины всегда довольны жизнью, а особенно собой.
- Что? – резко спросил он.
- Ничего, - прошептала она и отвернулась.
Сразу накатил стыд. Дани села на кровати, потянула на себя простынь. Ей хотелось закутаться, закрыться от его режущего, словно нож, взгляда. Аламар поднялся, накинул халат, затем резко дернул за простыню. Дани снова осталась совершенно обнаженной.
- Идем, я отведу тебя помыться, - потянул ее за руку, - Ньями пока лучше не трогать.
И усмехнулся.
Дани, морщась от противной, надоедливой боли, кое-как поднялась. Посмотрела на постель – там осталось красное пятно. А потом поняла, что Аламар тоже смотрит на это пятно, и на его лице застыло совершенно неожиданное выражение растерянности.
Потом он перевел взгляд на Дани и криво улыбнулся.
- Ну что ж, дорогая, теперь ты моя жена. По-настоящему. С чем и поздравляю.
В его улыбке не было ни веселья, ни насмешки. Только затаенное страдание. Дани облизнула потрескавшиеся губы и ощутила на языке горечь пепла.
Аламар стянул с кровати плотное покрывало, опустил его на плечи Дани, укутывая, пряча ее наготу.
- Идем. Помоешься.
И, поддерживая за талию, вновь повел по коридору.
… Хуже всего стало утром.
Остаток ночи Дани пребывала в сладких грезах. Ей казалось, что рядом Ксеон, и что он бережно обнимает, прижимает к себе. Его горячие губы скользят от виска, по щеке, к шее, замирают долгим поцелуем где-то над ключицей, в то время как жесткие ладони скатывают вниз широкий ворот ночной сорочки.
- Не надо, ваше высочество, - пробормотала Дани, - вы оставили меня… я ведь не нужна вам, так? Все, что требовалось – это расстегнуть ошейник. Да и я теперь… замужем.
- Замужем? – Ксеон усмехнулся. Его пальцы игриво опустились на грудь, легким, порхающим движением очертили сосок, - не смеши меня, белочка. Никто не смеет претендовать на то, что принадлежит мне.
- Но… - она безвольно откинулась ему на плечо.
Грудь болезненно налилась, между ног стало горячо и влажно.
- Ты – моя, запомни, - он прикусил мочку уха, провел языком по чувствительной коже.
Чей это стон? Неужели – ее?
- Тебе понравится, - зашептал принц, щекоча дыханием шею, в то время как его пальцы весьма недвусмысленно выписывали узоры на груди, - тебе понравится принадлежать мне, моя девочка.
- Но я замужем за мастером Аламаром, - упрямо повторила Дани, - что ж вы раньше не думали обо мне?
- Не думал, - согласился принц, - но теперь подумаю.
Он скользнул рукой по ее бедру, поднялся выше, дотронулся до самой чувствительной точки, заставляя прогнуться.
- Еще, - прошептала Дани, - ваше высочество…
- Я же говорил, что понравится…
И сон взялся трещинами, словно оконное стекло, в которое попали камнем.
Задыхаясь, Дани вывалилась в мутное зимнее утро. Она лежала на широкой постели, совершенно одна. Тело горело. В широкое окно сквозь кисейные занавески лился блеклый свет.
Вскочив, она невольно охнула. В промежности, внизу живота по-прежнему неприятно саднило. Но – она хотя бы не была больше голой. Господин инквизитор снизошел и выдал ей длинную сорочку из тонкого шелка.
Потом Дани скрутило в приступе кашля. Она посидела, отдышалась, потрогала рукой лоб – он показался ей горячим. Или рука была чересчур холодной.
В то же время хотелось есть, что неудивительно: последний раз она перекусывала как раз перед тем, как расстегнула этот проклятый ошейник на шее принца. А после… ей как-то еды не предлагали. Ньями, вон, обещала молока налить, а вместо этого едва не утопила. Повезло еще, что Аламар оказался поблизости, хотя… тут неясно, что лучше: отправиться прямиком ко Всеблагому на небеса, или оставаться здесь и быть бесправной игрушкой чудовища.
Дани задумалась. Перебрала все события последних дней, пытаясь рассмотреть их беспристрастно, словно бусины.
Она помогла сбежать принцу Ксеону.
Попала в пыточную.
Стала женой верховного инквизитора.
Между прочим, наверняка он завидный холостяк, вернее, был таковым. Возможно, помойная крыса Дани должна только порадоваться?
Она засмеялась и снова зашлась кашлем, сухим, раздирающим нутро.
Да уж, радоваться было чему.
Инквизитор совершенно ясно дал понять, что сделает все возможное, чтобы Дани страдала и под конец сдохла в муках.
Да и верная служанка едва не утопила.
Чего еще ждать от столь дивного брака? Отравы в тарелке? Стекла в туфлях? Пыточных инструментов на супружеском ложе?
Дани со стоном провела пальцами по лицу. Наверное, было бы легче, потеряй она рассудок. Все казалось бы развеселым и смешным, а не так, как сейчас – тело ноет, болит, а сердце кровоточит, и рана, оставленная расчетливым принцем, не желает затягиваться и долго еще будет дергать противно, словно больной зуб…
Она вздохнула. Пробормотала, почему ты так со мной поступил?
И поднялась с кровати.
Снова кашель. Ноги дрожат, подгибаются.
Придерживаясь за стену, Дани дошла до двери, потянула за ручку – оказалось не заперто. Она задумалась. Что дальше-то? Можно продолжать лежать в кровати и притворяться спящей. Ждать, пока снова муженек пожалует? Нет уж, спасибо. Хватило вчерашнего.
А вот есть хотелось, и очень сильно. Желудок так и норовил свернуться улиткой, кишки пританцовывали, издавая привычное голодное урчание.
И Дани, покашливая, отправилась искать кухню.
Она вышла из комнаты, прикинула, что наверняка кухня расположена где-нибудь внизу, дошла до конца коридора и уперлась в узкую лестницу, которая вела вниз.
«Вот ты-то мне и нужна,» – подумала Дани, осторожно ступая на скрипучие ступени.
Вскоре запахло дымом и чем-то съестным. От этого запаха перед глазами замельтешили противные мошки. Дани собралась с силами и пошла быстрее. Еще быстрее! Под конец она даже позабыла о том, как все болит, ноги сами несли навстречу запаху пищи. Вылетела на кухню и остановилась. У большой печи над кастрюлями колдовала сама Ньями.
«Теперь она меня захочет сварить в кипятке».
Один удар сердца.
Всего один, до того, как Ньями оторвала взгляд от содержимого кастрюли и увидела Дани.
Но улица накрепко вбивает в голову умение бороться за себя и выживать.
Почти одновременно они метнулись к стойке с ножами, но Дани оказалась проворнее, выхватила первый тесак, что попался под руку, выставила его перед собой.
- Только попробуй! Только попробуй, подойди! – выкрикнула и снова закашлялась.
Ньями прищурилась недобро, но все же попятилась.
- С дороги! – Дани решительно взмахнула ножом.
Ньями сделала еще шаг назад. Сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что не собирается связываться с ненавистной голодранкой.
Оглядевшись, Дани увидела на столе нарезанный ломтями хлеб, схватила два куска и медленно попятилась к выходу.
- Завтрак через пол часа, - буркнула Ньями, опустив глаза.
- Сами его жрите, - огрызнулась Дани, - вместе с драгоценным хозяином! А то еще отравите!
- Зря вы так, госпожа, - пробормотала женщина, опуская руки, - не сдержалась я, простите.
- Зря? Не сдержалась?!! – Дани чуть воздухом не поперхнулась, - да иди ты… в задницу Претемному!
Ньями не шевельнулась, когда она вышла из кухни. Провожала укоризненным взором, но не сделала ни единой попытки напасть или отобрать нож.
Дани хихикнула. То-то же. Она, может, и не так сильна, как господин Аламар, но служанке себя в обиду больше не даст, это точно.
Силы покинули ее на пороге спальни. Задыхаясь и кашляя, Дани кое-как доползла до кровати, забралась под одеяло и принялась жевать отвоеванный хлеб. Он был белым, мягким и очень вкусным. Наверное, такой она ела в детстве, когда жила с матушкой и отцом. Напряжение схлынуло, и теперь ее потряхивало. Руки дрожали, пальцы немели.
И отчего-то Дани совсем не удивилась, когда на пороге появился ее дражайший супруг. В белой сорочке и черных свободных штанах. Без маски.
- Что, Ньями нажаловалась? – она храбро вздернула подбородок.
- Нож верни, - спокойно сказал Аламар.
Дани кивнула на столик рядом с кроватью.
- Берите. Он мне не нужен.
- Я тебя предупреждал, чтобы не выкидывала фокусов, - Аламар взял нож, покрутил его в руках, - предупреждал, что накажу.
- А в чем я провинилась? Кусок хлеба взяла? – внезапная сытость опьянила и придала смелости. К тому же, вот что он ей сделает? После того, что было, уже бояться совершенно нечего.
- Вставай, пойдем завтракать.
- Простите, милорд, - Дани в очередной раз зашлась в кашле, - простите. Я не могу выходить к завтраку в ночной рубашке.
Аламар поморщился. Затем сказал:
- Я пригласил портниху. Она пошьет тебе все, что захочешь.
- Чем это я заслужила такую милость? – Дани с досадой поняла, что вот-вот расплачется.
- Тем, что ублажила любимого мужа, - ухмыльнулся Аламар, - вставай, не дури. Не зли меня, Дани.
И развернулся, чтобы выйти.
А она… вспомнила, как этой ночью он привел ее в ванную комнату, выпутал из длинного покрывала и силой поставил в низкую лоханку, куда с потолка побежала теплая вода. Покрутил ее из стороны в сторону, словно деревянную куклу, пробормотал ругательства и вышел. Дани дрожащими руками смыла кровь с бедер, а потом долго стояла и плакала под горячими струями. Совершенно одна.
- Ненавижу! – сиплый вопль вырвался против воли, - ненавижу-у-у! Да чтоб тебя!..
И швырнула в широкую спину Аламара круглой подушкой с кистями.
- Что-о-о? – взревел он, оборачиваясь.
Дани и пикнуть не успела, как он схватил ее за запястья и рванул вверх, сдергивая с кровати.
- Отпустите! – взвизгнула она, - ненавижу вас! Вы больной ублюдок! На всю голову больной!
Аламар, тяжело дыша, уставился ей в глаза.
- Повтори.
- Больной ублюдок, - выпалила Дани, - можете делать со мной, что хотите. Я больше не боюсь!
Потеряв внезапно ощущение времени, она смотрела на искореженное шрамами лицо. Гладкая кожа была словно перепахана глубокими бороздами, кое-где явно выхвачены куски мяса.
«Кто ж его так? И почему он кажется мне знакомым?»
Аламар приблизил свое лицо вплотную к ее.
- Не боишься, говоришь? – прошептал.
И прислонился к ее лбу своим, прохладным.
- Да ты вся горишь, - он резко отстранился, отпустил руки, - а ну, живо в кровать. Сейчас пришлю Ньями.
- Не надо, - Дани огорошенно уставилась на него, не понимая, к чему такая смена настроения, - она меня отравит. Или задушит.
- Если не боишься меня, значит, будешь бояться Ньями, - ядовито заметил Аламар, - ты, похоже, в самом деле простудилась. Я пошлю за лекарем. Знаю одного такого…
- Подавитесь своим лекарем, - прошептала Дани.
Силы таяли как снег на весеннем солнце.
- Не дерзи! – рявкнул Аламар и быстро вышел, от души хлопнув дверью.
Дани осталась одна.
Похоже, и в самом деле заболела. Обруч на горле обжигал, тесня дыхание. Голова наливалась тяжестью, веки сами собой опускались.
- Проклятый ублюдок, - пробормотала Дани, - но я выживу. Обязательно.
Сквозь туман она слышала голоса. Один из них принадлежал верховному инквизитору островного королевства Рехши, другой тоже был смутно знаком.
- Мастер, вы были моим учителем. Я вас уважаю… уважал безмерно. Но, должен признать, такого не ожидал. Да, не ожидал.
- Дела моей семьи тебя не касаются, - устало отозвался Аламар, - скажи лучше, каково ее состояние.
А до этого мечтала лишь о том, чтобы красиво очерченные, полные губы Ксеона коснулись ее. Мечтала… да и то не каждый день. Даже не осмеливалась. Какой жуткий оскал судьбы.
- В чем дело? – поинтересовался Аламар, - тебя смущает отсутствие маски? Пугают шрамы?
- Нет, - торопливо ответила Дани, - не пугают. Совсем.
- Тогда чего дрожим? Мне интересно, под принца ты с таким же выражением на мордахе ложилась?
Она замотала головой.
«Никогда…»
И жаль, что никогда. Потому что тогда ее первый раз случился бы с желанным мужчиной.
- Мне надоело ждать, - процедил Аламар, грубо подхватывая ее под локоть и стягивая со стула, - идем, жена, в спальню.
Дани не сопротивлялась. Без толку.
Едва поспевала за Аламаром, шлепая по деревянному полу. Вода стекала с волос, катилась ручейками по ногам и оставалась редкими лужицами на идеально чистом полу.
- Пожалуйста, - прошептала Дани, - не надо… так…
- А чего ты ожидала? – огрызнулся он, - вино и фрукты в постель? Лепестки роз? Или на что у тебя там фантазии хватает?
Мелькнула мысль о том, что на руке, за которую он ее волок, останутся синяки. Внутри все стянулось в тугой, болезненный узел. И шею под ошейником кололо, словно шипы в кожу впивались.
Дани съежилась, когда Аламар распахнул дверь и втолкнул ее в комнату. Она быстро огляделась, но не осмыслила ничего, кроме огромной кровати, застеленной шелковыми простынями.
- Ложись, - последовал приказ.
- Пожалуйста… господин Аламар…
- Заткнись, ложись и раздвигай ноги. С принцем как, приятно было?
Дани все же помедлила, за что и поплатилась. Одним стремительным броском Аламар опрокинул ее на кровать и снял халат. Вся левая половина его тела выглядела так, словно ее и правда терзали железные когти. А руку… что ж, рука, судя по всему, была оторвана. Или откушена.
- Не надо, - попросила она, - прошу вас.
- Дорогая, ты ж моя жена. Забыла?
Она сжалась в комок, глянула на Аламара. Тот неторопливо стягивал штаны. Дани зажмурилась.
«А как же покорность, присущая жене?» - лязгнуло в голове голосом жреца Всеблагого, который провел брачный ритуал.
«Не могу. Не могу-у-у-у. Отпустите меня… Мамочка!»
Она взвыла в голос, когда Аламар, почти не прилагая видимых усилий, уложил ее на спину и коленом развел ноги.
- Смотри на меня, - приказал хрипло, - чтобы знала, что я – не он. Смотри, ну же!
И больно сдавил скулы железными пальцами, вынуждая открыть глаза.
- Не надо, - прошептала Дани, уже понимая, что ее слова – все равно, что шум льющейся воды.
Что-то страшное надвигалось неотвратимо, ей хотелось снова зажмуриться, стать маленькой-маленькой, чтобы никто не нашел, но она смотрела и смотрела, и в какой-то миг ей показалось, что она видела когда-то Аламара. Когда-то давно. И был он совсем… другим… Но каким именно, Дани так и не поняла. Внизу полыхнуло болью, она закричала, пытаясь вырваться, она выгибалась и царапалась, пока, наконец, Аламар не поймал ее запястья и не вытянул руки над головой.
- Прекрати. Не вынуждай тебя бить.
Дани замерла под его взглядом.
Больно, да. Но она потерпит. В конце концов, на улице ее и не так бивали. Вон, до сих пор иногда голова болит. Да и вообще, никто еще от этого не умер. Ну, а то, что в первый раз всегда больно, об этом она и так наслышана. Жаль только, что все это… вот так.
Она задумалась, отвлеклась от терзавшей ее боли. И как будто даже перестала что-либо чувствовать. Заледенела вся, закостенела.
В самом деле, можно и потерпеть.
Не сразу заметила, что дыхание Аламара сделалось рваным, затрепетало над ухом. Он пробормотал что-то и резко придавил ее всем весом своего тела, а затем, почти сразу, откатился в сторону.
Дани выдохнула с облегчением. Внутри саднило и болело, но уже меньше. Потрогала багровые синяки на запястьях. Вот это он, конечно, знатно ее схватил. Покосилась на лежащего рядом мужину и натолкнулась на пронизывающий взгляд. Похоже, Аламар снова был зол, и это казалось странным: подружки постарше всегда рассказывали Дани о том, что «после этого» мужчины всегда довольны жизнью, а особенно собой.
- Что? – резко спросил он.
- Ничего, - прошептала она и отвернулась.
Сразу накатил стыд. Дани села на кровати, потянула на себя простынь. Ей хотелось закутаться, закрыться от его режущего, словно нож, взгляда. Аламар поднялся, накинул халат, затем резко дернул за простыню. Дани снова осталась совершенно обнаженной.
- Идем, я отведу тебя помыться, - потянул ее за руку, - Ньями пока лучше не трогать.
И усмехнулся.
Дани, морщась от противной, надоедливой боли, кое-как поднялась. Посмотрела на постель – там осталось красное пятно. А потом поняла, что Аламар тоже смотрит на это пятно, и на его лице застыло совершенно неожиданное выражение растерянности.
Потом он перевел взгляд на Дани и криво улыбнулся.
- Ну что ж, дорогая, теперь ты моя жена. По-настоящему. С чем и поздравляю.
В его улыбке не было ни веселья, ни насмешки. Только затаенное страдание. Дани облизнула потрескавшиеся губы и ощутила на языке горечь пепла.
Аламар стянул с кровати плотное покрывало, опустил его на плечи Дани, укутывая, пряча ее наготу.
- Идем. Помоешься.
И, поддерживая за талию, вновь повел по коридору.
***
Прода от 17.11.2018, 18:55
***
… Хуже всего стало утром.
Остаток ночи Дани пребывала в сладких грезах. Ей казалось, что рядом Ксеон, и что он бережно обнимает, прижимает к себе. Его горячие губы скользят от виска, по щеке, к шее, замирают долгим поцелуем где-то над ключицей, в то время как жесткие ладони скатывают вниз широкий ворот ночной сорочки.
- Не надо, ваше высочество, - пробормотала Дани, - вы оставили меня… я ведь не нужна вам, так? Все, что требовалось – это расстегнуть ошейник. Да и я теперь… замужем.
- Замужем? – Ксеон усмехнулся. Его пальцы игриво опустились на грудь, легким, порхающим движением очертили сосок, - не смеши меня, белочка. Никто не смеет претендовать на то, что принадлежит мне.
- Но… - она безвольно откинулась ему на плечо.
Грудь болезненно налилась, между ног стало горячо и влажно.
- Ты – моя, запомни, - он прикусил мочку уха, провел языком по чувствительной коже.
Чей это стон? Неужели – ее?
- Тебе понравится, - зашептал принц, щекоча дыханием шею, в то время как его пальцы весьма недвусмысленно выписывали узоры на груди, - тебе понравится принадлежать мне, моя девочка.
- Но я замужем за мастером Аламаром, - упрямо повторила Дани, - что ж вы раньше не думали обо мне?
- Не думал, - согласился принц, - но теперь подумаю.
Он скользнул рукой по ее бедру, поднялся выше, дотронулся до самой чувствительной точки, заставляя прогнуться.
- Еще, - прошептала Дани, - ваше высочество…
- Я же говорил, что понравится…
И сон взялся трещинами, словно оконное стекло, в которое попали камнем.
Задыхаясь, Дани вывалилась в мутное зимнее утро. Она лежала на широкой постели, совершенно одна. Тело горело. В широкое окно сквозь кисейные занавески лился блеклый свет.
Вскочив, она невольно охнула. В промежности, внизу живота по-прежнему неприятно саднило. Но – она хотя бы не была больше голой. Господин инквизитор снизошел и выдал ей длинную сорочку из тонкого шелка.
Потом Дани скрутило в приступе кашля. Она посидела, отдышалась, потрогала рукой лоб – он показался ей горячим. Или рука была чересчур холодной.
В то же время хотелось есть, что неудивительно: последний раз она перекусывала как раз перед тем, как расстегнула этот проклятый ошейник на шее принца. А после… ей как-то еды не предлагали. Ньями, вон, обещала молока налить, а вместо этого едва не утопила. Повезло еще, что Аламар оказался поблизости, хотя… тут неясно, что лучше: отправиться прямиком ко Всеблагому на небеса, или оставаться здесь и быть бесправной игрушкой чудовища.
Дани задумалась. Перебрала все события последних дней, пытаясь рассмотреть их беспристрастно, словно бусины.
Она помогла сбежать принцу Ксеону.
Попала в пыточную.
Стала женой верховного инквизитора.
Между прочим, наверняка он завидный холостяк, вернее, был таковым. Возможно, помойная крыса Дани должна только порадоваться?
Она засмеялась и снова зашлась кашлем, сухим, раздирающим нутро.
Да уж, радоваться было чему.
Инквизитор совершенно ясно дал понять, что сделает все возможное, чтобы Дани страдала и под конец сдохла в муках.
Да и верная служанка едва не утопила.
Чего еще ждать от столь дивного брака? Отравы в тарелке? Стекла в туфлях? Пыточных инструментов на супружеском ложе?
Дани со стоном провела пальцами по лицу. Наверное, было бы легче, потеряй она рассудок. Все казалось бы развеселым и смешным, а не так, как сейчас – тело ноет, болит, а сердце кровоточит, и рана, оставленная расчетливым принцем, не желает затягиваться и долго еще будет дергать противно, словно больной зуб…
Она вздохнула. Пробормотала, почему ты так со мной поступил?
И поднялась с кровати.
Снова кашель. Ноги дрожат, подгибаются.
Придерживаясь за стену, Дани дошла до двери, потянула за ручку – оказалось не заперто. Она задумалась. Что дальше-то? Можно продолжать лежать в кровати и притворяться спящей. Ждать, пока снова муженек пожалует? Нет уж, спасибо. Хватило вчерашнего.
А вот есть хотелось, и очень сильно. Желудок так и норовил свернуться улиткой, кишки пританцовывали, издавая привычное голодное урчание.
И Дани, покашливая, отправилась искать кухню.
Она вышла из комнаты, прикинула, что наверняка кухня расположена где-нибудь внизу, дошла до конца коридора и уперлась в узкую лестницу, которая вела вниз.
«Вот ты-то мне и нужна,» – подумала Дани, осторожно ступая на скрипучие ступени.
Вскоре запахло дымом и чем-то съестным. От этого запаха перед глазами замельтешили противные мошки. Дани собралась с силами и пошла быстрее. Еще быстрее! Под конец она даже позабыла о том, как все болит, ноги сами несли навстречу запаху пищи. Вылетела на кухню и остановилась. У большой печи над кастрюлями колдовала сама Ньями.
«Теперь она меня захочет сварить в кипятке».
Один удар сердца.
Всего один, до того, как Ньями оторвала взгляд от содержимого кастрюли и увидела Дани.
Но улица накрепко вбивает в голову умение бороться за себя и выживать.
Почти одновременно они метнулись к стойке с ножами, но Дани оказалась проворнее, выхватила первый тесак, что попался под руку, выставила его перед собой.
- Только попробуй! Только попробуй, подойди! – выкрикнула и снова закашлялась.
Ньями прищурилась недобро, но все же попятилась.
- С дороги! – Дани решительно взмахнула ножом.
Ньями сделала еще шаг назад. Сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что не собирается связываться с ненавистной голодранкой.
Оглядевшись, Дани увидела на столе нарезанный ломтями хлеб, схватила два куска и медленно попятилась к выходу.
- Завтрак через пол часа, - буркнула Ньями, опустив глаза.
- Сами его жрите, - огрызнулась Дани, - вместе с драгоценным хозяином! А то еще отравите!
- Зря вы так, госпожа, - пробормотала женщина, опуская руки, - не сдержалась я, простите.
- Зря? Не сдержалась?!! – Дани чуть воздухом не поперхнулась, - да иди ты… в задницу Претемному!
Ньями не шевельнулась, когда она вышла из кухни. Провожала укоризненным взором, но не сделала ни единой попытки напасть или отобрать нож.
Дани хихикнула. То-то же. Она, может, и не так сильна, как господин Аламар, но служанке себя в обиду больше не даст, это точно.
Силы покинули ее на пороге спальни. Задыхаясь и кашляя, Дани кое-как доползла до кровати, забралась под одеяло и принялась жевать отвоеванный хлеб. Он был белым, мягким и очень вкусным. Наверное, такой она ела в детстве, когда жила с матушкой и отцом. Напряжение схлынуло, и теперь ее потряхивало. Руки дрожали, пальцы немели.
И отчего-то Дани совсем не удивилась, когда на пороге появился ее дражайший супруг. В белой сорочке и черных свободных штанах. Без маски.
- Что, Ньями нажаловалась? – она храбро вздернула подбородок.
- Нож верни, - спокойно сказал Аламар.
Дани кивнула на столик рядом с кроватью.
- Берите. Он мне не нужен.
- Я тебя предупреждал, чтобы не выкидывала фокусов, - Аламар взял нож, покрутил его в руках, - предупреждал, что накажу.
- А в чем я провинилась? Кусок хлеба взяла? – внезапная сытость опьянила и придала смелости. К тому же, вот что он ей сделает? После того, что было, уже бояться совершенно нечего.
- Вставай, пойдем завтракать.
- Простите, милорд, - Дани в очередной раз зашлась в кашле, - простите. Я не могу выходить к завтраку в ночной рубашке.
Аламар поморщился. Затем сказал:
- Я пригласил портниху. Она пошьет тебе все, что захочешь.
- Чем это я заслужила такую милость? – Дани с досадой поняла, что вот-вот расплачется.
- Тем, что ублажила любимого мужа, - ухмыльнулся Аламар, - вставай, не дури. Не зли меня, Дани.
И развернулся, чтобы выйти.
А она… вспомнила, как этой ночью он привел ее в ванную комнату, выпутал из длинного покрывала и силой поставил в низкую лоханку, куда с потолка побежала теплая вода. Покрутил ее из стороны в сторону, словно деревянную куклу, пробормотал ругательства и вышел. Дани дрожащими руками смыла кровь с бедер, а потом долго стояла и плакала под горячими струями. Совершенно одна.
- Ненавижу! – сиплый вопль вырвался против воли, - ненавижу-у-у! Да чтоб тебя!..
И швырнула в широкую спину Аламара круглой подушкой с кистями.
- Что-о-о? – взревел он, оборачиваясь.
Дани и пикнуть не успела, как он схватил ее за запястья и рванул вверх, сдергивая с кровати.
- Отпустите! – взвизгнула она, - ненавижу вас! Вы больной ублюдок! На всю голову больной!
Аламар, тяжело дыша, уставился ей в глаза.
- Повтори.
- Больной ублюдок, - выпалила Дани, - можете делать со мной, что хотите. Я больше не боюсь!
Потеряв внезапно ощущение времени, она смотрела на искореженное шрамами лицо. Гладкая кожа была словно перепахана глубокими бороздами, кое-где явно выхвачены куски мяса.
«Кто ж его так? И почему он кажется мне знакомым?»
Аламар приблизил свое лицо вплотную к ее.
- Не боишься, говоришь? – прошептал.
И прислонился к ее лбу своим, прохладным.
- Да ты вся горишь, - он резко отстранился, отпустил руки, - а ну, живо в кровать. Сейчас пришлю Ньями.
- Не надо, - Дани огорошенно уставилась на него, не понимая, к чему такая смена настроения, - она меня отравит. Или задушит.
- Если не боишься меня, значит, будешь бояться Ньями, - ядовито заметил Аламар, - ты, похоже, в самом деле простудилась. Я пошлю за лекарем. Знаю одного такого…
- Подавитесь своим лекарем, - прошептала Дани.
Силы таяли как снег на весеннем солнце.
- Не дерзи! – рявкнул Аламар и быстро вышел, от души хлопнув дверью.
Дани осталась одна.
Похоже, и в самом деле заболела. Обруч на горле обжигал, тесня дыхание. Голова наливалась тяжестью, веки сами собой опускались.
- Проклятый ублюдок, - пробормотала Дани, - но я выживу. Обязательно.
***
Прода от 18.11.2018, 08:03
***
Сквозь туман она слышала голоса. Один из них принадлежал верховному инквизитору островного королевства Рехши, другой тоже был смутно знаком.
- Мастер, вы были моим учителем. Я вас уважаю… уважал безмерно. Но, должен признать, такого не ожидал. Да, не ожидал.
- Дела моей семьи тебя не касаются, - устало отозвался Аламар, - скажи лучше, каково ее состояние.
