Осторожно глянула перед собой, сквозь спутанные волосы.
Черная мужская фигура остановилась у противоположной стены, прислонившись спиной к стене.
- Поплакать иногда полезно, - с издевкой заметил инквизитор, - облегчает душу перед тем, как ее примет Всеблагий отец наш.
Дани промолчала. Шмыгнула носом.
Она исподлобья наблюдала за тем, как мастер Аламар прошелся по помещению. Кажется, он слегка приволакивал ногу.
- Почему ты освободила принца? – спросил он, и голос прозвучал на удивление равнодушно.
- Он умирал, - выдохнула Дани, - ошейник… его душил…
- А ты, значит, такая добрая, что решила облегчить страдания человеку, посягнувшему на жизнь своего монаршего отца?
- Принц хороший человек, - она невольно всхлипнула. Боль в запястьях становилась невыносимой.
- Вне всякого сомнения, - черная тень медленно приближалась.
«Если он прикоснется ко мне, я умру», - решила Дани.
- И именно поэтому ты решила, что этого хорошего человека нужно избавить от страданий, - констатировал Аламар, - но отчего же ты теперь здесь, а твой прекрасный принц – неведомо где? Если он такой хороший, почему оставил тебя на растерзание инквизиции?
- Я… - и она поникла.
- Мда. Просто неразрешимый вопрос для твоего примитивного умишка. Кстати, зовут тебя как?
- Дани.
Ей казалось, что ее шепот неразличим в тишине, однако же Аламар обладал превосходным слухом.
- Дани, - повторил он, словно пробуя имя на вкус.
Подошел почти вплотную, и она ощутила холодное прикосновение металла к лицу. Чудовище провело по щеке металлическими пальцами, спустилось к шее, очертило пылающий болью ошейник. Осторожно, играючи, почти нежно.
- Хочешь, я расскажу тебе, за что этот хороший человек был отправлен в замок Энц? – очень тихо поинтересовался Аламар.
- Вы все равно не скажете правды… о нем…
- Ну, конечно. Он наверняка тебе рассказывал о том, как пострадал из-за своего дара менталиста, как его держали взаперти, и как он решил вырваться на свободу. Отчасти это правда, Дани. Но… разве он не рассказывал тебе о том, как устроил бунт механоидов, нашей непобедимой армии, и как толпа механических монстров хлынула в жилые кварталы, чтобы убивать? Разве он не рассказывал тебе, что все это было его рук делом? Исключительно, чтобы опробовать свои возможности…
Аламар неожиданно умолк. Постоял рядом, не прекращая обводить скулы Дани своей ужасной железной рукой, затем отошел.
- Об этом он тебе не рассказывал, маленькая глупая мышка. А ты поверила в то, во что хотела верить. Ну, и как оно? Ты счастлива оттого, что твой прекрасный принц на свободе?
Дани промолчала. Тихо радовалась, что Ксеон далеко отсюда. Жаль вот только, что он оказался не таким уж благородным, каким она его себе представляла.
- Ба, да ты, похоже, в него влюбилась, - вдруг высказал догадку Аламар, - это уже даже не смешно. Женщина, у тебя голова набита соломой? Принц Ксеон, конечно, всегда был любителем… гхм… вполне определенно сорта женщин. Иными словами, он любил шлюх. Но шлюх породистых, каких полно при дворе нашего благословенного небесами монарха. Неужели тебе взбрело в голову, что он может что-то испытывать к тебе? Отвечай.
В этот раз в голосе зазвенел гнев. Дани подняла голову, смело выдержала его взгляд.
- Я ничего не ждала в ответ. И вам… вам этого не понять… Вы можете хоть на куски меня разрезать, но вам… вы и мизинца его не стоите!
- Действительно, влюблена по уши, - Аламар усмехнулся, - ну кто бы мог подумать. Впрочем, Ксеон поступил умно, ничего не скажешь. А Эльвин ушами прохлопал. Пять лет. Пять гребаных лет моей работы. И сотни жизней, которые он взял тогда... Они так и остались неотмщенными.
Помолчал несколько мгновений. Затем спросил:
- Что мне теперь делать с тобой, а? У меня есть все причины тебя вздернуть. Или сжечь. Король одобрит любое мое действие, он слишком дорожит своей властью и своей армией…
- Делайте… что хотите, - выдохнула Дани.
Силы стремительно убывали. Перед глазами плавали черные точки, вестник скорого обморока.
«Ну и прекрасно».
- Мало проку с мертвой дурочки, - продолжил меж тем Аламар, - и смерть – это слишком легкий для тебя выход, милашка. Мне хочется резать из тебя ремни, когда я вспоминаю о том, что ты натворила… И, заметь, хочется делать это вечно. К тому же, я так до сих пор и не понял, почему ты не обратилась кучкой пепла, когда расстегнула на принце мой ошейник. Мда. Вот ведь вопрос.
- Убейте меня, - шепнула Дани, - у меня и так ничего не осталось… вообще ничего…
- Ну прямо-таки ничего, - взгляд сумасшедшего скреб душу, выворачивал наизнанку. – Твой возлюбленный дал деру, но жив и здоров. В отличие от тех, кто погиб из-за его действий.
Аламар задумался. Прошелся по комнате, время от времени поглядывая на Дани. Затем приблизился. Она сдавленно ойкнула, когда холодная металлическая рука беззастенчиво опустилась прямо на грудь.
- Я хотел тебя пытать и потом казнить, - откровенно признался инквизитор, водя подушечкой большого пальца по ареоле соска, - ты не представляешь… Дани, насколько я тебя ненавижу за то, что ты натворила. Я ненавижу и тебя, и твоего возлюбленного принца. За то, что он натворил когда-то. За то, что ходит и дышит, и ты этому поспособствовала.
Она всхлипнула и попыталась отодвинуться. Все еще не могла увязать воедино, откуда такая ненависть, леденящая кровь в жилах? Что такого натворил Ксеон? И при чем здесь она, никому не нужная девчонка из подворотни?
Каждое прикосновение вызывало рвотный рефлекс, но инквизитор, похоже, наслаждался ее реакцией.
- Да-да, милая, - холодные пальцы скользнули вниз по животу, мягко обрисовали линию бедер, - мне хочется заставить тебя страдать. Но те милые вещи, которые ты здесь видишь, быстро убивают тело и разум, а когда разум умер, страданий уже нет.
Дани изо всех сил дернулась и взвизгнула, когда металл коснулся самого сокровенного.
- Нет… не надо!
- А, вот как… - он склонил голову к плечу, - не нравится, да?
И добавил:
- Я хочу, чтобы тебе было плохо. Все просто.
Задумался. Дани, скрипя зубами от боли в запястьях, кое-как выгнулась, ушла от омерзительных прикосновений.
- И, кажется, я придумал, как с тобой поступить.
Он запустил ей в волосы здоровую руку, сжал, царапая затылок. Приблизил свое лицо к ее.
В ноздри снова ударил запах новой кожи.
И эти глаза… Дани все бы отдала, чтобы никогда не видеть их безумного блеска, но то на поверхности, а в глубине - корчится, содрогается в предсмертной агонии душа инквизитора.
- Ты вернешь мне все то, чего лишил меня принц Ксеон, - прошипел Аламар, - почему бы и нет, в конце концов?
Когда он вышел, Дани уже колотил озноб, да так, что зубы клацали. Она так и не поняла, что он там задумал, этот зверь с больными глазами, но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: дальше ее не ждет ровным счетом ничего хорошего.
Она облизнула потрескавшиеся губы. На языке стало солоно от слез.
«Я ведь Ксеона больше никогда не увижу, - внезапно подумалось Дани, - Аламар заберет меня… и, наверное, жить я больше не буду. Ну и пусть. Главное, что Ксеон на свободе».
Она невольно уцепилась за эту ниточку, последнюю, что сшила ее душу со всем чистым и светлым, и на удивление, боль начала отпускать. Дани представила себе, как умрет, и будет мирно лежать где-нибудь под холмиком на краю кладбища, а Ксеон в это время будет… где-нибудь там, далеко, в чудесной и справедливой стране, где его никто и никогда не будет запирать подальше от чужих глаз, и где его не достанет страшный человек в черном. От этих мыслей действительно стало легче. Дани приободрилась, озноб ушел. Она все еще болталась в дюйме над полом, но рук уже не чувствовала. Так действительно было легче.
Потом снова пришли люди в строгих мундирах серо-мышиного цвета, деловито сняли ее с крюка и куда-то молча поволокли. Дани едва нашла в себе силы держать голову. На то, что она была совершенно обнаженной, и все эти незнакомые мужчины беззастенчиво пялились на нее, было наплевать.
Ее притащили в другую комнату, без окон, где единственной мебелью была скамья. Из темного угла выплыла сухая и тонкая, как щепка, женщина, окинула Дани безразличным взглядом и выдала грубую рубаху.
- Одевайся.
Дани послушно схватилась за ткань, но руки отказывались повиноваться, пальцы не хотели сжиматься.
- Ну, поторопись, девка. Мастер не любит ждать, - сказал один из сопровождающих. Свои слова он сопроводил чувствительным тычком под ребра, Дани согнулась пополам. Перед глазами поплыло.
Но в следующий миг словно невидимая сила скрутила обидчика. Он кулем свалился на пол и заскулил, неестественно выгибаясь в конвульсиях. Дани прижала к груди рубаху и забыла, как дышать, потому что со стороны входа раздался спокойный голос Аламара:
- Николас, я бы попросил впредь быть вежливым с этой юной леди.
- Отпустиииите, - заскулил инквизитор, крутясь по полу, словно червяк на раскаленной сковородке, - я же… ничего…
- Это мое право, наказывать, - пояснил Аламар, - Лиз, помогите девушке одеться.
Женщина-щепка кивнула, подошла и взяла у Дани злочастную рубаху.
- Поднять руки можешь? Подними, будь так добра.
Дани кивнула и кое-как выполнила приказ. Тогда женщина ловко натянула рубаху на Дани, просунула руки в отверстия и одернула подол. Николас тем временем, кряхтя, поднялся, бросил на Дани ненавидящий взгляд и захромал прочь. Дани проводила его взглядом и наткнулась на черную фигуру Аламара.
Если бы не маска…
Она была готова поклясться, что этот гад ухмыляется, осматривая ее с головы до ног. Взгляд неприятно лип к коже, как будто мысленно верховный инквизитор Рехши стягивал убогую сорочку, оголяя плечи и грудь.
- Позвольте вашу руку, леди, - с неприкрытой насмешкой произнес он и протянул ей свой ужасный протез.
Дани опустила голову. Похоже, у нее не было выбора. Но куда он ее поведет сейчас? Рубить голову? Четвертовать?
Чувствуя, как сердце пропускает удары, она вложила свои пальцы в холодную ладонь. Тут же металлические тиски сжались, да так, что она невольно вскрикнула. Закусила губу.
- Прошу прощения, - в голосе Аламара явственно слышалась насмешка, - к сожалению, я не всегда могу рассчитать силу моей механической руки.
Но хватку так и не ослабил, потащил Дани куда-то по коридору. Несколько раз она наступала босыми ступнями на острые камешки, оступалась, и тогда Аламар еще сильнее сжимал ее руку, так, что еще чуть-чуть – и кости захрустят.
- Куда… мы идем? – прошептала она, едва поспевая за инквизитором.
- Ты будешь открывать рот только тогда, когда я позволю.
Глаза предательски защипало. Дани шмыгнула носом, поморгала, чтобы не разреветься. Нет, она не будет показывать ему, насколько слаба. Она выдержит все, что бы он там не замыслил. В конце концов, Ксеон на свободе – а это что-нибудь да значит…
Аламар на миг помедлил перед деревянной дверью, затем толкнул ее. Дани очутилась в богато обставленном кабинете: роскошные ковры повсюду, тяжелая мебель, груды книг в потрепанных переплетах, свитков, полки, уставленные стеклянными флаконами самых разных форм… Там их уже ждали. Маленький седой жрец Всеблагого, в серой рясе, перепоясанной бечевой. Он был весь какой-то светлый. Казалось, что тени кабинета шарахаются от него, жмутся по углам.
- Мастер Аламар? - жрец приподнял брови.
- Да, святой отец. Вы все правильно поняли. Я хочу, чтобы вы сейчас же провели брачный обряд. Это ведь не займет много времени, не так ли?
Дани отпрянула.
Так вот что он задумал!
Боже, но как… как она переживет это? Как сможет вообще с этим жить дальше? О, да. Надо отдать должное Аламару. Он придумал самую изощренную пытку, какую только смогло породить его извращенное воображение! И вместе с тем угадал как нельзя лучше: в самом деле, что может превратить жизнь женщины в непрекращающийся кошмар? Каждый день просыпаться рядом с ненавистным мужем. И каждую ночь ему принадлежать.
- Лучше убейте, - прошептала Дани, - умоляю.
Аламар качнул головой.
- Умереть всегда просто, дорогая. Куда сложнее жить с осознанием того, что ничего не можешь изменить. Впрочем, я думаю, что ты проживешь не долго. Женщины ведь часто умирают в родах.
- Послушайте, - вклинился в их разговор жрец, - я не совсем понимаю, что происходит. Мне передали, что мастер Аламар Нирс желает меня видеть по важному вопросу…
- Ну так это и есть тот самый важный вопрос, - огрызнулся инквизитор, - я хочу, чтобы вы провели брачный обряд. Я беру в жены эту милую девушку. Здесь и сейчас.
Кабинет начал вращаться перед глазами. Медленно, быстрее, еще быстрее…
Откуда-то издалека Дани слышала, как жрец говорит:
- Вот видите, девушке плохо. Я не могу… Нет, правда, не могу…
- Вы не выйдете отсюда живым, святой отец. Да, я отдаю себе отчет. И – да, я в своем уме.
- Всеблагий покарает вас, мастер Аламар, - Дани представила себе, как светлый жрец поджал губы, - впрочем, раз вы так настаиваете, я проведу обряд. Только приведите ее в чувство.
Дани внезапно обнаружила себя лежащей в объятиях инквизитора. И снова черное лицо склонилось к ней, снова запахло свежевыделанной кожей. Этот взгляд… взгляд умирающего, бесконечная агония. Она вдруг поймала себя на том, что не может ненавидеть своего мучителя, ведь он и без того корчился у муках. Вот так. Хотела бы ненавидеть, да не получается. Глупо.
- Ну, вот, с девушкой все в порядке, - бодро произнес Аламар, убирая от лица Дани маленький флакон с ароматической солью, - давайте, святой отец. Мне не терпится уехать домой с моей молодой женой.
Дальше все было как в тумане. Едва соображая, что делает, Дани позволила обмотать свою руку и механическую длань инквизитора ритуальной лентой, бело-золотой, с миниатюрными изображениями вечных слуг Всеблагого. Потом жрец спрашивал согласие, ее и Аламара.
- Лучше убейте, - одними губами произнесла Дани, и тут же вскрикнула. Ей показалось, что зверь попросту переломает ей пальцы.
- Она согласна, - заверил Аламар, - вы же знаете этих девиц, все у них капризы на уме.
- Ну, как знаете, - недовольно ответил жрец, - а вы-то? Согласны взять в жены эту женщину, чтобы жить с ней в любви, беречь и защищать до конца дней своих?
- О, да, - промурлыкал Аламар, - со мной она будет безмерно, просто безмерно счастлива.
- Вот и прекрасно. Отныне вы муж и жена. Можете скрепить брак поцелуем.
- Мы его обязательно скрепим, святой отец. Только чуть позже и не только поцелуем.
В груди похолодело. Вот оно.
Как она будет жить со всем этим?
Дани порывисто вздохнула. И едва не завопила от ужаса, когда Аламар заправил ее непослушные пряди за ухо.
- Ты счастлива, моя дражайшая жена? – теплое дыхание пощекотало кожу, - надеюсь, что ты не будешь разочарована. Идем же! Мне не терпится… как это называется? Консуммировать наш брак.
И вновь потащил ее куда-то.
Дани шла словно в тумане, не замечая ничего и никого.
Она с трудом осознала, что прошлепала босиком по мокрому снегу, что Аламар затолкал ее в закрытую карету. Опомнилась только, когда со всех сторон надвинулась кромешная тьма. Тьма, пахнущая сыростью, осенью, дымом костров… Тьма пахла Аламаром.
- Куда мы едем? – хрипло спросила она, - что вы со мной теперь сделаете?
Тьма напротив дернулась навстречу, и Дани отшатнулась, ощутив на лице теплое дыхание.
Черная мужская фигура остановилась у противоположной стены, прислонившись спиной к стене.
- Поплакать иногда полезно, - с издевкой заметил инквизитор, - облегчает душу перед тем, как ее примет Всеблагий отец наш.
Дани промолчала. Шмыгнула носом.
Она исподлобья наблюдала за тем, как мастер Аламар прошелся по помещению. Кажется, он слегка приволакивал ногу.
- Почему ты освободила принца? – спросил он, и голос прозвучал на удивление равнодушно.
- Он умирал, - выдохнула Дани, - ошейник… его душил…
- А ты, значит, такая добрая, что решила облегчить страдания человеку, посягнувшему на жизнь своего монаршего отца?
- Принц хороший человек, - она невольно всхлипнула. Боль в запястьях становилась невыносимой.
- Вне всякого сомнения, - черная тень медленно приближалась.
«Если он прикоснется ко мне, я умру», - решила Дани.
- И именно поэтому ты решила, что этого хорошего человека нужно избавить от страданий, - констатировал Аламар, - но отчего же ты теперь здесь, а твой прекрасный принц – неведомо где? Если он такой хороший, почему оставил тебя на растерзание инквизиции?
- Я… - и она поникла.
- Мда. Просто неразрешимый вопрос для твоего примитивного умишка. Кстати, зовут тебя как?
- Дани.
Ей казалось, что ее шепот неразличим в тишине, однако же Аламар обладал превосходным слухом.
- Дани, - повторил он, словно пробуя имя на вкус.
Подошел почти вплотную, и она ощутила холодное прикосновение металла к лицу. Чудовище провело по щеке металлическими пальцами, спустилось к шее, очертило пылающий болью ошейник. Осторожно, играючи, почти нежно.
- Хочешь, я расскажу тебе, за что этот хороший человек был отправлен в замок Энц? – очень тихо поинтересовался Аламар.
- Вы все равно не скажете правды… о нем…
- Ну, конечно. Он наверняка тебе рассказывал о том, как пострадал из-за своего дара менталиста, как его держали взаперти, и как он решил вырваться на свободу. Отчасти это правда, Дани. Но… разве он не рассказывал тебе о том, как устроил бунт механоидов, нашей непобедимой армии, и как толпа механических монстров хлынула в жилые кварталы, чтобы убивать? Разве он не рассказывал тебе, что все это было его рук делом? Исключительно, чтобы опробовать свои возможности…
Аламар неожиданно умолк. Постоял рядом, не прекращая обводить скулы Дани своей ужасной железной рукой, затем отошел.
- Об этом он тебе не рассказывал, маленькая глупая мышка. А ты поверила в то, во что хотела верить. Ну, и как оно? Ты счастлива оттого, что твой прекрасный принц на свободе?
Дани промолчала. Тихо радовалась, что Ксеон далеко отсюда. Жаль вот только, что он оказался не таким уж благородным, каким она его себе представляла.
- Ба, да ты, похоже, в него влюбилась, - вдруг высказал догадку Аламар, - это уже даже не смешно. Женщина, у тебя голова набита соломой? Принц Ксеон, конечно, всегда был любителем… гхм… вполне определенно сорта женщин. Иными словами, он любил шлюх. Но шлюх породистых, каких полно при дворе нашего благословенного небесами монарха. Неужели тебе взбрело в голову, что он может что-то испытывать к тебе? Отвечай.
В этот раз в голосе зазвенел гнев. Дани подняла голову, смело выдержала его взгляд.
- Я ничего не ждала в ответ. И вам… вам этого не понять… Вы можете хоть на куски меня разрезать, но вам… вы и мизинца его не стоите!
- Действительно, влюблена по уши, - Аламар усмехнулся, - ну кто бы мог подумать. Впрочем, Ксеон поступил умно, ничего не скажешь. А Эльвин ушами прохлопал. Пять лет. Пять гребаных лет моей работы. И сотни жизней, которые он взял тогда... Они так и остались неотмщенными.
Помолчал несколько мгновений. Затем спросил:
- Что мне теперь делать с тобой, а? У меня есть все причины тебя вздернуть. Или сжечь. Король одобрит любое мое действие, он слишком дорожит своей властью и своей армией…
- Делайте… что хотите, - выдохнула Дани.
Силы стремительно убывали. Перед глазами плавали черные точки, вестник скорого обморока.
«Ну и прекрасно».
- Мало проку с мертвой дурочки, - продолжил меж тем Аламар, - и смерть – это слишком легкий для тебя выход, милашка. Мне хочется резать из тебя ремни, когда я вспоминаю о том, что ты натворила… И, заметь, хочется делать это вечно. К тому же, я так до сих пор и не понял, почему ты не обратилась кучкой пепла, когда расстегнула на принце мой ошейник. Мда. Вот ведь вопрос.
- Убейте меня, - шепнула Дани, - у меня и так ничего не осталось… вообще ничего…
- Ну прямо-таки ничего, - взгляд сумасшедшего скреб душу, выворачивал наизнанку. – Твой возлюбленный дал деру, но жив и здоров. В отличие от тех, кто погиб из-за его действий.
Аламар задумался. Прошелся по комнате, время от времени поглядывая на Дани. Затем приблизился. Она сдавленно ойкнула, когда холодная металлическая рука беззастенчиво опустилась прямо на грудь.
- Я хотел тебя пытать и потом казнить, - откровенно признался инквизитор, водя подушечкой большого пальца по ареоле соска, - ты не представляешь… Дани, насколько я тебя ненавижу за то, что ты натворила. Я ненавижу и тебя, и твоего возлюбленного принца. За то, что он натворил когда-то. За то, что ходит и дышит, и ты этому поспособствовала.
Она всхлипнула и попыталась отодвинуться. Все еще не могла увязать воедино, откуда такая ненависть, леденящая кровь в жилах? Что такого натворил Ксеон? И при чем здесь она, никому не нужная девчонка из подворотни?
Каждое прикосновение вызывало рвотный рефлекс, но инквизитор, похоже, наслаждался ее реакцией.
- Да-да, милая, - холодные пальцы скользнули вниз по животу, мягко обрисовали линию бедер, - мне хочется заставить тебя страдать. Но те милые вещи, которые ты здесь видишь, быстро убивают тело и разум, а когда разум умер, страданий уже нет.
Дани изо всех сил дернулась и взвизгнула, когда металл коснулся самого сокровенного.
- Нет… не надо!
- А, вот как… - он склонил голову к плечу, - не нравится, да?
И добавил:
- Я хочу, чтобы тебе было плохо. Все просто.
Задумался. Дани, скрипя зубами от боли в запястьях, кое-как выгнулась, ушла от омерзительных прикосновений.
- И, кажется, я придумал, как с тобой поступить.
Он запустил ей в волосы здоровую руку, сжал, царапая затылок. Приблизил свое лицо к ее.
В ноздри снова ударил запах новой кожи.
И эти глаза… Дани все бы отдала, чтобы никогда не видеть их безумного блеска, но то на поверхности, а в глубине - корчится, содрогается в предсмертной агонии душа инквизитора.
- Ты вернешь мне все то, чего лишил меня принц Ксеон, - прошипел Аламар, - почему бы и нет, в конце концов?
***
Когда он вышел, Дани уже колотил озноб, да так, что зубы клацали. Она так и не поняла, что он там задумал, этот зверь с больными глазами, но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: дальше ее не ждет ровным счетом ничего хорошего.
Она облизнула потрескавшиеся губы. На языке стало солоно от слез.
«Я ведь Ксеона больше никогда не увижу, - внезапно подумалось Дани, - Аламар заберет меня… и, наверное, жить я больше не буду. Ну и пусть. Главное, что Ксеон на свободе».
Она невольно уцепилась за эту ниточку, последнюю, что сшила ее душу со всем чистым и светлым, и на удивление, боль начала отпускать. Дани представила себе, как умрет, и будет мирно лежать где-нибудь под холмиком на краю кладбища, а Ксеон в это время будет… где-нибудь там, далеко, в чудесной и справедливой стране, где его никто и никогда не будет запирать подальше от чужих глаз, и где его не достанет страшный человек в черном. От этих мыслей действительно стало легче. Дани приободрилась, озноб ушел. Она все еще болталась в дюйме над полом, но рук уже не чувствовала. Так действительно было легче.
Потом снова пришли люди в строгих мундирах серо-мышиного цвета, деловито сняли ее с крюка и куда-то молча поволокли. Дани едва нашла в себе силы держать голову. На то, что она была совершенно обнаженной, и все эти незнакомые мужчины беззастенчиво пялились на нее, было наплевать.
Ее притащили в другую комнату, без окон, где единственной мебелью была скамья. Из темного угла выплыла сухая и тонкая, как щепка, женщина, окинула Дани безразличным взглядом и выдала грубую рубаху.
- Одевайся.
Дани послушно схватилась за ткань, но руки отказывались повиноваться, пальцы не хотели сжиматься.
- Ну, поторопись, девка. Мастер не любит ждать, - сказал один из сопровождающих. Свои слова он сопроводил чувствительным тычком под ребра, Дани согнулась пополам. Перед глазами поплыло.
Но в следующий миг словно невидимая сила скрутила обидчика. Он кулем свалился на пол и заскулил, неестественно выгибаясь в конвульсиях. Дани прижала к груди рубаху и забыла, как дышать, потому что со стороны входа раздался спокойный голос Аламара:
- Николас, я бы попросил впредь быть вежливым с этой юной леди.
- Отпустиииите, - заскулил инквизитор, крутясь по полу, словно червяк на раскаленной сковородке, - я же… ничего…
- Это мое право, наказывать, - пояснил Аламар, - Лиз, помогите девушке одеться.
Женщина-щепка кивнула, подошла и взяла у Дани злочастную рубаху.
- Поднять руки можешь? Подними, будь так добра.
Дани кивнула и кое-как выполнила приказ. Тогда женщина ловко натянула рубаху на Дани, просунула руки в отверстия и одернула подол. Николас тем временем, кряхтя, поднялся, бросил на Дани ненавидящий взгляд и захромал прочь. Дани проводила его взглядом и наткнулась на черную фигуру Аламара.
Если бы не маска…
Она была готова поклясться, что этот гад ухмыляется, осматривая ее с головы до ног. Взгляд неприятно лип к коже, как будто мысленно верховный инквизитор Рехши стягивал убогую сорочку, оголяя плечи и грудь.
- Позвольте вашу руку, леди, - с неприкрытой насмешкой произнес он и протянул ей свой ужасный протез.
Дани опустила голову. Похоже, у нее не было выбора. Но куда он ее поведет сейчас? Рубить голову? Четвертовать?
Чувствуя, как сердце пропускает удары, она вложила свои пальцы в холодную ладонь. Тут же металлические тиски сжались, да так, что она невольно вскрикнула. Закусила губу.
- Прошу прощения, - в голосе Аламара явственно слышалась насмешка, - к сожалению, я не всегда могу рассчитать силу моей механической руки.
Но хватку так и не ослабил, потащил Дани куда-то по коридору. Несколько раз она наступала босыми ступнями на острые камешки, оступалась, и тогда Аламар еще сильнее сжимал ее руку, так, что еще чуть-чуть – и кости захрустят.
- Куда… мы идем? – прошептала она, едва поспевая за инквизитором.
- Ты будешь открывать рот только тогда, когда я позволю.
Глаза предательски защипало. Дани шмыгнула носом, поморгала, чтобы не разреветься. Нет, она не будет показывать ему, насколько слаба. Она выдержит все, что бы он там не замыслил. В конце концов, Ксеон на свободе – а это что-нибудь да значит…
Аламар на миг помедлил перед деревянной дверью, затем толкнул ее. Дани очутилась в богато обставленном кабинете: роскошные ковры повсюду, тяжелая мебель, груды книг в потрепанных переплетах, свитков, полки, уставленные стеклянными флаконами самых разных форм… Там их уже ждали. Маленький седой жрец Всеблагого, в серой рясе, перепоясанной бечевой. Он был весь какой-то светлый. Казалось, что тени кабинета шарахаются от него, жмутся по углам.
- Мастер Аламар? - жрец приподнял брови.
- Да, святой отец. Вы все правильно поняли. Я хочу, чтобы вы сейчас же провели брачный обряд. Это ведь не займет много времени, не так ли?
Дани отпрянула.
Так вот что он задумал!
Боже, но как… как она переживет это? Как сможет вообще с этим жить дальше? О, да. Надо отдать должное Аламару. Он придумал самую изощренную пытку, какую только смогло породить его извращенное воображение! И вместе с тем угадал как нельзя лучше: в самом деле, что может превратить жизнь женщины в непрекращающийся кошмар? Каждый день просыпаться рядом с ненавистным мужем. И каждую ночь ему принадлежать.
- Лучше убейте, - прошептала Дани, - умоляю.
Аламар качнул головой.
- Умереть всегда просто, дорогая. Куда сложнее жить с осознанием того, что ничего не можешь изменить. Впрочем, я думаю, что ты проживешь не долго. Женщины ведь часто умирают в родах.
- Послушайте, - вклинился в их разговор жрец, - я не совсем понимаю, что происходит. Мне передали, что мастер Аламар Нирс желает меня видеть по важному вопросу…
- Ну так это и есть тот самый важный вопрос, - огрызнулся инквизитор, - я хочу, чтобы вы провели брачный обряд. Я беру в жены эту милую девушку. Здесь и сейчас.
Кабинет начал вращаться перед глазами. Медленно, быстрее, еще быстрее…
Откуда-то издалека Дани слышала, как жрец говорит:
- Вот видите, девушке плохо. Я не могу… Нет, правда, не могу…
- Вы не выйдете отсюда живым, святой отец. Да, я отдаю себе отчет. И – да, я в своем уме.
- Всеблагий покарает вас, мастер Аламар, - Дани представила себе, как светлый жрец поджал губы, - впрочем, раз вы так настаиваете, я проведу обряд. Только приведите ее в чувство.
Дани внезапно обнаружила себя лежащей в объятиях инквизитора. И снова черное лицо склонилось к ней, снова запахло свежевыделанной кожей. Этот взгляд… взгляд умирающего, бесконечная агония. Она вдруг поймала себя на том, что не может ненавидеть своего мучителя, ведь он и без того корчился у муках. Вот так. Хотела бы ненавидеть, да не получается. Глупо.
- Ну, вот, с девушкой все в порядке, - бодро произнес Аламар, убирая от лица Дани маленький флакон с ароматической солью, - давайте, святой отец. Мне не терпится уехать домой с моей молодой женой.
Дальше все было как в тумане. Едва соображая, что делает, Дани позволила обмотать свою руку и механическую длань инквизитора ритуальной лентой, бело-золотой, с миниатюрными изображениями вечных слуг Всеблагого. Потом жрец спрашивал согласие, ее и Аламара.
- Лучше убейте, - одними губами произнесла Дани, и тут же вскрикнула. Ей показалось, что зверь попросту переломает ей пальцы.
- Она согласна, - заверил Аламар, - вы же знаете этих девиц, все у них капризы на уме.
- Ну, как знаете, - недовольно ответил жрец, - а вы-то? Согласны взять в жены эту женщину, чтобы жить с ней в любви, беречь и защищать до конца дней своих?
- О, да, - промурлыкал Аламар, - со мной она будет безмерно, просто безмерно счастлива.
- Вот и прекрасно. Отныне вы муж и жена. Можете скрепить брак поцелуем.
- Мы его обязательно скрепим, святой отец. Только чуть позже и не только поцелуем.
В груди похолодело. Вот оно.
Как она будет жить со всем этим?
Дани порывисто вздохнула. И едва не завопила от ужаса, когда Аламар заправил ее непослушные пряди за ухо.
- Ты счастлива, моя дражайшая жена? – теплое дыхание пощекотало кожу, - надеюсь, что ты не будешь разочарована. Идем же! Мне не терпится… как это называется? Консуммировать наш брак.
И вновь потащил ее куда-то.
Дани шла словно в тумане, не замечая ничего и никого.
Она с трудом осознала, что прошлепала босиком по мокрому снегу, что Аламар затолкал ее в закрытую карету. Опомнилась только, когда со всех сторон надвинулась кромешная тьма. Тьма, пахнущая сыростью, осенью, дымом костров… Тьма пахла Аламаром.
- Куда мы едем? – хрипло спросила она, - что вы со мной теперь сделаете?
Тьма напротив дернулась навстречу, и Дани отшатнулась, ощутив на лице теплое дыхание.
