И этот нож она засаживает по рукоять в сердце виновному. Наверное, за семью надо мстить именно так. Вот Аламар и мстит, только вместо клинка в сердце выбрал медленную и мучительную казнь, сродни тому, как заживо варят детоубийц.
Видение было настолько ярким, что даже пальцы свело, будто в руке зажат нож. Она убила бы, не сомневаясь, потому что семья – это самое главное.
И Дани, поняв вдруг собственную судьбу, внезапно смирилась.
В конце концов, даже если Аламар и убьет ее, что такого давала жизнь, чтобы за нее отчаянно цепляться?
В прошлом, конечно, было место и радости, и счастью. Там были теплые мамины руки, чудесный голос, мягкие игрушки и пушистый щенок. Потом все смыло, унесло бурлящим потоком. Но еще оставалась брюзжащая тетка. Данивьен, как ты сидишь за столом? Леди так не сидят. Как ты держишь вилку? Это не та вилка, рыбу едят вот этой. О, Всеблагий, я же обещала Милен вырастить из тебя леди… потом и тетка упала однажды, подкатив глаза, и больше не поднималась. В доме появились чужие люди, вынесли мебель, картины, ковры… И Дани отвели в приют, из которого она сбежала. Может быть и зря сбежала, потому что лучше есть пригоревшую кашу из тарелки, чем рыться на помойке и спать в темных, провонявших гнилью и мочой щелях меж домами.
Так что, подводя некоторый итог, можно было с уверенностью заявить, что ничего хорошего за последние десять лет не произошло и вряд ли произойдет в будущем. Незачем так жить. И бороться тоже… не к чему.
- Чего вздыхаем?
Дани вздрогнула. Ей совершенно не хотелось слышать его голос. Каждое слово – напоминание о боли, которую он причинял.
- Я не вздыхаю, господин.
Он помолчал. Тьма напротив Дани как будто всколыхнулось, а в следующий миг девушка сжалась в комок. Аламар пересел на ее сторону.
- Что? – спросил недовольно.
От него по-прежнему пахло поздней осенью и совсем немного дымом. Когда теплые пальцы скользнули по скулам, Дани судорожно выдохнула. Ну что ему еще? Неужели и здесь захочет сделать то, что делал с ней поутру?
- Пожалуйста, не надо… - она не узнала свой голос.
Голос придушенного мышонка.
- Заткнись, - буркнул Аламар, - прекращай нытье. Еще не хватало, чтобы Его величество решил, будто я тебя на дыбе растягиваю. Хотя мысль-то хороша.
Забыв, как дышать, Дани зажмурилась.
Тепло его пальцев переместилось к шее. Аламар больно дернул за ошейник, а в следующее мгновение уже убрал его. Давление на шею исчезло.
- Твой дар запечатан, - неохотно пояснил он. Пальцы задержались на шее, скользнули мягко к ямке под затылком, - нечего щеголять ремешком. Да и вообще. Перед дворцом мы заедем еще в одно место, будь добра, веди себя подобающим образом. Спокойно, без истерик.
- Хорошо, господин, - она нашла в себе силы выдохнуть.
- Вот и умница.
Он вернулся на свое место, но перед этим обрисовал подушечкой большого пальца ее губы. Дани запоздало шарахнулась в сторону. Аламар хмыкнул и убрал руку.
Потом карета остановилась. Инквизитор спрыгнул на мостовую, подал Дани руку. Она осторожно спустилась по откидным ступенькам и огляделась.
Находились они в самом центре столицы. Вокруг теснились двух- и трехэтажные каменные дома, на первых этажах размещались магазины. Вечерело. На тротуарах медленно зажигались фонари. А еще повсюду были хорошо одетые горожане. Они прогуливались, глазели на витрины. То и дело раздавался мелодичный звон колокольчика, приветствия, плетение разговоров… Дани зажмурилась.
Открыла глаза, когда Аламар потянул ее куда-то за руку. Оказалось, в дверь рядом с нарядной витриной, разукрашенной алыми светящимися кристаллами. Манекены горделиво выпячивали грудь, позволяя рассмотреть надетые на них шубы.
И снова мелодичный звон колокольчика. Мысли ворочались раздражающе медленно, словно тяжелые шестерни гигантского сломанного механизма. Зачем она здесь? Что он там еще придумал?
- А-ах, господин верховный инквизитор! – из глубины магазина к ним навстречу выплыла дама почтенных лет и весьма пышных форм, - как же давно мы вас не видели!
Дани покосилась на Аламара. Он был в маске, глаза сверкнули жидким серебром.
- Вечер добрый, Хельгерда. Дела, постоянно дела. Но ведь добрался до вашего дивного магазина.
- Чем я могу помочь, господин Нирс? – пропела дама, - неужели вы хотите приодеть эту малышку?
- Моя жена, - сказал Аламар.
- О.
Дама смешно скруглила пухлые губы, а Дани отчего-то показалось, что она немного расстроилась.
Впрочем, Хельгерда умела брать себя в руки.
- Поздравляю вас, господин Нирс, - пропела она низким контральто, - весьма рада за вас. Да, очень рада. И что же вы хотите для вашей юной супруги?
- Подбери ей шубу и что-нибудь на шею, - Дани поймала тяжелый взгляд инквизитора и опустила глаза, - чтобы можно было во дворце показаться.
Хельгерда приблизилась к Дани, нависая над ней мощным телом, затем очень деликатно взяла за руку.
- О, это не займет много времени. Удивительное совпадение! Сегодня утром мне привезли чудную шубку. Правда, и стоить она будет недешево.
Аламар хмыкнул.
Хельгерда, восприняв это за согласие, унеслась куда-то.
Дани посмотрела на инквизитора и прошептала:
- Зачем?
Он только плечами пожал.
- Мы же во дворец идем, Дани. А моя жена должна выглядеть хорошо. Лучше многих.
- Зачем мне это, если вы меня все равно убьете рано или поздно?
- Помолчала бы ты лучше, - беззлобно огрызнулся Аламар, - я всего лишь веду себя так, как и положено мужу. Что не так?
Дани качнула головой и ничего не ответила.
А сама подумала, что, возможно, встреть ее Ксеон вот такой, разряженной в пух и прах, может быть, и отношение было бы другим. Не использовал бы в своих целях…
Хельгерда вернулась, торжественно неся на вытянутых руках пушистое великолепие.
- Ягуар-альбинос, - торжественно провозгласила женщина, - привезли с южных островов. Извольте примерить, госпожа Нирс.
С изнанки шубка была подбита шелком цвета кофе с молоком. Дани погладила мех. Провела пальцами по подкладке. Всеблагий, ну зачем ей все это?
- Одевай, - стальным голосом скомандовал Аламар.
Она подчинилась. Оглядела собственное отражение в большом зеркале. И мимоходом подумала, что именно так она могла бы одеваться всегда, если бы не умерли родители. Сквозь мутную толщу апатии начал просачиваться тонкий, пока еще едва заметный ручеек чистой детской радости.
За спиной вырос черный силуэт инквизитора.
- Нравится? – вкрадчивый шепот. Руки тяжело легли на плечи.
- Мне это не нужно, - одними губами произнесла Дани, - неужели вы думаете, что шуба сделает меня счастливой?
- А я и не забочусь о твоем счастье, - зло прошипел он, сдавив плечи, - я думаю о своей репутации при дворе.
И быстро отошел в сторону.
Дани осталась одна в зеркале, жалкая, беспомощная и в роскошной белой шубе.
- Колье – подала голос хозяйка магазина, - что вы хотите в качестве вставок? Я бы посоветовала древесные опалы, они в тон платью.
- Это скучно, - кажется, Аламар поморщился под маской, - хочу бриллианты. Моя жена должна блистать, если не воспитанием, то хотя бы драгоценностями.
Дани поежилась. Интересно, он будет ее вот так унижать до самой смерти?
- Извольте примерить.
И Хельгерда собственноручно застегнула на шее Дани сверкающее сокровище.
- Есть серьги в комплект.
- Отлично, – бодро ответил Аламар, - дорогая, ты рада?
- Да, - прошептала Дани и опустила голову.
- Не слышу.
- Да! Да, я счастлива! – выкрикнула она.
Ей катастрофически не хватало воздуха. Неясно, что было тому причиной – то ли корсет, то ли духота в магазине, то ли насмешки Аламара.
- Мне… надо на воздух, - прошептала она, - можно?
- Разумеется, дорогая, иди в карету. А я расплачусь.
Но стоило Дани двинуться в сторону выхода, настиг ее и, больно дернув за руку, прошептал:
- Даже не пытайся удрать, маленькая дрянь. Я тебя все равно найду, в какую бы ты помойку не залезла. И тогда накажу. Ты ведь знаешь, что я могу наказать, а? Отвечай!
- Я никуда не уйду, - перед глазами роились сизые мухи, стены угрожающе накренились, - пустите, мне плохо.
- В первый раз вижу женщину, которая бы не радовалась такому подарку, - как сквозь вату, донесся голос Хельгерды.
Она говорила еще что-то, но Дани не слушала. Распахнула дверь и вылетела из магазина на тротуар. Ее душили рыдания. Нет, она не вынесет. Лучше бы убил сразу. Сразу!
… Больше до самого дворца они не разговаривали.
Но когда карета, наконец, остановилась, лакей в бархатной ливрее распахнул дверцу, а Дани увидела королевский дворец – в груди стремительно распустился горячий цветок радости.
Она стояла у парадного подъезда. Слишком близко к этому бело-голубому чуду, чтобы рассмотреть его целиком. Но если задрать голову, прямо над белой аркой входа распускались диковинные мраморные цветы, вставали на дыбы единороги и расправляли крылья грифоны, оскалившиеся и готовые к прыжку. Все это застыло в камне, но при этом казалось, что подуй ветер – и зазвенят тонкие лепестки изящных лилий, всколыхнутся роскошные розы, а единорог обязательно стукнет копытцем не в меру агрессивного грифона.
«Красота-то какая», - Дани продолжала завороженно рассматривать скульптурный ансамбль, и внезапно подумала, что наверняка король Маттиас очень милый и добрый человек. Злодей не будет окружать себя таким пронзительным великолепием.
- Пойдем, - Аламар легонько подтолкнул ее в спину, - следующая карета подъезжает.
Очарование схлынуло.
Она по-прежнему была пленницей и принадлежала человеку, который задался целью причинять ей боль.
Дани понурилась и покорно вложила руку в холодные искусственные пальцы.
Интересно, а если бы Аламар не потерял руку, и не был весь истерзан взбесившимися механоидами, был бы он… другим?
Она и сама удивилась тому, в каком направлении поползли мысли. Но почему-то, всего на миг, представила себе верховного инквизитора таким, каким он мог быть до той трагедии. Красивым. Решительным. И любящим, наполненным именно той светлой любовью, которая делает счастливым не только ее обладателя, но и тех, кто рядом.
Та ночь, когда она волокла по земле истекающее кровью искалеченное тело, изменила все. Наверное, и правда, нужно было его тогда оставить. Но Дани только и видела перед собой залитое кровью лицо, одна половина которого была буквально разорвана в клочья. Тогда… ей казалось, что она должна сделать все, чтобы спасти человека.
Лакеи взяли у Дани шубу, Аламар отдал тяжелый плащ и остался в мундире инквизитора. Она старалась не смотреть на него, не смотреть на черную маску. Под ней было настоящее лицо, а матово блестящая черная кожа не вызывала ничего, кроме тошнотворного страха и легкого головокружения.
- Идем, дорогая, - он усмехнулся, - пожалуйста, помни о том, как себя подобает вести.
Всеблагий. Он только что сказал «пожалуйста».
И она шла.
По пушистым темно-синим коврам с причудливыми узорами. Сквозь светлые залы с высокими стрельчатыми окнами. Оставляя за собой пестрые стайки придворных, разряженных в пух и прах.
За их спинами шептались. Пару раз Дани услышала «да где он ее подобрал?», и с трудом переборола желание обернуться, посмотреть в глаза этим людям, и ответить, где. На помойке.
Но пальцы холодил металл протеза, и она молчала.
Только в очередной раз миновав знакомую уже скульптурную композицию, спросила:
- Господин Аламар, отчего везде единороги и грифоны? Что это значит?
- Рехши отражает нападение ависийских войск, - спокойно ответил Аламар, - это было давно, до твоего и до моего рождения. Именно так, в аллегориях, и изображают победу королевства. И именно поэтому до сих пор нет выдачи из Ависии.
Подумал немного и добавил:
- Сдается мне, твой принц отправился именно туда…
Дани прикусила губу. Покосилась на Аламара. Но что можно понять по черной маске? Наверняка злится.
- И именно оттуда нам следует ждать нападения, - холодно закончил Аламар.
Они остановились перед высокими деревянными дверьми, сплошь покрытыми резьбой. Рядом навытяжку стоял караул, четверо солдат, вооруженных тяжелыми ружьями. Аламар поднял руку, протягивая ладонью к дверям, и тотчас же пыхнули зеленым магкристаллы, встроенные в деревянное полотно.
- Верховный инквизитор Рехши с супругой, - раздалось из-за дверей.
Створки дрогнули и распахнулись. Дани утонула в золотистом свете, невольно цепляясь за холодный протез руки.
Если бы несколько лет назад, греясь у костра и перебирая собранные в миску объедки, она бы сказала подружкам, что будет ужинать с королем, ее бы засмеяли. Может быть, даже забросали грязью. Да что там говорить! Бедная тетка Джема, а если бы ей кто сказал, что ее бестолковая служанка будет лицезреть короля Маттиаса? То-то было бы смеха, а заодно и жестоких щипков, от которых потом синяки. Дани хмыкнула.
И сейчас на руках синяки, которые оставил шагающий рядом мужчина.
Да и не только на руках.
Она удивленно моргнула при виде небольшого стола, сервированного на четыре персоны. И бездумно сделала книксен, так, как учила тетушка, опустив голову, не решаясь поднять глаза…
Видела лишь богато расшитые туфли с блестящими пряжками и тощие голени, обтянутые белоснежными чулками.
- Господин Нирс, - неприятный скрипучий голос.
- Ваше величество.
- Я подозревал, что у вас неплохой вкус. Но, честно говоря, не ожидал, что вы приведете сюда столь дивный цветочек. Посмотрите на меня, прелестное дитя, не нужно бояться.
Взгляд Дани мазнул по светлым бриджам, по золотым пуговицам на темно-синем сюртуке, зацепился за кружевное жабо и наконец достиг королевского лица.
Впечатление было неожиданно странным.
Дани всегда представляла себе короля более представительным, что ли?
И на монетах его профиль явно приукрасили.
У Его Величества было узкое высоколобое лицо с хитрыми, глубоко посаженными глазами, длинный нос и тонкогубый рот.
А когда король улыбался – вот как сейчас, например, - были видны мелкие желтоватые зубы.
- Аламар, - взгляд короля переместился на инквизитора, - и где же ты взял столь дивный цветок?
- На помойке, ваше величество.
У Дани все внутри сжалось ледяным комком. Глаза защипало, и она часто-часто заморгала, потому что еще немного – и брызнут слезы.
Почему он… с ней вот так?
В конце концов, она вытащила его из той мясорубки. И, хоть и не стыдилась того, что пришлось жить на улице, но зачем королю-то об этом знать?
В комнате повисло напряженное молчание.
Дани смотрела на ковер под ногами и не знала, что делать. То ли улыбнуться и сделать вид, что ничего не произошло, то ли выдернуть руку из металлических пальцев и бежать, бежать отсюда… уж лучше на помойку, чем с ним…
Но все разрешилось самым неожиданным образом.
Маттиас рассмеялся. Как будто ржавые шестерни друг о дружку терлись.
- Браво, Аламар! Отлично! Великолепно! А я уж думал, ты совершенно разучился шутить!
И захлопал в ладоши.
Дани осторожно поняла взгляд, покосилась на мужа. Он не смотрел на короля. Буквально пожирал ее глазами, но снова ничего не прочесть по этой проклятой маске.
- Прошу к столу, - отсмеявшись, сказал Маттиас, - а потом, Аламар, обсудим наши дела скорбные. Читал я твой отчет, и даже не знаю, печалиться или радоваться.
- Радоваться, ваше величество, нечему. Виновные, конечно, понесли наказание, но Его Высочество, скорее всего, уже в Ависии.
Видение было настолько ярким, что даже пальцы свело, будто в руке зажат нож. Она убила бы, не сомневаясь, потому что семья – это самое главное.
И Дани, поняв вдруг собственную судьбу, внезапно смирилась.
В конце концов, даже если Аламар и убьет ее, что такого давала жизнь, чтобы за нее отчаянно цепляться?
В прошлом, конечно, было место и радости, и счастью. Там были теплые мамины руки, чудесный голос, мягкие игрушки и пушистый щенок. Потом все смыло, унесло бурлящим потоком. Но еще оставалась брюзжащая тетка. Данивьен, как ты сидишь за столом? Леди так не сидят. Как ты держишь вилку? Это не та вилка, рыбу едят вот этой. О, Всеблагий, я же обещала Милен вырастить из тебя леди… потом и тетка упала однажды, подкатив глаза, и больше не поднималась. В доме появились чужие люди, вынесли мебель, картины, ковры… И Дани отвели в приют, из которого она сбежала. Может быть и зря сбежала, потому что лучше есть пригоревшую кашу из тарелки, чем рыться на помойке и спать в темных, провонявших гнилью и мочой щелях меж домами.
Так что, подводя некоторый итог, можно было с уверенностью заявить, что ничего хорошего за последние десять лет не произошло и вряд ли произойдет в будущем. Незачем так жить. И бороться тоже… не к чему.
- Чего вздыхаем?
Дани вздрогнула. Ей совершенно не хотелось слышать его голос. Каждое слово – напоминание о боли, которую он причинял.
- Я не вздыхаю, господин.
Он помолчал. Тьма напротив Дани как будто всколыхнулось, а в следующий миг девушка сжалась в комок. Аламар пересел на ее сторону.
- Что? – спросил недовольно.
От него по-прежнему пахло поздней осенью и совсем немного дымом. Когда теплые пальцы скользнули по скулам, Дани судорожно выдохнула. Ну что ему еще? Неужели и здесь захочет сделать то, что делал с ней поутру?
- Пожалуйста, не надо… - она не узнала свой голос.
Голос придушенного мышонка.
- Заткнись, - буркнул Аламар, - прекращай нытье. Еще не хватало, чтобы Его величество решил, будто я тебя на дыбе растягиваю. Хотя мысль-то хороша.
Забыв, как дышать, Дани зажмурилась.
Тепло его пальцев переместилось к шее. Аламар больно дернул за ошейник, а в следующее мгновение уже убрал его. Давление на шею исчезло.
- Твой дар запечатан, - неохотно пояснил он. Пальцы задержались на шее, скользнули мягко к ямке под затылком, - нечего щеголять ремешком. Да и вообще. Перед дворцом мы заедем еще в одно место, будь добра, веди себя подобающим образом. Спокойно, без истерик.
- Хорошо, господин, - она нашла в себе силы выдохнуть.
- Вот и умница.
Он вернулся на свое место, но перед этим обрисовал подушечкой большого пальца ее губы. Дани запоздало шарахнулась в сторону. Аламар хмыкнул и убрал руку.
Потом карета остановилась. Инквизитор спрыгнул на мостовую, подал Дани руку. Она осторожно спустилась по откидным ступенькам и огляделась.
Находились они в самом центре столицы. Вокруг теснились двух- и трехэтажные каменные дома, на первых этажах размещались магазины. Вечерело. На тротуарах медленно зажигались фонари. А еще повсюду были хорошо одетые горожане. Они прогуливались, глазели на витрины. То и дело раздавался мелодичный звон колокольчика, приветствия, плетение разговоров… Дани зажмурилась.
Открыла глаза, когда Аламар потянул ее куда-то за руку. Оказалось, в дверь рядом с нарядной витриной, разукрашенной алыми светящимися кристаллами. Манекены горделиво выпячивали грудь, позволяя рассмотреть надетые на них шубы.
И снова мелодичный звон колокольчика. Мысли ворочались раздражающе медленно, словно тяжелые шестерни гигантского сломанного механизма. Зачем она здесь? Что он там еще придумал?
- А-ах, господин верховный инквизитор! – из глубины магазина к ним навстречу выплыла дама почтенных лет и весьма пышных форм, - как же давно мы вас не видели!
Дани покосилась на Аламара. Он был в маске, глаза сверкнули жидким серебром.
- Вечер добрый, Хельгерда. Дела, постоянно дела. Но ведь добрался до вашего дивного магазина.
- Чем я могу помочь, господин Нирс? – пропела дама, - неужели вы хотите приодеть эту малышку?
- Моя жена, - сказал Аламар.
- О.
Дама смешно скруглила пухлые губы, а Дани отчего-то показалось, что она немного расстроилась.
Впрочем, Хельгерда умела брать себя в руки.
- Поздравляю вас, господин Нирс, - пропела она низким контральто, - весьма рада за вас. Да, очень рада. И что же вы хотите для вашей юной супруги?
- Подбери ей шубу и что-нибудь на шею, - Дани поймала тяжелый взгляд инквизитора и опустила глаза, - чтобы можно было во дворце показаться.
Хельгерда приблизилась к Дани, нависая над ней мощным телом, затем очень деликатно взяла за руку.
- О, это не займет много времени. Удивительное совпадение! Сегодня утром мне привезли чудную шубку. Правда, и стоить она будет недешево.
Аламар хмыкнул.
Хельгерда, восприняв это за согласие, унеслась куда-то.
Дани посмотрела на инквизитора и прошептала:
- Зачем?
Он только плечами пожал.
- Мы же во дворец идем, Дани. А моя жена должна выглядеть хорошо. Лучше многих.
- Зачем мне это, если вы меня все равно убьете рано или поздно?
- Помолчала бы ты лучше, - беззлобно огрызнулся Аламар, - я всего лишь веду себя так, как и положено мужу. Что не так?
Дани качнула головой и ничего не ответила.
А сама подумала, что, возможно, встреть ее Ксеон вот такой, разряженной в пух и прах, может быть, и отношение было бы другим. Не использовал бы в своих целях…
Хельгерда вернулась, торжественно неся на вытянутых руках пушистое великолепие.
- Ягуар-альбинос, - торжественно провозгласила женщина, - привезли с южных островов. Извольте примерить, госпожа Нирс.
С изнанки шубка была подбита шелком цвета кофе с молоком. Дани погладила мех. Провела пальцами по подкладке. Всеблагий, ну зачем ей все это?
- Одевай, - стальным голосом скомандовал Аламар.
Она подчинилась. Оглядела собственное отражение в большом зеркале. И мимоходом подумала, что именно так она могла бы одеваться всегда, если бы не умерли родители. Сквозь мутную толщу апатии начал просачиваться тонкий, пока еще едва заметный ручеек чистой детской радости.
За спиной вырос черный силуэт инквизитора.
- Нравится? – вкрадчивый шепот. Руки тяжело легли на плечи.
- Мне это не нужно, - одними губами произнесла Дани, - неужели вы думаете, что шуба сделает меня счастливой?
- А я и не забочусь о твоем счастье, - зло прошипел он, сдавив плечи, - я думаю о своей репутации при дворе.
И быстро отошел в сторону.
Дани осталась одна в зеркале, жалкая, беспомощная и в роскошной белой шубе.
- Колье – подала голос хозяйка магазина, - что вы хотите в качестве вставок? Я бы посоветовала древесные опалы, они в тон платью.
- Это скучно, - кажется, Аламар поморщился под маской, - хочу бриллианты. Моя жена должна блистать, если не воспитанием, то хотя бы драгоценностями.
Дани поежилась. Интересно, он будет ее вот так унижать до самой смерти?
- Извольте примерить.
И Хельгерда собственноручно застегнула на шее Дани сверкающее сокровище.
- Есть серьги в комплект.
- Отлично, – бодро ответил Аламар, - дорогая, ты рада?
- Да, - прошептала Дани и опустила голову.
- Не слышу.
- Да! Да, я счастлива! – выкрикнула она.
Ей катастрофически не хватало воздуха. Неясно, что было тому причиной – то ли корсет, то ли духота в магазине, то ли насмешки Аламара.
- Мне… надо на воздух, - прошептала она, - можно?
- Разумеется, дорогая, иди в карету. А я расплачусь.
Но стоило Дани двинуться в сторону выхода, настиг ее и, больно дернув за руку, прошептал:
- Даже не пытайся удрать, маленькая дрянь. Я тебя все равно найду, в какую бы ты помойку не залезла. И тогда накажу. Ты ведь знаешь, что я могу наказать, а? Отвечай!
- Я никуда не уйду, - перед глазами роились сизые мухи, стены угрожающе накренились, - пустите, мне плохо.
- В первый раз вижу женщину, которая бы не радовалась такому подарку, - как сквозь вату, донесся голос Хельгерды.
Она говорила еще что-то, но Дани не слушала. Распахнула дверь и вылетела из магазина на тротуар. Ее душили рыдания. Нет, она не вынесет. Лучше бы убил сразу. Сразу!
Прода от 27.11.2018, 10:28
***
… Больше до самого дворца они не разговаривали.
Но когда карета, наконец, остановилась, лакей в бархатной ливрее распахнул дверцу, а Дани увидела королевский дворец – в груди стремительно распустился горячий цветок радости.
Она стояла у парадного подъезда. Слишком близко к этому бело-голубому чуду, чтобы рассмотреть его целиком. Но если задрать голову, прямо над белой аркой входа распускались диковинные мраморные цветы, вставали на дыбы единороги и расправляли крылья грифоны, оскалившиеся и готовые к прыжку. Все это застыло в камне, но при этом казалось, что подуй ветер – и зазвенят тонкие лепестки изящных лилий, всколыхнутся роскошные розы, а единорог обязательно стукнет копытцем не в меру агрессивного грифона.
«Красота-то какая», - Дани продолжала завороженно рассматривать скульптурный ансамбль, и внезапно подумала, что наверняка король Маттиас очень милый и добрый человек. Злодей не будет окружать себя таким пронзительным великолепием.
- Пойдем, - Аламар легонько подтолкнул ее в спину, - следующая карета подъезжает.
Очарование схлынуло.
Она по-прежнему была пленницей и принадлежала человеку, который задался целью причинять ей боль.
Дани понурилась и покорно вложила руку в холодные искусственные пальцы.
Интересно, а если бы Аламар не потерял руку, и не был весь истерзан взбесившимися механоидами, был бы он… другим?
Она и сама удивилась тому, в каком направлении поползли мысли. Но почему-то, всего на миг, представила себе верховного инквизитора таким, каким он мог быть до той трагедии. Красивым. Решительным. И любящим, наполненным именно той светлой любовью, которая делает счастливым не только ее обладателя, но и тех, кто рядом.
Та ночь, когда она волокла по земле истекающее кровью искалеченное тело, изменила все. Наверное, и правда, нужно было его тогда оставить. Но Дани только и видела перед собой залитое кровью лицо, одна половина которого была буквально разорвана в клочья. Тогда… ей казалось, что она должна сделать все, чтобы спасти человека.
Лакеи взяли у Дани шубу, Аламар отдал тяжелый плащ и остался в мундире инквизитора. Она старалась не смотреть на него, не смотреть на черную маску. Под ней было настоящее лицо, а матово блестящая черная кожа не вызывала ничего, кроме тошнотворного страха и легкого головокружения.
- Идем, дорогая, - он усмехнулся, - пожалуйста, помни о том, как себя подобает вести.
Всеблагий. Он только что сказал «пожалуйста».
И она шла.
По пушистым темно-синим коврам с причудливыми узорами. Сквозь светлые залы с высокими стрельчатыми окнами. Оставляя за собой пестрые стайки придворных, разряженных в пух и прах.
За их спинами шептались. Пару раз Дани услышала «да где он ее подобрал?», и с трудом переборола желание обернуться, посмотреть в глаза этим людям, и ответить, где. На помойке.
Но пальцы холодил металл протеза, и она молчала.
Только в очередной раз миновав знакомую уже скульптурную композицию, спросила:
- Господин Аламар, отчего везде единороги и грифоны? Что это значит?
- Рехши отражает нападение ависийских войск, - спокойно ответил Аламар, - это было давно, до твоего и до моего рождения. Именно так, в аллегориях, и изображают победу королевства. И именно поэтому до сих пор нет выдачи из Ависии.
Подумал немного и добавил:
- Сдается мне, твой принц отправился именно туда…
Дани прикусила губу. Покосилась на Аламара. Но что можно понять по черной маске? Наверняка злится.
- И именно оттуда нам следует ждать нападения, - холодно закончил Аламар.
Они остановились перед высокими деревянными дверьми, сплошь покрытыми резьбой. Рядом навытяжку стоял караул, четверо солдат, вооруженных тяжелыми ружьями. Аламар поднял руку, протягивая ладонью к дверям, и тотчас же пыхнули зеленым магкристаллы, встроенные в деревянное полотно.
- Верховный инквизитор Рехши с супругой, - раздалось из-за дверей.
Створки дрогнули и распахнулись. Дани утонула в золотистом свете, невольно цепляясь за холодный протез руки.
Если бы несколько лет назад, греясь у костра и перебирая собранные в миску объедки, она бы сказала подружкам, что будет ужинать с королем, ее бы засмеяли. Может быть, даже забросали грязью. Да что там говорить! Бедная тетка Джема, а если бы ей кто сказал, что ее бестолковая служанка будет лицезреть короля Маттиаса? То-то было бы смеха, а заодно и жестоких щипков, от которых потом синяки. Дани хмыкнула.
И сейчас на руках синяки, которые оставил шагающий рядом мужчина.
Да и не только на руках.
Она удивленно моргнула при виде небольшого стола, сервированного на четыре персоны. И бездумно сделала книксен, так, как учила тетушка, опустив голову, не решаясь поднять глаза…
Видела лишь богато расшитые туфли с блестящими пряжками и тощие голени, обтянутые белоснежными чулками.
- Господин Нирс, - неприятный скрипучий голос.
- Ваше величество.
- Я подозревал, что у вас неплохой вкус. Но, честно говоря, не ожидал, что вы приведете сюда столь дивный цветочек. Посмотрите на меня, прелестное дитя, не нужно бояться.
Взгляд Дани мазнул по светлым бриджам, по золотым пуговицам на темно-синем сюртуке, зацепился за кружевное жабо и наконец достиг королевского лица.
Впечатление было неожиданно странным.
Дани всегда представляла себе короля более представительным, что ли?
И на монетах его профиль явно приукрасили.
У Его Величества было узкое высоколобое лицо с хитрыми, глубоко посаженными глазами, длинный нос и тонкогубый рот.
А когда король улыбался – вот как сейчас, например, - были видны мелкие желтоватые зубы.
- Аламар, - взгляд короля переместился на инквизитора, - и где же ты взял столь дивный цветок?
- На помойке, ваше величество.
У Дани все внутри сжалось ледяным комком. Глаза защипало, и она часто-часто заморгала, потому что еще немного – и брызнут слезы.
Почему он… с ней вот так?
В конце концов, она вытащила его из той мясорубки. И, хоть и не стыдилась того, что пришлось жить на улице, но зачем королю-то об этом знать?
В комнате повисло напряженное молчание.
Дани смотрела на ковер под ногами и не знала, что делать. То ли улыбнуться и сделать вид, что ничего не произошло, то ли выдернуть руку из металлических пальцев и бежать, бежать отсюда… уж лучше на помойку, чем с ним…
Но все разрешилось самым неожиданным образом.
Маттиас рассмеялся. Как будто ржавые шестерни друг о дружку терлись.
- Браво, Аламар! Отлично! Великолепно! А я уж думал, ты совершенно разучился шутить!
И захлопал в ладоши.
Дани осторожно поняла взгляд, покосилась на мужа. Он не смотрел на короля. Буквально пожирал ее глазами, но снова ничего не прочесть по этой проклятой маске.
- Прошу к столу, - отсмеявшись, сказал Маттиас, - а потом, Аламар, обсудим наши дела скорбные. Читал я твой отчет, и даже не знаю, печалиться или радоваться.
- Радоваться, ваше величество, нечему. Виновные, конечно, понесли наказание, но Его Высочество, скорее всего, уже в Ависии.
