– Но в другой раз лучше жди в Главном зале – там хоть не так скучно. И да, ты не против на “ты”? Я не настолько тебя старше. И можно просто “Кира”.
– Буду только рада, – застенчиво улыбнулась Метсуко. – А меня можно просто “Метсу”.
– Вот и славно! – Кира ободряюще улыбнулась. – Ну и не стесняйся тогда так уж сильно… Ладно, теперь давай выясним, где у нас Юмери ходит, и как мы с ней позавтракаем (ты сама-то не голодная?) – займемся тобой.
Чем Кире, помимо отсутствия необходимости готовить самой, когда не хочется, нравилось питаться в “Милых мечтах”, так это тем, что кухня там не была ориентирована только на вкусы местного населения. Например, она за шесть лет так и не нашла ни одного другого места, где в Японии можно было бы на завтрак съесть хотя бы ту же самую привычную ей рисовую кашу на молоке. Рисовые пудинги (пусть они, порой, и бывают весьма похожи) встречала не раз, окаю – местную кашу на воде или бульоне – тоже, а вот именно молочную – увы.
Ее-то они с Юмери (которая пристрастилась к этому блюду еще когда гостила у них с Дарием в России) и выбрали из сегодняшнего меню на завтрак. Выбрала рисовую кашу и Метсуко, хотя по выражению некоторой озадаченности на лице, с которым она теперь ковырялась в тарелке, Кира предположила, что это скорее было типично японским решением “заказывай то же, что и лидер твоей компании”.
“Или она попросту любопытничала, не очень представляя, что выбирает и теперь ее смущает необходимость есть ложкой?”
– Итак, Метсуко! – уплетание завтрака совершенно не мешало деловому настрою Юмери. – Ты, получается, хочешь присоединиться к нашей группе?
– Ну, было бы неплохо, – осторожно и с явной застенчивостью ответила та. – Хотя изначально это была идея Сэтору.
– Допустим. И насколько ты готова к этому? Что ты вообще знаешь о нас?
– Ну, я не была вашей фанаткой, честно говоря, но за вчерашний вечер и пока ехала сюда утром почитала о вас. Вы – музыкальная группа, довольно известная у нас, поменьше – в России (хотя и в определенных кругах), и, примерно так же – еще в ряде стран, хотя на гастроли, не считая выездных записей пока не ездили. Ну и про ваши выступления на Акванезии, разумеется, слышала (особенно про последнее)…
Метсуко снова смутилась. Кира и Юмери с понимающими ухмылками переглянулись.
– Что до готовности, – продолжила Метсу, – ну, опять же, я не готовилась к присоединению к вам специально, и песен ваших не разучивала, но посмотрела ноты некоторых и мне они сложными не показались, так что сыграть, думаю, сумею. Особенно если будет возможность попрактиковаться…
– Не волнуйся, вот этого у нас навалом, – улыбнулась Кира. – А как насчет моральной готовности?
– Н-ну… Я не против выступать с вами, я приехала, надеюсь, сумею с вами сработаться (я, вроде, не слишком конфликтная), и я буду стараться, если решите, что я вам подхожу. Опыта “серьезной” сцены у меня, правда, нет (вы это, наверно, и от Сэтору знаете), но даже если мне будет страшно – ради группы я, разумеется, выйду.
– Ага, – Юмери задумчиво потерла подбородок, глядя куда-то в сторону. – Звучит пока скорее обнадеживающе. А почему, говоришь, мы должны взять тебя, а не, скажем, ту же Океану, что выступала тогда с нами на Акванезии? Тем более, что гитариста у нас, в общем-то, не совсем нет…
Метсу втянула голову в плечи.
– Н-н-не знаю, - промямлила она. – Ею я как-то не подумала поинтересоваться... Сэтору сказал, что у вас нет сейчас гитариста, и что вы не против меня заценить. Подумала, что почему-то же вы ему не отказали…
– И это меня вы с Даром еще называете врединой, – вздохнула Кира. – Вот скажи мне, соулана, ты правда думаешь, что типичные вопросы рекрутера тебе лучше помогут ее узнать?
– Как будто ты, соулана, не в курсе, что я не рекрутер со стажем, – беззлобно передразнила Юмери. – Мы не пятого техника в запасной гастрольный состав выбираем, а, возможно, нового члена группы, ту, кто будет с нами, может статься, еще многие годы – как еще я должна убедиться в ее интересе к этому? И вообще – из нас двоих, по-моему, у тебя лучше чутье на новых товарищей было. Вот скажи: если бы Метсуко сидела вместе со мной в тот первый день в кафе – ты бы ее тоже пригласила к вам с Дарием домой?
Кира усмехнулась, но призадумалась, снова задумчиво разглядывая новую знакомую: Метсу была все так же застенчива, пусть и, кажется, попривыкла к их компании, смотрела все с той же смесью надежды и нерешительности, продолжая несколько неловко поедать рисовую кашу, но при этом даже в такой ответственный момент, как собеседование, осталась по-детски умильна в нежелании расстаться со своей мягкой игрушкой, посадив ее в расстегнутую до половины олимпийку и чуть прижав к груди замком – так, что видны были только мордочка и верхние лапки зверька.
– Ну, если бы ей, как и тебе, было особо некуда идти, а она была бы не против – однозначно “да”, – констатировала Кира наконец. – Мне она пока нравится, да и Сэту я верю. Вот, разве что, да – посмотреть на ее игру лично я, разумеется, все же хочу прежде, чем решу, подходит ли она нам по моему мнению. Ну и, пожалуй, поинтересуюсь: как ты, Метсу, относишься к России?
– К России? – озадачилась та. – Э-э-э, ну-у, я не особо интересуюсь политикой, я…
– Не политически, в целом. Культурно, морально… – Кира покрутила рукой, подыскивая удачную формулировку. – Трое из четырех членов нашей группы (да, хоть Мики в бессрочном отпуске, но она все равно одна из нас) – оттуда, как и часть нашего руководства, мы периодически бываем в России, там второе по численности сообщество наших фанов… понимаешь, да?
Метсу кивнула. Подумала.
– Ну, о России я знаю ненамного больше, чем рассказывают на уроках истории, – Кира вскинула брови в веселом изумлении, когда Метсуко заговорила вдруг на общеславянском. – Кое-что читала из литературы, проходила классику на занятиях музыки. Если совсем честно – я несколько лет назад была в международном лагере в Польше, там в противобоствующем отряде было несколько ребят из российской школы и хороших отношений у меня с ними не сложилось (если не сказать наоборот), но, думаю, это не из-за их происхождения. А в остальном – побывать в России мне было бы интересно, жить там постоянно – пожалуй, нет, а возможных фанатов я и японских-то стесняюсь…
Кира и Юмери вновь задумчиво глядели друг на друга, Кира продолжала улыбаться.
– Мне Метсу пока нравится, – заявила она наконец.
– Мне как человек тоже, но, надеюсь, ее стеснительность не сродни Микиной, – кивнула Юмери.
– Ну, опыт международного лагеря как бы намекает, что не очень.
– Мда уж, Мики я и в обычном-то лагере не могу представить. Добровольно, во всяком случае… И, ну что ж, в таком случае доедаем завтрак и идем в студию – проверять, что ты, Метсу умеешь.
– Здорово! – просияла новая знакомая. – Постараюсь вас не разочаровать! Ой, а можно еще вопрос?
– Да? – Юмери вскинула глаза над краем чашки.
– Что значит “соулана”, как вы друг друга зовете? Если не секрет.
– Да нет… Просто самодельное ласковое слово для обращения к близкому человеку. Личное. Как раз на Акванезии и придумали.
– Оу, понятно, спасибо, – Метсуко вновь смутилась. – Простите.
– Все хорошо.
“Ну, все могло быть еще хуже!” – именно этим девизом Эльнара и пыталась руководствоваться приблизительно последнюю неделю. Да и, по правде говоря, выбор жизнеутверждающих заявлений у нее был не слишком-то и велик.
“Я все равно не могу ничего с этим поделать, только надеяться, что расколдовать меня все-таки возможно, и кто-нибудь когда-нибудь это все же сделает – не Эльвиана эта гадская усовестится, так хоть кто-нибудь еще. Ну и надеяться, что мои близкие это все переживут…”
На этом месте рассуждения обычно приходилось обрывать, переключаясь на борьбу с подваливающей тоской (и только благодаря бытию игрушкой не со слезами).
И даром, что некоторую (хоть и довольно издевательскую) надежду на избавление Судьба ей все-таки давала: купившая Эльнару девушка к преогромному удивлению тоже оказалась волшебницей! И пусть никаких невероятных чудес она при ней пока не творила, но сам факт того, что магия действительно существует в мире, потрясал воображение.
“И ведь, похоже, не случись со мной всей этой чешуи, я бы про это и не узнала. Хотя конечно, это не та цена, которую я бы за это хотела уплатить. Да и, пожалуй, за что угодно другое… Но вообще – авось на нее что-нибудь найдет, да сколдует она на меня в шутку какие-нибудь чары, а я и вернусь к своему старому-доброму внешнему виду! Эх, мечтать не вредно… Да и ведь Эльвиана, кажется, все же пыталась меня расколдовать, но у нее не вышло. Хотя, может, она просто неуч какая, в отличие от моей новой хозяйки?”
Про то, что у купившей ее девушки есть имя, Эльнара, разумеется, знала, и даже выяснила его тем же вечером – Метсуко – однако про себя прозвала ее “хозяйкой”. Да и то верно: Метсуко действительно теперь всецело ею владела, и кроме как на ее благорасположение, надеяться было особо не на что.
Впрочем, именно такого прозвища Метсуко удостоилась еще и потому, что владелицей оказалась очень даже неплохой: едва принеся купленную игрушку домой и переодевшись, она первым делом ее почистила и вообще привела в порядок. И пусть Эля ничего кроме сжатий при этом не ощущала (да и те едва-едва), морально это было, все же, приятно.
“Обо мне так с детства не заботились, чего уж там…”
Да и после ухода она не была заброшена на шкаф: Метсуко как-то разом привязалась к ней и почти все время носила теперь с собой, обнимала, порой гладила как настоящую кошку, и даже несколько раз брала в кровать на ночь. А когда не брала – тогда сажала в весьма мило обставленный угол комнаты в компанию еще нескольких мягких игрушек и кукол. И даже обращалась порой к Эльнаре как к живому и разумному существу, явно одушевляя и тем несколько скрашивая нечеловеческое существование.
“Эх, знала бы ты, хозяйка, что ты меня далеко не только из своей богатой фантазии одушевляешь…”
И еще одним открытием (проигрывающим, конечно, магии) стало то, что новая хозяйка еще и оказалась гитаристкой! И при том далеко не бездарной – Эля не раз и не два заслушивалась, когда Метсуко решала поупражняться вечером и брала одну из двух своих гитар, наигрывая то одну мелодию, то другую.
Это-то спустя пару недель и стало главной причиной хоть каких-то значимых перемен в Элином существовании, когда однажды под конец дня к Метсуко в гости заглянул какой-то мужчина. Он о чем-то долго рассказывал владелице Эльнары в другой комнате, кажется, немного наставлял, а когда он наконец ушел – Метсуко почти весь вечер провела со смартфоном, остаток – за сборами, а с утра ни свет, ни заря сорвалась с места и куда-то поехала. По счастью, кроме рюкзачка и гитары не забыв и Эльнару.
“Надо же, как я ей запала в душу. Вроде едва купила – а и заботится обо мне, как я даже о самых любимых куклах в детстве не заботилась, и даже с собой в поездку взяла… Я-то не жалуюсь – остаться на полке в шкафу мне бы было не в пример тоскливее, – но все же удивительно”.
А еще в дороге ей наконец удалось выяснить, куда ее руками злодейки Эльнары забросила Судьба: в Японию.
“Вот уж где никогда не думала, что побываю! Да еще в таком виде. Прям как в том анекдоте, про “хоть тушкой, хоть чучелком”, блин…”
Правда, поглядеть на незнакомый край толком не удавалось – много ли насмотришь, в лучшем случае сидя на руках лицом вперед, и не имея возможности даже глазами двинуть? Однако даже так урывочные образы оставляли впечатление чаще приятное: чужеземные города Эльнару волновали мало, но вот природа – очень даже!
Увы, в поездке первого было намного больше: сначала дорога через родной город Метсуко у нее же на руках, затем – поездка в автобусе у нее на груди (и вот тут кое-что уловить уже удавалось, особенно когда хозяйка приподнимала ее, показывая то один проплывающий за окном уголок, то другой), после – еще один город, кажется, чуть поменьше, и только под конец, уже в виде похода – блаженство пригороды с еще зеленой травой и очаровательно желтеющими и краснеющими деревьями.
“Миленькое место! Жить не жить, а вот прогуляться я бы тут определенно не отказалась!”
Однако, закончилась прогулка быстрее, чем Эле бы хотелось: дорога привела ее обладательницу в какую-то странную застройку, чем-то напомнившую обращенной в игрушку девушке причудливую деревеньку, а затем и в одно из зданий (слишком большое, чтобы объять его целиком взглядом из одного положения). После, уже в здании, Метсу отыскала того мужчину, что заглядывал к ней накануне (Эля узнала его по голосу) и, получив указание, добралась до какой-то двери, перед которой и зависла, по ощущениям, на добрых сорок минут.
“Ну приехали… я и так-то небольшая любительница ждать, а тут еще и выбора никакого. Ну вот что ты, хозяюшка, стоишь и пялишься на нее, как баран на новые ворота?! Постучала бы хоть, что ли! А то, может, там и нет никого, а мы тут весь день проторчим зазря…”
Но, по счастью, на весь день ожидание, все же, не затянулось – спустя еще пять минут дверь наконец отворилась и из-за нее, сладко зевнув, вышла незнакомая молодая женщина, удивленно уставившаяся на Метсуко. А Эльнара – на незнакомку.
“Ух ты, а вот это уже явно уроженка Европы! Причем как бы даже не славянка. Интересно, что она тут забыла? И вдвойне интересно – что, все-таки, тут забыли мы?..”
Последнее, впрочем, выяснилось довольно скоро. Еще одна небольшая прогулка по зданию, завершившаяся в большом, напоминающем кафе или ресторан зале, выбранный столик и присоединение к компании еще одной незнакомки, на сей раз японки. С ними-то Метсу и уселась завтракать, пристроив Элю у себя на груди лицом к столу и заботливо прижав замком олимпийки.
“Ну хоть с ложечки меня не пытается кормить и на том спасибо, – вновь не удержалась от мрачного ехидства Эльнара. – А то и так смотреть, как они едят, завидно. Голода я, конечно, с самого превращения не чувствовала (да и каким бы образом, раз я игрушка?), н-но все же как-то не по себе от осознания, что мне даже такая банальность теперь недоступна…”
Но ерничать она ерничала, и досадовать – досадовала, однако слушала беседу внимательно, и вскоре выяснила, что собеседницы хозяйки (оказавшиеся Кирой и Юмери по именам) состоят в какой-то небезызвестной музыкальной группе, в которую все тот же приснопамятный знакомый Метсуко ее и попытался пристроить.
“О, творческие личности, да еще и с именем? Интересные у моей хозяйки намечаются знакомства! – подумала Эльнара, но почти сразу навострила ушки еще больше. – Ух ты, Метсу и общеславянский знает?... Да еще и у меня на родине – в Польше – бывала?! Вот это да! Ну и совпаденьице! Здорово!!! Эх, вот бы узнать, где! И вообще поболтать с ней! Будь трижды проклята эта Эльвиана, чтоб ей от следующего партнера букет попышнее достался!..”
Досада так захватила Эльнару, что конец беседы она благополучно прослушала, опомнившись лишь когда Метсуко вместе с новыми знакомыми поднялась на ноги и вновь куда-то отправилась.
Однако даже изгнанная по пути досада оставила вместо себя лишь грусть.
“Носит меня носит уже все утро с места на место… новые места, новые люди, новые впечатления, новые
– Буду только рада, – застенчиво улыбнулась Метсуко. – А меня можно просто “Метсу”.
– Вот и славно! – Кира ободряюще улыбнулась. – Ну и не стесняйся тогда так уж сильно… Ладно, теперь давай выясним, где у нас Юмери ходит, и как мы с ней позавтракаем (ты сама-то не голодная?) – займемся тобой.
***
Чем Кире, помимо отсутствия необходимости готовить самой, когда не хочется, нравилось питаться в “Милых мечтах”, так это тем, что кухня там не была ориентирована только на вкусы местного населения. Например, она за шесть лет так и не нашла ни одного другого места, где в Японии можно было бы на завтрак съесть хотя бы ту же самую привычную ей рисовую кашу на молоке. Рисовые пудинги (пусть они, порой, и бывают весьма похожи) встречала не раз, окаю – местную кашу на воде или бульоне – тоже, а вот именно молочную – увы.
Ее-то они с Юмери (которая пристрастилась к этому блюду еще когда гостила у них с Дарием в России) и выбрали из сегодняшнего меню на завтрак. Выбрала рисовую кашу и Метсуко, хотя по выражению некоторой озадаченности на лице, с которым она теперь ковырялась в тарелке, Кира предположила, что это скорее было типично японским решением “заказывай то же, что и лидер твоей компании”.
“Или она попросту любопытничала, не очень представляя, что выбирает и теперь ее смущает необходимость есть ложкой?”
– Итак, Метсуко! – уплетание завтрака совершенно не мешало деловому настрою Юмери. – Ты, получается, хочешь присоединиться к нашей группе?
– Ну, было бы неплохо, – осторожно и с явной застенчивостью ответила та. – Хотя изначально это была идея Сэтору.
– Допустим. И насколько ты готова к этому? Что ты вообще знаешь о нас?
– Ну, я не была вашей фанаткой, честно говоря, но за вчерашний вечер и пока ехала сюда утром почитала о вас. Вы – музыкальная группа, довольно известная у нас, поменьше – в России (хотя и в определенных кругах), и, примерно так же – еще в ряде стран, хотя на гастроли, не считая выездных записей пока не ездили. Ну и про ваши выступления на Акванезии, разумеется, слышала (особенно про последнее)…
Метсуко снова смутилась. Кира и Юмери с понимающими ухмылками переглянулись.
– Что до готовности, – продолжила Метсу, – ну, опять же, я не готовилась к присоединению к вам специально, и песен ваших не разучивала, но посмотрела ноты некоторых и мне они сложными не показались, так что сыграть, думаю, сумею. Особенно если будет возможность попрактиковаться…
– Не волнуйся, вот этого у нас навалом, – улыбнулась Кира. – А как насчет моральной готовности?
– Н-ну… Я не против выступать с вами, я приехала, надеюсь, сумею с вами сработаться (я, вроде, не слишком конфликтная), и я буду стараться, если решите, что я вам подхожу. Опыта “серьезной” сцены у меня, правда, нет (вы это, наверно, и от Сэтору знаете), но даже если мне будет страшно – ради группы я, разумеется, выйду.
– Ага, – Юмери задумчиво потерла подбородок, глядя куда-то в сторону. – Звучит пока скорее обнадеживающе. А почему, говоришь, мы должны взять тебя, а не, скажем, ту же Океану, что выступала тогда с нами на Акванезии? Тем более, что гитариста у нас, в общем-то, не совсем нет…
Метсу втянула голову в плечи.
– Н-н-не знаю, - промямлила она. – Ею я как-то не подумала поинтересоваться... Сэтору сказал, что у вас нет сейчас гитариста, и что вы не против меня заценить. Подумала, что почему-то же вы ему не отказали…
– И это меня вы с Даром еще называете врединой, – вздохнула Кира. – Вот скажи мне, соулана, ты правда думаешь, что типичные вопросы рекрутера тебе лучше помогут ее узнать?
– Как будто ты, соулана, не в курсе, что я не рекрутер со стажем, – беззлобно передразнила Юмери. – Мы не пятого техника в запасной гастрольный состав выбираем, а, возможно, нового члена группы, ту, кто будет с нами, может статься, еще многие годы – как еще я должна убедиться в ее интересе к этому? И вообще – из нас двоих, по-моему, у тебя лучше чутье на новых товарищей было. Вот скажи: если бы Метсуко сидела вместе со мной в тот первый день в кафе – ты бы ее тоже пригласила к вам с Дарием домой?
Кира усмехнулась, но призадумалась, снова задумчиво разглядывая новую знакомую: Метсу была все так же застенчива, пусть и, кажется, попривыкла к их компании, смотрела все с той же смесью надежды и нерешительности, продолжая несколько неловко поедать рисовую кашу, но при этом даже в такой ответственный момент, как собеседование, осталась по-детски умильна в нежелании расстаться со своей мягкой игрушкой, посадив ее в расстегнутую до половины олимпийку и чуть прижав к груди замком – так, что видны были только мордочка и верхние лапки зверька.
– Ну, если бы ей, как и тебе, было особо некуда идти, а она была бы не против – однозначно “да”, – констатировала Кира наконец. – Мне она пока нравится, да и Сэту я верю. Вот, разве что, да – посмотреть на ее игру лично я, разумеется, все же хочу прежде, чем решу, подходит ли она нам по моему мнению. Ну и, пожалуй, поинтересуюсь: как ты, Метсу, относишься к России?
– К России? – озадачилась та. – Э-э-э, ну-у, я не особо интересуюсь политикой, я…
– Не политически, в целом. Культурно, морально… – Кира покрутила рукой, подыскивая удачную формулировку. – Трое из четырех членов нашей группы (да, хоть Мики в бессрочном отпуске, но она все равно одна из нас) – оттуда, как и часть нашего руководства, мы периодически бываем в России, там второе по численности сообщество наших фанов… понимаешь, да?
Метсу кивнула. Подумала.
– Ну, о России я знаю ненамного больше, чем рассказывают на уроках истории, – Кира вскинула брови в веселом изумлении, когда Метсуко заговорила вдруг на общеславянском. – Кое-что читала из литературы, проходила классику на занятиях музыки. Если совсем честно – я несколько лет назад была в международном лагере в Польше, там в противобоствующем отряде было несколько ребят из российской школы и хороших отношений у меня с ними не сложилось (если не сказать наоборот), но, думаю, это не из-за их происхождения. А в остальном – побывать в России мне было бы интересно, жить там постоянно – пожалуй, нет, а возможных фанатов я и японских-то стесняюсь…
Кира и Юмери вновь задумчиво глядели друг на друга, Кира продолжала улыбаться.
– Мне Метсу пока нравится, – заявила она наконец.
– Мне как человек тоже, но, надеюсь, ее стеснительность не сродни Микиной, – кивнула Юмери.
– Ну, опыт международного лагеря как бы намекает, что не очень.
– Мда уж, Мики я и в обычном-то лагере не могу представить. Добровольно, во всяком случае… И, ну что ж, в таком случае доедаем завтрак и идем в студию – проверять, что ты, Метсу умеешь.
– Здорово! – просияла новая знакомая. – Постараюсь вас не разочаровать! Ой, а можно еще вопрос?
– Да? – Юмери вскинула глаза над краем чашки.
– Что значит “соулана”, как вы друг друга зовете? Если не секрет.
– Да нет… Просто самодельное ласковое слово для обращения к близкому человеку. Личное. Как раз на Акванезии и придумали.
– Оу, понятно, спасибо, – Метсуко вновь смутилась. – Простите.
– Все хорошо.
Глава 4 - 500 miles
“Ну, все могло быть еще хуже!” – именно этим девизом Эльнара и пыталась руководствоваться приблизительно последнюю неделю. Да и, по правде говоря, выбор жизнеутверждающих заявлений у нее был не слишком-то и велик.
“Я все равно не могу ничего с этим поделать, только надеяться, что расколдовать меня все-таки возможно, и кто-нибудь когда-нибудь это все же сделает – не Эльвиана эта гадская усовестится, так хоть кто-нибудь еще. Ну и надеяться, что мои близкие это все переживут…”
На этом месте рассуждения обычно приходилось обрывать, переключаясь на борьбу с подваливающей тоской (и только благодаря бытию игрушкой не со слезами).
И даром, что некоторую (хоть и довольно издевательскую) надежду на избавление Судьба ей все-таки давала: купившая Эльнару девушка к преогромному удивлению тоже оказалась волшебницей! И пусть никаких невероятных чудес она при ней пока не творила, но сам факт того, что магия действительно существует в мире, потрясал воображение.
“И ведь, похоже, не случись со мной всей этой чешуи, я бы про это и не узнала. Хотя конечно, это не та цена, которую я бы за это хотела уплатить. Да и, пожалуй, за что угодно другое… Но вообще – авось на нее что-нибудь найдет, да сколдует она на меня в шутку какие-нибудь чары, а я и вернусь к своему старому-доброму внешнему виду! Эх, мечтать не вредно… Да и ведь Эльвиана, кажется, все же пыталась меня расколдовать, но у нее не вышло. Хотя, может, она просто неуч какая, в отличие от моей новой хозяйки?”
Про то, что у купившей ее девушки есть имя, Эльнара, разумеется, знала, и даже выяснила его тем же вечером – Метсуко – однако про себя прозвала ее “хозяйкой”. Да и то верно: Метсуко действительно теперь всецело ею владела, и кроме как на ее благорасположение, надеяться было особо не на что.
Впрочем, именно такого прозвища Метсуко удостоилась еще и потому, что владелицей оказалась очень даже неплохой: едва принеся купленную игрушку домой и переодевшись, она первым делом ее почистила и вообще привела в порядок. И пусть Эля ничего кроме сжатий при этом не ощущала (да и те едва-едва), морально это было, все же, приятно.
“Обо мне так с детства не заботились, чего уж там…”
Да и после ухода она не была заброшена на шкаф: Метсуко как-то разом привязалась к ней и почти все время носила теперь с собой, обнимала, порой гладила как настоящую кошку, и даже несколько раз брала в кровать на ночь. А когда не брала – тогда сажала в весьма мило обставленный угол комнаты в компанию еще нескольких мягких игрушек и кукол. И даже обращалась порой к Эльнаре как к живому и разумному существу, явно одушевляя и тем несколько скрашивая нечеловеческое существование.
“Эх, знала бы ты, хозяйка, что ты меня далеко не только из своей богатой фантазии одушевляешь…”
И еще одним открытием (проигрывающим, конечно, магии) стало то, что новая хозяйка еще и оказалась гитаристкой! И при том далеко не бездарной – Эля не раз и не два заслушивалась, когда Метсуко решала поупражняться вечером и брала одну из двух своих гитар, наигрывая то одну мелодию, то другую.
Это-то спустя пару недель и стало главной причиной хоть каких-то значимых перемен в Элином существовании, когда однажды под конец дня к Метсуко в гости заглянул какой-то мужчина. Он о чем-то долго рассказывал владелице Эльнары в другой комнате, кажется, немного наставлял, а когда он наконец ушел – Метсуко почти весь вечер провела со смартфоном, остаток – за сборами, а с утра ни свет, ни заря сорвалась с места и куда-то поехала. По счастью, кроме рюкзачка и гитары не забыв и Эльнару.
“Надо же, как я ей запала в душу. Вроде едва купила – а и заботится обо мне, как я даже о самых любимых куклах в детстве не заботилась, и даже с собой в поездку взяла… Я-то не жалуюсь – остаться на полке в шкафу мне бы было не в пример тоскливее, – но все же удивительно”.
А еще в дороге ей наконец удалось выяснить, куда ее руками злодейки Эльнары забросила Судьба: в Японию.
“Вот уж где никогда не думала, что побываю! Да еще в таком виде. Прям как в том анекдоте, про “хоть тушкой, хоть чучелком”, блин…”
Правда, поглядеть на незнакомый край толком не удавалось – много ли насмотришь, в лучшем случае сидя на руках лицом вперед, и не имея возможности даже глазами двинуть? Однако даже так урывочные образы оставляли впечатление чаще приятное: чужеземные города Эльнару волновали мало, но вот природа – очень даже!
Увы, в поездке первого было намного больше: сначала дорога через родной город Метсуко у нее же на руках, затем – поездка в автобусе у нее на груди (и вот тут кое-что уловить уже удавалось, особенно когда хозяйка приподнимала ее, показывая то один проплывающий за окном уголок, то другой), после – еще один город, кажется, чуть поменьше, и только под конец, уже в виде похода – блаженство пригороды с еще зеленой травой и очаровательно желтеющими и краснеющими деревьями.
“Миленькое место! Жить не жить, а вот прогуляться я бы тут определенно не отказалась!”
Однако, закончилась прогулка быстрее, чем Эле бы хотелось: дорога привела ее обладательницу в какую-то странную застройку, чем-то напомнившую обращенной в игрушку девушке причудливую деревеньку, а затем и в одно из зданий (слишком большое, чтобы объять его целиком взглядом из одного положения). После, уже в здании, Метсу отыскала того мужчину, что заглядывал к ней накануне (Эля узнала его по голосу) и, получив указание, добралась до какой-то двери, перед которой и зависла, по ощущениям, на добрых сорок минут.
“Ну приехали… я и так-то небольшая любительница ждать, а тут еще и выбора никакого. Ну вот что ты, хозяюшка, стоишь и пялишься на нее, как баран на новые ворота?! Постучала бы хоть, что ли! А то, может, там и нет никого, а мы тут весь день проторчим зазря…”
Но, по счастью, на весь день ожидание, все же, не затянулось – спустя еще пять минут дверь наконец отворилась и из-за нее, сладко зевнув, вышла незнакомая молодая женщина, удивленно уставившаяся на Метсуко. А Эльнара – на незнакомку.
“Ух ты, а вот это уже явно уроженка Европы! Причем как бы даже не славянка. Интересно, что она тут забыла? И вдвойне интересно – что, все-таки, тут забыли мы?..”
Последнее, впрочем, выяснилось довольно скоро. Еще одна небольшая прогулка по зданию, завершившаяся в большом, напоминающем кафе или ресторан зале, выбранный столик и присоединение к компании еще одной незнакомки, на сей раз японки. С ними-то Метсу и уселась завтракать, пристроив Элю у себя на груди лицом к столу и заботливо прижав замком олимпийки.
“Ну хоть с ложечки меня не пытается кормить и на том спасибо, – вновь не удержалась от мрачного ехидства Эльнара. – А то и так смотреть, как они едят, завидно. Голода я, конечно, с самого превращения не чувствовала (да и каким бы образом, раз я игрушка?), н-но все же как-то не по себе от осознания, что мне даже такая банальность теперь недоступна…”
Но ерничать она ерничала, и досадовать – досадовала, однако слушала беседу внимательно, и вскоре выяснила, что собеседницы хозяйки (оказавшиеся Кирой и Юмери по именам) состоят в какой-то небезызвестной музыкальной группе, в которую все тот же приснопамятный знакомый Метсуко ее и попытался пристроить.
“О, творческие личности, да еще и с именем? Интересные у моей хозяйки намечаются знакомства! – подумала Эльнара, но почти сразу навострила ушки еще больше. – Ух ты, Метсу и общеславянский знает?... Да еще и у меня на родине – в Польше – бывала?! Вот это да! Ну и совпаденьице! Здорово!!! Эх, вот бы узнать, где! И вообще поболтать с ней! Будь трижды проклята эта Эльвиана, чтоб ей от следующего партнера букет попышнее достался!..”
Досада так захватила Эльнару, что конец беседы она благополучно прослушала, опомнившись лишь когда Метсуко вместе с новыми знакомыми поднялась на ноги и вновь куда-то отправилась.
Однако даже изгнанная по пути досада оставила вместо себя лишь грусть.
“Носит меня носит уже все утро с места на место… новые места, новые люди, новые впечатления, новые
