– Не, у нее стрим сейчас. Ну, сама посмотрю, что ли…
– Может, чего потяжелее в трек-лист включим? – осведомился из-за установки Ивао. – Не скажу, что имеющееся плохо, но мне больше “увесистое” по душе. У вас же, кажется, было что-то?
– Ну, можно и “увесистое” попробовать, – рассеянно откликнулась из-за спины Эли Юмери, довольно громко скролля колесиком мыши.
– А как насчет “Времени мечтать”? – с надеждой вопросила Метсуко, паинькой устроившаяся на стуле и примерно сложившая руки на свою гитару. – Она такая прочувствованная и почти хип-хоповая! Похожа на стиль Ивао, когда он пел для…
– Метсу, ну я ж просил – не надо о моем прошлом… – негромко и укоризненно перебил ее ударник. – Тем более, тот дуэт был вымышленным для сюжета.
– П-прошу прощения… – Метсу тут же сникла. Однако не успела Эльнара и поморщиться, сочувствуя хозяйке, как та уже вновь вскинула глаза: – Но вообще, Ивао, Вы… ты просишь меня отказаться от того, что было частью меня треть моей жизни! Я очень уважаю тебя, и ради игры с тобой я постараюсь, но за день-два у меня не получится.
Ударник только вздохнул, чуть отворачиваясь и, кажется, подпирая подбородок ладонью.
– И правда, Ивао, – Кира шагнула к нему, деликатно кладя ладонь на плечо. – Мы понимаем твои чувства и ценим, но пойми и ты – у тебя все равно есть фанаты, как бы ты ни был на них обижен. И многие новички придут к нам ради тебя и твоего голоса именно поэтому.
– Я понимаю, – откликнулся Ивао после паузы. – И даже что Метсу ни в чем не виновата понимаю… Но этой части меня больше нет – она умерла вместе с моей любимой.
– Мне очень жаль твою жену, правда – это было ужасно несправедливо, – голос Метсуко звучал еще более тихо и виновато. – Но все равно – во мне эта часть тебя жива, я ее люблю и убивать не хочу… правда и привыкнуть держать в себе пока не могу, за что и извиняюсь.
“Блин, не была бы я игрушкой – уже бы расплакалась, наверно, – подумала Эльнара, глядя на происходящее каким-то затуманенным взором. – Это так печально и мило одновременно! Никогда бы не подумала, что за фасадом музыкальной группы (да еще и посреди творческого процесса!) могут вестись такие разговоры”.
– Спасибо тебе, Метсу. – кивнул тем временем мужчина. – Прости старика…
– Я те дам “старика”! – весело пригрозила Юмери, отчего Эля вздрогнула (увлекшись переживаниями, она даже позабыла, что басистка до сих пор глядит в монитор за ее спиной). – На пенсию он в сорок лет собрался!
– Сорок четыре.
– Не важно! У меня отец старше на десятку с лишком – и то не пенсионер, а ты еще с нами не отжег! Так что не отлынивай давай!
– Да я и не собирался, – криво ухмыльнулся Ивао. – Выяснила там?..
Но договорить ему не дали – дверь студии деловито грохнула (вновь заставив Эльнару внутренне вздрогнуть), и оттуда раздался решительный женский голос:
– Ага, прохлаждаетесь, значит?!
– Изучаем вкусы аудитории! – Эле не было видно, но ей отчего-то показалось, что Юмери даже не оборачивалась. – Привет, Луна.
Еще минута – и Луна тоже оказалась в поле зрения Эльнары: высокая, подтянутая женщина в черной водолазке и джинсах, с волной черных волос и довольно милым лицом (и вновь явно неместных очертаний).
“Кажется, это их менеджер, – припомнила Эля, разглядывая женщину во все глаза. Конечно, она и до этого ее видела, но все больше мельком, да и витала в тот момент больше в своих мыслях. – Или продюсер? Но ух, какие у нее волосы роскошные! Хотела бы я такие же! Как у нее, или как у Рики – была бы я, наверно, красотка, а так… Хотя сейчас у меня вообще мех коротенький и голубой, чего уж там…”
– Ну-ну, – Луна деловито уперла руки в бока. – А к предстоящей встрече с фанами почему не готовимся?
– А как нам готовиться? – направление голоса Юмери наконец изменилось – кажется, она-таки повернулась к руководительнице. – Стишок новый разучить и потренироваться на табуретку взбираться?
Эльнара прыснула про себя. Ивао тоже криво ухмыльнулся.
– Подборку вопросов прикинуть и ответы на них согласовать?
– И как мы это сделаем, если Алинка их еще нам не выдала? Да и что там согласовывать-то – мы ж все равно не будем их заучивать, а ответим, как есть (ну, в рамках контракта, разумеется). Не первый же раз. Не говоря уже о том, что часть вопросов пришлют прямо на стрим.
– Метсу и Ивао – первый.
– С вами первый, – поправил ударник, поднимаясь из-за установки и направляясь к кофеварке. – Перечитаю контракт перед самим мероприятием, и черта с два кто из меня что постороннее вытащит. Ну, во всяком случае, если вы не забудете заявить пункт о запрете на поднятие темы моего прошлого…
– Не забудем, – кратко отозвалась Луна. – Ну, тогда вопрос только в Метсуко. Объясните ведь ей, что и куда?
– Конечно объясним, – кивнула Кира, подходя к руководительнице и просто приобнимая ее. – Лунушка, ты опять забегалась, что ли? Мы еще ничего плохого не сделали, а ты нас уже пилишь. Лучше бы как раньше – с Азамата пример брала.
– Да, есть немного, – покорно согласилась Луна, будто бы немного сдуваясь в объятиях клавишницы и тоже чуть приобнимая ее. А затем, вздохнув, по-простецки уселась на край стола – на самой границе Элиной видимости. – То одно, то другое. Пилю вас – для профилактики, чтобы вы опять чего спонтанного не задумали (а то знаю я вас). А Азамат в последнее время ничего интересного и не откалывал…
– А вот ты пили нас поусерднее – я его попрошу покусать тебя, чтобы ты точно снова заразилась! – хохотнула Юмери, тоже задумавшая разжиться чашкой кофе.
– Я подумаю. Но вообще я, все же, не пилить вас пришла в первую очередь. Нам нужно согласовать образы новых членов группы, конкретно – маски. Метсуко, Ивао, уже думали над вариантами?
“Маски? – озадачилась Эльнара. – Так они выступают в масках? Ой, так это что получится, личика хозяйки и не увидит толком никто, что ли?..”
– А какие ограничения? – справилась тем временем Метсу.
– Ничего связанного с чужими авторскими правами, и никаких повторов масок других членов группы. Показать вам, или видели?
– Мне не надо, – тут же отозвался ударник, уже сжимающий в руках свою излюбленную кружку. – Мне просто черную полумаску на левую половину лица, пожалуйста. Просто и минималистично.
– Полумаску? – одновременно переспросили Луна и Юмери.
– Да. Как символ того, что часть меня отныне скрыта, а часть – открыта новому. Или вам обязательно полную маску надо?
– М-м-м… мы ни разу не обсуждали полумаски, – отозвалась Луна после некоторой паузы. – С одной стороны, у первоначальной четверки маски полные, но с другой – они начинали со скрытыми лицами, а вас двоих фаны еще до первого официального выступления увидят… Я согласую этот вопрос с остальными.
“А, то есть, они не все время в масках, – Эля даже какое-то облегчение испытала. – И, выходит, Луна не единственная, кто ими руководит?”
– Хм-м, Ивао, если ты не против – я бы предложила тебе не просто полумаску, а с рисунком или узором, – заметила Юмери. – Черный – основной цвет моего образа, особенно когда я беру наряды без падающих звезд – слишком блекло будет на моем фоне. Да еще и додумывать могут начать чего.
– У Мики тоже полмаски черного цвета было, – напомнила Кира.
– Угу, ну и ты будто не помнишь, что началось, когда она взяла себе фамилию как у меня! – прохаживающая по студии басистка как раз была в поле зрения Эли, когда закатила глаза. – Тем более, что у нее цельный символ на маске – “инь-янь”.
“Другая девушка взяла ее фамилию?..”
– А что началось? – робко влезла Метсу, будто улавливая немой вопрос собственной игрушки.
– Праздник у шипперов начался, – Юмери успела выйти из Элиного поля зрения, но даже так было понятно, что она скривилась еще больше. – Мы даже на десяток стримов вопросы на тему, что же между мной и ей, в стоп-лист добавили, ибо достались объяснять, что мы только подруги и товарищи по группе, а она стала моей однофамилицей из уважения ко мне и неприязни к собственной фамилии. Но разве ж слова кумиров для некоторых авторитет?..
– Оу, сочувствую…
– …и до сих пор некоторые продолжают, даром, что я замужем и все это прекрасно знают!
– И тебя, Метсу, зашипперят, – с какой-то меланхолией добавила Кира. – И Ивао по новой зашипперят. И меня по сто пятому разу зашипперят. Игрушку твою и то, небось, зашипперят…
“Вот не надо мне такого!!! – тут же возмутилась Эльнара. – Меня еще не шипперили ни с кем! И ладно бы еще меня оригинальную – тоже удовольствие сомнительное, но хоть понятно, – но не игрушкой же, блин!!!”
– Я им зашипперю! – вяло огрызнулся Ивао. – Найду храм самой стрёмной секты, закажу у них какую-нибудь ахинею в адрес таких шипперов, и стрим устрою…
– Я тебе “устрою”! – напомнила о себе Луна. – Ты головой-то там совсем не ударяйся, как будто впервые в инфополе попал. И вообще, мы, кажется, твою маску обсуждали?
– Обсуждали! – ударник даже оживился немного. – Я даже вариант поинтереснее придумал: сделать полумаску темно-темно-синей и по нижнему краю пустить розовато-красную полосу – мол закат. Еще символичнее выйдет.
– Или наоборот рассвет, – заметила Кира. – Но лично мне так даже больше нравится.
– Да и мне, – поддержала Юмери. – Здорово развил идею! А ты, Метсу, придумала чего?
– Ага-ага-ага! – закивала гитаристка, протягивая товарищам свой смартфон. – Можно мне что-нибудь, навроде этого?! Только чего-нибудь нежное и растительное в качестве узора, и без вот этих вот висюлек по бокам.
“Чего, чего она там выбрала? – заинтересовалась и Эля, тщетно пытаясь разглядеть со своего места хоть что-нибудь. – Ну блин, а мне показать?!”
– Эм-м-м… лиса, что ли? – не поняла Юмери. – А с этого бока как будто бы и кошка, только длинноухая…
– Кицунэ это, ты чего хоть, мать? – воззрилась на нее Кира. – Хотя да, кошачьих черт в ней и правда побольше обычного.
– Ха, точно ж, кицунэ! – басистка покатилась со смеху. – И правда, чего это я? Кажется, на перерыв пора… Ну, я лично не возражаю – миленькая масочка!
– Да я тоже не против, – согласилась Луна. – Как бы не самая простая заявка была после Микиной. Ну ладно, если срочно передумаете – наберете меня, а пока мне пора. Ко мне нет никаких вопросов?
Группа, переглянувшись, покачала головами.
– Отдохни хоть вечером, – тихо попросила Кира. – Не бери пример с местных, не урабатывайся до упаду.
Луна сдержанно ухмыльнулась и кивнула, дружески взъерошивая ей волосы.
– Далеко не всех местных, – не согласилась Юмери. – Но я тоже поддерживаю, чтобы ты сделала паузу! Посиди хоть еще, кофе выпей! Ты в отпуске когда последний раз была вообще, Лунушка?
– Когда Сафайей занималась, – отозвалась та. – И спасибо за заботу, милые: я не перенапрягаюсь так, как вам кажется, но вот именно на этой неделе мне правда не до расслабления особо. Со вторника полегче будет. Ладно, я побежала.
“Что хуже всего в подслушивании – кучу всего приходится додумывать самой, – вздохнула Эльнара, когда дверь за руководительницей группы захлопнулась. – Я так и не поняла толком ни что у Метсу за маска будет (кроме того, что, видимо, кицунэ), ни бывают ли у этих ребят отпуска, ни даже что за Сафайя какая-то. И ведь не спросишь даже ни у кого. Эх, жизнь моя жест-… ой, то есть, плюшевая тряпка, да. Или из чего там я сшита?..”
“Ну, как будто, все пока идет хорошо? – думала Кира спустя неделю, вернувшись из города и в одиночестве поднимаясь в комнату: на сей раз любимый супруг не отказался составить ей компанию, но уже по возвращении вспомнил о каком-то деле и опять спешно убежал. – Метсу и Ивао явно влились в нашу компанию, схватывают все на лету, и вообще умнички, Дар тоже не слишком отлынивает и несколько раз сыграл на репетициях с нами (и неплохо сыгрался!), предстоящую беседу с фанами мы и в плане заготовленных вопросов проработали, и Метсу наставили… Мурзеньку вот только, пожалуй, вычесать стоит. Или вообще искупать? А то что-то я и не помню уже, когда мы ее в полный порядок приводили…”
Последняя мысль и заняла ее, дополненная рассуждением, что лучше этим заниматься не одной.
Юмери ожидаемо нашлась в комнате, однако, вопреки ожиданиям, в настроении достаточно меланхоличном: басистка устроилась перед письменным столом и, печально подперев щеку ладонью, что-то уныло скроллила в ноутбуке.
– Соулана? Что-то не так?
– А? – вскинув голову еще при звуках обращения к себе, японочка чуть улыбнулась ей и вернулась в прежнюю позу. – Да… решила тут посмотреть страницу Лёны, наткнулась на репостнутый ею русскоязычный кавер одной песни и теперь мне грустно.
Кира чуть улыбнулась, подходя ближе. Лёна была её давней, еще из жизни в России подругой: еще большей, чем она, поклоннице аниме и музыки из них, еще большей фанаткой японской культуры (впрочем, ради разнообразия, и русской тоже), и, главное после дружбы – одной из первых фанаток “Мечты…” и одной из двух бессменных руководительниц официального сообщества в русскоязычных соцсетях. Разумеется, знакома с нею была и Юмери – еще с тех самых времен, когда в первый раз гостила на Родине своих друзей.
Картинка же на экране ноутбука оказалась достаточно ожидаемой: Легион Дивижн, раздел видео, и длинный столбик комментариев под ним, который Юмери как раз взялась проматывать обратно вверх, к видео. Не удивила Киру и подпись к видео: достаточно известная девушка – член крупной группы перевода и озвучки, – переложившая какую-то японскую песню на родной язык и спевшая результат.
– Что, так плохо поет на этот раз? – хмыкнула она, приобнимая басистку за плечи.
– Да нет, поет-то хорошо, – Юмери вздохнула. – И переведено тоже… Просто я сама следила за творчеством этой группы в юности. Так странно выглядит посмертие в чужих фанатах... Группа распалась уже… больше десяти лет как, а переводные каверы на их песню пилят до сих пор. И комменты пишут восхищенные.
– Так разве это плохо?
– А ты комментарии видела?! – список на экране вновь заскользил вниз (правда, куда быстрее, чем Кира успела бы прочесть хоть один комментарий). – Почти все: “О-ой, это же то аниме, в котором играла это песня!”, “О-о-о, это же мое детство и мультики на восьмом канале в полтретьего!”, “Верните мне мою середину нулевых годов” и так далее. И ни слова о той группе!
Кира только вздохнула, с запозданием соображая, куда клонится поток возмущения.
– …и меня это убивает! Это была первая песня, которую я услышала у этих девчонок, это была одна из песен, которую они играли вместе с “Рукой об руку под вишней”…
“Ой-ой-ой, еще и группа ее старшей сестры, земля ей пухом, замешана! Ну да, тогда ребятки точно нарвались…”
– …и это песня, под которую эти девчонки уходили со сцены! – завершила тираду Юмери, едва ли не с ненавистью отбрасывая мышку. – Кир, они почти плакали, играя ее в последний раз, и зал пел вместе с ними, зная, что так уже никогда больше не будет – это было душераздирающе! Но для… вот этих вот… эта песня "в сердешке" только потому, что это не то пятнадцатый, не то семнадцатый эндинг любимого аниме! Из сорока с хреном...
– Н-ну, они могли и вообще не знать, – осторожно возразила Кира, пытаясь напомнить о другой стороне явления (смутно подозревая, впрочем, что толку от ее замечаний будет немного). – А так – ведь хоть песню-то помнят. Вот ведь она, сила фэндомов! А ты каждый раз ворчишь, когда мы участвуем в записях чего-то подобного.
– Может, чего потяжелее в трек-лист включим? – осведомился из-за установки Ивао. – Не скажу, что имеющееся плохо, но мне больше “увесистое” по душе. У вас же, кажется, было что-то?
– Ну, можно и “увесистое” попробовать, – рассеянно откликнулась из-за спины Эли Юмери, довольно громко скролля колесиком мыши.
– А как насчет “Времени мечтать”? – с надеждой вопросила Метсуко, паинькой устроившаяся на стуле и примерно сложившая руки на свою гитару. – Она такая прочувствованная и почти хип-хоповая! Похожа на стиль Ивао, когда он пел для…
– Метсу, ну я ж просил – не надо о моем прошлом… – негромко и укоризненно перебил ее ударник. – Тем более, тот дуэт был вымышленным для сюжета.
– П-прошу прощения… – Метсу тут же сникла. Однако не успела Эльнара и поморщиться, сочувствуя хозяйке, как та уже вновь вскинула глаза: – Но вообще, Ивао, Вы… ты просишь меня отказаться от того, что было частью меня треть моей жизни! Я очень уважаю тебя, и ради игры с тобой я постараюсь, но за день-два у меня не получится.
Ударник только вздохнул, чуть отворачиваясь и, кажется, подпирая подбородок ладонью.
– И правда, Ивао, – Кира шагнула к нему, деликатно кладя ладонь на плечо. – Мы понимаем твои чувства и ценим, но пойми и ты – у тебя все равно есть фанаты, как бы ты ни был на них обижен. И многие новички придут к нам ради тебя и твоего голоса именно поэтому.
– Я понимаю, – откликнулся Ивао после паузы. – И даже что Метсу ни в чем не виновата понимаю… Но этой части меня больше нет – она умерла вместе с моей любимой.
– Мне очень жаль твою жену, правда – это было ужасно несправедливо, – голос Метсуко звучал еще более тихо и виновато. – Но все равно – во мне эта часть тебя жива, я ее люблю и убивать не хочу… правда и привыкнуть держать в себе пока не могу, за что и извиняюсь.
“Блин, не была бы я игрушкой – уже бы расплакалась, наверно, – подумала Эльнара, глядя на происходящее каким-то затуманенным взором. – Это так печально и мило одновременно! Никогда бы не подумала, что за фасадом музыкальной группы (да еще и посреди творческого процесса!) могут вестись такие разговоры”.
– Спасибо тебе, Метсу. – кивнул тем временем мужчина. – Прости старика…
– Я те дам “старика”! – весело пригрозила Юмери, отчего Эля вздрогнула (увлекшись переживаниями, она даже позабыла, что басистка до сих пор глядит в монитор за ее спиной). – На пенсию он в сорок лет собрался!
– Сорок четыре.
– Не важно! У меня отец старше на десятку с лишком – и то не пенсионер, а ты еще с нами не отжег! Так что не отлынивай давай!
– Да я и не собирался, – криво ухмыльнулся Ивао. – Выяснила там?..
Но договорить ему не дали – дверь студии деловито грохнула (вновь заставив Эльнару внутренне вздрогнуть), и оттуда раздался решительный женский голос:
– Ага, прохлаждаетесь, значит?!
– Изучаем вкусы аудитории! – Эле не было видно, но ей отчего-то показалось, что Юмери даже не оборачивалась. – Привет, Луна.
Еще минута – и Луна тоже оказалась в поле зрения Эльнары: высокая, подтянутая женщина в черной водолазке и джинсах, с волной черных волос и довольно милым лицом (и вновь явно неместных очертаний).
“Кажется, это их менеджер, – припомнила Эля, разглядывая женщину во все глаза. Конечно, она и до этого ее видела, но все больше мельком, да и витала в тот момент больше в своих мыслях. – Или продюсер? Но ух, какие у нее волосы роскошные! Хотела бы я такие же! Как у нее, или как у Рики – была бы я, наверно, красотка, а так… Хотя сейчас у меня вообще мех коротенький и голубой, чего уж там…”
– Ну-ну, – Луна деловито уперла руки в бока. – А к предстоящей встрече с фанами почему не готовимся?
– А как нам готовиться? – направление голоса Юмери наконец изменилось – кажется, она-таки повернулась к руководительнице. – Стишок новый разучить и потренироваться на табуретку взбираться?
Эльнара прыснула про себя. Ивао тоже криво ухмыльнулся.
– Подборку вопросов прикинуть и ответы на них согласовать?
– И как мы это сделаем, если Алинка их еще нам не выдала? Да и что там согласовывать-то – мы ж все равно не будем их заучивать, а ответим, как есть (ну, в рамках контракта, разумеется). Не первый же раз. Не говоря уже о том, что часть вопросов пришлют прямо на стрим.
– Метсу и Ивао – первый.
– С вами первый, – поправил ударник, поднимаясь из-за установки и направляясь к кофеварке. – Перечитаю контракт перед самим мероприятием, и черта с два кто из меня что постороннее вытащит. Ну, во всяком случае, если вы не забудете заявить пункт о запрете на поднятие темы моего прошлого…
– Не забудем, – кратко отозвалась Луна. – Ну, тогда вопрос только в Метсуко. Объясните ведь ей, что и куда?
– Конечно объясним, – кивнула Кира, подходя к руководительнице и просто приобнимая ее. – Лунушка, ты опять забегалась, что ли? Мы еще ничего плохого не сделали, а ты нас уже пилишь. Лучше бы как раньше – с Азамата пример брала.
– Да, есть немного, – покорно согласилась Луна, будто бы немного сдуваясь в объятиях клавишницы и тоже чуть приобнимая ее. А затем, вздохнув, по-простецки уселась на край стола – на самой границе Элиной видимости. – То одно, то другое. Пилю вас – для профилактики, чтобы вы опять чего спонтанного не задумали (а то знаю я вас). А Азамат в последнее время ничего интересного и не откалывал…
– А вот ты пили нас поусерднее – я его попрошу покусать тебя, чтобы ты точно снова заразилась! – хохотнула Юмери, тоже задумавшая разжиться чашкой кофе.
– Я подумаю. Но вообще я, все же, не пилить вас пришла в первую очередь. Нам нужно согласовать образы новых членов группы, конкретно – маски. Метсуко, Ивао, уже думали над вариантами?
“Маски? – озадачилась Эльнара. – Так они выступают в масках? Ой, так это что получится, личика хозяйки и не увидит толком никто, что ли?..”
– А какие ограничения? – справилась тем временем Метсу.
– Ничего связанного с чужими авторскими правами, и никаких повторов масок других членов группы. Показать вам, или видели?
– Мне не надо, – тут же отозвался ударник, уже сжимающий в руках свою излюбленную кружку. – Мне просто черную полумаску на левую половину лица, пожалуйста. Просто и минималистично.
– Полумаску? – одновременно переспросили Луна и Юмери.
– Да. Как символ того, что часть меня отныне скрыта, а часть – открыта новому. Или вам обязательно полную маску надо?
– М-м-м… мы ни разу не обсуждали полумаски, – отозвалась Луна после некоторой паузы. – С одной стороны, у первоначальной четверки маски полные, но с другой – они начинали со скрытыми лицами, а вас двоих фаны еще до первого официального выступления увидят… Я согласую этот вопрос с остальными.
“А, то есть, они не все время в масках, – Эля даже какое-то облегчение испытала. – И, выходит, Луна не единственная, кто ими руководит?”
– Хм-м, Ивао, если ты не против – я бы предложила тебе не просто полумаску, а с рисунком или узором, – заметила Юмери. – Черный – основной цвет моего образа, особенно когда я беру наряды без падающих звезд – слишком блекло будет на моем фоне. Да еще и додумывать могут начать чего.
– У Мики тоже полмаски черного цвета было, – напомнила Кира.
– Угу, ну и ты будто не помнишь, что началось, когда она взяла себе фамилию как у меня! – прохаживающая по студии басистка как раз была в поле зрения Эли, когда закатила глаза. – Тем более, что у нее цельный символ на маске – “инь-янь”.
“Другая девушка взяла ее фамилию?..”
– А что началось? – робко влезла Метсу, будто улавливая немой вопрос собственной игрушки.
– Праздник у шипперов начался, – Юмери успела выйти из Элиного поля зрения, но даже так было понятно, что она скривилась еще больше. – Мы даже на десяток стримов вопросы на тему, что же между мной и ей, в стоп-лист добавили, ибо достались объяснять, что мы только подруги и товарищи по группе, а она стала моей однофамилицей из уважения ко мне и неприязни к собственной фамилии. Но разве ж слова кумиров для некоторых авторитет?..
– Оу, сочувствую…
– …и до сих пор некоторые продолжают, даром, что я замужем и все это прекрасно знают!
– И тебя, Метсу, зашипперят, – с какой-то меланхолией добавила Кира. – И Ивао по новой зашипперят. И меня по сто пятому разу зашипперят. Игрушку твою и то, небось, зашипперят…
“Вот не надо мне такого!!! – тут же возмутилась Эльнара. – Меня еще не шипперили ни с кем! И ладно бы еще меня оригинальную – тоже удовольствие сомнительное, но хоть понятно, – но не игрушкой же, блин!!!”
– Я им зашипперю! – вяло огрызнулся Ивао. – Найду храм самой стрёмной секты, закажу у них какую-нибудь ахинею в адрес таких шипперов, и стрим устрою…
– Я тебе “устрою”! – напомнила о себе Луна. – Ты головой-то там совсем не ударяйся, как будто впервые в инфополе попал. И вообще, мы, кажется, твою маску обсуждали?
– Обсуждали! – ударник даже оживился немного. – Я даже вариант поинтереснее придумал: сделать полумаску темно-темно-синей и по нижнему краю пустить розовато-красную полосу – мол закат. Еще символичнее выйдет.
– Или наоборот рассвет, – заметила Кира. – Но лично мне так даже больше нравится.
– Да и мне, – поддержала Юмери. – Здорово развил идею! А ты, Метсу, придумала чего?
– Ага-ага-ага! – закивала гитаристка, протягивая товарищам свой смартфон. – Можно мне что-нибудь, навроде этого?! Только чего-нибудь нежное и растительное в качестве узора, и без вот этих вот висюлек по бокам.
“Чего, чего она там выбрала? – заинтересовалась и Эля, тщетно пытаясь разглядеть со своего места хоть что-нибудь. – Ну блин, а мне показать?!”
– Эм-м-м… лиса, что ли? – не поняла Юмери. – А с этого бока как будто бы и кошка, только длинноухая…
– Кицунэ это, ты чего хоть, мать? – воззрилась на нее Кира. – Хотя да, кошачьих черт в ней и правда побольше обычного.
– Ха, точно ж, кицунэ! – басистка покатилась со смеху. – И правда, чего это я? Кажется, на перерыв пора… Ну, я лично не возражаю – миленькая масочка!
– Да я тоже не против, – согласилась Луна. – Как бы не самая простая заявка была после Микиной. Ну ладно, если срочно передумаете – наберете меня, а пока мне пора. Ко мне нет никаких вопросов?
Группа, переглянувшись, покачала головами.
– Отдохни хоть вечером, – тихо попросила Кира. – Не бери пример с местных, не урабатывайся до упаду.
Луна сдержанно ухмыльнулась и кивнула, дружески взъерошивая ей волосы.
– Далеко не всех местных, – не согласилась Юмери. – Но я тоже поддерживаю, чтобы ты сделала паузу! Посиди хоть еще, кофе выпей! Ты в отпуске когда последний раз была вообще, Лунушка?
– Когда Сафайей занималась, – отозвалась та. – И спасибо за заботу, милые: я не перенапрягаюсь так, как вам кажется, но вот именно на этой неделе мне правда не до расслабления особо. Со вторника полегче будет. Ладно, я побежала.
“Что хуже всего в подслушивании – кучу всего приходится додумывать самой, – вздохнула Эльнара, когда дверь за руководительницей группы захлопнулась. – Я так и не поняла толком ни что у Метсу за маска будет (кроме того, что, видимо, кицунэ), ни бывают ли у этих ребят отпуска, ни даже что за Сафайя какая-то. И ведь не спросишь даже ни у кого. Эх, жизнь моя жест-… ой, то есть, плюшевая тряпка, да. Или из чего там я сшита?..”
Глава 7 - We are one
“Ну, как будто, все пока идет хорошо? – думала Кира спустя неделю, вернувшись из города и в одиночестве поднимаясь в комнату: на сей раз любимый супруг не отказался составить ей компанию, но уже по возвращении вспомнил о каком-то деле и опять спешно убежал. – Метсу и Ивао явно влились в нашу компанию, схватывают все на лету, и вообще умнички, Дар тоже не слишком отлынивает и несколько раз сыграл на репетициях с нами (и неплохо сыгрался!), предстоящую беседу с фанами мы и в плане заготовленных вопросов проработали, и Метсу наставили… Мурзеньку вот только, пожалуй, вычесать стоит. Или вообще искупать? А то что-то я и не помню уже, когда мы ее в полный порядок приводили…”
Последняя мысль и заняла ее, дополненная рассуждением, что лучше этим заниматься не одной.
Юмери ожидаемо нашлась в комнате, однако, вопреки ожиданиям, в настроении достаточно меланхоличном: басистка устроилась перед письменным столом и, печально подперев щеку ладонью, что-то уныло скроллила в ноутбуке.
– Соулана? Что-то не так?
– А? – вскинув голову еще при звуках обращения к себе, японочка чуть улыбнулась ей и вернулась в прежнюю позу. – Да… решила тут посмотреть страницу Лёны, наткнулась на репостнутый ею русскоязычный кавер одной песни и теперь мне грустно.
Кира чуть улыбнулась, подходя ближе. Лёна была её давней, еще из жизни в России подругой: еще большей, чем она, поклоннице аниме и музыки из них, еще большей фанаткой японской культуры (впрочем, ради разнообразия, и русской тоже), и, главное после дружбы – одной из первых фанаток “Мечты…” и одной из двух бессменных руководительниц официального сообщества в русскоязычных соцсетях. Разумеется, знакома с нею была и Юмери – еще с тех самых времен, когда в первый раз гостила на Родине своих друзей.
Картинка же на экране ноутбука оказалась достаточно ожидаемой: Легион Дивижн, раздел видео, и длинный столбик комментариев под ним, который Юмери как раз взялась проматывать обратно вверх, к видео. Не удивила Киру и подпись к видео: достаточно известная девушка – член крупной группы перевода и озвучки, – переложившая какую-то японскую песню на родной язык и спевшая результат.
– Что, так плохо поет на этот раз? – хмыкнула она, приобнимая басистку за плечи.
– Да нет, поет-то хорошо, – Юмери вздохнула. – И переведено тоже… Просто я сама следила за творчеством этой группы в юности. Так странно выглядит посмертие в чужих фанатах... Группа распалась уже… больше десяти лет как, а переводные каверы на их песню пилят до сих пор. И комменты пишут восхищенные.
– Так разве это плохо?
– А ты комментарии видела?! – список на экране вновь заскользил вниз (правда, куда быстрее, чем Кира успела бы прочесть хоть один комментарий). – Почти все: “О-ой, это же то аниме, в котором играла это песня!”, “О-о-о, это же мое детство и мультики на восьмом канале в полтретьего!”, “Верните мне мою середину нулевых годов” и так далее. И ни слова о той группе!
Кира только вздохнула, с запозданием соображая, куда клонится поток возмущения.
– …и меня это убивает! Это была первая песня, которую я услышала у этих девчонок, это была одна из песен, которую они играли вместе с “Рукой об руку под вишней”…
“Ой-ой-ой, еще и группа ее старшей сестры, земля ей пухом, замешана! Ну да, тогда ребятки точно нарвались…”
– …и это песня, под которую эти девчонки уходили со сцены! – завершила тираду Юмери, едва ли не с ненавистью отбрасывая мышку. – Кир, они почти плакали, играя ее в последний раз, и зал пел вместе с ними, зная, что так уже никогда больше не будет – это было душераздирающе! Но для… вот этих вот… эта песня "в сердешке" только потому, что это не то пятнадцатый, не то семнадцатый эндинг любимого аниме! Из сорока с хреном...
– Н-ну, они могли и вообще не знать, – осторожно возразила Кира, пытаясь напомнить о другой стороне явления (смутно подозревая, впрочем, что толку от ее замечаний будет немного). – А так – ведь хоть песню-то помнят. Вот ведь она, сила фэндомов! А ты каждый раз ворчишь, когда мы участвуем в записях чего-то подобного.
