— Вот те на, правда одноглазый, — выпалил бородач, шмыгнув носом.
— И волосы как пепел, — подхватил второй, переглядываясь со своим собутыльником.
— Ай да к нам, — улыбнувшись, широким жестом зазвал его третий.
Небрежно пододвинув рядом стоящий стул ногой, он взглядом пригласил пацана присесть.
— Здрасьте…
Двое выпивох снова переглянулись. Даня уселся как раз напротив здоровяка, поближе к третьему.
— Здарова, салага, давай без церемоний. Это Булат, — указал незнакомец на бугая, — Это Крюк, — указал он уже на бородача, откинувшегося на спинку стула.
— Меня зови Корсаром.
Даня гмыкнул.
Корсар был высоким, подтянутым мужиком лет тридцати, с жесткой, грубой щетиной. Размерами он был гораздо меньше Булата, но чувствовалась в нем какая-то крепкость и стойкость. Сухое, покрытое ссадинами лицо, карие, постаревшие намного лет вперед глаза, напоминали пацану Егеря. Что-то было схожее между ними.
На голове в разные стороны, совсем небрежно раскиданные, торчали такие же черные волосы. На шее виднелось три черных линии, отдаленно напоминавшие стрелы.
Одет сталкер был в обычную военную форму, неплохо сохранившуюся еще с мирного времени. Из кармана торчала пачка сигарет.
На руках блестели пять серебряных перстней: четыре на правой и одно на левой, прямо на указательном пальце. На каждом было что-то выгравировано, совсем мелким шрифтом, но что конкретно, Даня так и не смог разглядеть.
— Тебя как звать-то, салага? — широко улыбнулся Булат, потягивая пиво.
— Д.. Даня.
— А-а-а, — протянул Крюк, щелкнув пальцами, — Погоняло еще не прицепилось?
Пацан, фальшиво улыбнувшись, кивнул.
— Да ладно тебе, не грузись, — ухмыльнувшись, ответил Крюк, — Еще обзаведешься. Пива?
Корсар протянул здоровенную кружку поближе к Дане.
Тот, нелепо отмахнулся.
— Ну, как знаешь, — заключил Крюк, опрокинув кружку.
— Это ведь ты напарник Мясника, а? — спросил Корсар, потягиваясь за сигаретой.
Даня кивнул.
— Это с каких пор у Егеря появились напарники да еще и такие зеленые? — усмехнулся Булат, окидывая пацана оценочным взглядом.
— И то верно… Неужто расхлябался? — удивился Крюк, отдирая кусок зачерствевшего хлеба.
Корсар смолчал, еле заметно улыбнувшись.
На пару мгновений повисла тишина.
По телу юнца то и дело бегали мурашки. Его смущал Корсар. Совсем непохожий на других. Он был словно хищник: сосредоточен, собран и спокоен. Каждое его движение было выверено до всякой мелочи. Он будто бы выжидал жертву, готовился напасть.
— Можно вопрос?
— Валяй, салага, — бросил Булат.
— А… Егерь, чем он занимался раньше?
Здоровяк поперхнулся пивом.
— Серьезно, пацан? Ты путешествуешь с Егерем и не знаешь, кто он такой? — подхватил негодование Крюк, сложив руки на груди.
— Он почти ничего не рассказывал…
Корсар хмыкнул.
— Твой наставник, — начал Крюк, усевшись поудобней, — здесь, не побоюсь слова, самая настоящая легенда.
Даня сразу вспомнил, как бандиты разбежались, лишь услышав о перевозчике.
— Он, — продолжил Крюк, — был одним из первых, прорвавших периметр с запада. До того, как они вместе с Ромом и Хриплым пробились к нам, ни одной живой души мы оттуда не встретили. Эти трое рассказали нам, местным, о жизни за рубежом. О тех тварях, что там обитают. Сказать честно, я долго не верил в эти бредни, пока сам домового не увидел.
— Да, снова сказки сочиняешь? — буркнул бугай, — Когда ж ты его видел?
— Не доводи до греха, Булат. Дай пацану историю расскажу…
Здоровяк хмыкнул.
Крюк открыл бутылку и разлил всем по стаканам, хорошенько отхлебнул и продолжил:
— Так вот, рассказали они нам об тварях за периметром. Про огромного медведя, который шатается под Новосибирском. Что уже не обычный зверь это… Но главное… Про то, что там, дальше, жизнь есть. Что не одни мы тут гнием!
— Да, — подхватил Булат, — помогли нам тут хорошенько. Хотя, города этого здесь почти и не было. Только строился. Покисли они здесь какое-то время, пока Хриплый не собрался да не уехал за пацаном своим, дальше, к военным пунктам.
Даня дрогнул, но едва заметно. Корсар криво улыбнулся.
— Остался только Ром да Егерь. Но и они потом разошлись, как в море корабли.
— Отчего ж они разошлись-то? — спросил Корсар, почесывая затылок.
— А? — удивился здоровяк, переметнув взгляд, — Корсар, ей богу, ты ж лучше нас знаешь. Это же очевидно, Ром просто соскочил и испугался периметр прорывать.
— Дубина! — послышался сердитый голос бородача, — Это Егерь с дуру полез и вместо дел пошел хрен знает куда.
— Хм…Рома-то тут конечно нет, а вот Егерь есть, — задумчиво произнес Корсар, поглядывая то на одного, то на второго, слегка улыбнувшись, — Вы, мужики, не хотите у него прямо спросить, что и как?
— А? Да нет, что ты… — замялся здоровяк.
— Куда нам до него! Как-никак, человек не простой…
— Боитесь, а? — снова язвительно улыбнулся он, потирая щетину, — Плесни-ка, Булат.
Здоровяк ухмыльнулся и тут же небрежно залил полную кружку пива.
— А ты прям у нас самый смелый я смотрю, — заязвил второй, недоверчиво поглядывая на Корсара.
Тот не ответил, лишь немного прищурился.
— Так… — Крюк театрально выдохнул, — Егерь с Ромом разошлись, а почему, каждый пусть решает сам. Разбрелись и все тут. Егерь как с катушек слетел и рванул аж во Владивосток.
— Владивосток? — удивленно повел глазами Даня, вспоминая, что рассказывали об этом городе в пункте.
Последний оплот военных, вся их сила и мощь была сосредоточена именно там. Чего стоит только флот, позволивший тамошним воякам задавить всякую тварь. Рубахин тщетно пытался связаться с ними, получить хоть какой-то сигнал. Но из раза в раз слышался лишь белый шум. Попытки вытащить из Егеря хоть какую-то информацию о Владивостоке провалились. Кавказец сразу же мрачнел и говорил, что лучше Рубахину самому пробиться туда и воссоединиться с братией, чем тормошить старого волка.
— Да, салага, таинственный город. До сих пор никому не удавалось даже периметр заново пробить, что уж говорить о таких вылазках…
— Но ему все же удалось, — серьезно сказал Булат, — удалось прорвать периметр, а потом рвануть к Владивостоку. В те края, о которых мы даже не думали. Все он говорил что-то про ковчег и спасение. Аж глаза блестели. Этот сукин сын не человек… — заключил здоровяк, оглядев кружку пива.
— И что же было, когда он вернулся? — тут же спросил Даня, забыв о всяком стеснении.
— Хм… — Крюк почесал бороду, — После того мы его не видели, до вчерашнего дня. Я разные вещи слышал… Что он умер там, на севере, что калекой стал, что военные его завербовали… А оно вона как вышло! Егерь, жив-здоров, да еще с пацаном каким-то…
— Интересно, а где Ром с Хриплым шатаются? — улыбнулся Булат, — Раз Егерь здесь, может и эти двое к нам заглянут?
— А может они того, — ухмыльнулся Корсар, затягиваясь никотином.
Булат и Крюк переглянулись, а потом дружно захохотали.
— Ты, Корс, шутник еще тот! Чтобы эти двое и сгинули! А-ха-ха! Их даже тот медведь не возьмет!
Дане стало не по себе после этих слов. Он вспомнил кровь, бьющую из шеи его дядьки, гаснущие глаза Рома, тщетно цепляющегося за жизнь. Оба они погибли. Две легенды навсегда остались легендами в байках сталкеров.
Тут дверь резко распахнулась. Оттуда едва не выпал какой-то старик, размахивая чекушкой.
— Мужики! Мужики! Там Мясник на арене! Щас такое шоу будет!
Вся немногочисленная толпа, что была размазана по бару в один момент заломилась в единственную дверь, выплюнув старика к окну. Отшатнувшись, он попытался пролезть сквозь поток людей, но, случайно получив по башке, своей же чакушкой, грохнулся на пол, разлив жидкость по полу. И тут же задремал.
Бородач вместе с Булатом встали последними, чтобы не повторить судьбу бедного старика.
— А ты идешь смотреть, Корсар? — спросили они, вставая из-за стола.
В ответ, Корсар лишь ехидно ухмыльнулся, разом опустошив кружку.
1
Толпа. Люди все тянулись и тянулись вперед, спешили, галдели, ругались, покрикивали, плевались, били друг друга в спину, лишь бы поскорей увидеть бой.
Даня держался Корсара, стараясь не отставать. Получалось плохо: он то и дело врезался в кого попало, чуть не получил по голове от очередного пьянчуги, случайно врезался незнакомой девушке прямо в грудь.
— Нахал! — взвизгнула она, прикрывшись руками.
Щеку тут же обожгло.
— Простите, — бросил Даня, потирая место удара, тут же врезавшись еще в кого-то. К счастью, без происшествий.
В воздухе висел запах пота и прокисшей капусты, который заставлял морщиться пацана при каждом вдохе.
Толпа встала.
Еле пробравшись к ее голове вместе с Корсаром, салага увидел, как невысокий старичок с длинными усищами, окруженными двумя охранниками-амбалами обсчитывает каждого прохожего. Люди в спешке кидали монеты ему в руки и также быстро проходили дальше, по лестнице вверх. Еще один, еще.
— У тебя нет денег? — спокойно, но хорошо слышно среди общего гула, спросил Корсар.
Пацан утвердительно кивнул.
— Вход, конечно, не дешевый, но считай, тебе повезло, — ухмыльнулся он, ныряя в карман комбинезона.
— Двое.
— Сорок! — гаркнул старик, поправляя дужку больших, с кулак размером очков.
Зазвенели монеты.
— Сегодня будет отличное шоу, ты не думаешь? — спросил Корсар, отталкивая очередного зазевавшегося посетителя.
— А что там будет? — почти криком спросил Даня, протискиваясь меж очередной кучки.
— Ха! А ты и правда как с луны свалился.
Впереди была лестница. Неровно сваренная, где-то мятая, где-,то гнутая, местами проржавевшая, прикрытая с боков бетонными блоками.
Еще несколько рывков.
— Отвали, уродец! — рявкнул толстопузый дядька, толкнув пацана на пару метров назад, в густую толпу.
Казалось, этому кошмару не будет конца. Снова люди, люди, толчки, охи и ахи, смутные обрывки разговоров и мерзкий запах пота.
Наконец, последняя ступень…
Секунда, чтобы отдышаться, еще секунда, чтобы осмотреться.
— Охренеть, — выпалил парень, оглядывая арену. Не так он себе ее представлял, совсем не так.
Трибуны змеями расползлись по обе стороны здания, смыкаясь овалом. Они были выдержаны в том же стиле, что и ведущая лестница. Грубо, небрежно, но крепко. Трибуны кольцами спускались вниз, как в цирковых шатрах, постепенно подходили к месту битвы.
Почти все места были забиты, а потому приходилось аккуратно пробираться через ноги сидящих зевак, снова толкаться и искать место попросторней.
Толпа неустанно расползалась по здоровенному залу. Вдруг кто-то из общем массы ткнул Даню в плечо.
— Парень, такой день! — подозрительно задорно гаркнул коротышка, на локтя три ниже его. — Выпей, всего шестерка за такую настойку!
Незнакомец сверкнул крохотным бутыльком с болотного цвета жидкостью внутри.
— Что это?
Коротышка поморщился, потом сплюнул.
— Буйвол! Не жалей, выпьешь, почувствуешь себя как сам Мясник!
— Нет, спасибо…
Карлик выругался и тут же растворился в толпе.
Даня пожал плечами.
— Чудила… А где же… — мямлил он себе под нос, — Корсар?!
Пацан усердно замотал головой, но так и не смог отыскать своего проводника.
А толпа ползла, ругалась, пыхтела, размазываясь по периметру арены.
Ведомый ей, зыркая во все стороны, Даня вдруг оказался подле самой арены, в первых рядах. Отсюда открывался шикарный вид на нее.
Арена была утоплена немного ниже, чем трибуны и ограждена массивными бетонными блоками, выставленными в два ряда. Поле битвы растянулось на двадцать пять метров в длину и десять в ширину. Такое расстояние было наиболее комфортным для сражений как с людьми, так и с мутантами.
— Всем заткнуться! — искаженно крикнул голос откуда-то выше, так, что все в зале замолкли. Даня задрал голову.
Наверху, прямо под потолком, растянулись мостки, проходящие по периметру здания и сведенные друг с другом накрест по диагонали. Их удерживали мощные, стальные тросы. Оттуда и доносился голос.
Что-то сверкнуло, парень прищурился.
Это был блик от прицела снайперской винтовки.
Наверху, вместе с галдящим голосом, расположились восемь снайперов, на каждом углу мостков и по периметру. Они не спеша заняли позиции, как только ведущий начал говорить.
— Как вы знаете, сегодня — особый день! К нам в гости пожаловал сам Сибирский Мясник! Давайте же поприветствуем старого волка!
Все как с цепи сорвались. Тишину разорвали громкие крики, хлопки и свисты.
— Давайте, выпустите его уже! — упиваясь собственной слюной, орал кто-то сзади.
— Мясника на арену!
— Пусть выйдет и прирежет уже кого-нибудь!
Постепенно, несвязанные фразы переросли в ритмичное скандирование.
— Мясник! Мясник! Мясник!
Толпа жаждала крови и зрелищ.
— И-и-и-и-та-а-к! Поприветствуйте, на арене сам, Сибирский, Мя-ясн-и-и-к!
Двое над воротами потянули за цепи и с помощью системы противовесов медленно подняли ржавую решетку. Цепи жутко заскрипели.
Толпа на секунду умолкла.
Шаг. Твердый и уверенный. Из теней показался Егерь. Такой же спокойный и сосредоточенный, как и всегда. Ни визг толпы, ни галдеж ведущего, ни блики снайперский винтовок не могли поколебать его.
Он был в легкой майке-тельняшке, обнажившей его мощные руки и часть спины.
На левом плече Даня увидел татуировку. Это был феникс. Аккуратными, тонкими, извилистыми линиями, он тянулся вверх, ближе к шее, там же расправляя широкие, черные крылья, смыкающиеся в тонкие стрелы. Клюв был раскрыт, а шея элегантно вытянута. Глаза будто бы блестели пламенем.
«Как странно, — подумал парень, всматриваясь в узор тщательней, — как странно…»
— И сегодня, — продолжил ведущий, — Сегодня, мясник нарубит нам мяса!
Свист, аплодисменты, пьяные крики.
— Теперь я тут легенда! — пьяно гаркнул кто-то позади, — Я прикончу Мясника!
Даня обернулся.
Вытянув руки вперед, с трудом раздвигая толпу, бегом прорывался какой-то мужчина лет двадцати пяти-тридцати от силы. На его худом, бледном лице, вспучились вены. Он скалил зубы, шмыгал носом, неуклюжим шагом приближаясь к арене.
— Порву! Порву как суку! — хрипя, кричал он, — Готовься!
Все только посмеивались, глядя на эту жалкую картину. Казалось, еще два-три шага и он сломается, словно спичка.
«Неужели и правда решился?» — пронеслось у Дани в голове, перед тем как смельчак пошел в бой.
— Я порву его как щенка! А-а!
Прыжок.
К счастью, ноги он себе не сломал, а просто неуклюже грохнулся.
Повисла неловкая тишина.
Егерь спокойно повернулся. На лице возникла слабая улыбка.
— Ты ничего не перепутал, дружище?
Выскочка еле поднялся, потер красные от песка слезящиеся глаза и сплюнул.
— Да! Думаешь не уделаю? Не прикончу?
Егерь скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что драться не собирается.
— Вот так начало боя! — гаркнул ведущий, — Монстру кинули зайчика!
— Никакой я не зайчик! — взбесился тот, — Я — повелитель арены!
Не успел ведущий ответить, как «зайчик» ринулся вперед. Без техники, без тактики, хоть какого-то плана, ведомый лишь на чувствах, рванул в бой.
Он занес правую руку, в надежде поразить перевозчика одним мощным ударом, как вдруг рухнул на колени, а потом схватился за живот. Нелепо выпучив глаза и высунув язык, он начал жадно хватать воздух. Песок у ног окрасился в красный.
— Ну как, полегчало? — спросил Егерь, щелкнув пальцами у парня под носом.
— Я… Я! Пове… — пламенную речь оборвал мощный удар в морду.
— И волосы как пепел, — подхватил второй, переглядываясь со своим собутыльником.
— Ай да к нам, — улыбнувшись, широким жестом зазвал его третий.
Небрежно пододвинув рядом стоящий стул ногой, он взглядом пригласил пацана присесть.
— Здрасьте…
Двое выпивох снова переглянулись. Даня уселся как раз напротив здоровяка, поближе к третьему.
— Здарова, салага, давай без церемоний. Это Булат, — указал незнакомец на бугая, — Это Крюк, — указал он уже на бородача, откинувшегося на спинку стула.
— Меня зови Корсаром.
Даня гмыкнул.
Корсар был высоким, подтянутым мужиком лет тридцати, с жесткой, грубой щетиной. Размерами он был гораздо меньше Булата, но чувствовалась в нем какая-то крепкость и стойкость. Сухое, покрытое ссадинами лицо, карие, постаревшие намного лет вперед глаза, напоминали пацану Егеря. Что-то было схожее между ними.
На голове в разные стороны, совсем небрежно раскиданные, торчали такие же черные волосы. На шее виднелось три черных линии, отдаленно напоминавшие стрелы.
Одет сталкер был в обычную военную форму, неплохо сохранившуюся еще с мирного времени. Из кармана торчала пачка сигарет.
На руках блестели пять серебряных перстней: четыре на правой и одно на левой, прямо на указательном пальце. На каждом было что-то выгравировано, совсем мелким шрифтом, но что конкретно, Даня так и не смог разглядеть.
— Тебя как звать-то, салага? — широко улыбнулся Булат, потягивая пиво.
— Д.. Даня.
— А-а-а, — протянул Крюк, щелкнув пальцами, — Погоняло еще не прицепилось?
Пацан, фальшиво улыбнувшись, кивнул.
— Да ладно тебе, не грузись, — ухмыльнувшись, ответил Крюк, — Еще обзаведешься. Пива?
Корсар протянул здоровенную кружку поближе к Дане.
Тот, нелепо отмахнулся.
— Ну, как знаешь, — заключил Крюк, опрокинув кружку.
— Это ведь ты напарник Мясника, а? — спросил Корсар, потягиваясь за сигаретой.
Даня кивнул.
— Это с каких пор у Егеря появились напарники да еще и такие зеленые? — усмехнулся Булат, окидывая пацана оценочным взглядом.
— И то верно… Неужто расхлябался? — удивился Крюк, отдирая кусок зачерствевшего хлеба.
Корсар смолчал, еле заметно улыбнувшись.
На пару мгновений повисла тишина.
По телу юнца то и дело бегали мурашки. Его смущал Корсар. Совсем непохожий на других. Он был словно хищник: сосредоточен, собран и спокоен. Каждое его движение было выверено до всякой мелочи. Он будто бы выжидал жертву, готовился напасть.
— Можно вопрос?
— Валяй, салага, — бросил Булат.
— А… Егерь, чем он занимался раньше?
Здоровяк поперхнулся пивом.
— Серьезно, пацан? Ты путешествуешь с Егерем и не знаешь, кто он такой? — подхватил негодование Крюк, сложив руки на груди.
— Он почти ничего не рассказывал…
Корсар хмыкнул.
— Твой наставник, — начал Крюк, усевшись поудобней, — здесь, не побоюсь слова, самая настоящая легенда.
Даня сразу вспомнил, как бандиты разбежались, лишь услышав о перевозчике.
— Он, — продолжил Крюк, — был одним из первых, прорвавших периметр с запада. До того, как они вместе с Ромом и Хриплым пробились к нам, ни одной живой души мы оттуда не встретили. Эти трое рассказали нам, местным, о жизни за рубежом. О тех тварях, что там обитают. Сказать честно, я долго не верил в эти бредни, пока сам домового не увидел.
— Да, снова сказки сочиняешь? — буркнул бугай, — Когда ж ты его видел?
— Не доводи до греха, Булат. Дай пацану историю расскажу…
Здоровяк хмыкнул.
Крюк открыл бутылку и разлил всем по стаканам, хорошенько отхлебнул и продолжил:
— Так вот, рассказали они нам об тварях за периметром. Про огромного медведя, который шатается под Новосибирском. Что уже не обычный зверь это… Но главное… Про то, что там, дальше, жизнь есть. Что не одни мы тут гнием!
— Да, — подхватил Булат, — помогли нам тут хорошенько. Хотя, города этого здесь почти и не было. Только строился. Покисли они здесь какое-то время, пока Хриплый не собрался да не уехал за пацаном своим, дальше, к военным пунктам.
Даня дрогнул, но едва заметно. Корсар криво улыбнулся.
— Остался только Ром да Егерь. Но и они потом разошлись, как в море корабли.
— Отчего ж они разошлись-то? — спросил Корсар, почесывая затылок.
— А? — удивился здоровяк, переметнув взгляд, — Корсар, ей богу, ты ж лучше нас знаешь. Это же очевидно, Ром просто соскочил и испугался периметр прорывать.
— Дубина! — послышался сердитый голос бородача, — Это Егерь с дуру полез и вместо дел пошел хрен знает куда.
— Хм…Рома-то тут конечно нет, а вот Егерь есть, — задумчиво произнес Корсар, поглядывая то на одного, то на второго, слегка улыбнувшись, — Вы, мужики, не хотите у него прямо спросить, что и как?
— А? Да нет, что ты… — замялся здоровяк.
— Куда нам до него! Как-никак, человек не простой…
— Боитесь, а? — снова язвительно улыбнулся он, потирая щетину, — Плесни-ка, Булат.
Здоровяк ухмыльнулся и тут же небрежно залил полную кружку пива.
— А ты прям у нас самый смелый я смотрю, — заязвил второй, недоверчиво поглядывая на Корсара.
Тот не ответил, лишь немного прищурился.
— Так… — Крюк театрально выдохнул, — Егерь с Ромом разошлись, а почему, каждый пусть решает сам. Разбрелись и все тут. Егерь как с катушек слетел и рванул аж во Владивосток.
— Владивосток? — удивленно повел глазами Даня, вспоминая, что рассказывали об этом городе в пункте.
Последний оплот военных, вся их сила и мощь была сосредоточена именно там. Чего стоит только флот, позволивший тамошним воякам задавить всякую тварь. Рубахин тщетно пытался связаться с ними, получить хоть какой-то сигнал. Но из раза в раз слышался лишь белый шум. Попытки вытащить из Егеря хоть какую-то информацию о Владивостоке провалились. Кавказец сразу же мрачнел и говорил, что лучше Рубахину самому пробиться туда и воссоединиться с братией, чем тормошить старого волка.
— Да, салага, таинственный город. До сих пор никому не удавалось даже периметр заново пробить, что уж говорить о таких вылазках…
— Но ему все же удалось, — серьезно сказал Булат, — удалось прорвать периметр, а потом рвануть к Владивостоку. В те края, о которых мы даже не думали. Все он говорил что-то про ковчег и спасение. Аж глаза блестели. Этот сукин сын не человек… — заключил здоровяк, оглядев кружку пива.
— И что же было, когда он вернулся? — тут же спросил Даня, забыв о всяком стеснении.
— Хм… — Крюк почесал бороду, — После того мы его не видели, до вчерашнего дня. Я разные вещи слышал… Что он умер там, на севере, что калекой стал, что военные его завербовали… А оно вона как вышло! Егерь, жив-здоров, да еще с пацаном каким-то…
— Интересно, а где Ром с Хриплым шатаются? — улыбнулся Булат, — Раз Егерь здесь, может и эти двое к нам заглянут?
— А может они того, — ухмыльнулся Корсар, затягиваясь никотином.
Булат и Крюк переглянулись, а потом дружно захохотали.
— Ты, Корс, шутник еще тот! Чтобы эти двое и сгинули! А-ха-ха! Их даже тот медведь не возьмет!
Дане стало не по себе после этих слов. Он вспомнил кровь, бьющую из шеи его дядьки, гаснущие глаза Рома, тщетно цепляющегося за жизнь. Оба они погибли. Две легенды навсегда остались легендами в байках сталкеров.
Тут дверь резко распахнулась. Оттуда едва не выпал какой-то старик, размахивая чекушкой.
— Мужики! Мужики! Там Мясник на арене! Щас такое шоу будет!
Вся немногочисленная толпа, что была размазана по бару в один момент заломилась в единственную дверь, выплюнув старика к окну. Отшатнувшись, он попытался пролезть сквозь поток людей, но, случайно получив по башке, своей же чакушкой, грохнулся на пол, разлив жидкость по полу. И тут же задремал.
Бородач вместе с Булатом встали последними, чтобы не повторить судьбу бедного старика.
— А ты идешь смотреть, Корсар? — спросили они, вставая из-за стола.
В ответ, Корсар лишь ехидно ухмыльнулся, разом опустошив кружку.
***
Глава XVII. Крови и зрелищ
1
Толпа. Люди все тянулись и тянулись вперед, спешили, галдели, ругались, покрикивали, плевались, били друг друга в спину, лишь бы поскорей увидеть бой.
Даня держался Корсара, стараясь не отставать. Получалось плохо: он то и дело врезался в кого попало, чуть не получил по голове от очередного пьянчуги, случайно врезался незнакомой девушке прямо в грудь.
— Нахал! — взвизгнула она, прикрывшись руками.
Щеку тут же обожгло.
— Простите, — бросил Даня, потирая место удара, тут же врезавшись еще в кого-то. К счастью, без происшествий.
В воздухе висел запах пота и прокисшей капусты, который заставлял морщиться пацана при каждом вдохе.
Толпа встала.
Еле пробравшись к ее голове вместе с Корсаром, салага увидел, как невысокий старичок с длинными усищами, окруженными двумя охранниками-амбалами обсчитывает каждого прохожего. Люди в спешке кидали монеты ему в руки и также быстро проходили дальше, по лестнице вверх. Еще один, еще.
— У тебя нет денег? — спокойно, но хорошо слышно среди общего гула, спросил Корсар.
Пацан утвердительно кивнул.
— Вход, конечно, не дешевый, но считай, тебе повезло, — ухмыльнулся он, ныряя в карман комбинезона.
— Двое.
— Сорок! — гаркнул старик, поправляя дужку больших, с кулак размером очков.
Зазвенели монеты.
— Сегодня будет отличное шоу, ты не думаешь? — спросил Корсар, отталкивая очередного зазевавшегося посетителя.
— А что там будет? — почти криком спросил Даня, протискиваясь меж очередной кучки.
— Ха! А ты и правда как с луны свалился.
Впереди была лестница. Неровно сваренная, где-то мятая, где-,то гнутая, местами проржавевшая, прикрытая с боков бетонными блоками.
Еще несколько рывков.
— Отвали, уродец! — рявкнул толстопузый дядька, толкнув пацана на пару метров назад, в густую толпу.
Казалось, этому кошмару не будет конца. Снова люди, люди, толчки, охи и ахи, смутные обрывки разговоров и мерзкий запах пота.
Наконец, последняя ступень…
Секунда, чтобы отдышаться, еще секунда, чтобы осмотреться.
— Охренеть, — выпалил парень, оглядывая арену. Не так он себе ее представлял, совсем не так.
Трибуны змеями расползлись по обе стороны здания, смыкаясь овалом. Они были выдержаны в том же стиле, что и ведущая лестница. Грубо, небрежно, но крепко. Трибуны кольцами спускались вниз, как в цирковых шатрах, постепенно подходили к месту битвы.
Почти все места были забиты, а потому приходилось аккуратно пробираться через ноги сидящих зевак, снова толкаться и искать место попросторней.
Толпа неустанно расползалась по здоровенному залу. Вдруг кто-то из общем массы ткнул Даню в плечо.
— Парень, такой день! — подозрительно задорно гаркнул коротышка, на локтя три ниже его. — Выпей, всего шестерка за такую настойку!
Незнакомец сверкнул крохотным бутыльком с болотного цвета жидкостью внутри.
— Что это?
Коротышка поморщился, потом сплюнул.
— Буйвол! Не жалей, выпьешь, почувствуешь себя как сам Мясник!
— Нет, спасибо…
Карлик выругался и тут же растворился в толпе.
Даня пожал плечами.
— Чудила… А где же… — мямлил он себе под нос, — Корсар?!
Пацан усердно замотал головой, но так и не смог отыскать своего проводника.
А толпа ползла, ругалась, пыхтела, размазываясь по периметру арены.
Ведомый ей, зыркая во все стороны, Даня вдруг оказался подле самой арены, в первых рядах. Отсюда открывался шикарный вид на нее.
Арена была утоплена немного ниже, чем трибуны и ограждена массивными бетонными блоками, выставленными в два ряда. Поле битвы растянулось на двадцать пять метров в длину и десять в ширину. Такое расстояние было наиболее комфортным для сражений как с людьми, так и с мутантами.
— Всем заткнуться! — искаженно крикнул голос откуда-то выше, так, что все в зале замолкли. Даня задрал голову.
Наверху, прямо под потолком, растянулись мостки, проходящие по периметру здания и сведенные друг с другом накрест по диагонали. Их удерживали мощные, стальные тросы. Оттуда и доносился голос.
Что-то сверкнуло, парень прищурился.
Это был блик от прицела снайперской винтовки.
Наверху, вместе с галдящим голосом, расположились восемь снайперов, на каждом углу мостков и по периметру. Они не спеша заняли позиции, как только ведущий начал говорить.
— Как вы знаете, сегодня — особый день! К нам в гости пожаловал сам Сибирский Мясник! Давайте же поприветствуем старого волка!
Все как с цепи сорвались. Тишину разорвали громкие крики, хлопки и свисты.
— Давайте, выпустите его уже! — упиваясь собственной слюной, орал кто-то сзади.
— Мясника на арену!
— Пусть выйдет и прирежет уже кого-нибудь!
Постепенно, несвязанные фразы переросли в ритмичное скандирование.
— Мясник! Мясник! Мясник!
Толпа жаждала крови и зрелищ.
— И-и-и-и-та-а-к! Поприветствуйте, на арене сам, Сибирский, Мя-ясн-и-и-к!
Двое над воротами потянули за цепи и с помощью системы противовесов медленно подняли ржавую решетку. Цепи жутко заскрипели.
Толпа на секунду умолкла.
Шаг. Твердый и уверенный. Из теней показался Егерь. Такой же спокойный и сосредоточенный, как и всегда. Ни визг толпы, ни галдеж ведущего, ни блики снайперский винтовок не могли поколебать его.
Он был в легкой майке-тельняшке, обнажившей его мощные руки и часть спины.
На левом плече Даня увидел татуировку. Это был феникс. Аккуратными, тонкими, извилистыми линиями, он тянулся вверх, ближе к шее, там же расправляя широкие, черные крылья, смыкающиеся в тонкие стрелы. Клюв был раскрыт, а шея элегантно вытянута. Глаза будто бы блестели пламенем.
«Как странно, — подумал парень, всматриваясь в узор тщательней, — как странно…»
— И сегодня, — продолжил ведущий, — Сегодня, мясник нарубит нам мяса!
Свист, аплодисменты, пьяные крики.
— Теперь я тут легенда! — пьяно гаркнул кто-то позади, — Я прикончу Мясника!
Даня обернулся.
Вытянув руки вперед, с трудом раздвигая толпу, бегом прорывался какой-то мужчина лет двадцати пяти-тридцати от силы. На его худом, бледном лице, вспучились вены. Он скалил зубы, шмыгал носом, неуклюжим шагом приближаясь к арене.
— Порву! Порву как суку! — хрипя, кричал он, — Готовься!
Все только посмеивались, глядя на эту жалкую картину. Казалось, еще два-три шага и он сломается, словно спичка.
«Неужели и правда решился?» — пронеслось у Дани в голове, перед тем как смельчак пошел в бой.
— Я порву его как щенка! А-а!
Прыжок.
К счастью, ноги он себе не сломал, а просто неуклюже грохнулся.
Повисла неловкая тишина.
Егерь спокойно повернулся. На лице возникла слабая улыбка.
— Ты ничего не перепутал, дружище?
Выскочка еле поднялся, потер красные от песка слезящиеся глаза и сплюнул.
— Да! Думаешь не уделаю? Не прикончу?
Егерь скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что драться не собирается.
— Вот так начало боя! — гаркнул ведущий, — Монстру кинули зайчика!
— Никакой я не зайчик! — взбесился тот, — Я — повелитель арены!
Не успел ведущий ответить, как «зайчик» ринулся вперед. Без техники, без тактики, хоть какого-то плана, ведомый лишь на чувствах, рванул в бой.
Он занес правую руку, в надежде поразить перевозчика одним мощным ударом, как вдруг рухнул на колени, а потом схватился за живот. Нелепо выпучив глаза и высунув язык, он начал жадно хватать воздух. Песок у ног окрасился в красный.
— Ну как, полегчало? — спросил Егерь, щелкнув пальцами у парня под носом.
— Я… Я! Пове… — пламенную речь оборвал мощный удар в морду.
