— Ха! Напоили «Буйволом» беднягу, — выпалил рядом стоящий мужичок, — Теперь остался без ребер…
Тушка опьяненного странным зельем мужика расползлась по песку.
Даня оторопел, понимая какие перспективы могли его ждать после принятия этого чудо-зелья.
— Два легких удара! — заключил голос сверху, — Два удара! Унесите несчастного, пока его тельце не задавили…
Тушку смельчака утащили почти сразу, остался только небольшой шлейф крови, блестевшей алым на песке.
— Ха-ха! — смеялся лысый мужик слева, с огромным носом, смахивающем на бочку, — Вот так-то!
Толпа жаждала продолжения. Егерь это знал. Нужно шоу.
— И неужели, — криком, но также размеренно спросил перевозчик, — Это все, ради чего я здесь?
Даже ведущий немного запнулся, а галдеж толпы тут же стих.
— Ха! Вы только посмотрите! Уже не молод, а кровь еще кипит! Дайте же мяснику его топор!
В воздухе что-то блеснуло. Иглообразный силуэт быстро летел вниз, со свистом разрезая воздух.
— Поймал?! — выпалил Даня, широко раскрыв рот.
На арене заиграли короткие блики.
Егерь широко улыбнулся, блеснув зубами.
— Вот и встретились… — сказал он, осматривая оружие.
Длинное, дрожащее бликами лезвие, растянулось на семьдесят сантиметров вперед. Оно зло скалилось волчьими зубами, выбитыми на фухтеле и жаждало крови.
Егерь плотней сжал паракордовую рукоять, почувствовал приятное тепло, разлившиеся по телу.
Лезвие описало небольшой полукруг и взмыло вверх.
— Крови и зрелищ!
— Кро-ви! Кро-ви! Кро-ви! — скандировали трибуны.
— Выпустите волка… — нарочно медленно протянул ведущий, — Да начнется битва!
На той стороне арены начались какие-то движения. Заскрежетали засовы, но на сей раз не снаружи. Что-то шмыгнуло к решетке. В темноте заблестели зубы.
Даня, задержав дыхание, ждал. Он ясно помнил ту ночь. Ту кошмарную ночь, когда всех его друзей и единственного родного человека загрызли. Когда жизнь перестала быть прежней. Когда он сам ощутил холодный поцелуй смерти и адские конвульсии, бьющие из момента в момент.
— Эту зверюгу мы поймали совсем недавно! — радостно воскликнул голос сверху, — Совсем молодой и потрепало его знатно. Бедолага… Но под травами злой, зараза! Ух!
Когда скрежет ржавых засовов стих, из закутков тьмы выполз, дрожа всем телом, волк.
— Какой уродец, — спокойно сказал Егерь, осматривая противника.
Кавказец был прав. Он был даже страшней тех тварей, что он видел в деревне. Из множества ран, гноем сочилась вязкая, темная кровь. Ощерившаяся, блестящая медными глазами, злая, морда, скалила белые, бритвенно острые зубы. Порванные уши, иссеченный шрамами нос и глаза, растрепанная серая шерсть. Животному явно было больно. Но тварь шла. Сперва тихо, принюхиваясь и осматривая будущую жертву.
Егерь сжал рукоять.
Все ненадолго умолкли, в ожидании действий.
Лапы волка бесшумно продавливали песок.
«Снова эта тварь… Сколько можно преследовать меня?» — только успел подумать Даня, как вдруг волк слишком резко и шустро ринулся вперед.
Несмотря на паршивый внешний вид, бежал он ладно. Даже пытался лавировать, то влево, то вправо, пытаясь запутать Мясника. За три метра волк чуть сбавил темп и немного сгорбился, упершись лапами в песок. Прыжок. резкий и быстрый. Не для Егеря. Тварь вытянула лапы вперед, выпустив крючковатые, острые когти, как можно шире раскрыла пасть. В разные стороны полетели слюни. Казалось еще секунда, какое-то жалкое мгновение и животное вцепится кавказцу в горло, разорвет артерию, завалит и раздерет ему лицо. Так думал Даня. Его сердце бешено колотилось, обращаясь в ту ночь, когда он впервые услышал вой.
Лезвие плавно взмыло вверх, описало небольшой полукруг.. Брызнули тонкие струйки крови, повторившие взмах тесака. Позади что-то глухо стукнулось.
— И… Все что ли? — промямлил обросший по плечи седой старикашка, — Во дает…
Егерь слегка обернулся. Позади виднелся разделенный надвое волк: голова еще немного покачивалась туда-сюда, пульсируя черной кровью, прямо из шеи. Челюсть все также была раскрыта, блестела зубами, а глаза еще не успели потерять медного блеска. Тело еще дрыгалось в конвульсиях, плевалось кровью, пыталось встать, но без успеха.
Перевозчик медленным шагом прошел к голове, оперся на нее ногой.
— А старик не перестает удивлять! — крикнул ведущий, — Расправился с монстром даже слишком быстро!
— Дешевые фокусы, — раздалось из центра арены, — Есть что-то посерьезней?
— Наконец-то интерес! А то все какие-то соплежуи дерьмо месят! — довольно отмечал тот же длинноволосый, — Вот чего людям надобно — крови и зрелищ!
— Честно сказать, я растерян, господа… — послышался скрип мостков. Голос переместился вправо.
— Так быстро, ловко и изящно разделаться с этой тварью под силу, видимо, только Мяснику! Аплодисменты!
Зал вновь окатил галдеж, хлопки, свист и крики.
— Увеличим ставки, господин Мясник?
Толпа вновь, как по щелчку, замолкла, ожидая ответа.
— Валяй.
— Даже не подумал… Хм! Что ж, сейчас не будет так просто!
По лицу Егеря скользнула хищная улыбка.
— Знаете, господа сталкеры, волки — это, конечно, прекрасно… Но! Мне кажется, такому гостю нужно подать особого монстра!
— Я слышал, — шепнул хриплый голос сзади пацана, — они рысь сюда притащили!
— Рысь! — удивился голос уже помягче, — Где ж ее достали?
— Да хрен его знает, наверняка чуяли, что Мясник здесь тварей рубить будет!
— Брешешь…
— Да заткнитесь уже, — буркнул знакомый голос, — Дай пройду…
Два сплетника притихли, а рядом с Даней объявился Корсар.
— Что, салага, нравится? — широко улыбнувшись, спросил он.
В зубах торчала сигарета.
— А… Где вы были?
— Так, давай сразу проясним, — сталкер ткнул Даню в бок, — никаких «вы». Я хоть тебе и не равный, но любезностей на дух не переношу. Понял? Вот и ладушки.
— О-о-о, я слышу, многие уже догадались, что за тварь, скалится за решеткой… Сможет ли наш герой справиться с этим исчадием ада? Или же, будем собирать легенду по кусочкам?
Снова скрежет. Удар противовеса о землю.
Цепи медленно поползли вверх, утягивая за собой решетку.
Егерь наступил на волчью голову, из пасти тонкой паутинкой растеклась кровь.
Через мгновение он уже развернулся и стоял в полной боевой готовности.
— Стоило ожидать, — буркнул перевозчик, щелкая шеей, — Будет весело.
Тварь быстро огляделась. Бетонные стены, песок, будто снег. Все так чуждо.
— А я говорил! Говорил!
Корсар улыбнулся. Он хорошо помнил этого зверя. Даже слишком.
— Жаль такую суку терять, — процедил он, — столько мороки, ради срубленной башки…
Егерь отметил, что рысь была не сильно больше своих здоровых сородичей.
Короткая, метра полтора, крепко сбитая зверюга, на которой расстелилась густая, пепельная шерсть, по бокам испещренная темными пятнами. Под шкурой перекатывались могучие мышцы лесного охотника. Злая, шипящая кошачья морда, острые уши-кисточки, торчащие вверх, будто стрелы. Сзади виднелся обрубленный хвост, раскачивающийся туда-сюда, будто часовой маятник.
«Странно… — подумал Егерь, ощущая, несвойственную мутантам осмысленность в поведении рыси, — Вирус эту падаль совсем не тронул?»
Кошка не торопилась нападать. Она змеей вильнула по песку, потом еще раз. Она обнюхивала стены, шипела, метала взгляд то на перевозчика, то на волчий труп, но не нападала.
— Чует, — довольно отметил Корсар, облокотившись на поручни трибун, — Она-то девочка умная…
— Это не…
— Нет, салага, — прервал сталкер, — Это грозная представительница женского пола. Своенравная сука…
Даня хмыкнул. Рысь он видел впервые, что уж говорить, о их «сильных женских представителях».
— Что, боязно? — спросил у кошки Егерь, перебрасывая тесак в другую руку.
Рысь в ответ только зло шипела, сверкая золотыми зрачками. Вдруг она пригнула шею, подалась к стене.
Егерь улыбнулся.
Мгновение. Всего через мгновение она была у него за спиной. Егерь едва успел выставить тесак, чтобы острые когти не вонзились в шею. По щеке потекла тонкая струйка крови.
Снова рывок, быстрый и четкий. Уворот. Снова.
Рысь закружила вокруг Егеря, словно торнадо, вздымая песок, с каждым кругом разгоняясь все больше. Она выжидала, искала подходящий момент и атаковала, когтями почти задевала оппонента, но видя смертельные отблески лезвия быстро уходила на новый круг. Егерь кружился в этом смертельном танце, еле успевая уходить от атак. Вот тварь едва не разорвала артерию, вот чуть не задела бок.
Даня не успевал следить за их движениями. Вот кошка на секунду остановилась, зашипела, впилась когтями в песок.
Песок взмыл вверх. Загудел воздух рассекаемый лезвием. Егерь уходил от ударов в стороны или парировал их, но каждая атака оставляла несколько тонких царапин на теле, блестевших на рваной тельняшке.
— Вот же сука…
Очередной круг. Тварь снова пригнулась для рывка.
Прыжок. В полете она прищурилась от слепящего солнечного блика, отраженного на лезвии. Егерь чуть подался вперед и что есть мочи вдарил зверю по челюсти. Рухнув в песок, она тут же встрепенулась, ушла в другую сторону, прячась от удара тяжелого сапога.
Остановилась в трех метрах, зло шипя и еще щурясь от слепящих солнечных бликов, пригнулась.
Егерь довольно ухмыльнулся.
Тварь, уже не так изящно, рванула вперед. Еще круг, но на сей раз слабей. Танец продолжался до тех пор, пока очередной удар в морду не вывел суку.
Мотая головой, скаля зубы, отошла назад. Она рассчитывала на один рывок, мощный и прямой. Собрав все силы пригнулась, концентрируясь на враге.
Не успел Егерь перебросить лезвие, оценить обстановку, как кошка всеми силами ринулась вперед.
Сталкер почти ушел вправо, но тварь угадала. Угадала, куда бить. Еще секунда, мгновение и она победит. Животное почувствовало как когти входят в мягкую плоть…
Удар. Очнулась она, уже лежа на полу, прибитая к песку мощной рукой, держащей ее за шею. Тварь хотела вскочить, трепыхнулась, но почувствовав как холодные пальцы стискивают ее горло, зашипела. На сей раз от беспомощности.
— Смог! — послышалось среди трибун.
— Твою ж мать! И не убил, не убил, поймал!
— Ха! И делов то! Мясник уработал ее на раз-два!
Постепенно голоса слились в неутихающий гул, хаотичные хлопки, крики радости, бубнеж тех, кто проиграл ставки, тонкий писк редких девушек, растворившихся в мужских рядах.
Егерь сидел одним коленом на теле твари, вместе с этим придавив шею рыси своей рукой. Множество царапин, что проглядывали сквозь разрезанную вдоль и поперек майку уже перестали кровоточить и покрылись тонкой коркой.
— А неплохо ты меня поцапала, — бросил Егерь, продавливая зверя глубже в песок. Рысь закряхтела, забилась задними лапами.
— Считай, тебе повезло, — медленно сказал он, — Убивать я тебя не буду.
Вместо решающего удара, кавказец поднялся. Тварь, ощутив приток кислорода вдохнула глубже, испуганно заметала взгляд и молнией метнулась обратно ко входу.
На песке, где отпечатался кровавый след, лежал скол острого зуба.
— … живой! — продолжал ведущий, чересчур сильно крича, — Грозный монстр сбежал, поджав хвост! Браво, маэстро!
Зал разразился аплодисментами.
— А он хорош, — бросил Корсар, хищно улыбаясь, — Я недооценил старого волка.
Даня утер пот, обильно сходящий со лба.
«Так просто уделать рысь? — вопрошал он, смотря, как животное жмется у решеток, оглядываясь назад, — Так просто…»
Лязгнули цепи и грозный монстр, в несвойственной ему манере, убежал в закутки тьмы, лишь бы не встречаться с Мясником.
«А эта тварь умней своих отсталых сородичей, — подумал Егерь, оглядывая осколок зуба лежащий на песке, — те бы лезли, пока я башку им не отрезал».
— И это все? — громко спросил перевозчик, заставляя трибуны стихнуть, — Это все, что у вас есть?
Ведущий молчал. Сверху доносились невнятные шепотки.
— Уделать, взять и закончить все шоу за считанные минуты, — бурчал голос, шатаясь в разные стороны, — Великолепно! В этом и есть весь Мясник!
Чувствовалось, как комментатор пытается задавить и проглотить злость от проигранных ставок.
Ненадолго повисло молчание. Но каждая секунда шла непозволительно долго.
Казалось, прошло несколько часов, перед тем как ведущий звонко гаркнул:
— Но никто ведь не хочет, чтобы мсье Егерь уходил так скоро, верно, господа сталкеры?
Все громко прокричали твердое: «Да».
Кавказец усмехнулся. Он чувствовал, что говорун сверху в полном замешательстве и не знает, что делать.
— А… Раз так, то почему бы кому-то из арены не сойтись в кровавой битве с этим костоломом? М? Господа сталкеры, прошу!
Трибуны стихли.
— Эх вы, чертовы трусы! — презрительно ворчал ведущий, — Такой шанс выпадает раз в тысячу лет! Вперед, быть может, это наша последняя встреча с живой легендой! У вас есть уникальный шанс потягаться с самим Сибирским Мясником!
— К черту! — пробубнил длинноволосый старикашка, оправдываясь перед самим собой, — Мне на моем веку уже хватит мордобоя!
Позади Дани замешкались два знакомых голоса.
— П-с, ну! Шуруй давай, хотел же его наказать!
— Пшел ты, Крюк! Сам мне заливал, как изящно его отмудохаешь, так что сам шуруй…
— О! Корс, вот ты где!
Сталкер обернулся, а Даня за ним.
Расталкивая всех, кто преграждал путь, пришли Булат и Крюк.
— Вона как! И салага здесь, — буркнул бородач, утирая лоб.
— Что, мужики, в штаны поди наложили? — довольно ухмыльнулся Корсар, сбивая пепел с сигареты.
— Да не…
— Булат еще как! А я просто устал, вот и…
— Заткнись! — гаркнул бугай, уводя взгляд от Корсара, — Сам-то…
— Трусы, вы, мужики, ей богу. Такой шанс выпал, а вы как бабы по углам жметесь.
Оба спорщика недовольно хмыкнули.
— Ты будто сам горазд… — высокомерно бросил Крюк, смотря на Булата, — Попробуй…
Крюк огляделся и по-детски захлопал глазами. Корсара не было. Даня держал в руках его форму.
— Во дела…
2
Умолкли все: галдящие трибуны, шепчущиеся между собой снайпера, ведущий. Все ошарашенно смотрели на то, как кто-то быстро и уверенно пересекает небольшую преграду из трибун, прыгает, плавно, словно кот, спускаясь на песок, прямо напротив Егеря.
Оба встретились взглядами. Тут же вцепились друг другу в глаза, холодно расценили соперника, чуть сблизились.
У Корсара было несколько преимуществ, каждое из которых он прокручивал у себя в голове.
Первое и, пожалуй, самое главное — эффект неожиданности. Егерь ни духом, ни слухом не знал о Корсаре, не видел, как тот ведет себя в бою. Для него он был загадкой, из ниоткуда свалившейся с небес. Корсар же знал, теперь знал, как бьется знаменитый Сибирский Мясник. Пока все заливались хохотом, аплодисментами и восклицаниями, Корсар смотрел. Смотрел за каждым маневром, движением, ударом. Просчитывал тактику.
«В бою он не так быстр, — смекнул сталкер, когда смотрел, как рысь резала перевозчика когтями, — тварь без труда путала его в постоянных кругах, развивая бешеную скорость. Однако… Несмотря на это, он столько кругов держался. Не обращая внимания на резкие, рваные удары когтей, на идущую из царапин кровь, он не терял концентрацию. Все также холодно и расчетливо выдерживал тактику, ждал, пока сука оступится, взбесится и полезет на рожон. И при всем при этом он невероятно силен, — отметил он, уже когда Егерь вбил рысь мордой в пол, — Он махом срезал волчью голову, а сейчас за один удар пригвоздил такую тварь к земле.
Тушка опьяненного странным зельем мужика расползлась по песку.
Даня оторопел, понимая какие перспективы могли его ждать после принятия этого чудо-зелья.
— Два легких удара! — заключил голос сверху, — Два удара! Унесите несчастного, пока его тельце не задавили…
Тушку смельчака утащили почти сразу, остался только небольшой шлейф крови, блестевшей алым на песке.
— Ха-ха! — смеялся лысый мужик слева, с огромным носом, смахивающем на бочку, — Вот так-то!
Толпа жаждала продолжения. Егерь это знал. Нужно шоу.
— И неужели, — криком, но также размеренно спросил перевозчик, — Это все, ради чего я здесь?
Даже ведущий немного запнулся, а галдеж толпы тут же стих.
— Ха! Вы только посмотрите! Уже не молод, а кровь еще кипит! Дайте же мяснику его топор!
В воздухе что-то блеснуло. Иглообразный силуэт быстро летел вниз, со свистом разрезая воздух.
— Поймал?! — выпалил Даня, широко раскрыв рот.
На арене заиграли короткие блики.
Егерь широко улыбнулся, блеснув зубами.
— Вот и встретились… — сказал он, осматривая оружие.
Длинное, дрожащее бликами лезвие, растянулось на семьдесят сантиметров вперед. Оно зло скалилось волчьими зубами, выбитыми на фухтеле и жаждало крови.
Егерь плотней сжал паракордовую рукоять, почувствовал приятное тепло, разлившиеся по телу.
Лезвие описало небольшой полукруг и взмыло вверх.
— Крови и зрелищ!
— Кро-ви! Кро-ви! Кро-ви! — скандировали трибуны.
— Выпустите волка… — нарочно медленно протянул ведущий, — Да начнется битва!
На той стороне арены начались какие-то движения. Заскрежетали засовы, но на сей раз не снаружи. Что-то шмыгнуло к решетке. В темноте заблестели зубы.
Даня, задержав дыхание, ждал. Он ясно помнил ту ночь. Ту кошмарную ночь, когда всех его друзей и единственного родного человека загрызли. Когда жизнь перестала быть прежней. Когда он сам ощутил холодный поцелуй смерти и адские конвульсии, бьющие из момента в момент.
— Эту зверюгу мы поймали совсем недавно! — радостно воскликнул голос сверху, — Совсем молодой и потрепало его знатно. Бедолага… Но под травами злой, зараза! Ух!
Когда скрежет ржавых засовов стих, из закутков тьмы выполз, дрожа всем телом, волк.
— Какой уродец, — спокойно сказал Егерь, осматривая противника.
Кавказец был прав. Он был даже страшней тех тварей, что он видел в деревне. Из множества ран, гноем сочилась вязкая, темная кровь. Ощерившаяся, блестящая медными глазами, злая, морда, скалила белые, бритвенно острые зубы. Порванные уши, иссеченный шрамами нос и глаза, растрепанная серая шерсть. Животному явно было больно. Но тварь шла. Сперва тихо, принюхиваясь и осматривая будущую жертву.
Егерь сжал рукоять.
Все ненадолго умолкли, в ожидании действий.
Лапы волка бесшумно продавливали песок.
«Снова эта тварь… Сколько можно преследовать меня?» — только успел подумать Даня, как вдруг волк слишком резко и шустро ринулся вперед.
Несмотря на паршивый внешний вид, бежал он ладно. Даже пытался лавировать, то влево, то вправо, пытаясь запутать Мясника. За три метра волк чуть сбавил темп и немного сгорбился, упершись лапами в песок. Прыжок. резкий и быстрый. Не для Егеря. Тварь вытянула лапы вперед, выпустив крючковатые, острые когти, как можно шире раскрыла пасть. В разные стороны полетели слюни. Казалось еще секунда, какое-то жалкое мгновение и животное вцепится кавказцу в горло, разорвет артерию, завалит и раздерет ему лицо. Так думал Даня. Его сердце бешено колотилось, обращаясь в ту ночь, когда он впервые услышал вой.
Лезвие плавно взмыло вверх, описало небольшой полукруг.. Брызнули тонкие струйки крови, повторившие взмах тесака. Позади что-то глухо стукнулось.
— И… Все что ли? — промямлил обросший по плечи седой старикашка, — Во дает…
Егерь слегка обернулся. Позади виднелся разделенный надвое волк: голова еще немного покачивалась туда-сюда, пульсируя черной кровью, прямо из шеи. Челюсть все также была раскрыта, блестела зубами, а глаза еще не успели потерять медного блеска. Тело еще дрыгалось в конвульсиях, плевалось кровью, пыталось встать, но без успеха.
Перевозчик медленным шагом прошел к голове, оперся на нее ногой.
— А старик не перестает удивлять! — крикнул ведущий, — Расправился с монстром даже слишком быстро!
— Дешевые фокусы, — раздалось из центра арены, — Есть что-то посерьезней?
— Наконец-то интерес! А то все какие-то соплежуи дерьмо месят! — довольно отмечал тот же длинноволосый, — Вот чего людям надобно — крови и зрелищ!
— Честно сказать, я растерян, господа… — послышался скрип мостков. Голос переместился вправо.
— Так быстро, ловко и изящно разделаться с этой тварью под силу, видимо, только Мяснику! Аплодисменты!
Зал вновь окатил галдеж, хлопки, свист и крики.
— Увеличим ставки, господин Мясник?
Толпа вновь, как по щелчку, замолкла, ожидая ответа.
— Валяй.
— Даже не подумал… Хм! Что ж, сейчас не будет так просто!
По лицу Егеря скользнула хищная улыбка.
— Знаете, господа сталкеры, волки — это, конечно, прекрасно… Но! Мне кажется, такому гостю нужно подать особого монстра!
— Я слышал, — шепнул хриплый голос сзади пацана, — они рысь сюда притащили!
— Рысь! — удивился голос уже помягче, — Где ж ее достали?
— Да хрен его знает, наверняка чуяли, что Мясник здесь тварей рубить будет!
— Брешешь…
— Да заткнитесь уже, — буркнул знакомый голос, — Дай пройду…
Два сплетника притихли, а рядом с Даней объявился Корсар.
— Что, салага, нравится? — широко улыбнувшись, спросил он.
В зубах торчала сигарета.
— А… Где вы были?
— Так, давай сразу проясним, — сталкер ткнул Даню в бок, — никаких «вы». Я хоть тебе и не равный, но любезностей на дух не переношу. Понял? Вот и ладушки.
— О-о-о, я слышу, многие уже догадались, что за тварь, скалится за решеткой… Сможет ли наш герой справиться с этим исчадием ада? Или же, будем собирать легенду по кусочкам?
Снова скрежет. Удар противовеса о землю.
Цепи медленно поползли вверх, утягивая за собой решетку.
Егерь наступил на волчью голову, из пасти тонкой паутинкой растеклась кровь.
Через мгновение он уже развернулся и стоял в полной боевой готовности.
— Стоило ожидать, — буркнул перевозчик, щелкая шеей, — Будет весело.
Тварь быстро огляделась. Бетонные стены, песок, будто снег. Все так чуждо.
— А я говорил! Говорил!
Корсар улыбнулся. Он хорошо помнил этого зверя. Даже слишком.
— Жаль такую суку терять, — процедил он, — столько мороки, ради срубленной башки…
Егерь отметил, что рысь была не сильно больше своих здоровых сородичей.
Короткая, метра полтора, крепко сбитая зверюга, на которой расстелилась густая, пепельная шерсть, по бокам испещренная темными пятнами. Под шкурой перекатывались могучие мышцы лесного охотника. Злая, шипящая кошачья морда, острые уши-кисточки, торчащие вверх, будто стрелы. Сзади виднелся обрубленный хвост, раскачивающийся туда-сюда, будто часовой маятник.
«Странно… — подумал Егерь, ощущая, несвойственную мутантам осмысленность в поведении рыси, — Вирус эту падаль совсем не тронул?»
Кошка не торопилась нападать. Она змеей вильнула по песку, потом еще раз. Она обнюхивала стены, шипела, метала взгляд то на перевозчика, то на волчий труп, но не нападала.
— Чует, — довольно отметил Корсар, облокотившись на поручни трибун, — Она-то девочка умная…
— Это не…
— Нет, салага, — прервал сталкер, — Это грозная представительница женского пола. Своенравная сука…
Даня хмыкнул. Рысь он видел впервые, что уж говорить, о их «сильных женских представителях».
— Что, боязно? — спросил у кошки Егерь, перебрасывая тесак в другую руку.
Рысь в ответ только зло шипела, сверкая золотыми зрачками. Вдруг она пригнула шею, подалась к стене.
Егерь улыбнулся.
Мгновение. Всего через мгновение она была у него за спиной. Егерь едва успел выставить тесак, чтобы острые когти не вонзились в шею. По щеке потекла тонкая струйка крови.
Снова рывок, быстрый и четкий. Уворот. Снова.
Рысь закружила вокруг Егеря, словно торнадо, вздымая песок, с каждым кругом разгоняясь все больше. Она выжидала, искала подходящий момент и атаковала, когтями почти задевала оппонента, но видя смертельные отблески лезвия быстро уходила на новый круг. Егерь кружился в этом смертельном танце, еле успевая уходить от атак. Вот тварь едва не разорвала артерию, вот чуть не задела бок.
Даня не успевал следить за их движениями. Вот кошка на секунду остановилась, зашипела, впилась когтями в песок.
Песок взмыл вверх. Загудел воздух рассекаемый лезвием. Егерь уходил от ударов в стороны или парировал их, но каждая атака оставляла несколько тонких царапин на теле, блестевших на рваной тельняшке.
— Вот же сука…
Очередной круг. Тварь снова пригнулась для рывка.
Прыжок. В полете она прищурилась от слепящего солнечного блика, отраженного на лезвии. Егерь чуть подался вперед и что есть мочи вдарил зверю по челюсти. Рухнув в песок, она тут же встрепенулась, ушла в другую сторону, прячась от удара тяжелого сапога.
Остановилась в трех метрах, зло шипя и еще щурясь от слепящих солнечных бликов, пригнулась.
Егерь довольно ухмыльнулся.
Тварь, уже не так изящно, рванула вперед. Еще круг, но на сей раз слабей. Танец продолжался до тех пор, пока очередной удар в морду не вывел суку.
Мотая головой, скаля зубы, отошла назад. Она рассчитывала на один рывок, мощный и прямой. Собрав все силы пригнулась, концентрируясь на враге.
Не успел Егерь перебросить лезвие, оценить обстановку, как кошка всеми силами ринулась вперед.
Сталкер почти ушел вправо, но тварь угадала. Угадала, куда бить. Еще секунда, мгновение и она победит. Животное почувствовало как когти входят в мягкую плоть…
Удар. Очнулась она, уже лежа на полу, прибитая к песку мощной рукой, держащей ее за шею. Тварь хотела вскочить, трепыхнулась, но почувствовав как холодные пальцы стискивают ее горло, зашипела. На сей раз от беспомощности.
— Смог! — послышалось среди трибун.
— Твою ж мать! И не убил, не убил, поймал!
— Ха! И делов то! Мясник уработал ее на раз-два!
Постепенно голоса слились в неутихающий гул, хаотичные хлопки, крики радости, бубнеж тех, кто проиграл ставки, тонкий писк редких девушек, растворившихся в мужских рядах.
Егерь сидел одним коленом на теле твари, вместе с этим придавив шею рыси своей рукой. Множество царапин, что проглядывали сквозь разрезанную вдоль и поперек майку уже перестали кровоточить и покрылись тонкой коркой.
— А неплохо ты меня поцапала, — бросил Егерь, продавливая зверя глубже в песок. Рысь закряхтела, забилась задними лапами.
— Считай, тебе повезло, — медленно сказал он, — Убивать я тебя не буду.
Вместо решающего удара, кавказец поднялся. Тварь, ощутив приток кислорода вдохнула глубже, испуганно заметала взгляд и молнией метнулась обратно ко входу.
На песке, где отпечатался кровавый след, лежал скол острого зуба.
— … живой! — продолжал ведущий, чересчур сильно крича, — Грозный монстр сбежал, поджав хвост! Браво, маэстро!
Зал разразился аплодисментами.
— А он хорош, — бросил Корсар, хищно улыбаясь, — Я недооценил старого волка.
Даня утер пот, обильно сходящий со лба.
«Так просто уделать рысь? — вопрошал он, смотря, как животное жмется у решеток, оглядываясь назад, — Так просто…»
Лязгнули цепи и грозный монстр, в несвойственной ему манере, убежал в закутки тьмы, лишь бы не встречаться с Мясником.
«А эта тварь умней своих отсталых сородичей, — подумал Егерь, оглядывая осколок зуба лежащий на песке, — те бы лезли, пока я башку им не отрезал».
— И это все? — громко спросил перевозчик, заставляя трибуны стихнуть, — Это все, что у вас есть?
Ведущий молчал. Сверху доносились невнятные шепотки.
— Уделать, взять и закончить все шоу за считанные минуты, — бурчал голос, шатаясь в разные стороны, — Великолепно! В этом и есть весь Мясник!
Чувствовалось, как комментатор пытается задавить и проглотить злость от проигранных ставок.
Ненадолго повисло молчание. Но каждая секунда шла непозволительно долго.
Казалось, прошло несколько часов, перед тем как ведущий звонко гаркнул:
— Но никто ведь не хочет, чтобы мсье Егерь уходил так скоро, верно, господа сталкеры?
Все громко прокричали твердое: «Да».
Кавказец усмехнулся. Он чувствовал, что говорун сверху в полном замешательстве и не знает, что делать.
— А… Раз так, то почему бы кому-то из арены не сойтись в кровавой битве с этим костоломом? М? Господа сталкеры, прошу!
Трибуны стихли.
— Эх вы, чертовы трусы! — презрительно ворчал ведущий, — Такой шанс выпадает раз в тысячу лет! Вперед, быть может, это наша последняя встреча с живой легендой! У вас есть уникальный шанс потягаться с самим Сибирским Мясником!
— К черту! — пробубнил длинноволосый старикашка, оправдываясь перед самим собой, — Мне на моем веку уже хватит мордобоя!
Позади Дани замешкались два знакомых голоса.
— П-с, ну! Шуруй давай, хотел же его наказать!
— Пшел ты, Крюк! Сам мне заливал, как изящно его отмудохаешь, так что сам шуруй…
— О! Корс, вот ты где!
Сталкер обернулся, а Даня за ним.
Расталкивая всех, кто преграждал путь, пришли Булат и Крюк.
— Вона как! И салага здесь, — буркнул бородач, утирая лоб.
— Что, мужики, в штаны поди наложили? — довольно ухмыльнулся Корсар, сбивая пепел с сигареты.
— Да не…
— Булат еще как! А я просто устал, вот и…
— Заткнись! — гаркнул бугай, уводя взгляд от Корсара, — Сам-то…
— Трусы, вы, мужики, ей богу. Такой шанс выпал, а вы как бабы по углам жметесь.
Оба спорщика недовольно хмыкнули.
— Ты будто сам горазд… — высокомерно бросил Крюк, смотря на Булата, — Попробуй…
Крюк огляделся и по-детски захлопал глазами. Корсара не было. Даня держал в руках его форму.
— Во дела…
2
Умолкли все: галдящие трибуны, шепчущиеся между собой снайпера, ведущий. Все ошарашенно смотрели на то, как кто-то быстро и уверенно пересекает небольшую преграду из трибун, прыгает, плавно, словно кот, спускаясь на песок, прямо напротив Егеря.
Оба встретились взглядами. Тут же вцепились друг другу в глаза, холодно расценили соперника, чуть сблизились.
У Корсара было несколько преимуществ, каждое из которых он прокручивал у себя в голове.
Первое и, пожалуй, самое главное — эффект неожиданности. Егерь ни духом, ни слухом не знал о Корсаре, не видел, как тот ведет себя в бою. Для него он был загадкой, из ниоткуда свалившейся с небес. Корсар же знал, теперь знал, как бьется знаменитый Сибирский Мясник. Пока все заливались хохотом, аплодисментами и восклицаниями, Корсар смотрел. Смотрел за каждым маневром, движением, ударом. Просчитывал тактику.
«В бою он не так быстр, — смекнул сталкер, когда смотрел, как рысь резала перевозчика когтями, — тварь без труда путала его в постоянных кругах, развивая бешеную скорость. Однако… Несмотря на это, он столько кругов держался. Не обращая внимания на резкие, рваные удары когтей, на идущую из царапин кровь, он не терял концентрацию. Все также холодно и расчетливо выдерживал тактику, ждал, пока сука оступится, взбесится и полезет на рожон. И при всем при этом он невероятно силен, — отметил он, уже когда Егерь вбил рысь мордой в пол, — Он махом срезал волчью голову, а сейчас за один удар пригвоздил такую тварь к земле.
