-Если только у нас не получится спасти их, Пабло,- тихо сказал Анастасио,- в любом случае, моя собственная раса уже мертва, а спасение среди непонятно кем избраной элиты, не мой путь. Особенно, если их избирали за такую же подлость, какую предлагают мне.
-Значит мы продолжим искать?- с надеждой спросил Анастасио.
-Конечно, ведь у нас есть шанс спасти всех, а не избранных и возродить мой род. А знаете, ведь сейчас, в разговоре, я нашёл ответ на вопрос, смущавший меня раньше. Я не мог понять важности Маски, вообще её назначения. А теперь, кажется, понимаю. Думаю, это механизм, запускающий, у подходящих человеческих особей, процесс биохимической настройки на чужеродный организм.
-Я понимаю, что такими логическими категориями тебе мыслить легче, но мне хочется какого-нибудь чуда,- наконец заговорила Ирэн,- чтоб оправдать..
Она замолкла и больше, как до того, за весь вечер, не произнесла ни слова.
-А мне хочется больше веры, и, лучше бы, больше удачи. Теперь у нас появился враг. Точнее враги.. Мне немножко страшно. Мы ведь и вправду можем навести их на Маску. И, что с остальными тремя? А если они их нашли?
-Знаете, сейчас, немного поразмыслив, могу предположить, что Маска, возможно, вообще одна и появляется в том месте, где она нужна. Тогда искать какое-то место, не нужно, нужно искать Маску в себе. И, если это так, то мы можем продолжать поиски, ничем не рискуя. Так как параллельно будем искать и подтверждение моей теории. Тогда никакая Организация нам не страшна. Маска появится там и перед тем, кто будет к этому готов.
Глава 32.
Яхта ушла глубокой ночью. Ваниша не связался с Альваресом и тот никак больше не проявил себя. Путешественникам не спалось и они усадили наблюдать за возвращением в прошлое Пабло, который на неделю освобождался от работы. С чётким указанием "будить доктора, если что".
Наше нетерпение вызвала последняя версия Ваниши и мы хотели как можно быстрее найти хоть что-нибудь, что подтвердило бы её. Но направить наши видения мы не могли, а даже, если могли бы, то пока не было ни малейшего указания в какую сторону. Поэтому доверились тому, что вело нас прежде. Но уйдя в прошлое ночью, мы и попали во тьму.
Хотя настоящая ночь ещё не пришла, в высоком лесу темнота наступила почти мгновенно. Не успело закатиться солнце, как свет съёжился в небольшие пятна вокруг костров. Всё остальное проглотила сгущающаяся чернота.
В лагере уже давно тревожились об ушедших поохотиться юношах. Целый день о них никто не вспоминал. Взрослым воинам не требовались детские наставники. Ни один ица в лесу не заблудится. Повадки животных, опасности леса и прочие нужные вещи, вколочены в них накрепко. Но, когда к вечеру они не появились, вспомнились все страхи расказанные об этих местах. Но торговец не мог посылать помощников, а тем паче рабов искать пассажиров, которых он предупредил об опасности. На борту каждый человек на своём месте. Их решение - их ответственность.
Шаак ворочался, сон не шёл. Конечно его соплеменники не были приятными спутниками, но в своих насмешках они правы. Ведь не имел он права наносить тату ещё не совершённого деяния. А поэтому он не должен сердиться на них, а просто обязан помочь им. Пойти на поиски вместе с братьями. Приняв это решение, он заснул мгновенно и с чистой совестью. Ещё не взошло солнце, а он уже будил братьев.
Они не выказали недовольства. Отец строго-настрого приказал, всё чего потребует Шаак выполнять неукоснительно. Иначе их договор не вступит в силу. Но братьям уже не нужно было руководствоваться страхами или выгодой. Они искренне зауважали мальчика, у которого была сила духа, под стать взрослому воину. И чистая душа.
Торговец не пытался остановить их. Только сказал, что хотел бы отплыть не позднее завтрашнего утра. На самом деле работа была закончена, но он был не просто торговец, а ещё и мудрый человек, много знавший и видевший в жизни. Герреро попросился с ними, но Шаак резонно заявил ему, что он не знает этих лесов, не охотник и только задержит их.
Трое братьев попытались найти следы пропавших, прикидывая, где лучшее место для охоты. Для этого лучше всего подходил ближайший сенот с удобным водопоем. Туда приходят попить и олени, и тапиры, и пекари. Правда оленя сейчас убивать нельзя. Для этого есть месяцы Сип и Кех. В остальное время боги охоты запрещают проливать кровь оленей. И чёрный бог Уук П'ух с огромными оленьими рогами и его жена Олениха строго следят и карают грешников.
Парни шли скорее на прогулку, чем на серьёзную охоту, иначе провели бы хоть небольшой обряд, дали бы немного собственной крови земле и богам, сожгли чуть благовонной смолы. А им не хотелось лишаться своего избранного статуса и пачкать руки рабским трудом, вот и пошли в лес. А без добычи прийти назад зазорно. Наверняка, подумали: в такой глуши у водопоя что-то да подстрелим.
Сенотов в округе было множество, но далеко не все годились для засады. Нужно было место, где животные могли добраться до воды, поэтому пришлось обследовать несколько. По большей части они были связаны подземной системой пещер и были похожи на круглые окна-колодцы, с уровнем воды гораздо ниже края. Солнце поднялось до крон, когда они увидели открытый сенот, окружённый высокими деревьями, с которых к воде опускалось множество лиан и воздушных корней. Мясистые и крупные листья более мелких растений, давали возможность затаиться где-то поблизости.
Братья не спешили подходить к сеноту. Они осмотрелись и увидели место, где охотники, стараясь поменьше наследить, скрытно вошли в гущу зелени. Некоторые листья были отвёрнуты, но не сломаны, а след сандалии отпечатался только в том месте, где пекари взрыл опавшую листву, отыскивая корешки и клубни и обнажил пятачок земли.
Они переглянулись. След был направлен к той части сенота, что повыше, и находилась прямо напротив водопоя. Огромное дерево, с десятками прямых длинных корней, спускающихся с обрывистого берега прямо в воду, могло дать укрытие охотникам. Но сколько братья не пытались разглядеть движение у ствола, не разглядели ни шевеления листвы, ни движения веток. Зато в зарослях у водопоя мелькнула какая-то тень и исчезла, как призрак.
Шаак двинулся вперёд и, оказавшись у светло-серого ствола, уходящего казалось, прямо в небо, как священное дерево Имиш, первым услышал вверху какие-то звуки. Братья уставились наверх, вспоминая сказания Пополь-Вух и возможном превращении в обезьян, и с облегчением вздохнули, увидев высоко на стволе привязавшихся к лианам незадачливых охотников.
-Может они всё же становятся обезьянами?- с некоторым напряжением в голосе, спросил младший из братьев-рабов.
-Глупости, что ты не видишь, они нормальные, такие как и были. Вон пинают друг дружку, чтоб удобней слезть,- рассудительно сказал мальчик.
Братья ухмыльнулись. Борьба за первенство и вправду никогда не прекращалась между этими двумя. Объединялись они только, чтоб досадить Шааку. И теперь, спускаясь вниз по стволу, хватаясь за лианы, они старались обогнать один другого, что было довольно опасно, судя по тому, что скорее всего они провели на дереве много часов. Устали и замёрзли и, конечно же, были безумно злы, что доставили такую радость сопернику, как их собственное унижение.
-Что ты здесь делаешь?- первым делом спросили они, когда ушла дрожь из ног, которую, учитывая проведённую наверху ночь и тяжёлый спуск, скрыть было невозможно.
-Торговец собирается отплывать и, если у вас нет желания оставаться здесь, вам стоило бы вернуться,- не говоря ни слова о таких категориях, как волнение, спасение или помощь, что наверняка вызвало бы приступ заносчивого словоблудия.
-Удобно переночевали? Добыли что-то?- в два голоса задали вопросы братья.
Воины, которых застали в таком двусмысленном положении, с удовольствием избили бы болтливых рабов. Но их хозяин, хоть и маленький, стоял рядом. Испортить чужого раба значило покуситься на чужую собственность. Любой касик заставит заплатить за раба не меньше ста зёрен какао. А они не имели и десятой доли того, что имела семья батабоба. Кроме того, любой хозяин может заставить раба убить своего врага. Если он этого не сделает, хозяин убьёт его, если сделает и его поймают, всё равно убьют раба. Но подумаешь, хозяин купит нового. Есть особый шик у некоторых представителей знати, хвастать на празднествах, кто может себе позволить убить больше рабов.
Их завистливая натура не позволяла понять, чистоту маленького Шаака. И, конечно, он так бы не поступил. Но некоторые люди умеют только завидовать, а сделать хоть шаг для того, чтоб изменить свою жизнь, не желают. А собственную трусость, лизоблюдство и лень всегда найдут чем оправдать. Например, тем, что они бедны, а он из богатой семьи. Конечно ему всё дозволено. И даже его рабам не заткнёшь рта кулаком. Ещё распишут среди матросов, где их нашёл проклятый мальчишка. Поэтому они только хмыкнули и заявили, что не станут распинаться тут, чтоб удовлетворить интерес мальчишки и двух наглых рабов. И, если, мол, они причинили беспокойство уважаемому торговцу, то они смогут пояснить ему, какой грозный противник помешал им вернуться в лагерь вовремя.
Тем не менее от места засады они постарались убраться как можно быстрее и всё оглядывались на то место, где Шаак приметил странную тень. Уже, ступая в кустарник, почти скрывающий от взгляда сенот, мальчик последний раз оглянулся. Из зарослей, гордо держа огромную лобастую голову вышел великолепный чёрный зверь. Мышцы жгутами перекатывались под лоснящейся кожей. Он был полон мощи. Если Бог Ягуар захотел бы примерить животную личину, он был бы именно таким. Янтарные глаза смотрели сквозь лес, казалось заглядывая глубоко в душу Шаака. И, словно удовлетворившись увиденным, он сморщил верхнюю губу, показывая великолепные зубищи в двусмысленной кошачьей улыбке.
Короткий низкий рык, как будто подтолкнул в спину горе-охотничков. Возвращались по прямой, теперь не нужно было бродить между источниками и дорога оказалась не такой долгой, как ожидал Шаак. Жёлтые глаза, как будто разбудили в нём память, и всю дорогу мальчик был задумчив.
Дело в том, что жрец не просто так стал "привечать" племянника. Однажды на рассвете он нашёл его спящим у храма. И понял, что он один из тех, кто ходит в изнанку мира по ночам. Такие часто становились Великими Шаманами, предсказателями, о которых оставалась долгая память в легендах. Он был прямой угрозой власти Чунты. И тот стал давать ему те записи, которые относились к избранникам Маски, чтоб увести его из селения в опасный поход. А Шаак, после первого же чтения, увидел во сне почти то же видение, что и сам Чунта с появлением испанцев.
Мальчик видел круглоголовых и гибель своего дома. Только утром он не помнил своих видений. Знал только, что поиски Маски помогут возродить род. Спасёт тех, кто выживет и уйдёт с острова на материк. Теперь он вспомнил часть этих видений. Небольшую часть. Их открыл ему Шбаланке. Он видел братьев и круглоголового раба, только одет он был как ица. И на теле его появились тату-знаки доблести. И каждого он был достоин. Мальчик улыбнулся. Его сила начала открываться. Теперь он был ещё больше уверен в успехе.
Глава 33.
Обсидиановая фигурка Бога торговли Эк-Чуаха стояла на камне. Пполмс - торговец, сидел на циновке подобрав под себя ноги и жёг копал. Рядом стояла глинянная мисочка в которую купец капнул несколько капель крови, чтоб накормить бога. Он удачно прошёл от самого Шикаланго до Косумеля, а теперь уж скоро и конец путешествия - в Нито, у озера Исабаль.. Как не благодарить своего покровителя за то, что лодка цела, товары дают прибыль, а то, что глупые мальчишки ушли в проклятый лес, так, ведь он их предупреждал. Раз они доросли до того, чтоб быть избранниками Маски Дракона и брать на себя ответственность за свой род, так уж на охоту сходить могут и без его благословения.
Он подрядился предоставить им место на борту, предупредил, когда отплывает. Дальше его вины нет.
Так уговаривал себя старый торговец, а всё же на душе было неспокойно за мальчика. Вроде и знал он, что отговаривать его, только жира в огонь подлить. Того самого, что уже два дня плавят. Только гореть жарче будет. А всё же жаль, если пропадёт Шаак. Из всех троих только ему по духу Маска. А значит надо верить, что всё сладится и Эк-Чуах сговорится со Шбаланке, чтоб и торговец слова данного его отцу не нарушил, и парнишка свой долг по душе исполнил. Иначе не дастся ему Маска.
Избранного душа ведёт. А она созреть должна. Как плод какао. Род, как стручок, в котором много душ. Боги, как люди, дают ему загнить, пока не раздуются внутри семена, тогда и достают каждый боб, сушат на солнце, пока не станет темным, с пергаментной кожицей. Ты старик, сколько раз видел, бывает кожицу поднимут, а вместо боба грязи всякой набьют, да с другими смешают. Как такой найти? Да нажать на него покрепче. Если фальшивый боб, вся грязь и вылезет, а если внутри зерно по цене золотое, то напитком из него и боги не побрезгуют.
Если не отплывём, как рассчитывали, не попадём на рынок в удачный день. А мне излишки жира продать хотелось бы. Что ему зря место занимать. Не дай бог непогода. Да и кожа пропадёт. Не довести её до ума на лодке.
В лагере послышался шум и торговец, последний раз поклонившись своему чернолицему длинноносому Богу, завернул его в узорную ткань и уложил в корзинку с молельными принадлежностями. Свернул циновку и пошёл разбираться, почему шумят.
И сразу наткнулся на вернувшихся из долгой отлучки парней. Шаак сразу ушёл в сторону, предоставив им самим объясняться с пполмсом.
И те не стали молчать. Размахивая руками, завозмущались. Говорят, даже глупый олень, если побежит первым, всё стадо за собой увести может.
-Мы, конечно, заставили уважаемого торговца ждать, но посылать за нами, воинами, мальчишку, совсем не уважать нас. Мы и сами бы вернулись. Наша вина, что не слишком внимательно прислушивались к многоопытному человеку. Нас подстерегали ужасные опасности, в которые мы поначалу не поверили,- нагнетал страху старший.
-Но мы с ними справились,- ввернул второй,- вы верно рассказывали, в глубине леса, у сенота, где мы собрались подстрелить дичи, и вправду росло большое дерево. Мы спрятались за ним и стали ждать. Наконец напиться пришёл подходящий жирненький пекари, я замахнулся дротиком и..
-..тут же я выстрелил из лука и стрела моя попала прямо в бок,- перебил старший.
Второй злобно глянул на него, но не стал возражать. Иначе рассказ не звучал бы правдоподобно. Но и свою лепту внёс.
-Мой дротик тоже попал, и животное рухнуло, без малейшего звука. Но..- он сделал паузу и обвёл всех слушателей прищуреным глазом, проверяя какое впечатление производит рассказ,- в этот момент из леса показался сам Шбаланке в облике ужасного чёрного ягуара, громадный, как тапир, недовольный тем, что мы посмели охотиться в его лесах.
-Но я не испугался, а снова натянул свой лук, но.. кто мы против богов? Нас подбросило в воздух и ударило о дерево. Мы едва успели уцепиться за лианы, как оно начало расти и стало ещё выше, чем было. Мы привязали себя поясами к лианам, а ужасный зверь схватил нашу добычу и уволок в кусты. Всю ночь он рычал и грыз кости пекари. Наконец, как только он ушёл, дерево стало опускаться и тут явился посланный вами мальчишка..
