-Колдовство!- снова взвизгнул младший и вылетел из шатра в ночь.
Укушенный воин, завывая от жгучей боли и постыдного страха, бросился за ним.
Братья гордо шагали по торгу. Их узнавали. Когда они уводили Шаака с площади, он, как ходящие по ночам, очнулся не сразу. Он только начал понимать, что испытание пройдено - огонь покорился ему. Татуировщик уже поджидал испытуемых. Шаака усадили на ещё тёплый от дневного солнца камень. Его ноги, чуть выше щиколоток, теперь украсят языки пламени. Но танец ещё продолжался. Никто не уйдёт с площади, пока там есть хоть один Избранный. Кто знает, много ли будет работы у мастера..
Некоторые ярые поклонники Шаака оставили церемонию и остальных претендентов, ради единственного избранного. Зрители выбирали фаворитов и заранее делали ставки, кому удастся пройти испытание. На мальчика ставили мало. Но те, кто поставил на него, выиграли по-крупному. Но не только они были его зрителями сейчас. Несколько молоденьких девушек томно поглядывали раскосыми тёмными глазами на его ещё подростково-угловатую фигурку. Сверстники завистливо разглядывали рисунки на его теле. Взрослые женщины смотрели на него с гордостью и любовью, как на своего ребёнка. Мужчины уважительно покачивали головами и то и дело слышалось - "племя Акулы".
Шаак устал. Он прислонился к крепкому плечу Герреро. Братья набросили на него накидку, погрозив нескромным девчонкам. Он почти пришёл в себя, но боли не чувствовал по-прежнему. Мысли витали далеко и, пока его ноги от ступни и выше расцветали огненными лепестками, он почти заснул.
В тревожной дремоте он видел чёрный клубящийся дым над кронами деревьев и слышал отчаянные крики и глухие звуки ударов. Гарь забивала нос. Он не видел лиц тех, кто бежал рядом с ним. Мчались прямо через кусты, хлещущие по лицу тонкими ветками. Шум схватки становился ближе. Ноги горели от бега. Или не от бега?..
Кто-то потрепал его по щекам. Он открыл глаза и увидел грубоватое лицо круглоголового. За последнее время они очень сдружились. Он был моложе отца, но относился к мальчику с такой же заботой. Впрочем, и с братьями он отлично поладил.
И вот теперь их узнавало полгорода. Даже торговцы на базаре делали скидки на припасы. А женщины частенько вообще дарили что-нибудь вкусненькое. Слава брата распространялась и на них. Шаак давно уговаривал их снять рабские знаки. Но они сказали, что это может сделать только отец. Это будет его признание их статуса. Они запросто могли бы найти себе невест, если бы не эти знаки. Но и это они тоже хотели оставить отцу и матери. Она будет очень горда сделать это вместе с ним уже в статусе свободной женщины.
Часто, ещё в деревне, они наблюдали за праздниками, которые устраивают семьи на сватовство и видели с какой болью в глазах смотрит на это их мама. Она как будто бы сама стояла рядом со свахой, разглядывая смущённых девочек, как драгоценные украшения, которые не могла себе позволить. Она терпела своё положение смиренно, но так мечтала о другой жизни для своих детей.
Когда-то она рассказывала им, что давая у младшего шамана имена малышам, она с нетерпением ждала, к какому предмету потянется маленькая ручонка. Какая судьба ждёт ребёнка и какое детское имя он получит, зависело зачастую именно от этого. Может её сын возьмётся за копьё, тогда будет воином. А может за драгоценную серьгу и тогда, возможно отец признает ребятишек прижитых от рабыни и они войдут равными в знатный род. Она молилась богам, чтоб так оно и было. Но старший выбрал орех, а младший плотно закрытую ракушку. И шаман сказал что их судьба ещё не определена. Кто знает, прорастёт ли орех или внутри сидит червь. Скрыта ли в раковине жемчужина или только скользкий молюск..?
Но их судьба уже менялась. Конечно не так радикально, как у младшего братишки. Но это только пока. Они не сомневались уже в том, что ему всё удастся. Он был слишком необычным, этот мальчик. А если боги делают кого-то отличным от других, то и судьбу ему прочат особую. Они распрашивали его обо всём. И не обижались, если он отвечал, что не знает. Верили, что чудеса приходят к людям не за тем, чтоб превращаться в обыденность.
Они хотели запомнить каждый день этого путешествия, ведь вполне возможно, что рассказывать о нём придётся до самой смерти. А опасности.. Чтож.. Пусть.. Не каждому даётся такая возможность - пройти через все земли своей страны, увидеть столько чудес и вернуться, чтоб рассказать о них дома. Пока они рабы, нельзя запечатлеть этот поход на своих телах. Но когда они вернутся, то на их плечах не останется свободных мест после всех приключений.
Они пойдут дальше небольшой группой. Всего девять человек сумели пройти первое испытание. Тем, кому это не удалось, путь в Храм маски заказан. Говорят, что этот год особо опасен для похода. Ближе к верховьям реки селения становятся всё меньше. Всего десяток домов, что-то вроде семейной фермы. Так можно использовать плодородные земли вдоль реки лучше всего.
Только, в последнее время, торговцы поднимающиеся вглубь страны по Мотагуа, обнаружили пару деревень выжжеными и разграбленными. Часть людей была убита. Часть просто исчезла. Что уж говорить про малюсенькие поселения охотников. Ловцов птиц. Ведь по закону убивать птиц, особенно кецалей, запрещено. А перья прекрасный товар, пользующийся спросом. Поэтому их ловили на клей.
Но рабы товар наилучший. И судя по всему в окрестностях реки появились охотники за рабами. На этих землях давно был мир. Люди привыкли спокойно жить на своих участках. Ходят сплетни, что последнему правителю Нито постоянно требуются новые рабы. А ещё, что на рабском торге видели нескольких неудачников Очищающего огненного танца. Обычно они уезжали как можно дальше от мест своего позора. А в последние пару лет их видели, разгуливающими праздно по палаткам работорговцев.. Очень подозрительная история.
Группа состояла в основном из воинов. Это были дети простолюдинов, но упорные и преданные роду. В их родных местах как правило случилось несчастье, подкосившее селение. Неурожай, болезнь, местная распря, кончившаяся битвой. Юноши готовы были на всё, чтоб вернуть былую мощь рода. Представителем знатного рода, да ещё и шаманом и лекарем был только Шаак. А то, что, кроме всего этого, он оказался ещё и совсем юным, вообще выбрасывало его из их круга общения. И то, что привлекло к нему столько поклонников на испытании, теперь мешало ему среди будущих попутчиков.
Его бывшие соплеменники успели хорошо подгадить ему. Они чувствовали себя в среде равных и вовсю поносили богатенького сыночка с няньками рабами, который напичкан всякими шаманскими штучками и, если и победит, то не воинским духом и терпением к боли, а каким-нибудь секретным колдовством.
Даже теперь, когда они сами провалили испытание и позорно сбежали, это только бросило ещё одну тень на их соплеменника. Кроме того, простые воины не понимали, почему представитель вполне благополучного рода Акулы стал соискателем Маски. Конечно, они же не видели снов, которые видел Шаак. Даже отец не понимал его. Как же объяснить чужим, что он видит в будущем опасность для рода и только его поход сможет сохранить часть рода Акулы, если конечно у него всё получится.
Глава 40.
Торговец попрощался с Шааком и его спутниками тепло. Даже прослезился по стариковски. Он не хотел думать о том, что больше не увидит этого славного мальчишку, к которому так привык за время путешествия. Он сам позаботился о том, чтоб приобрести хорошую, послушную в управлению лодку, с хорошей остойчивостью. Крепкую, но лёгкую и хорошо пропитанную млечным соком гевеи. Они без труда уселись в неё все вчетвером. Остальные наняли ещё два каноэ, в которых тоже поместилось по две четвёрки воинов.
Период дождей давно закончился. Река обнажила часть берегов. В нижнем течении она была спокойной и идти против течения не составляло труда. В двух других лодках гребцы менялись. Но из Герреро и Шаака гребцы были неважные, хоть они и старались. Поэтому, давая братьям передохнуть, они теряли из виду передние лодки.
Попутчики ещё не были объединены общими трудностями путешествия. Да и знакомы были едва-едва. То, что Шаак оказался в собственной лодке, со своими рабами, не сближало. Но впереди их ждал ещё дальний путь и мальчик надеялся найти общий язык с остальными. Тем более, что все они вызывали у него чувство приязни и интереса.
Имена воинов из первой лодки, в которой собрались преимущественно северяне, говорили о том, что они уже стали или могли бы стать знаменитыми воинами.
Ах-Рау - яркая слава, приземистый, очень кряжистый мужчина. Самый старший из всех оставшихся претендентов. Родом из Комчена. Ему пришлось проделать самый долгий путь. Он нанимался в охрану торговых караванов, чтоб потом иметь возможность часть пути проделать по воде.
Ах-Павахтон, это имя означало - стать прославленным. Он уже стал им. О чём говорили рубцы на его теле от боевых ран. Его маленький посёлок Эк-балам, рождал воинов подобных ягуарам. Что соответствовало его названию. Но и находился он в месте пересечения интересов нескольких родов и постоянно оказывался втянутым в междуусобные распри. Едва достигший двадцати, юноша побывал в нескольких суровых переделках. Его страшные шрамы ограничивали подвижность, но он храбрился. Понимая, что самым ценным для рода будет его попытка обрести потомка Дракона. Посёлок терял в боях слишком многих воинов.
Ах-Камон - победоносный. Самый ближайший сосед Шаака из Тулума. Все его победы были по большей части на ристалищах. В Тулуме каждый праздник знаменовался боями воинов и ритуальными играми в мяч. В один единственный праздничный день семья юноши отправилась в соседний посёлок. Выдавали замуж его младшую сестру. В этот день вся его команда ушла к богам, победив в пох-а-ток трёх противников подряд. Такая удача не могла быть случайной. Боги будут рады получить таких игроков.
Последний, очень высокий по меркам ица, воин, был немым. Во время малой жертвы богам, он проколол себе язык, но рана воспалилась и почернела. И Жрец сказал, что, видно, богам жертва показалась недостаточной. И они просят больше. Писать он не умел. Поэтому узнать его имя они не смогли. Все называли его Ах-Пава, что означало жердь. Из-за его большого роста.
Во второй лодке собрались южане. Все из окрестностей Петена. Видимо боги о чём-то пытались сказать жителям этих мест, что сразу столько избранных прошли испытание огнём. Их звали Ах-Драхмо - храбрый, Ах-Зумо - победитель, Ах-Махата - сильный и Ах-Ток - нож. Все они были неженатыми, поэтому носили ещё добрачные имена.
Шаак с трудом направлял лодку. Герреро, более близкий морскому делу, никак не мог приспособиться сохранять равновесие. Кроме того его гребок был значительно сильнее, чем у мальчика. Братья смотрели за их мучениями и наконец решили поменять пары. Старший стал с Герреро, младший с Шааком. Дело пошло лучше.
Когда-то давно, вдоль реки была хорошая дорога. На всём её протяжении росли плодовые деревья. Теперь количество людей в посёлках уменьшилось настолько, что содержать её в порядке стало затруднительно. Она постепенно приходила в упадок. Сохранился только кусок сакбе от Нито до Киригуа. Там для этого было достаточно рабочих рук.
Говорят, что там где долина реки заканчивается, дорога в гору ещё существует. Оттуда придётся идти пешком. Но туда ещё надо добраться. Постепенно они приспособились и стали нагонять ушедшие вперед лодки. И очень удивились, когда увидели, что они пристали к берегу. Проехали ещё совсем немного и до обеденного привала далеко.
-Что они делают?- спросил Шаак у брата, стоящего на носу лодки.
-Не пойму, там кто-то на берегу. Мёртвый или раненный?
Подъехав ближе , они втащили лодку на плоский песчаный берег и подошли к остальным. При виде Шаака воины расступились и он увидел своего незадачливого соплеменника. Вид у него был неважный. Рука, хоть и не сильно, но припухла, хуже выглядели его постоянные подёргивания и судороги. Он лежал на земле свернувшись клубком. Видно было, что его тошнило. Рядом виднелись следы рвоты. Изо рта текла слюна. Его спутника вблизи не наблюдалось. Как и обоих вещевых мешков. С возвышенности в стороне виднелась дорожка, как будто что-то тащили или кто-то полз.
Поднявшись туда, они обнаружили следы лагеря. Группа людей сидела у костра вечером и ужинала. Но сейчас огонь уже давно погас. Очевидно, что пострадавшего бросили на рассвете, забрав все его вещи, включая и баклажку с водой. Видно, мучимый сильной жаждой, он пытался добраться к реке.
Шаак, оправдывая своё звание лекаря немедленно опустился на колени и начал осматривать больного. Найдя ранку от укола ядовитого хвоста на руке, первым делом напоил парня.
-Ты ел что-нибудь?- спросил он с тревогой. Тот глянул на него с мукой в глазах и помотал головой.
-Отлично, тебе и нельзя. Хотя бы ещё сутки. Только пить и побольше. Я заварю тебе трав.
-Мы не можем задерживаться,- сказал Ах-Рау. Как самый старший из воинов, он решил, что руководство экспедицией возьмёт на себя. И, поскольку вслух он это пока не озвучил, то и возражений не поступало. Но дерзкий мальчишка посмотрел на него с осуждением.
-Ты бы хотел, чтоб тебя больным или раненным бросили умирать? Я бы тебя не оставил.
-Да слышал бы ты что он о тебе говорил,- присвистнул Тулумский сосед.
-И что? Если кто-то поступает плохо, это повод делать то же самое? Если вы так торопитесь, поезжайте. Я возьму его в нашу лодку, она достаточно велика и выдержит присутствие ещё одного человека. Я заварю настой в обед. У меня есть кое-что, чтоб дать ему сейчас. Он достал маленькую восковую лепёшечку и завернул в неё какую-то травяную смесь.
Больной с ненавистью посмотрел на него и замотал головой.
-Открой рот или умрёшь,- жёстко пообещал Шаак.
Тот в ужасе открыл рот и мальчик быстро сунул ему под язык лекарство.
-Даже сосать не надо. Тебе тяжело. Просто держи под языком. Оно будет потихоньку растворяться. Вот посмотришь, к обеду тебе уже лучше будет.
Два самых сильных парня из южан смотрели на действия мальчика одобрительно. Воину всегда спокойнее, если в отряде есть целитель. Они до сих пор не верили, что пацан может что-то толковое. Но, глядя на его уверенное поведение, прикинули, что им повезло от такого соседства. Ах-Зумо и Ах-махата, подняли больного и отнесли в каноэ Шаака.
Ближайшие пару дней прошли без приключений. На привалах постепенно раззнакомились. Видя отношения, существующие между мальчиком и его спутниками, все предубеждения, связанные с его знатностью, отошли на дальний план. Он, как с равными, общался со своими рабами, один из которых был вообще из людей, ранее никем не виданных. Чужеземец, который пытался говорить с ними на их языке. Из чистого любопытства, желания узнать о его народе побольше, помогали ему все. Разве что, кроме немого и Ах-Рау. Тот всё ещё не расставался с желанием поиграть в вождя.
Кто-то принимал это насмешливо, но дружелюбно. Кто-то считал, что это право больше подошло бы ему. Но никто не хотел ссор и распрей в пути. Мало ли чем обернётся дорога. Поэтому, когда перед самым обеденным привалом, над кронами деревьев поднялся столб дыма и потянуло гарью со стороны деревушки, указанной на их карте, лодки дружно повернули к берегу.
