Он уже приготовил острую кость и краски. В предвкушении предстоящего удовольствия, а чужая боль всегда возбуждала его больше, чем секс, у него слегка дрожали руки. На правом плече угольком жрец прорисовал изящно-хищную голову Драконицы, её гибкое тело обвивающее всю руку до самого запястья. И на левом плече, ближе к спине, контур маски, с пробивающимися язычками пламени, которые, казалось, касались волос, пытаясь поджечь густую шевелюру парня.
Сегодня вечером Чунта должен организовать ещё одно жертвоприношение. Такое путешествие требовало большой жертвы. Касик хотел отдать богам всех круглоголовых. Он считал, что море дало племени этих пленников именно для этого. Если бы его род получил такую удачу как потомок Дракона, о них говорили бы все. У Чунты на пленников были другие планы. Некоторых он собирался продать, в пользу храма, безусловно. Его задумки требовали средств.
Конечно одного круглоголового прийдётся отдать богам. А одного из них он намеревался отправить с экспедицией. Официально - для жертвоприношения на месте. Тайно - он намеревался каким-то образом дать понять пленнику, что маленький племянник не обязательно должен быть избранным. Есть ещё двое других. А этот мальчишка не должен вернуться.
-Ах, если бы можно было пустить в ход всю ловкость моего языка,- думал жрец,- я пообещал бы ему жизнь и даже положение в племени и женщину знатного рода. Говорить-то можно всё что угодно, ничем не рискуя. Ведь обещаний исполнять он не намеревался. Для того, чтоб улаживать любые проблеммы, в его распоряжении был яд медузы, который невозможно обнаружить даже опытному лекарю. От него становится трудно дышать, человека парализует и он погибает самое большее в течение пары часов. А грудничку этой глупой девчонки, дочери старшего брата, вообще хватило нескольких минут.
Маленький идиот стойко терпел боль, лишая его половины удовольствия от процесса. Но он старательно и часто колол костью точечки узора, стараясь сделать его как можно более подробным. Наконец он решил, что достаточно потрудился и ему ещё нужно позаботиться об остальном задуманном.
Солнце ещё было на небе. Празднества должны были начаться в присутствии главного бога. Лик Ицамны обозревал забитую людьми площадь. Громко били барабаны. Сидящий на одном из них подёргивался в такт, а другой, высоко закидывая колотушки с наконечниками из застывшего сока гевеи, ударял в полую колоду, с двумя язычками. Ветер нёс звуки далеко. Иногда, когда он был направлен в сторону материка, музыку слышали в прибрежных селениях.
Черепаховые барабаны звучали тише и печальней, перекликаясь с маленькими барабанчиками танцоров и тыквенными погремушками певцов.
Во главе круга зрителей, как блещущий всеми цветами радуги драгоценный камень, стоял круглый помост со знатью. Когда зазвучали большие фанфары, сделанные из дерева и керамики, а за ними трубы поменьше повели торжественную мелодию, в центр вступили три юноши.
Двое, в возрасте приблизительно лет восемнадцати и Шаак, сын батаба, двенадцатилетний, но действительно выглядевший гораздо более зрелым, чем его сверстники.
Празднично одетые - в богато расшитых набедренных повязках, юбках до середины икры, с поясами, украшенными маленькими черепами. Сандалии, ярко расцвеченные, поддерживались множеством украшений на лодыжках. Запястья, предплечья и пальцы блестели браслетами и кольцами. Только накидок на плечах видно не было. Каждый претендент демонстрировал свои татуировки, которых в силу возраста было ещё не много, но каждая из них говорила о делах хозяина.
Старшие парни уже успели поучаствовать в сражении с соседним касиком с побережья, ставшим врагом рода скорее по недоразумению, так как бедняга был не слишком воинственнен, а скорее жаден и труслив. Когда жадность превалировала над трусостью, он пытался посылать своих подданных на места, пренадлежавшие роду акулы, где добывались редкие чёрные кораллы, составляющие один из торговых доходов племени.
Шаак, татуировка которого, нанесённая дядей-жрецом, была первой в его жизни, так как только в этом году он вступил во взрослость и не мог ещё участвовать в каких либо славных деяниях, немного стеснялся богатого узора. Ведь он ещё ничем не мог оправдать его, так как обычно рисунки наносились после совершённого подвига.
Это был ещё один тайный замысел злобного дядюшки и, если бы не желание доказать своему отцу решимость совершить поход к Маске, он конечно посоветовался бы с ним и тот отговорил бы его от необдуманной торопливости. А теперь двое других соискателей втайне издевались над ним, не желаяя, впрочем, высказываться явно, так как батабоб был их прямым главой, как военноначальник. На эту скромность или трусость и рассчитывал жрец. Никто прямо не обвинит знатного выскочку, но все будут посмеиваться за его спиной.
Батаб, обнаруживший сделанное тогда, когда слова уже ничего не решали, не стал указывать мальчишке на ошибку и лишать его уверенности в себе. Теперь, когда отъезд фактически уже стал реальностью, (ведь, после появления на празднике, отказаться было бы позором) она нужна была парнишке как никогда. Путь будет тяжёлым и неблизким, испытание страшным и болезненным.
Да и сына, скорее всего, он больше не увидит никогда. Только в случае, если тот вернётся побеждённым. А такие возвращались не часто. Если и оставались живы, то искали счастья в чужих родах. Уж очень тяжело в родном племени было пережить поражение. Ни жены не найти, ни положения приобрести. Проще даже начать в чужом месте с нуля, чем с дурной славой дома.
Ведь в существование Маски верили далеко не все племена Майя. Только потомки тех родов, что называли себя ица, пришедшие на север Юкатана, как говорили устные легенды откуда-то с запада. Те же легенды и сберегали веру в дары Дракона, пламенных невест-Дракониц и их потомства, несущего возрождение, силу и славу роду "сошедшего в пламя".
Касик планировал принести несколько жертв богам, но жрец сказал, что либо нужна каждому богу своя жертва, либо единая для всех богов. Иначе, мол, кто-то из вышних может оскорбиться и затаить обиду на племя, так как на всех жертв не хватит. Логика в словах брата на этот раз присутствовала и Вокхин согласился.
Певцы упоминали имена богов, начиная с бога Солнца и каждому из них посвящали песни и танцы, цветы и возлияния. И только, когда наступила ночь и показалась богиня Луны, жрец наконец приступил к ритуалу предсказания. Вокруг стояли четверо с факелами, так как на этот раз он намерен был внимательно и тщательно просмотреть предсказания по внутренностям жертвы. Результат, настоящий, а не стратегически выгодный, прежде всего интересовал его самого.
Испанцы, которых тоже привели на торжество, искренне считали, что злобные варвары хотят доставить им как можно больше страданий, показывая страшную смерть их соплеменников. На самом деле, индейцы были добры и, в честь праздника, хотели показать чужеземцам прекрасный момент ухода в рай, без длительных скитаний и поисков по подземным мирам, к богам под Мировое дерево Имиш, где ждёт их вечное счастье и где, попивая напиток из бобов священного какао, они будут вести беседы о тайнах, недоступных в их земной жизни.
На этот раз жертве пришлось пройти путь гораздо более длинный, чем его предшественникам. Ведь удовольствие должны были получить все боги. И всё время, до последнего момента, предназначенный богам должен был оставаться жив и находиться в полном сознании. Эта сомнительная честь досталась капитану Вальдивье.
В честь Ицамны, пленнику сначала прокололи иглой ската обе щеки насквозь потом язык, вытащенный изо рта, так, что иглы образовали крест, один из символов солнца, пришедших от предков ица. Концы игл согнули и надломили влево, так, что вышло подобие свастики - солнца, движущегося по кругу.
На живот жертвы выставили глинянное блюдо, покрытое голубой глазурью и ликами божеств, на него отправлялись поочерёдно дары каждому из сонма богов. Отрезанные пальцы - из ран бралась кровь и глинянной ложкой подносилась с губам статуй Хурагана, Ах-Пуча и Кими. После чего раны прижигали, чтоб жертва не потеряла слишком много драгоценной крови до конца процедуры "кормления богов".
В честь Иш-таб - богини священных самоубийств, жертву слегка придушили верёвкой из волокон хенекен. В честь Чака - бога молний и дождя поили горящим ромом. В честь Кецаля - пернатого змея, в руки воткнули оперённые стрелы. Даже демон подземного мира Зипакна удостоился мизинцев с обеих ног. Когда же Иш-чель, своим появлением почтила темнеющее небо, богине покровительствующей деторождению, смазали полные губы кровью из фаллоса, трижды прорезанного вдоль.
Привычная процедура с вырыванием сердца, взрезанием живота и разглядыванием внутренностей, почему-то привёла жреца в почти невменяемое состояние. Он бормотал что-то такое, чего не могли понять его помощники, посчитавшие, что такая одержимость сулит благо. Ибо, кто как не боги могли войти в тело посвящённого, чтоб говорить языком непонятным другим людям. Они же закончили обряд, унеся шамана внутрь храма и связав агавовыми верёвками, пропитанными пульке, оставили на каменном ложе, на котором обычно проводил Чунта свои беспокойные ночи, приводя себя в нормальное состояние мастурбируя или медленно убивая специально отловленных, якобы, для охранных жертвенных приношений , мелких животных.
Глава19.
На этот раз выход из гипносна был более спокойным. Доктор, всё время следивший за состоянием медитирующей парочки, ввёл стимулирующее средство, когда Анастасио сам пришёл в себя и выжидающе уставился на Мо, который, хоть и дышал нормально и имел здоровый цвет лица, выходить из видений самостоятельно не желал. Но, после стимулятора и нашатыря открыл глаза и не показал больше никаких отклонений.
За обедом в обсуждение увиденных событий, естественно, после краткого их пересказа, включилась и Ирэн. Её наконец посвятили в происходящее, так как Мо, кажется, перенёс процедуру неплохо, а скрывать правду вечно всё равно не вышло бы. Кроме того Ирэн бы оскорбилась смертельно, потому что, по крайней мере вначале, тоже позиционировала себя соратницей соискателя Маски. А свою близость с ним считала своей жертвой погибающему миру. Женщина... Загадка..
-Ты говорил, что в пещере получил достоверные знания о человеческой истории. Так неужели в них ты не нашёл прямых упоминаний о Маске?- в очередной раз спросила она у Агэпито.
-Это не работает так напрямую, как ты полагаешь. У меня есть знания об основных событиях. Но частности, я должен искать в реальной литературе и других источниках информации. Единственное, что помогает мне сократить время и не тратить усилий зря, то, что я сразу понимаю, насколько правильна информация. Я могу попросить помощи, задав правильный вопрос, существует ли материальное подтверждение моего поиска и где.. Решение так или иначе прийдёт. Но на ладошках мне ничего не преподносится.
В самом начале я углубился в историю майя в надежде найти хоть какой-то прямой след Маски. Но найденных письменных источников слишком мало и, хотя иероглифическое письмо расшифровано несколько лет назад, прямых указаний района где она могла находится не было. Даже священная гора у майя была не одна.
От Чи-пишаб, где объединились дома кичи, и гор, где прятали богов-покровителей Па-Авилиш, Па-Хакавиц, Па-Тохиль и Сакирибаль, до Чуаль Сагриб, где просыпается солнце. И где мне было искать маску? Судя по всему гора должна быть живым вулканом и иметь хотя бы одну систему пещер свободную от выхода магмы.
Только однажды я нашёл упоминание о человеке, который мог бы быть тем, кто примерил маску или по крайней мере быть связан с ним. Мокумба поднялся к библиотечной полке, взял в руки тяжёлый старинный фолиант и прочёл рукописный текст:
...В древних надписях указывается дата — 8 января 378 года и имя чужеземца — Рождающий Огонь. Он прибыл в Ваку в качестве посла могучей державы в высокогорьях Мексики. Именно под его влиянием майя достигли вершин своего развития и пять веков удерживались на этом пьедестале.
Рождающий Огонь хотел продемонстрировать открытые и искренние намерения своего правителя. Ему нужны были союзники, и он пришел за ними в Ваку. Взамен он мог предложить благосклонность своего патрона, таинственного властелина, под именем Филин-Копьеметатель. Вероятно, это был царь высокогорий, а может, и самого Теотиуакана.
-А ведь это уже территория тольтеков,- Мо снова сунул книгу на полку и задумался,- может там, в высокогорной стране мне искать следы Маски?
-Не верится,- возразил Анастасио,- что экспедиции с острова Косумель прийдётся пройти такой далёкий путь. Вершины Гватемалы и то маловероятная цель. Я думаю, при условии, что основную часть пути они прошли бы на лодке, вдоль побережья, и, возможно, какую-то часть по насыпным дорогам прибрежных поселений...
-Да, засмеялась Ирэн,- а потом их подвезли бы на лошадях испанцы.. Смешной ты, Анастасио, и примеряешь силы индейцев к нашим современным возможностям. Пешие походы - вполне нормальный способ передвижения для древних людей.
-Если предположить, что племя ица в своё время перекочевало на Юкатан с территории тольтеков, соединить это с тем что пришло к нам в видениях, то можно подумать о том, что вера в Маску пришла оттуда и Филин Копьеметатель был тем самым избранным воином, сошедшим в огонь за Маской, а Рождающий Огонь - сыном Драконицы каким-то образом соединившимся с отцом и несущим от его имени его собственное понимание блага народам.
-Но ведь в видениях понятно, что "сошедший" должен оставаться жрецом в тайном храме Маски, у священной горы, а младенца Драконица приносит в его род.
-Во-первых, со временем легенды меняются, а во-вторых, изменения могли последовать как раз в связи с излишней агрессивностью воина, прошедшего страшное испытание, терпящего постоянную телесную боль и скорее всего остающихся в изоляции из-за своего внешнего вида - уродств от ожогов. Даже если у него появляется женщина, то его вид вряд ли способствует появлению страстных чувств. Да и память о любви с Драконицей должна убивать всякое сравнение..
Мо резко замолчал, увидев как изменилось выражение лица Ирэн.
-Конечно,- ничего не заметивший Анастасио, чуть не в ладоши хлопал от возникшей логической связи,- уединённая и созерцательная жизнь жреца смирит человеческую гордыню от всевластия Драконьих даров..
-Я провёл исследования в отом направлении. Теотиуакан - место где родились боги, возник после гибели другого города - Куикуилько. Тот был заброшен около 150—200 гг. н. э. после извержения близлежащего вулкана Шитле, хотя намного позднее территория вокруг города была заселена вновь. Керамика и другие свидетельства говорят о том, что население города, спасаясь от последствий извержения, переселилось на север и влилось в состав населения Теотиуакана близ северного побережья озера Тескоко.
Одна из старейших великих пирамид города, пирамида Луны, находящаяся в конце Дороги Мёртвых, содержит камеру, где захоронены останки двоих сидящих на нефритовых тронах и ещё десяти, со связанными за спиной руками и брошенными к ногам тех двоих. Это ни о чём вам не говорит?
