Мы помолчали, а я пригубила эль. Он оказался терпким и кисловатым, но приятным. Я жалела о том, что наговорила Роланду. Точнее, что сделала это так громко. Великая река, я же мечтала, чтобы у меня все наладилось и появилось место, где я не буду белой вороной и чужачкой. Я неисправима. Теперь пойдут сплетни, на меня будут показывать пальцем и крутить у виска.
Мы еще немного посидели, потом заказали еды и как следует пообедали овощным гарниром и тушеной бараниной. Мужчины обменивались новостями. Орландо рассказывал о жизни в Хайвейле, а Роланд делился историями из Шрумхейвена.
Здесь, на утесе жизнь шла неторопливо и своим чередом. Лисы пасли скот на горных пастбищах — долину с городом окружали возвышенности и местами можно было подняться на высокогорье, а местами подойти на самый край утеса и посмотреть вниз на реку или на противоположный берег. Еще мурласы занимались земледелием, растили виноград, зелень и овощи, имелся даже фруктовый сад. В общем, жизнь шла размеренно, как и сотни лет до этого. Если не считать общих напастей, в которых лисы винили людей. Да вот еще вода стала плохо подниматься наверх, раньше напор был хороший, а сейчас лилась лишь тонкая струйка. И жители Хайвейла всерьез переживали, что им делать, если она совсем пропадет.
Я покивала — тоже заметила такую проблему. И только сейчас задумалась, как у лисов устроен водопровод и канализация? Ведь явно с большими отличиями от системы людей. Ни насосов, ни электричества у них не было, но вода на такую высоту поднималась хоть и тонкой струйкой.
— А где у вас водозабор? Может, уровень воды упал, сезонное явление? — спросила я, решив блеснуть умом и познаниями из прошлой жизни.
Мурласы умолкли, чуть не подавились, синхронно повернули ко мне головы и посмотрели, как на ненормальную. Я внутренне ойкнула и прикусила язык, пообещала себе больше рта не раскрывать, если не спрашивают. Сегодня уж точно.
— Такое разве бывает? — спросил Орландо, намекая на мою неосведомленность.
— Бывает! — отрезал Роланд, который уже все понял и второй раз на те же грабли наступать не собирался. Поэтому принялся объяснять сначала.
Никакой системы водоснабжения в привычном для человека понимании у мурласов не существовало. Но как исконные дети этой земли, они умели «договариваться» с силами природы. По крайней мере, именно так я поняла объяснения Роли. Когда мы плыли сюда на плоту, лис «попросил» реку нести нас вверх по течению. По такому же принципу основатели Хайвейла «договорились» с землей, чтобы вода поступала к ним на самый верх. Как это работало, я не понимала. Но принцип действовал долгие века и только недавно стал сбоить.
Я сидела под впечатлением и переваривала. Совсем не ожидала такого… и не скажешь «волшебства», ведь мурласы отрицали магию в принципе. Для них это было естественно, как умываться по утрам и расчесывать волосы, когда запутались. Они так просто умели и все.
— А если я попробую что-то попросить, сработает? — спросила я, больше размышляя вслух, чем рассчитывая услышать ответ.
Но Орландо удивился:
— А почему нет? На тебе, наоборот, все наши умения возрождаются. Я по-честному вам даже завидую, ребята. Сейчас мурласы о таком могут только мечтать. Может, и правда возрождается наша сила? А вы первые ласточки?
Он спросил с надеждой, а я глянула вопросительно на Роланда. Он согласно кивнул, одновременно взяв меня за руку. И в голове сразу же пронеслось: «Он мне как брат. Можешь доверять ему, как мне».
— Орландо, — я немного замялась. — Я ведь сказала правду там, снаружи. Что из другого мира и раньше была человеком.
— Это как? — хмуро спросил он и глянул на Роланда, мол, ничего не перепутала твоя риэльо?
— Я пока сама не разобралась. Просто однажды очнулась в этом мире и в этом теле. Хотела вернуться, но потом стала просто жить.
Я глянула украдкой на Роланда и прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Зато он сдерживаться не стал. Смотрел на меня с таким теплом в глазах и улыбался.
— Поэтому многого не знаю и иногда веду себя странно. С точки зрения мурласов.
— Интересные дела, — нахмурился Орландо. — Никогда о таком не слышал. И что там за мир?
— Мир как мир. Человеческий. С разными изобретениями, научным прогрессом и работой, — я пожала плечами. Сейчас и рассказать оказалось нечего. Никто меня там не ждал, пожалуй, кроме родителей. Семьи я завести не успела, бизнеса не построила. Накопила на единственное путешествие в Африку, и вот к чему это привело.
Орландо помолчал, пытаясь свыкнуться с моей правдой. Хмурился, шевелил бровями и хмыкал, будто внутри о чем-то горячо спорил сам с собой.
— Вам действительно надо к пифии, чего уж тут говорить, — заключил он.
Затем откинулся на спинку стула и искоса на меня поглядывал. Не охмурила ли его друга какой людской хитростью, чтобы пробраться в святая святых мурласов и что-нибудь натворить.
Но друг его был спокоен и уверен. Ничего подозрительного в нем не проглядывало. Поэтому голубоглазый лис спросил:
— И что думаете делать дальше? Какой план?
Я глянула на Роланда, желая сказать, что шли в Священную рощу, но он меня опередил:
— Останемся здесь. И будем просто жить. Как все, — он расслабленно пожал плечами, будто это решение не вызывало в нем никаких сомнений.
Я повернулась к нему резко и удивленно. Немного радостно, потому что тащиться в опасное путешествие никогда особенно не хотела. Наоборот, искала спокойное пристанище, где смогла бы жить, не будучи ни мишенью, ни добычей, ни марионеткой хитро сделанных ловчих.
Этого желало мое сердце, и Роланд просто дал мне это.
— И все? — не понял Орландо. — Но вы шли явно не сюда, когда на ваш след напали ловчие. Вы шли к берегу. Зачем?
В моей истории белело немало пустых пятен. Вопросов, на которые я сама не знала ответов. И Орландо не мог их не заметить. Он хотел услышать ответы и увидеть полную картину, потому что, с одной стороны, мы внушили ему надежду, что природная сила возвращается. Но с другой, все это настораживало и заставляло докапываться до истины.
Я опустила ресницы, предоставляя Роланду самому рассказать другу, что и как с нами было.
— Да, мы думали пойти на ту сторону. Но собирались перед этим зайти и в Хайвейл. А к берегу шли, потому что делали крюк в надежде запутать ловчих. Я больше не вижу необходимости переправляться через реку, — веско сказал мой индальо. — Я так же, как и ты, друг, задавался вопросами и хотел получить ответы в Священной роще. Но мне больше туда не надо. Мы останемся здесь и будем жить в доме моих родителей.
От каждого слова во мне расцветали цветы любви. Я не смогла сдержаться и подняла на Роланда сияющий взгляд. Потому что это был ответ, и признание, и обещание. Он больше не видел необходимости проверять меня, доверял и предлагал жизнь, о которой можно только мечтать.
Орландо что-то неловко крякнул, но больше допытываться не стал. Мы еще немного посидели в «Небесном рве», а потом разошлись. Орландо в общине выполнял роль разведчика и охранял подступы к Хайвейлу. Поэтому рассиживаться без дела подолгу не мог. Скорее всего, и Роланд захочет на ту же стезю, как только мы окончательно обоснуемся. Едва ли его загонишь в предгорья, пасти овец. А мне достанется его ждать и переживать, все ли с ним в порядке и вернется ли он домой к сроку.
Я помотала головой, прогоняя мысли и отказываясь начинать переживать заранее. Успею еще.
Мы вышли из трактира на улицу. Было далеко за полдень, но до встречи с пифией еще слишком далеко.
— Вернемся домой? — я прильнула к лису и поцеловала в шею, желая остаться с ним наедине и выплеснуть чувства, которые пылали внутри после его признаний и слов.
Он замер, втянул шумно воздух и привлек меня к себе, будто боролся с собой, чтобы тотчас не выполнить мою просьбу и не запереться в нашем домике минимум до завтрашнего утра. И даже пифия пусть подождет еще немного.
— Обязательно вернемся, — ответил он немного хриплым голосом и поправил у меня выбившуюся прядь. — Но сначала хотел проведать Чоха.
Я охнула, потому что совсем забыла про маленького проказника. Но узнать, как у него дела было важнее всего остального. Ведь у нас впереди было полно времени.
Мы взялись за руки, и Роланд повел меня по улочкам Хайвейла. Хотя я не была уверена, что это именно улочки, город не подчинялся людской логике и больше походил на хаотичную старую поросль цветодомов, которые сажали и здесь, и там.
Через полчаса мы топтались на пороге необычного дома-бутона. Он походил на остальные, но в нем будто срослись несколько цветочных коробочек. Или их специально так посадили, чтобы устроить что-то вроде госпиталя.
Мы зашли внутрь, где царили полумрак и прохлада. Пространство было разделено на отсеки и комнаты при помощи длинных кусков светлой ткани. На полу стояли вазы с сухими цветами, от которых шел тонкий аромат лаванды и мяты. Недалеко от входа располагался своеобразный пост местной целительницы — синеглазой мурласки средних лет, одетой в накидку цвета слоновой кости и длинную шерстяную юбку того же оттенка. Цвет очень шел к ее светлой коже и волосам в тон темной пшенице.
— Здравствуй, ФедорИна, — поздоровался Роланд, и меня будто кольнуло от ее взгляда. Будто между ними оставалась недорассказанной какая-то старая история. Еще задолго до меня.
— Здравствуй, Роланд.
Мурлас спросил о Чохе. У фейри не было здесь родственников, ведь его народ предпочитал жить на равнине среди бескрайних лесов и ходячих деревьев. Поэтому его положили сюда, и он оказался единственным пациентом.
— Так ты к Чоху? — уточнила она, словно расстроилась, что не к ней.
Я ощутила неловкость, накрывшую Роланда, потому что он забыл о ее существовании. Мне от этого тоже стало неудобно. При этом меня она предпочла не заметить, но Роли ее поправил:
— Мы к Чоху. Как он?
— Каким-то чудом жив, — мурласка поморщилась, предпочитая на меня не смотреть. — И даже идет на поправку. Очень медленно.
— О, как здорово! — вырвалось у меня. — Можно его увидеть?
Федорина выдохнула, будто фыркнула:
— Он вон там. Лучше не трогайте его, кости еще не до конца срослись.
Мы с Роландом переглянулись и прошли в указанном направлении. Отодвинули занавесь и увидели маленькое тельце на большой кровати с плотным матрасом и белыми простынями. Он лежал прямо, дышал спокойно, глаза его были закрыты.
— Чох, дружище, — тихонько позвал Роланд.
Фейри медленно открыл глаза и посмотрел на нас, не поворачивая головы. Его губы дрогнули, но так и не улыбнулись, хотя он пытался. Потом Чох сконцентрировал взгляд на мне, и в нем промелькнула необычная глубина.
— Ты, — прошептал он. — Ты…
— Что, милый Чох? — не поняла я, наклоняясь к нему ближе.
— Это… ты.
Он прикрыл глаза от усталости и некоторое время собирался с силами, чтобы сказать еще:
— Спасибо.
— Я не понимаю, — я вопросительно посмотрела на мурласа, но он пожал плечами.
Фейри прикрыл глаза и, кажется, уснул, а мы вернулись к посту Федорины.
— Он что-то сказал? Ему нельзя разговаривать! — она будто упрекнула, и почему-то весь упрек выпал мне.
— Мы уже уходим, — примирительно заключил Роланд. — Когда он поправится?
Федорина пожала плечами и неохотно ответила:
— Мы не знаем, почему он выжил. Трудно сказать, когда, и поправится ли вообще. Его будто подпитывала Сила, как раньше. А потом почему-то перестала. Я слышала, ты был ранен, — перевела она тему. — Давай, я осмотрю тебя?
Впервые в голосе Федорины проскользнула теплота, и я почувствовала себя лишней. На что Роланд тут же сжал мою руку, будто прося потерпеть еще немного.
— Там пустяки, — ответил он нейтрально. — Уже все прошло. Мы зайдем в другой раз.
Мы ушли и некоторое время шли молча. Потом я не выдержала и спросила:
— Она была твоей девушкой? До того, как ты ушел с Сэрой?
— Если бы была, ушла бы вместе со мной, — он усмехнулся и покачал головой. — Мы никогда не были вместе. Но она, наверное, об этом мечтала.
Я кивнула, ничуть не успокоенная. Неожиданно перспектива жить долго и счастливо омрачилась наличием бывшей то ли подружки, то ли кого. У мужчин и женщин ведь разное понимание, когда ты уже девушка, а когда еще нет. Меня там не было, а вела себя Федорина странно для человека, с которым ровным счетом ничего не было.
— Клянусь тебя, я не знал ее.
Я догадалась, что он про постель, а не про имя. Но этого было недостаточно. Потому что, кроме постельных отношений, могло быть все что угодно до этого этапа. Что уже считается за связь.
Но это было давно. И я предпочла выбросить мысли о той мурласке из головы.
Я попала в прекрасный город, какого не видела в жизни. Меня за руку держал мужчина, готовый расстелить у моих ног все, что у него было, потому что я — его риэльо. И еще у меня было почти полдня, которые мы могли провести только вдвоем.
Через некоторое время мы поднялись по нескольким ступенькам к двери нашего дома и вошли внутрь.
Роланд сразу же прижал меня к двери всем своим весом, обхватил шею ладонью, лаская, и поцеловал долгим поцелуем, показывая, как сильно соскучился. Я засмеялась и шутливо вырвалась, когда он оторвался от моих губ. И маня, побежала по лестнице наверх. Он удивленно посмотрел мне вслед, потом усмехнулся и последовал за мной, принимая правила игры.
Дорогие, Алисе и Роланду предстоит сложное путешествие, поэтому, думаю вам пригодится эта карта. Вы ее видите первые ))
— Хочу, чтобы это не заканчивалось никогда, — прошептала я и поцеловала Роланда в крепкое плечо. — Спасибо, что привел меня в свой город.
— Спасибо, что говорила со мной, когда я совсем запутался. Я не мечтал встретить свою единственную и стать таким счастливым. Сейчас вспоминаю, каким был идиотом. Мог бы давно забрать тебя к мурласам.
Мы лежали в постели на втором этаже утомленные и довольные. Наступали ранний вечер, и подходила пора собираться к бабушке Роланда. А мне хотелось только валяться и обниматься. Я всерьез подумывала, не предложить ли перенести встречу на завтра. В конце концов, что там может быть такого, о чем нельзя поговорить позже?
Роланд, чувствуя мое настроение, чмокнул меня в лоб с намеком, что покинуть теплые объятия друг друга все же придется.
— У нас не будет все как у всех, — внезапно произнесла я и испуганно посмотрела ему в глаза. Не испугается ли такого откровения, не сбежит?
Он только расслабленно покачал головой, показывая, что ему все равно.
— Думаешь, истинные риэльо и индальо никогда не ругаются?
— Но не в первый день, — я прикусила губу.
— Это не важно.
— А твоя бабушка? Она не будет против, чтобы мы остались?
— С чего бы? Конечно, не будет, она же моя бабушка. Возможно, попросит привести сюда Сэру, когда люди хоть немного схлынут.
— Как она, беременная, будет прыгать? — удивилась я, а Роланд не выдержал и засмеялся.
— Она не будет прыгать, моя ненаглядная и неповторимая женщина. В Хайвейл ведут разные пути. Орландо повел нас одним из самых сложных, чтобы погоня не прошла дальше Улу-Навоя. Но пройти наверх можно и более легкими тропами. Просто люди сами их не найдут. А если найдут, стражи обрубят веревочный мост на подходе. И все.
Мы еще немного посидели, потом заказали еды и как следует пообедали овощным гарниром и тушеной бараниной. Мужчины обменивались новостями. Орландо рассказывал о жизни в Хайвейле, а Роланд делился историями из Шрумхейвена.
Здесь, на утесе жизнь шла неторопливо и своим чередом. Лисы пасли скот на горных пастбищах — долину с городом окружали возвышенности и местами можно было подняться на высокогорье, а местами подойти на самый край утеса и посмотреть вниз на реку или на противоположный берег. Еще мурласы занимались земледелием, растили виноград, зелень и овощи, имелся даже фруктовый сад. В общем, жизнь шла размеренно, как и сотни лет до этого. Если не считать общих напастей, в которых лисы винили людей. Да вот еще вода стала плохо подниматься наверх, раньше напор был хороший, а сейчас лилась лишь тонкая струйка. И жители Хайвейла всерьез переживали, что им делать, если она совсем пропадет.
Я покивала — тоже заметила такую проблему. И только сейчас задумалась, как у лисов устроен водопровод и канализация? Ведь явно с большими отличиями от системы людей. Ни насосов, ни электричества у них не было, но вода на такую высоту поднималась хоть и тонкой струйкой.
— А где у вас водозабор? Может, уровень воды упал, сезонное явление? — спросила я, решив блеснуть умом и познаниями из прошлой жизни.
Мурласы умолкли, чуть не подавились, синхронно повернули ко мне головы и посмотрели, как на ненормальную. Я внутренне ойкнула и прикусила язык, пообещала себе больше рта не раскрывать, если не спрашивают. Сегодня уж точно.
— Такое разве бывает? — спросил Орландо, намекая на мою неосведомленность.
— Бывает! — отрезал Роланд, который уже все понял и второй раз на те же грабли наступать не собирался. Поэтому принялся объяснять сначала.
Никакой системы водоснабжения в привычном для человека понимании у мурласов не существовало. Но как исконные дети этой земли, они умели «договариваться» с силами природы. По крайней мере, именно так я поняла объяснения Роли. Когда мы плыли сюда на плоту, лис «попросил» реку нести нас вверх по течению. По такому же принципу основатели Хайвейла «договорились» с землей, чтобы вода поступала к ним на самый верх. Как это работало, я не понимала. Но принцип действовал долгие века и только недавно стал сбоить.
Я сидела под впечатлением и переваривала. Совсем не ожидала такого… и не скажешь «волшебства», ведь мурласы отрицали магию в принципе. Для них это было естественно, как умываться по утрам и расчесывать волосы, когда запутались. Они так просто умели и все.
— А если я попробую что-то попросить, сработает? — спросила я, больше размышляя вслух, чем рассчитывая услышать ответ.
Но Орландо удивился:
— А почему нет? На тебе, наоборот, все наши умения возрождаются. Я по-честному вам даже завидую, ребята. Сейчас мурласы о таком могут только мечтать. Может, и правда возрождается наша сила? А вы первые ласточки?
Он спросил с надеждой, а я глянула вопросительно на Роланда. Он согласно кивнул, одновременно взяв меня за руку. И в голове сразу же пронеслось: «Он мне как брат. Можешь доверять ему, как мне».
— Орландо, — я немного замялась. — Я ведь сказала правду там, снаружи. Что из другого мира и раньше была человеком.
— Это как? — хмуро спросил он и глянул на Роланда, мол, ничего не перепутала твоя риэльо?
— Я пока сама не разобралась. Просто однажды очнулась в этом мире и в этом теле. Хотела вернуться, но потом стала просто жить.
Я глянула украдкой на Роланда и прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Зато он сдерживаться не стал. Смотрел на меня с таким теплом в глазах и улыбался.
— Поэтому многого не знаю и иногда веду себя странно. С точки зрения мурласов.
— Интересные дела, — нахмурился Орландо. — Никогда о таком не слышал. И что там за мир?
— Мир как мир. Человеческий. С разными изобретениями, научным прогрессом и работой, — я пожала плечами. Сейчас и рассказать оказалось нечего. Никто меня там не ждал, пожалуй, кроме родителей. Семьи я завести не успела, бизнеса не построила. Накопила на единственное путешествие в Африку, и вот к чему это привело.
Орландо помолчал, пытаясь свыкнуться с моей правдой. Хмурился, шевелил бровями и хмыкал, будто внутри о чем-то горячо спорил сам с собой.
— Вам действительно надо к пифии, чего уж тут говорить, — заключил он.
Затем откинулся на спинку стула и искоса на меня поглядывал. Не охмурила ли его друга какой людской хитростью, чтобы пробраться в святая святых мурласов и что-нибудь натворить.
Но друг его был спокоен и уверен. Ничего подозрительного в нем не проглядывало. Поэтому голубоглазый лис спросил:
— И что думаете делать дальше? Какой план?
Я глянула на Роланда, желая сказать, что шли в Священную рощу, но он меня опередил:
— Останемся здесь. И будем просто жить. Как все, — он расслабленно пожал плечами, будто это решение не вызывало в нем никаких сомнений.
Я повернулась к нему резко и удивленно. Немного радостно, потому что тащиться в опасное путешествие никогда особенно не хотела. Наоборот, искала спокойное пристанище, где смогла бы жить, не будучи ни мишенью, ни добычей, ни марионеткой хитро сделанных ловчих.
Этого желало мое сердце, и Роланд просто дал мне это.
— И все? — не понял Орландо. — Но вы шли явно не сюда, когда на ваш след напали ловчие. Вы шли к берегу. Зачем?
В моей истории белело немало пустых пятен. Вопросов, на которые я сама не знала ответов. И Орландо не мог их не заметить. Он хотел услышать ответы и увидеть полную картину, потому что, с одной стороны, мы внушили ему надежду, что природная сила возвращается. Но с другой, все это настораживало и заставляло докапываться до истины.
Я опустила ресницы, предоставляя Роланду самому рассказать другу, что и как с нами было.
— Да, мы думали пойти на ту сторону. Но собирались перед этим зайти и в Хайвейл. А к берегу шли, потому что делали крюк в надежде запутать ловчих. Я больше не вижу необходимости переправляться через реку, — веско сказал мой индальо. — Я так же, как и ты, друг, задавался вопросами и хотел получить ответы в Священной роще. Но мне больше туда не надо. Мы останемся здесь и будем жить в доме моих родителей.
От каждого слова во мне расцветали цветы любви. Я не смогла сдержаться и подняла на Роланда сияющий взгляд. Потому что это был ответ, и признание, и обещание. Он больше не видел необходимости проверять меня, доверял и предлагал жизнь, о которой можно только мечтать.
Орландо что-то неловко крякнул, но больше допытываться не стал. Мы еще немного посидели в «Небесном рве», а потом разошлись. Орландо в общине выполнял роль разведчика и охранял подступы к Хайвейлу. Поэтому рассиживаться без дела подолгу не мог. Скорее всего, и Роланд захочет на ту же стезю, как только мы окончательно обоснуемся. Едва ли его загонишь в предгорья, пасти овец. А мне достанется его ждать и переживать, все ли с ним в порядке и вернется ли он домой к сроку.
Я помотала головой, прогоняя мысли и отказываясь начинать переживать заранее. Успею еще.
Мы вышли из трактира на улицу. Было далеко за полдень, но до встречи с пифией еще слишком далеко.
— Вернемся домой? — я прильнула к лису и поцеловала в шею, желая остаться с ним наедине и выплеснуть чувства, которые пылали внутри после его признаний и слов.
Он замер, втянул шумно воздух и привлек меня к себе, будто боролся с собой, чтобы тотчас не выполнить мою просьбу и не запереться в нашем домике минимум до завтрашнего утра. И даже пифия пусть подождет еще немного.
— Обязательно вернемся, — ответил он немного хриплым голосом и поправил у меня выбившуюся прядь. — Но сначала хотел проведать Чоха.
Я охнула, потому что совсем забыла про маленького проказника. Но узнать, как у него дела было важнее всего остального. Ведь у нас впереди было полно времени.
Мы взялись за руки, и Роланд повел меня по улочкам Хайвейла. Хотя я не была уверена, что это именно улочки, город не подчинялся людской логике и больше походил на хаотичную старую поросль цветодомов, которые сажали и здесь, и там.
Через полчаса мы топтались на пороге необычного дома-бутона. Он походил на остальные, но в нем будто срослись несколько цветочных коробочек. Или их специально так посадили, чтобы устроить что-то вроде госпиталя.
Мы зашли внутрь, где царили полумрак и прохлада. Пространство было разделено на отсеки и комнаты при помощи длинных кусков светлой ткани. На полу стояли вазы с сухими цветами, от которых шел тонкий аромат лаванды и мяты. Недалеко от входа располагался своеобразный пост местной целительницы — синеглазой мурласки средних лет, одетой в накидку цвета слоновой кости и длинную шерстяную юбку того же оттенка. Цвет очень шел к ее светлой коже и волосам в тон темной пшенице.
— Здравствуй, ФедорИна, — поздоровался Роланд, и меня будто кольнуло от ее взгляда. Будто между ними оставалась недорассказанной какая-то старая история. Еще задолго до меня.
— Здравствуй, Роланд.
Мурлас спросил о Чохе. У фейри не было здесь родственников, ведь его народ предпочитал жить на равнине среди бескрайних лесов и ходячих деревьев. Поэтому его положили сюда, и он оказался единственным пациентом.
— Так ты к Чоху? — уточнила она, словно расстроилась, что не к ней.
Я ощутила неловкость, накрывшую Роланда, потому что он забыл о ее существовании. Мне от этого тоже стало неудобно. При этом меня она предпочла не заметить, но Роли ее поправил:
— Мы к Чоху. Как он?
— Каким-то чудом жив, — мурласка поморщилась, предпочитая на меня не смотреть. — И даже идет на поправку. Очень медленно.
— О, как здорово! — вырвалось у меня. — Можно его увидеть?
Федорина выдохнула, будто фыркнула:
— Он вон там. Лучше не трогайте его, кости еще не до конца срослись.
Мы с Роландом переглянулись и прошли в указанном направлении. Отодвинули занавесь и увидели маленькое тельце на большой кровати с плотным матрасом и белыми простынями. Он лежал прямо, дышал спокойно, глаза его были закрыты.
— Чох, дружище, — тихонько позвал Роланд.
Фейри медленно открыл глаза и посмотрел на нас, не поворачивая головы. Его губы дрогнули, но так и не улыбнулись, хотя он пытался. Потом Чох сконцентрировал взгляд на мне, и в нем промелькнула необычная глубина.
— Ты, — прошептал он. — Ты…
— Что, милый Чох? — не поняла я, наклоняясь к нему ближе.
— Это… ты.
Он прикрыл глаза от усталости и некоторое время собирался с силами, чтобы сказать еще:
— Спасибо.
— Я не понимаю, — я вопросительно посмотрела на мурласа, но он пожал плечами.
Фейри прикрыл глаза и, кажется, уснул, а мы вернулись к посту Федорины.
— Он что-то сказал? Ему нельзя разговаривать! — она будто упрекнула, и почему-то весь упрек выпал мне.
— Мы уже уходим, — примирительно заключил Роланд. — Когда он поправится?
Федорина пожала плечами и неохотно ответила:
— Мы не знаем, почему он выжил. Трудно сказать, когда, и поправится ли вообще. Его будто подпитывала Сила, как раньше. А потом почему-то перестала. Я слышала, ты был ранен, — перевела она тему. — Давай, я осмотрю тебя?
Впервые в голосе Федорины проскользнула теплота, и я почувствовала себя лишней. На что Роланд тут же сжал мою руку, будто прося потерпеть еще немного.
— Там пустяки, — ответил он нейтрально. — Уже все прошло. Мы зайдем в другой раз.
Мы ушли и некоторое время шли молча. Потом я не выдержала и спросила:
— Она была твоей девушкой? До того, как ты ушел с Сэрой?
— Если бы была, ушла бы вместе со мной, — он усмехнулся и покачал головой. — Мы никогда не были вместе. Но она, наверное, об этом мечтала.
Я кивнула, ничуть не успокоенная. Неожиданно перспектива жить долго и счастливо омрачилась наличием бывшей то ли подружки, то ли кого. У мужчин и женщин ведь разное понимание, когда ты уже девушка, а когда еще нет. Меня там не было, а вела себя Федорина странно для человека, с которым ровным счетом ничего не было.
— Клянусь тебя, я не знал ее.
Я догадалась, что он про постель, а не про имя. Но этого было недостаточно. Потому что, кроме постельных отношений, могло быть все что угодно до этого этапа. Что уже считается за связь.
Но это было давно. И я предпочла выбросить мысли о той мурласке из головы.
Я попала в прекрасный город, какого не видела в жизни. Меня за руку держал мужчина, готовый расстелить у моих ног все, что у него было, потому что я — его риэльо. И еще у меня было почти полдня, которые мы могли провести только вдвоем.
Через некоторое время мы поднялись по нескольким ступенькам к двери нашего дома и вошли внутрь.
Роланд сразу же прижал меня к двери всем своим весом, обхватил шею ладонью, лаская, и поцеловал долгим поцелуем, показывая, как сильно соскучился. Я засмеялась и шутливо вырвалась, когда он оторвался от моих губ. И маня, побежала по лестнице наверх. Он удивленно посмотрел мне вслед, потом усмехнулся и последовал за мной, принимая правила игры.
Дорогие, Алисе и Роланду предстоит сложное путешествие, поэтому, думаю вам пригодится эта карта. Вы ее видите первые ))
Глава 11
— Хочу, чтобы это не заканчивалось никогда, — прошептала я и поцеловала Роланда в крепкое плечо. — Спасибо, что привел меня в свой город.
— Спасибо, что говорила со мной, когда я совсем запутался. Я не мечтал встретить свою единственную и стать таким счастливым. Сейчас вспоминаю, каким был идиотом. Мог бы давно забрать тебя к мурласам.
Мы лежали в постели на втором этаже утомленные и довольные. Наступали ранний вечер, и подходила пора собираться к бабушке Роланда. А мне хотелось только валяться и обниматься. Я всерьез подумывала, не предложить ли перенести встречу на завтра. В конце концов, что там может быть такого, о чем нельзя поговорить позже?
Роланд, чувствуя мое настроение, чмокнул меня в лоб с намеком, что покинуть теплые объятия друг друга все же придется.
— У нас не будет все как у всех, — внезапно произнесла я и испуганно посмотрела ему в глаза. Не испугается ли такого откровения, не сбежит?
Он только расслабленно покачал головой, показывая, что ему все равно.
— Думаешь, истинные риэльо и индальо никогда не ругаются?
— Но не в первый день, — я прикусила губу.
— Это не важно.
— А твоя бабушка? Она не будет против, чтобы мы остались?
— С чего бы? Конечно, не будет, она же моя бабушка. Возможно, попросит привести сюда Сэру, когда люди хоть немного схлынут.
— Как она, беременная, будет прыгать? — удивилась я, а Роланд не выдержал и засмеялся.
— Она не будет прыгать, моя ненаглядная и неповторимая женщина. В Хайвейл ведут разные пути. Орландо повел нас одним из самых сложных, чтобы погоня не прошла дальше Улу-Навоя. Но пройти наверх можно и более легкими тропами. Просто люди сами их не найдут. А если найдут, стражи обрубят веревочный мост на подходе. И все.
