- Понимаешь, Росета, - терпеливо объяснял ей отец, - те цветы не могли быть привезены издалека обычным путем, те, кто их вез, обязательно использовали порталы. Конечно, вовсе не обязательно, что они пользовались нашими, - торопливо добавил он, очевидно, чтобы отбросить даже самое маленькое подозрение в своей причастности к этому. – В общем мы допросили всех стражников охраняющих арки всех порталов, открытых в сторону зари, и вот трое из них вспомнили, как однажды ночью через один из порталов прошли тридцать мужчин, они несли достаточно большие закрытые ящики или сундуки. Поскольку они не собирались останавливаться в нашем королевстве, даже на одну ночь, а сразу проследовали в арку другого перехода, то эти сундуки стражники не проверяли. Такой установлен порядок.
- Папа, ты спросил, из портала какого королевства появились эти люди.
- Разумеется, спросил. Они появились из арки «Перепутье четырех дорог», они пришли из свободных земель.
- А ты больше ничего не пытался узнать? – в волнении спрашивала Росета.
- Зачем? – удивился Эдрус. – Мне волнений хватило и от тех сведений, что я узнал.
- А Ингору ты об этом сообщал?
И снова отец спросил: «Зачем?», ведь после этого сообщения покоя его королевству уже бы не было. Каждый сам за себя.
Господин Эллертель за несколько дней до встречи серьезно поговорил с Росетой.
- Ваше Величество, - обратился он к ней, подчеркивая, что сейчас он разговаривает с ней ни как ее добрый друг, а как официальное лицо, участвующее в организации встречи и переговоров, - король Ингор просит Вас о личной встрече, - важно сказал он. – От Вашего имени я дал согласие. Встреча состоится через четыре дня и будет проходить в Вашем родовом замке в золотой гостиной. Разговаривать с королем Ингором Вы будете один на один, однако, при открытых дверях. Доверенные лица и лица сопровождающие короля будут наблюдать за вашей встречей на некотором расстоянии. Время вашей встречи не ограничено и зависит от вашего личного решения.
Росета в ответ только порывисто вздохнула, и страх осторожно стал заползать ей в душу. Нет, она не боялась Ингора, она боялась совсем другого. Боялась, что останется в его памяти серой безголосой, незаметной тенью, боялась, что при воспоминании о ней лицо короля будет перекашивать презрительная ухмылка, боялась, что этот разговор, на который она так надеялась - станет ее очередным позором и очередным провалом. Эллертель неуверенно кашлянул, а потом решительно продолжил совсем уже другим тоном.
- Росета, я хочу объяснить тебе некоторые вещи, преступить через которые или нарушить их, ты не имеешь права. Во-первых. Сумма компенсации. Мы назвали сумму полтора миллиона, и ты не можешь уменьшить ее даже на сантим. Понимаешь, - проникновенно сказал он, - это не вопрос доброты или мести. Это вопрос престижа. Престижа короля Эдруса, твоего престижа, и если на то пошло престижа короля Ингора. Для него это дело чести удовлетворить наши требования, и если ты из жалости начнешь торговаться с ним, снижая эту сумму, это унизит и Ингора, и, разумеется, тебя! Ты понимаешь меня? – требовательно спросил старик, поскольку Росета молчала. Она кивнула головой в ответ. – Мы предложили королю Ингору отдать вместо одного миллиона леев, драгоценный сосуд с кровью Дракона, что является величайшим сокровищем Лессадии, как ты и просила. Думаю, что об этом кулоне, король и хочет с тобой поговорить.
- Я вот тут подумала, - медленно сказала Росета, неуверенная может она или нет предлагать подобное решение, - если вместо пятисот тысяч, предложить Ингору отдать драгоценные камни на эту же сумму, ну, из тех, - начала объяснять Росета, - что зары отдали им в качестве подарка, подписывая мирный договор. Ингор к этому сундуку не прикоснулся и думаю, никогда не прикоснется. Может мне забрать часть камней в качестве компенсации?
Старик с восторгом посмотрел на Росету.
- Необработанные драгоценные камни? Росета, у тебя государственный ум. Именно необработанные драгоценные камни особенно ценятся магами для создания артефактов. Я немедленно переговорю с де Грато, думаю, этот вариант его устроит.
Эти четыре дня, оставшиеся до встречи с Ингором Росета провела точно в лихорадке. То она хотела, чтобы время летело быстрее и эта мучительная встреча (а Росета не сомневалась, что она будет мучительной), уже осталась в прошлом, то она, наоборот хотела, чтобы этот день никогда не приближался. Как бы то ни было, этот день все равно настал.
Встреча была назначена на четыре часа после полудня, Росета начала волноваться еще с вечера, полночи крутилась, вертелась, сумев заснуть лишь под утро. Но это было хорошо, потому что, из-за этого она проспала почти до обеда, и все остальное время до встречи, пролетело как один миг.
Росета не стала полагаться на вкус своей тети или леди Вилиты, ее туалетом и прической теперь занимались действительно сведущие в этом люди. То ли из-за этого, то ли Росета и вправду стала хорошеть день ото дня, только выглядела она если и не красавицей, то хорошенькой точно. Ей шел и цвет платья, и украшения, и прическа с мягкими локонами, рассыпанными по плечам. Это придавало Росете уверенности, а уверенность в собственных силах и знаниях – единственное, чего ей всегда не хватало.
По этикету она должна была ожидать его в комнате, предназначенной для встречи, поскольку она была хозяйкой замка. Ингор подошел к ней минута в минуту от назначенного времени. Следом за ним шел слуга, что нес достаточно большой ларец или скорее маленький сундук, в котором вероятнее всего были камни. Поставив свою ношу на небольшой столик, слуга с поклоном удалился, оставив их наедине. Двери в комнату, как и предупреждалось, были открыты, но любопытствующих голов в дверном проеме, не наблюдалось.
Ингор был раздражен, Росета видела это по красным пятнам на его скулах, но он умел держать себя в руках, поэтому, вместо раздражения, она ощутила лишь его холодное высокомерие. Это было настолько ужасно, что Росета чуть было не отказалась от своего хорошо продуманного плана высказать Ингору в глаза все, что она думает и о том, что между ними случилось. Ингор смотрел на нее, и в тоже время она не ощущала его взгляда, вроде и на нее смотрит, и в тоже время вроде ее совсем не видит. «Наверно, таким взглядам монархов учат специально», - помимо воли, достаточно желчно, подумала она, и эта мысль так насмешила ее, что она смогла сбросить оцепенение, что охватило ее, при приближении бывшего мужа.
Он поприветствовал ее неглубоким поклоном, она в ответ склонилась в неглубоком реверансе. Не сказав ни слова, Ингор вытащил из футляра, висевшего на боку небольшую коробочку, и протянул Росете. «Кулон с кровью Дракона», - ахнула про себя Росета и машинально открыла шкатулку.
- Вы решили проверить, не обманываю ли я Вас? Решили убедиться, что сосуд на месте? Ну что, удостоверились? Вы настоящая торгашка, можете гордиться собою! – голос Ингора задрожал от отвращения, а Росета чуть не выронила шкатулку из рук, только сейчас осознав, как ее любопытство и ее интерес выглядели в глазах Ингора. Лицо Росеты покрылось пунцовыми пятнами, в глазах Ингора мелькнуло злорадство.
Ей очень захотелось заехать ему по морде этой шкатулкой, но Росета смогла себя взять в руки, и спокойно сказала, словно не заметив его мерзкого тона.
- Вещи, подобной этой, я еще ни разу не держала в руках, - она еще раз глянула на кулон, закрыла шкатулку и поставила ее на стол. Ингор, сочтя переговоры законченными, развернулся, чтобы уходить.
«Сейчас или никогда!», - вдруг подумала Росета, понимая, что если он уйдет, то она больше никогда не сможет переговорить с ним. По составленному ею плану, она должна была начать разговор о школах и больницах, но говорить об этом спине Ингора Росета не могла.
- Знаете, - едва слышно сказала она, - я хотела попросить у Вас прощения, что принудила Вас жениться на мне, и чуть было не сломала и свою и Вашу жизнь.
Ингор замер. Он стоял совершенно неподвижно, и Росета до слез жалела, что не может видеть его глаза. Но в любом случае она знала, что поступила правильно, она сказала ему самое главное, что хотела сказать. Она тихонько выдохнула, только в эту секунду поняв, что некоторое время не дышала, ожидая его ответных слов. Что ж его молчание… И в эту секунду, Ингор, все также стоя к ней спиной глухо сказал:
- Я тоже хочу извиниться перед Вами.
- За то, чему я была свидетельницей в Вашей спальне? - уточнила Росета, разговаривая со спиной Ингора.
- Нет, - резко дернулся он, видимо с негодованием отметая это предположение, а потом ровным голосом, твердо сказал: - Я хотел бы извиниться за нашу первую брачную ночь, - он немного помедлил. - Если мне тошно о ней вспоминать, то представляю, каково Вам.
Росета невесело усмехнулась ему в спину:
- Да уж, я представляла все несколько иначе.
- Простите, - еще раз сказал Ингор. - Я очень сожалею, что Вам это пришлось пережить из-за меня. В ларце лежит маленькая шкатулка, - Ингор немного помялся, - это мой подарок Вам, в знак того, как я сожалею о той ночи.
Росета едва удержалась, чтобы тут же не бросится рыться в сундучке, выискивая среди камней эту шкатулочку, до того ей было интересно узнать, что за подарок ей приготовил Ингор. Но помятуя о том выговоре, что она только что от него получила, Росета, разумеется, сдержалась, хотя и посмотрела на сундук с большим любопытством, благо Ингор, так и не удосужился повернуться к ней. Ингор сделал шаг вперед, вновь собираясь уходить.
- Я хочу Вам сказать еще кое-что, - неуверенно сказала Росета, хорошо понимая насколько для Ингора болезненно то, о чем она хотела ему сказать. – Это касается смерти Вашего отца и брата, - тихо продолжила она. Ингор резко развернулся и требовательно взглянул ей в глаза.
- Что вы мне хотите сказать? – Росета судорожно вздохнула, потом взяв себя в руки спокойно и обстоятельно стала рассказывать.
… - Когда случилась эта трагедия, во всех королевствах обсуждали и строили догадки, пытаясь найти виновных. Не был исключением и мой отец. Он вдруг подумал, что эти цветы могли доставить в ту крепость только порталом…
- Об этом мы также подумали, - довольно невежливо перебил ее Ингор, но Росета на него не обиделась, понимая, что дело не в грубости, а в том, что для него эта история, как незажившая кровоточащая рана. – Но вокруг этой крепости нет ни одного портала, ни на нашей ни на зарийской стороне. Значит, перемещались создавая временный портал, отследить который невозможно!
Росета сердито нахмурила брови.
- Если Вы меня постоянно будете перебивать, то я Вам и до ночи не расскажу то, что собираюсь! – Ингор хмыкнул, но все же немедленно замолчал. – Так вот, - продолжила Росета. – То что Вы только что сказали было известно и моему отцу и тем не менее он допросил стражников всех смен, что дежурили в те дни, и вот двое из них рассказали, что однажды из арки портала «Четыре дороги» вышли тридцать два человека. Именно тридцать два, - с нажимом сказала Росета. – В качестве багажа они несли пятнадцать ящиков. Каждый ящик несли двое человек. Эти люди, не останавливаясь ни на минуту, проследовали в портал, что вел в земли Зарии, после чего их никто не видел. Я слышала, что мертвыми нашли тридцать незнакомцев, а их было тридцать два. Значит, те двое и были убийцами, - сделала она вывод. Ингор хотел что-то сказать, но теперь Росета перебила его. – Я попросила ментального мага считать их воспоминания. Вот кристаллы с записью того, что они тогда видели, - и Росета положила на столик два прозрачных продолговатых камушка. Ингор жадно схватил их, нисколько не стесняясь ни своей поспешности, ни своего нетерпения.
Когда он забрал камни, Росета поняла, что это все. У нее больше нет никаких козырей, чтобы удержать Ингора. Подходящие слова, которые она репетировала все эти дни, показались ей пустыми и неубедительными. Повисло неловкое молчание. Она, удивившись, что он до сих пор не ушел, взглянула на него и увидела, что он внимательно и как-то заинтересовано, вглядывается ей в лицо.
- Росета, - каким-то проникновенным голосом сказал Ингор, - меня страшно мучает один вопрос: почему ты помогаешь мне, после всего того, что ты пережила?
- Знаете, Ваше Высочество, - Росета намерено добавила в свой голос хорошо различимые нотки сарказма, - не знаю, какой Вы себе меня представляете, может злобной мегерой, может мстительной фурией, но только… Росета запнулась не зная, что говорить дальше. Сказать, что она хороший благородный человек, было как-то неловко, сказать, что она помогла бы любому, тоже звучало как-то двусмысленно, и вдруг Росета, сама того не ожидая, начала говорить, и ее слова были настолько удивительны для него, что он замер внимательно вслушиваясь в каждое ее слово. – Конечно, то, что я увидела тогда в спальне, было просто ужасно, но у меня было время подумать обо всем и вот что я Вам скажу. Если бы Вы пытались как-то соблазнить меня, предпринимали, какие-то усилия, чтобы влюбить в себя, заранее желая лишь получить мое приданное, то хуже Вас человека для меня бы не существовало. Но Вы не делали этого. Вы не ударили палец о палец, чтобы вызвать к себе мою любовь. Вы не хотели жениться на мне, Вам не нужно было ни мое приданное, ни я. И получается, что вы были честны со мной с самого начала, и только моя какая-то немыслимая любовь к Вам, заставила меня принудить Вас жениться на мне. То, что я не понимала, что Вы меня не любите, это только моя вина, Вы этого не скрывали ни одной минуты за все время нашего брака. Мне даже сердится на вас не за что. Неужели бы было лучше, если бы Вы из жалости, или из чувства такта или воспитанности, проявляли ко мне внимание, на самом деле тяготясь моим присутствием? Я теперь понимаю. Что очень хорошо, что наш брак распался, и я освободила вас от себя. Единственное, о чем бы я хотела попросить Вас… - Росета снова замялась.
- О чем Вы хотели меня попросить? – медленно растягивая слова, спросил Ингор.
- Те школы и больницы, которые были отданы под мой патронаж и покровительство…
- И что не так с теми школами и больницами? – удивился Ингор. Она закатила глаза к потолку, выражая тем самым крайнюю степень своего негодования его глупым вопросом!
- С ними все не так! – жестко и уже больше не думая о том, как она выглядит в глазах Ингора, сказала Росета.
Едва став королевой Лессадии, Росета, по традиции, как и все предыдущие королевы, получила под свое покровительство двенадцать школ и больниц для бедных, расположенных в небольших очень удаленных от столицы городках. В больших городах подобные школы и больницы находились на содержании города, маленькие городки не могли себе позволить подобного, и вот прабабушка Ингора открыла несколько школ и больниц, что снабжались из специального фонда, оплачиваемой лично королевой. Последующие королевы относились формально, к этой своей обязанности, полностью переложив ее на плечи целого штата подданных. Этот штат был настолько огромен, что разобраться, кто, за что отвечает, было просто невозможно.
Во всяком случае, Росета, которая подошла к этой своей обязанности со всей ответственностью, бессильно опустила руки. Это был какой-то заговор со всеобщей круговой порукой, к тому же подданные не боялись обманывать и даже откровенно грубить, чувствуя свою безнаказанность.
- Папа, ты спросил, из портала какого королевства появились эти люди.
- Разумеется, спросил. Они появились из арки «Перепутье четырех дорог», они пришли из свободных земель.
- А ты больше ничего не пытался узнать? – в волнении спрашивала Росета.
- Зачем? – удивился Эдрус. – Мне волнений хватило и от тех сведений, что я узнал.
- А Ингору ты об этом сообщал?
И снова отец спросил: «Зачем?», ведь после этого сообщения покоя его королевству уже бы не было. Каждый сам за себя.
Глава 19
Господин Эллертель за несколько дней до встречи серьезно поговорил с Росетой.
- Ваше Величество, - обратился он к ней, подчеркивая, что сейчас он разговаривает с ней ни как ее добрый друг, а как официальное лицо, участвующее в организации встречи и переговоров, - король Ингор просит Вас о личной встрече, - важно сказал он. – От Вашего имени я дал согласие. Встреча состоится через четыре дня и будет проходить в Вашем родовом замке в золотой гостиной. Разговаривать с королем Ингором Вы будете один на один, однако, при открытых дверях. Доверенные лица и лица сопровождающие короля будут наблюдать за вашей встречей на некотором расстоянии. Время вашей встречи не ограничено и зависит от вашего личного решения.
Росета в ответ только порывисто вздохнула, и страх осторожно стал заползать ей в душу. Нет, она не боялась Ингора, она боялась совсем другого. Боялась, что останется в его памяти серой безголосой, незаметной тенью, боялась, что при воспоминании о ней лицо короля будет перекашивать презрительная ухмылка, боялась, что этот разговор, на который она так надеялась - станет ее очередным позором и очередным провалом. Эллертель неуверенно кашлянул, а потом решительно продолжил совсем уже другим тоном.
- Росета, я хочу объяснить тебе некоторые вещи, преступить через которые или нарушить их, ты не имеешь права. Во-первых. Сумма компенсации. Мы назвали сумму полтора миллиона, и ты не можешь уменьшить ее даже на сантим. Понимаешь, - проникновенно сказал он, - это не вопрос доброты или мести. Это вопрос престижа. Престижа короля Эдруса, твоего престижа, и если на то пошло престижа короля Ингора. Для него это дело чести удовлетворить наши требования, и если ты из жалости начнешь торговаться с ним, снижая эту сумму, это унизит и Ингора, и, разумеется, тебя! Ты понимаешь меня? – требовательно спросил старик, поскольку Росета молчала. Она кивнула головой в ответ. – Мы предложили королю Ингору отдать вместо одного миллиона леев, драгоценный сосуд с кровью Дракона, что является величайшим сокровищем Лессадии, как ты и просила. Думаю, что об этом кулоне, король и хочет с тобой поговорить.
- Я вот тут подумала, - медленно сказала Росета, неуверенная может она или нет предлагать подобное решение, - если вместо пятисот тысяч, предложить Ингору отдать драгоценные камни на эту же сумму, ну, из тех, - начала объяснять Росета, - что зары отдали им в качестве подарка, подписывая мирный договор. Ингор к этому сундуку не прикоснулся и думаю, никогда не прикоснется. Может мне забрать часть камней в качестве компенсации?
Старик с восторгом посмотрел на Росету.
- Необработанные драгоценные камни? Росета, у тебя государственный ум. Именно необработанные драгоценные камни особенно ценятся магами для создания артефактов. Я немедленно переговорю с де Грато, думаю, этот вариант его устроит.
Эти четыре дня, оставшиеся до встречи с Ингором Росета провела точно в лихорадке. То она хотела, чтобы время летело быстрее и эта мучительная встреча (а Росета не сомневалась, что она будет мучительной), уже осталась в прошлом, то она, наоборот хотела, чтобы этот день никогда не приближался. Как бы то ни было, этот день все равно настал.
Встреча была назначена на четыре часа после полудня, Росета начала волноваться еще с вечера, полночи крутилась, вертелась, сумев заснуть лишь под утро. Но это было хорошо, потому что, из-за этого она проспала почти до обеда, и все остальное время до встречи, пролетело как один миг.
Росета не стала полагаться на вкус своей тети или леди Вилиты, ее туалетом и прической теперь занимались действительно сведущие в этом люди. То ли из-за этого, то ли Росета и вправду стала хорошеть день ото дня, только выглядела она если и не красавицей, то хорошенькой точно. Ей шел и цвет платья, и украшения, и прическа с мягкими локонами, рассыпанными по плечам. Это придавало Росете уверенности, а уверенность в собственных силах и знаниях – единственное, чего ей всегда не хватало.
По этикету она должна была ожидать его в комнате, предназначенной для встречи, поскольку она была хозяйкой замка. Ингор подошел к ней минута в минуту от назначенного времени. Следом за ним шел слуга, что нес достаточно большой ларец или скорее маленький сундук, в котором вероятнее всего были камни. Поставив свою ношу на небольшой столик, слуга с поклоном удалился, оставив их наедине. Двери в комнату, как и предупреждалось, были открыты, но любопытствующих голов в дверном проеме, не наблюдалось.
Ингор был раздражен, Росета видела это по красным пятнам на его скулах, но он умел держать себя в руках, поэтому, вместо раздражения, она ощутила лишь его холодное высокомерие. Это было настолько ужасно, что Росета чуть было не отказалась от своего хорошо продуманного плана высказать Ингору в глаза все, что она думает и о том, что между ними случилось. Ингор смотрел на нее, и в тоже время она не ощущала его взгляда, вроде и на нее смотрит, и в тоже время вроде ее совсем не видит. «Наверно, таким взглядам монархов учат специально», - помимо воли, достаточно желчно, подумала она, и эта мысль так насмешила ее, что она смогла сбросить оцепенение, что охватило ее, при приближении бывшего мужа.
Он поприветствовал ее неглубоким поклоном, она в ответ склонилась в неглубоком реверансе. Не сказав ни слова, Ингор вытащил из футляра, висевшего на боку небольшую коробочку, и протянул Росете. «Кулон с кровью Дракона», - ахнула про себя Росета и машинально открыла шкатулку.
- Вы решили проверить, не обманываю ли я Вас? Решили убедиться, что сосуд на месте? Ну что, удостоверились? Вы настоящая торгашка, можете гордиться собою! – голос Ингора задрожал от отвращения, а Росета чуть не выронила шкатулку из рук, только сейчас осознав, как ее любопытство и ее интерес выглядели в глазах Ингора. Лицо Росеты покрылось пунцовыми пятнами, в глазах Ингора мелькнуло злорадство.
Ей очень захотелось заехать ему по морде этой шкатулкой, но Росета смогла себя взять в руки, и спокойно сказала, словно не заметив его мерзкого тона.
- Вещи, подобной этой, я еще ни разу не держала в руках, - она еще раз глянула на кулон, закрыла шкатулку и поставила ее на стол. Ингор, сочтя переговоры законченными, развернулся, чтобы уходить.
Глава 20
«Сейчас или никогда!», - вдруг подумала Росета, понимая, что если он уйдет, то она больше никогда не сможет переговорить с ним. По составленному ею плану, она должна была начать разговор о школах и больницах, но говорить об этом спине Ингора Росета не могла.
- Знаете, - едва слышно сказала она, - я хотела попросить у Вас прощения, что принудила Вас жениться на мне, и чуть было не сломала и свою и Вашу жизнь.
Ингор замер. Он стоял совершенно неподвижно, и Росета до слез жалела, что не может видеть его глаза. Но в любом случае она знала, что поступила правильно, она сказала ему самое главное, что хотела сказать. Она тихонько выдохнула, только в эту секунду поняв, что некоторое время не дышала, ожидая его ответных слов. Что ж его молчание… И в эту секунду, Ингор, все также стоя к ней спиной глухо сказал:
- Я тоже хочу извиниться перед Вами.
- За то, чему я была свидетельницей в Вашей спальне? - уточнила Росета, разговаривая со спиной Ингора.
- Нет, - резко дернулся он, видимо с негодованием отметая это предположение, а потом ровным голосом, твердо сказал: - Я хотел бы извиниться за нашу первую брачную ночь, - он немного помедлил. - Если мне тошно о ней вспоминать, то представляю, каково Вам.
Росета невесело усмехнулась ему в спину:
- Да уж, я представляла все несколько иначе.
- Простите, - еще раз сказал Ингор. - Я очень сожалею, что Вам это пришлось пережить из-за меня. В ларце лежит маленькая шкатулка, - Ингор немного помялся, - это мой подарок Вам, в знак того, как я сожалею о той ночи.
Росета едва удержалась, чтобы тут же не бросится рыться в сундучке, выискивая среди камней эту шкатулочку, до того ей было интересно узнать, что за подарок ей приготовил Ингор. Но помятуя о том выговоре, что она только что от него получила, Росета, разумеется, сдержалась, хотя и посмотрела на сундук с большим любопытством, благо Ингор, так и не удосужился повернуться к ней. Ингор сделал шаг вперед, вновь собираясь уходить.
- Я хочу Вам сказать еще кое-что, - неуверенно сказала Росета, хорошо понимая насколько для Ингора болезненно то, о чем она хотела ему сказать. – Это касается смерти Вашего отца и брата, - тихо продолжила она. Ингор резко развернулся и требовательно взглянул ей в глаза.
- Что вы мне хотите сказать? – Росета судорожно вздохнула, потом взяв себя в руки спокойно и обстоятельно стала рассказывать.
… - Когда случилась эта трагедия, во всех королевствах обсуждали и строили догадки, пытаясь найти виновных. Не был исключением и мой отец. Он вдруг подумал, что эти цветы могли доставить в ту крепость только порталом…
- Об этом мы также подумали, - довольно невежливо перебил ее Ингор, но Росета на него не обиделась, понимая, что дело не в грубости, а в том, что для него эта история, как незажившая кровоточащая рана. – Но вокруг этой крепости нет ни одного портала, ни на нашей ни на зарийской стороне. Значит, перемещались создавая временный портал, отследить который невозможно!
Росета сердито нахмурила брови.
- Если Вы меня постоянно будете перебивать, то я Вам и до ночи не расскажу то, что собираюсь! – Ингор хмыкнул, но все же немедленно замолчал. – Так вот, - продолжила Росета. – То что Вы только что сказали было известно и моему отцу и тем не менее он допросил стражников всех смен, что дежурили в те дни, и вот двое из них рассказали, что однажды из арки портала «Четыре дороги» вышли тридцать два человека. Именно тридцать два, - с нажимом сказала Росета. – В качестве багажа они несли пятнадцать ящиков. Каждый ящик несли двое человек. Эти люди, не останавливаясь ни на минуту, проследовали в портал, что вел в земли Зарии, после чего их никто не видел. Я слышала, что мертвыми нашли тридцать незнакомцев, а их было тридцать два. Значит, те двое и были убийцами, - сделала она вывод. Ингор хотел что-то сказать, но теперь Росета перебила его. – Я попросила ментального мага считать их воспоминания. Вот кристаллы с записью того, что они тогда видели, - и Росета положила на столик два прозрачных продолговатых камушка. Ингор жадно схватил их, нисколько не стесняясь ни своей поспешности, ни своего нетерпения.
Когда он забрал камни, Росета поняла, что это все. У нее больше нет никаких козырей, чтобы удержать Ингора. Подходящие слова, которые она репетировала все эти дни, показались ей пустыми и неубедительными. Повисло неловкое молчание. Она, удивившись, что он до сих пор не ушел, взглянула на него и увидела, что он внимательно и как-то заинтересовано, вглядывается ей в лицо.
- Росета, - каким-то проникновенным голосом сказал Ингор, - меня страшно мучает один вопрос: почему ты помогаешь мне, после всего того, что ты пережила?
- Знаете, Ваше Высочество, - Росета намерено добавила в свой голос хорошо различимые нотки сарказма, - не знаю, какой Вы себе меня представляете, может злобной мегерой, может мстительной фурией, но только… Росета запнулась не зная, что говорить дальше. Сказать, что она хороший благородный человек, было как-то неловко, сказать, что она помогла бы любому, тоже звучало как-то двусмысленно, и вдруг Росета, сама того не ожидая, начала говорить, и ее слова были настолько удивительны для него, что он замер внимательно вслушиваясь в каждое ее слово. – Конечно, то, что я увидела тогда в спальне, было просто ужасно, но у меня было время подумать обо всем и вот что я Вам скажу. Если бы Вы пытались как-то соблазнить меня, предпринимали, какие-то усилия, чтобы влюбить в себя, заранее желая лишь получить мое приданное, то хуже Вас человека для меня бы не существовало. Но Вы не делали этого. Вы не ударили палец о палец, чтобы вызвать к себе мою любовь. Вы не хотели жениться на мне, Вам не нужно было ни мое приданное, ни я. И получается, что вы были честны со мной с самого начала, и только моя какая-то немыслимая любовь к Вам, заставила меня принудить Вас жениться на мне. То, что я не понимала, что Вы меня не любите, это только моя вина, Вы этого не скрывали ни одной минуты за все время нашего брака. Мне даже сердится на вас не за что. Неужели бы было лучше, если бы Вы из жалости, или из чувства такта или воспитанности, проявляли ко мне внимание, на самом деле тяготясь моим присутствием? Я теперь понимаю. Что очень хорошо, что наш брак распался, и я освободила вас от себя. Единственное, о чем бы я хотела попросить Вас… - Росета снова замялась.
- О чем Вы хотели меня попросить? – медленно растягивая слова, спросил Ингор.
- Те школы и больницы, которые были отданы под мой патронаж и покровительство…
- И что не так с теми школами и больницами? – удивился Ингор. Она закатила глаза к потолку, выражая тем самым крайнюю степень своего негодования его глупым вопросом!
- С ними все не так! – жестко и уже больше не думая о том, как она выглядит в глазах Ингора, сказала Росета.
Глава 21
Едва став королевой Лессадии, Росета, по традиции, как и все предыдущие королевы, получила под свое покровительство двенадцать школ и больниц для бедных, расположенных в небольших очень удаленных от столицы городках. В больших городах подобные школы и больницы находились на содержании города, маленькие городки не могли себе позволить подобного, и вот прабабушка Ингора открыла несколько школ и больниц, что снабжались из специального фонда, оплачиваемой лично королевой. Последующие королевы относились формально, к этой своей обязанности, полностью переложив ее на плечи целого штата подданных. Этот штат был настолько огромен, что разобраться, кто, за что отвечает, было просто невозможно.
Во всяком случае, Росета, которая подошла к этой своей обязанности со всей ответственностью, бессильно опустила руки. Это был какой-то заговор со всеобщей круговой порукой, к тому же подданные не боялись обманывать и даже откровенно грубить, чувствуя свою безнаказанность.
