Свиньи хрюкали, жрали и безбожно воняли. Куры в плетёных корзинах квохтали и тоже испражнялись себе под лапы. Дно корзины промокло, и дурно пахнущая жижа с каждым толчком подбиралась к ногам Даны.
Все повозки и даже дилижансы были забиты до отказа. Возницы хоть и старались заработать, но места просто не было физически — они разводили руками, когда Натан спрашивал, кто едет в нужную ему сторону. Оставались лошади. Но Дана не умела ездить в седле, да и у самого Натана не было большого опыта, чтобы весь день провести верхом. К тому же лошади не переносили эманации магии смерти при прямом контакте. Августо не посадишь — от пота лошади его тело начнёт быстрее разлагаться из-за естественных бактериальных процессов, и это хорошо, если лошадь вообще даст на себя сесть.
Поэтому Натан согласился без раздумий на соседство с домашней живностью.
Настроение у всех было прескверное. Даже Августо своей болтовней не разряжал обстановку, а становился частью раздражающих звуков.
Дана смотрела на Натана с неприязнью. Каждый раз, когда её взгляд попадал на некроманта, её губы кривились в гримасе омерзения. Верхняя губа брезгливо вздёргивалась, обнажая зубы в полуприкусе.
Натан не мог вспомнить, что он такого ей успел сделать. Он помнил, как поднялся в номер, говорил с ней, а потом словно его выключили. Сплошное тёмное пятно воспоминаний. Может, он изрыгнул на неё содержимое желудка? Он перебирал в голове варианты. Даже подумал о самом отвратительном — что во сне опорожнил свой мочевой пузырь. Но свидетельств его конфуза не было. Этот запах было бы сложно скрыть. «Надо будет уточнить у Августо», — подумал про себя некромант.
Курева у него не осталось. Вчера он делился со всеми желающими в зале трактира и в итоге остался ни с чем сам. У него, как выражаются портовые грузчики, уши пухли. Курить хотелось неимоверно, но нечего.
От этого он становился ещё более раздражительным. Пальцы дрожали — остатки вчерашних чрезмерных возлияний. Он пил воду из бурдюка, и казалось, что влага не доходит до желудка, а впитывается в язык и пищевод.
Долгожданная остановка — и люди выбрались на свободу из зловонной клетки. Дане казалось, что она пропиталась запахом живности и сама напоминает их. Натан был злым — это было заметно по его резким, лишним движениям. Обычно он расслабленно-меланхоличный, даже с некоторой ленцой, а сегодня — нервный. Она следила за тем, как Натан нарезает круги и покусывает травинку.
Быстрый перекус в компании фермера и его рассказы о Крачине: какая она красивая, какие там хорошие пастбища для овец, и вообще есть один некромант, но тот нелюдим, его практически никто не видит. А то, что случаются поднятия нечисти, так маги зачистки хорошо справляются — выжигают нечистых. Натан слушал вполуха и смотрел, как мужик закидывает за губу жевательный табак не самого лучшего качества. Но Натан, кажется, дошёл до ручки, чтобы попросить у мужика угостить его шариком табака. Он был готов даже заплатить за этот сомнительный продукт.
Натана очень сильно ударила реальность под дых — что его деньги не всегда решают проблемы, как он привык. Простые люди в деревнях помогают друг другу, потому что в одиночку не выстоять против этого мира. И эта поездка хорошо показала ему это: что один в поле хоть и воин, но простоит недолго. Нужна поддержка. И он начинал думать, как ему обзавестись «друзьями» — слово для него необычное, странное, непривычное.
— Уважаемый, — обратился он к мужику.
Тот поднял на него взгляд и кивнул, что весь во внимании.
— А что это у вас за такие шарики в холщовом мешочке? — некромант говорил в своей ироничной манере, но слюни его потекли обильно — стоило спросить.
— А-а, так это махорка со смолой. Папиросы дорогие, а это смесь, делаю сам, — в голосе мужика появилась гордость. — Хотите? — добродушно спросил он и потянулся за мешком на поясе, растянул завязки и потряс над раскрытой ладошкой. Вывалилось несколько штук, и он убрал лишнее, протянул три штучки.
Натан загрёб все себе и закинул один в рот. Мужик несколько растерялся, но что-то говорить по поводу поведения нанимателя не стал.
Первой пришла смола — терпкая, вязкая, она будто приклеила язык к нёбу. Он машинально попытался отделить одно от другого и понял, что это бесполезно. Челюсть свело коротким спазмом. Следом ударила махорка с такой едкой горечью, что рот мгновенно наполнился слюной. Он сглотнул — и зря. Желудок подпрыгнул к горлу, и Натан замер, боясь, что перекус попросится обратно. Обошлось.
Он отвернулся и сплюнул — слюна была длинной, вязкой, с коричневым оттенком. Вытер губы рукавом. Он прижал шарик языком к щеке и стал ждать, пока организм сдастся.
Через время горечь ушла на второй план. Вместо неё пришло тепло — оно родилось где-то в щеке, растеклось по челюсти, поднялось к вискам и мягко осело в затылке. Пальцы перестали дрожать. Он выдохнул и только сейчас понял, что последние полдня дышал через раз.
Во рту по-прежнему было мерзко, но это уже не имело значения. Он снова сплюнул и немного расслабился. Мысли перестали метаться, раздражение отступило на безопасное расстояние и затаилось где-то на периферии.
— Отойдём, надо переговорить, — обратился Натан к телохранителю.
Они отошли подальше от повозки — ветер приносил запах животных, и даже здесь, в стороне, от него было не спастись.
— Что вчера было? — спросил некромант у Августо, выплёвывая шарик. Рот несколько онемел, и на языке появился горький коричневый налёт.
Августо приподнял бровь. Он сначала не понял вопроса, а потом его губы растянулись в улыбке, и он поиграл бровями. Натан по-своему считал мимику и вытянул губы.
— Я к ней приставал? — уточнил он, взлохмачивая волосы. За всем этим он так и не дошёл до цирюльника.
— И да, и нет, — расплывчато ответил Августо.
— Скажи, что было, — Натану надоело.
Августо рассказал всё.
— И всё? — не поверил Натан. В ответ получил утвердительный кивок. — Пф-ф, — фыркнул он. — Я-то думал, что-то ужасное сделал. Подумаешь, руку к паху приложил. Сколько проблем с этой Даной, — тяжело выдохнул он и снова сплюнул на землю.
Оставшееся время в пути тянулось бесконечно, как резина. Лошадь еле переставляла копыта под палящим солнцем. Натан даже смог пару раз задремать. Во сне практически не воняло — или он привык к этому запаху.
Дана всё так же смотрела на него с отвращением, чем вызывала зудение нового чувства у Натана — чувства, от которого некромант давно избавился. Но своими взглядами она словно пробудила стыд, что лежал под слоями безразличия и сарказма не один год. Чувство стыда ворочалось и пинало совесть. Крохи оной всё ещё имелись у Натана. А вроде казалось — всю продал без остатка.
От махорки он ощущал тошноту и заторможенность.
— Хватит на меня так смотреть. Не насиловал же я тебя, чего взвилась? — не открывая глаз, произнёс Натан.
Дана на это заявление ничего не ответила, только сглотнула и отвернулась. «Не насиловал». Только это он считает чем-то существенным? А то, что он назвал её чужим именем и вообще... склонял? Это всего лишь? Злость бурлила.
— Дана, прекрати. Я чувствую, как ты заводишься. Сила выйдет из-под контроля, — спокойно закончил он, но спокойствие было показное. Таскать накопители с собой было накладно. За всё время в пути Дана старалась и контролировала себя, и он несколько расслабился. Не стоило этого делать.
— Дана. Даниэла. Я был пьян и не отдавал себе отчёта. Если я извинюсь, тебе станет лучше? — мужчина открыл глаза и смотрел на её профиль.
Она хмурилась, прищуривала глаза и шевелила губами, беззвучно что-то говоря.
Из жизненного опыта слова извинений для некроманта ничего не значили. Можно было тысячу раз извиниться и тут же сделать то, за что ранее извинялся. Он спросил специально — потому что, может, для Даны это действительно важно. Странно, что у него вообще появились такие мысли. Когда он думал о ком-то кроме себя?
Он попытался вспомнить. Память подкинула ему только встречу с Даной — когда он ввязался в историю с ней. Жалел ли он? Да. Уже много раз. Если бы он мог вернуться в то мгновение, он бы развернулся и пошёл прочь. Ему хотелось биться головой о деревянный бортик повозки. Зачем он пошёл к ней? Долг отдать? Жил бы с этим долгом... Грузом — он же не мешал. А теперь что? Куда привело его это решение? Он сидит в вонючей телеге и думает извиниться перед девчонкой, чтобы она перестала обижаться, за то, что он сделал, когда был в невменяемом состоянии? Как он дошёл до этого?
В нём слишком сильно просыпалось человеческое. И это доставляло ему жуткий дискомфорт.
— Прости... — сказал он тихо. Только одно слово.
А девушка его услышала сквозь окружающий гул, точно он сказал ей это на ухо в полной тишине. Слышно было, как тяжело ему далось это слово. Она повернулась к нему, и их взгляды встретились. Лицо у него было скорбно-страдальческое, черты словно поплыли вниз под грузом какой-то обречённости. И Дана кивнула просто поджав губы и повернулась к нему спиной.
Она просунула руку в клетку и ткнула пальцем в грязный пятачок поросёнка. Тот хрюкнул и потянул морду к ней, забавно щурясь и принюхиваясь. Дана вытащила из корзины, стоявшей неподалёку от клетки, вялую ботву от бурака и просунула её между прутьями. Поросёнок взял угощение и весело начал жевать. Дана улыбнулась. Ей стало легко. Злость и обида улетучились.
Неужели так на неё подействовало его простое «прости»? Да нет, это всё забавный, плохо пахнущий поросёнок.
Другие обитатели клетки увидели, что раздают еду, и тоже ринулись к Дане, обдавая её платье жидким помётом вперемешку с мочой.
— Эй, чего там происходит? — насторожился возница, услышав визжание свиней.
— Всё нормально, — прохрипела девушка, жалея о своём сиюминутном порыве щедрости.
Натан закатил глаза, взял её за локоть и потянул на себя.
— Августо, — позвал он затихшего телохранителя.
Тот понял сразу и поменялся местами с девушкой.
До постоялого двора они не доехали — у телеги отвалилось колесо. Вместо того чтобы бросить мужика с его вонючей телегой и такими же вонючими свиньями, Натан шёл в ближайшую деревню вместе с ним, пока Дана и Августо охраняли имущество.
— Эта девка из меня верёвки вьёт! — злился он на свою покладистость, пиная попавшийся под ногу камень.
Мужик, семенивший рядом, хмыкнул в усы.
— А то ж. Это ихняя главная сила.
— Какая? — Натан покосился на него.
— А такая, что одним взглядом или жестом они заставляют нас, дураков, чувствовать себя сильными. — Мужик поправил шляпу. — Моя Марта, бывало, так глянет, что я горы готов свернуть. А сверну и стоит потом, улыбается. Ну и что, что горы эти — крышу перекрыть или хлев починить? Главное — я для неё герой. А герой разве откажет?
Натан ничего не ответил. Он шёл и думал, что этот бородатый возница только что объяснил ему больше, чем он сам мог понять.
Когда это случилось, Дана упала на некроманта и вцепилась в него мёртвой хваткой, снова думая, что это разбойники. Она так прижалась к нему в поисках защиты, что Натан почувствовал себя всесильным и всемогущим. Она заглядывала ему в глаза в поисках ответов.
— Это снова на нас напали? — шептала она, еле сдерживая слёзы.
Натан погладил её по щеке и улыбнулся.
— Нет, вряд ли. Что-то с повозкой, — тихо сказал он и, держа её за руку, вылез из транспорта.
Там уже вокруг телеги причитал и корил невезение мужик. После недолгого разговора стала понятна причина поломки.
Мужик кряхтя и заглянул под днище, потом выпрямился и с досадой хлопнул себя по ляжке.
— Чека! Чеку потерял, чтоб её! Запасная в прошлом месяце выпала где-то под Кривым Логом, а новую так и не справил. Вот дурак старый!
Натан посмотрел на него долгим, ничего не выражающим взглядом.
— То есть ты хочешь сказать, что мы застряли посреди тракта, потому что ты не удосужились запастись штырём стоимостью в два медяка?
Мужик виновато развёл руками.
— Как далеко отсюда постоялый двор? Станция? Или деревня? Хоть что-то, где есть люди? — поинтересовался Натан.
— Агхм, ну... тут в миле есть поселочек небольшой, но там нет двора постоялого, да и жители не смогут дать телегу и лошадь, — рассказывал мужик.
— Это почему же? Я им достойно заплачу, — недоумевал некромант.
— Господин некромант, тут такое дело, что не любят вашу братию, — аккуратно попытался объяснить мужик, стянув с головы соломенную шляпу. Ему не хотелось терять пассажиров, и к тому же, если они уйдут, то как же его свиньи и куры — точно растащут.
— Это не новость для меня, — Натан понимал, что мужик не хочет напрямую просить помощи, потому как знает, что получит отказ, и начинает юлить, гад бородатый.
Тут к беседе присоединилась Дана. Она стояла всё так же рядом, держа его за руку.
— Как починить колесо? — спросила она.
— Там чеку надобно поменять — и дальше поедем, — улыбнулся владелец повозки. Зубы у него хоть и были жёлтые, но все на месте. Натан подумал, что цвет стал такой от табачных шариков, и что у него тоже может быть такое, и провёл по зубам языком, ища присутствие налёта.
— А где брать её? — допытывалась девушка, пока Натан витал в своих мыслях.
— Дык у любого кузнеца найдётся, — мужик всё сильнее наклонялся, чтобы быть ещё более подобострастным.
— И где этот кузнец? — она вздохнула. Из него каждое слово приходилось выпытывать.
— Так в посёлке должон быть.
— В каком? — Вопрос-ответ. Эта игра начинала её утомлять.
— Тут недалече есть, в миле где-то. Сходить надобно.
— Ну так идите, — выдала очевидное она.
— Не можу. Как телегу оставить одну да и животинку? — мужик приложил смятую шляпу к голове и покачал ей из стороны в сторону, сетуя на сложность ситуации.
— Натан, ты поможешь ему? — спросила она у некроманта, заглядывая снизу вверх.
И столько мольбы было в её взгляде, что он, не думая, ответил:
— Да.
А потом она расплылась в улыбке и сжала его руку сильнее.
— Хорошо, а мы тогда с Августо вас тут подождём. Спасибо, — сказала она и снова улыбнулась.
«На что он сейчас подписался?» — пронеслось в голове у Натана.
Даже в таком маленьком поселении был свой кузнец. Он торговался недолго — выдал чеку и забрал оплату. Не впервой к нему ходят за таким, раз имеются в наличии. Потом ещё снеди в путь купили.
Если с мужиком люди были приветливые, то на Натана смотрели со злобой. Когда он к ним обращался, делали вид, что не слышат. Тогда Натан говорил вознице, а тот повторял — и это со стороны выглядело очень глупо.
— Зря на вас наговаривают, господин некромант. Хороший же вы человек, и спутники ваши, — болтал возница по пути обратно.
— Ага, особенно Августо. Он умертвие, — сказал Натан и покосился на спутника.
Тот охнул и перекрестился. Но благодушный настрой никуда не делся.
— Ой, все там будем, все, — покивал он и продолжил говорить.
И, что странно, Натана это не раздражало. Ему было в новинку, что с ним разговаривает обычный мужик и не трясётся от страха и не показывает отвращения. так ещё и хорошим называет.
Втроём они быстро вернули колесо на место и закрепили. Пока Дана пасла поросят и не давала им далеко убежать, она заодно вычистила клетку и вытряхнула помёт из корзины с курами.
Августо не удержался — отхватил одной курице голову и сожрал её, чем заставил мужика осесть на землю.
Все повозки и даже дилижансы были забиты до отказа. Возницы хоть и старались заработать, но места просто не было физически — они разводили руками, когда Натан спрашивал, кто едет в нужную ему сторону. Оставались лошади. Но Дана не умела ездить в седле, да и у самого Натана не было большого опыта, чтобы весь день провести верхом. К тому же лошади не переносили эманации магии смерти при прямом контакте. Августо не посадишь — от пота лошади его тело начнёт быстрее разлагаться из-за естественных бактериальных процессов, и это хорошо, если лошадь вообще даст на себя сесть.
Поэтому Натан согласился без раздумий на соседство с домашней живностью.
Настроение у всех было прескверное. Даже Августо своей болтовней не разряжал обстановку, а становился частью раздражающих звуков.
Дана смотрела на Натана с неприязнью. Каждый раз, когда её взгляд попадал на некроманта, её губы кривились в гримасе омерзения. Верхняя губа брезгливо вздёргивалась, обнажая зубы в полуприкусе.
Натан не мог вспомнить, что он такого ей успел сделать. Он помнил, как поднялся в номер, говорил с ней, а потом словно его выключили. Сплошное тёмное пятно воспоминаний. Может, он изрыгнул на неё содержимое желудка? Он перебирал в голове варианты. Даже подумал о самом отвратительном — что во сне опорожнил свой мочевой пузырь. Но свидетельств его конфуза не было. Этот запах было бы сложно скрыть. «Надо будет уточнить у Августо», — подумал про себя некромант.
Курева у него не осталось. Вчера он делился со всеми желающими в зале трактира и в итоге остался ни с чем сам. У него, как выражаются портовые грузчики, уши пухли. Курить хотелось неимоверно, но нечего.
От этого он становился ещё более раздражительным. Пальцы дрожали — остатки вчерашних чрезмерных возлияний. Он пил воду из бурдюка, и казалось, что влага не доходит до желудка, а впитывается в язык и пищевод.
***
Долгожданная остановка — и люди выбрались на свободу из зловонной клетки. Дане казалось, что она пропиталась запахом живности и сама напоминает их. Натан был злым — это было заметно по его резким, лишним движениям. Обычно он расслабленно-меланхоличный, даже с некоторой ленцой, а сегодня — нервный. Она следила за тем, как Натан нарезает круги и покусывает травинку.
Быстрый перекус в компании фермера и его рассказы о Крачине: какая она красивая, какие там хорошие пастбища для овец, и вообще есть один некромант, но тот нелюдим, его практически никто не видит. А то, что случаются поднятия нечисти, так маги зачистки хорошо справляются — выжигают нечистых. Натан слушал вполуха и смотрел, как мужик закидывает за губу жевательный табак не самого лучшего качества. Но Натан, кажется, дошёл до ручки, чтобы попросить у мужика угостить его шариком табака. Он был готов даже заплатить за этот сомнительный продукт.
Натана очень сильно ударила реальность под дых — что его деньги не всегда решают проблемы, как он привык. Простые люди в деревнях помогают друг другу, потому что в одиночку не выстоять против этого мира. И эта поездка хорошо показала ему это: что один в поле хоть и воин, но простоит недолго. Нужна поддержка. И он начинал думать, как ему обзавестись «друзьями» — слово для него необычное, странное, непривычное.
— Уважаемый, — обратился он к мужику.
Тот поднял на него взгляд и кивнул, что весь во внимании.
— А что это у вас за такие шарики в холщовом мешочке? — некромант говорил в своей ироничной манере, но слюни его потекли обильно — стоило спросить.
— А-а, так это махорка со смолой. Папиросы дорогие, а это смесь, делаю сам, — в голосе мужика появилась гордость. — Хотите? — добродушно спросил он и потянулся за мешком на поясе, растянул завязки и потряс над раскрытой ладошкой. Вывалилось несколько штук, и он убрал лишнее, протянул три штучки.
Натан загрёб все себе и закинул один в рот. Мужик несколько растерялся, но что-то говорить по поводу поведения нанимателя не стал.
Первой пришла смола — терпкая, вязкая, она будто приклеила язык к нёбу. Он машинально попытался отделить одно от другого и понял, что это бесполезно. Челюсть свело коротким спазмом. Следом ударила махорка с такой едкой горечью, что рот мгновенно наполнился слюной. Он сглотнул — и зря. Желудок подпрыгнул к горлу, и Натан замер, боясь, что перекус попросится обратно. Обошлось.
Он отвернулся и сплюнул — слюна была длинной, вязкой, с коричневым оттенком. Вытер губы рукавом. Он прижал шарик языком к щеке и стал ждать, пока организм сдастся.
Через время горечь ушла на второй план. Вместо неё пришло тепло — оно родилось где-то в щеке, растеклось по челюсти, поднялось к вискам и мягко осело в затылке. Пальцы перестали дрожать. Он выдохнул и только сейчас понял, что последние полдня дышал через раз.
Во рту по-прежнему было мерзко, но это уже не имело значения. Он снова сплюнул и немного расслабился. Мысли перестали метаться, раздражение отступило на безопасное расстояние и затаилось где-то на периферии.
— Отойдём, надо переговорить, — обратился Натан к телохранителю.
Они отошли подальше от повозки — ветер приносил запах животных, и даже здесь, в стороне, от него было не спастись.
— Что вчера было? — спросил некромант у Августо, выплёвывая шарик. Рот несколько онемел, и на языке появился горький коричневый налёт.
Августо приподнял бровь. Он сначала не понял вопроса, а потом его губы растянулись в улыбке, и он поиграл бровями. Натан по-своему считал мимику и вытянул губы.
— Я к ней приставал? — уточнил он, взлохмачивая волосы. За всем этим он так и не дошёл до цирюльника.
— И да, и нет, — расплывчато ответил Августо.
— Скажи, что было, — Натану надоело.
Августо рассказал всё.
— И всё? — не поверил Натан. В ответ получил утвердительный кивок. — Пф-ф, — фыркнул он. — Я-то думал, что-то ужасное сделал. Подумаешь, руку к паху приложил. Сколько проблем с этой Даной, — тяжело выдохнул он и снова сплюнул на землю.
ГЛАВА 23. НЕКРОМАНТ ПРЕВРАТИЛСЯ В ЧЕЛОВЕКА.
Оставшееся время в пути тянулось бесконечно, как резина. Лошадь еле переставляла копыта под палящим солнцем. Натан даже смог пару раз задремать. Во сне практически не воняло — или он привык к этому запаху.
Дана всё так же смотрела на него с отвращением, чем вызывала зудение нового чувства у Натана — чувства, от которого некромант давно избавился. Но своими взглядами она словно пробудила стыд, что лежал под слоями безразличия и сарказма не один год. Чувство стыда ворочалось и пинало совесть. Крохи оной всё ещё имелись у Натана. А вроде казалось — всю продал без остатка.
От махорки он ощущал тошноту и заторможенность.
— Хватит на меня так смотреть. Не насиловал же я тебя, чего взвилась? — не открывая глаз, произнёс Натан.
Дана на это заявление ничего не ответила, только сглотнула и отвернулась. «Не насиловал». Только это он считает чем-то существенным? А то, что он назвал её чужим именем и вообще... склонял? Это всего лишь? Злость бурлила.
— Дана, прекрати. Я чувствую, как ты заводишься. Сила выйдет из-под контроля, — спокойно закончил он, но спокойствие было показное. Таскать накопители с собой было накладно. За всё время в пути Дана старалась и контролировала себя, и он несколько расслабился. Не стоило этого делать.
— Дана. Даниэла. Я был пьян и не отдавал себе отчёта. Если я извинюсь, тебе станет лучше? — мужчина открыл глаза и смотрел на её профиль.
Она хмурилась, прищуривала глаза и шевелила губами, беззвучно что-то говоря.
Из жизненного опыта слова извинений для некроманта ничего не значили. Можно было тысячу раз извиниться и тут же сделать то, за что ранее извинялся. Он спросил специально — потому что, может, для Даны это действительно важно. Странно, что у него вообще появились такие мысли. Когда он думал о ком-то кроме себя?
Он попытался вспомнить. Память подкинула ему только встречу с Даной — когда он ввязался в историю с ней. Жалел ли он? Да. Уже много раз. Если бы он мог вернуться в то мгновение, он бы развернулся и пошёл прочь. Ему хотелось биться головой о деревянный бортик повозки. Зачем он пошёл к ней? Долг отдать? Жил бы с этим долгом... Грузом — он же не мешал. А теперь что? Куда привело его это решение? Он сидит в вонючей телеге и думает извиниться перед девчонкой, чтобы она перестала обижаться, за то, что он сделал, когда был в невменяемом состоянии? Как он дошёл до этого?
В нём слишком сильно просыпалось человеческое. И это доставляло ему жуткий дискомфорт.
— Прости... — сказал он тихо. Только одно слово.
А девушка его услышала сквозь окружающий гул, точно он сказал ей это на ухо в полной тишине. Слышно было, как тяжело ему далось это слово. Она повернулась к нему, и их взгляды встретились. Лицо у него было скорбно-страдальческое, черты словно поплыли вниз под грузом какой-то обречённости. И Дана кивнула просто поджав губы и повернулась к нему спиной.
Она просунула руку в клетку и ткнула пальцем в грязный пятачок поросёнка. Тот хрюкнул и потянул морду к ней, забавно щурясь и принюхиваясь. Дана вытащила из корзины, стоявшей неподалёку от клетки, вялую ботву от бурака и просунула её между прутьями. Поросёнок взял угощение и весело начал жевать. Дана улыбнулась. Ей стало легко. Злость и обида улетучились.
Неужели так на неё подействовало его простое «прости»? Да нет, это всё забавный, плохо пахнущий поросёнок.
Другие обитатели клетки увидели, что раздают еду, и тоже ринулись к Дане, обдавая её платье жидким помётом вперемешку с мочой.
— Эй, чего там происходит? — насторожился возница, услышав визжание свиней.
— Всё нормально, — прохрипела девушка, жалея о своём сиюминутном порыве щедрости.
Натан закатил глаза, взял её за локоть и потянул на себя.
— Августо, — позвал он затихшего телохранителя.
Тот понял сразу и поменялся местами с девушкой.
До постоялого двора они не доехали — у телеги отвалилось колесо. Вместо того чтобы бросить мужика с его вонючей телегой и такими же вонючими свиньями, Натан шёл в ближайшую деревню вместе с ним, пока Дана и Августо охраняли имущество.
— Эта девка из меня верёвки вьёт! — злился он на свою покладистость, пиная попавшийся под ногу камень.
Мужик, семенивший рядом, хмыкнул в усы.
— А то ж. Это ихняя главная сила.
— Какая? — Натан покосился на него.
— А такая, что одним взглядом или жестом они заставляют нас, дураков, чувствовать себя сильными. — Мужик поправил шляпу. — Моя Марта, бывало, так глянет, что я горы готов свернуть. А сверну и стоит потом, улыбается. Ну и что, что горы эти — крышу перекрыть или хлев починить? Главное — я для неё герой. А герой разве откажет?
Натан ничего не ответил. Он шёл и думал, что этот бородатый возница только что объяснил ему больше, чем он сам мог понять.
***
Когда это случилось, Дана упала на некроманта и вцепилась в него мёртвой хваткой, снова думая, что это разбойники. Она так прижалась к нему в поисках защиты, что Натан почувствовал себя всесильным и всемогущим. Она заглядывала ему в глаза в поисках ответов.
— Это снова на нас напали? — шептала она, еле сдерживая слёзы.
Натан погладил её по щеке и улыбнулся.
— Нет, вряд ли. Что-то с повозкой, — тихо сказал он и, держа её за руку, вылез из транспорта.
Там уже вокруг телеги причитал и корил невезение мужик. После недолгого разговора стала понятна причина поломки.
Мужик кряхтя и заглянул под днище, потом выпрямился и с досадой хлопнул себя по ляжке.
— Чека! Чеку потерял, чтоб её! Запасная в прошлом месяце выпала где-то под Кривым Логом, а новую так и не справил. Вот дурак старый!
Натан посмотрел на него долгим, ничего не выражающим взглядом.
— То есть ты хочешь сказать, что мы застряли посреди тракта, потому что ты не удосужились запастись штырём стоимостью в два медяка?
Мужик виновато развёл руками.
— Как далеко отсюда постоялый двор? Станция? Или деревня? Хоть что-то, где есть люди? — поинтересовался Натан.
— Агхм, ну... тут в миле есть поселочек небольшой, но там нет двора постоялого, да и жители не смогут дать телегу и лошадь, — рассказывал мужик.
— Это почему же? Я им достойно заплачу, — недоумевал некромант.
— Господин некромант, тут такое дело, что не любят вашу братию, — аккуратно попытался объяснить мужик, стянув с головы соломенную шляпу. Ему не хотелось терять пассажиров, и к тому же, если они уйдут, то как же его свиньи и куры — точно растащут.
— Это не новость для меня, — Натан понимал, что мужик не хочет напрямую просить помощи, потому как знает, что получит отказ, и начинает юлить, гад бородатый.
Тут к беседе присоединилась Дана. Она стояла всё так же рядом, держа его за руку.
— Как починить колесо? — спросила она.
— Там чеку надобно поменять — и дальше поедем, — улыбнулся владелец повозки. Зубы у него хоть и были жёлтые, но все на месте. Натан подумал, что цвет стал такой от табачных шариков, и что у него тоже может быть такое, и провёл по зубам языком, ища присутствие налёта.
— А где брать её? — допытывалась девушка, пока Натан витал в своих мыслях.
— Дык у любого кузнеца найдётся, — мужик всё сильнее наклонялся, чтобы быть ещё более подобострастным.
— И где этот кузнец? — она вздохнула. Из него каждое слово приходилось выпытывать.
— Так в посёлке должон быть.
— В каком? — Вопрос-ответ. Эта игра начинала её утомлять.
— Тут недалече есть, в миле где-то. Сходить надобно.
— Ну так идите, — выдала очевидное она.
— Не можу. Как телегу оставить одну да и животинку? — мужик приложил смятую шляпу к голове и покачал ей из стороны в сторону, сетуя на сложность ситуации.
— Натан, ты поможешь ему? — спросила она у некроманта, заглядывая снизу вверх.
И столько мольбы было в её взгляде, что он, не думая, ответил:
— Да.
А потом она расплылась в улыбке и сжала его руку сильнее.
— Хорошо, а мы тогда с Августо вас тут подождём. Спасибо, — сказала она и снова улыбнулась.
«На что он сейчас подписался?» — пронеслось в голове у Натана.
Даже в таком маленьком поселении был свой кузнец. Он торговался недолго — выдал чеку и забрал оплату. Не впервой к нему ходят за таким, раз имеются в наличии. Потом ещё снеди в путь купили.
Если с мужиком люди были приветливые, то на Натана смотрели со злобой. Когда он к ним обращался, делали вид, что не слышат. Тогда Натан говорил вознице, а тот повторял — и это со стороны выглядело очень глупо.
— Зря на вас наговаривают, господин некромант. Хороший же вы человек, и спутники ваши, — болтал возница по пути обратно.
— Ага, особенно Августо. Он умертвие, — сказал Натан и покосился на спутника.
Тот охнул и перекрестился. Но благодушный настрой никуда не делся.
— Ой, все там будем, все, — покивал он и продолжил говорить.
И, что странно, Натана это не раздражало. Ему было в новинку, что с ним разговаривает обычный мужик и не трясётся от страха и не показывает отвращения. так ещё и хорошим называет.
Втроём они быстро вернули колесо на место и закрепили. Пока Дана пасла поросят и не давала им далеко убежать, она заодно вычистила клетку и вытряхнула помёт из корзины с курами.
Августо не удержался — отхватил одной курице голову и сожрал её, чем заставил мужика осесть на землю.
