ГЛАВА 1.РОДНЫЕ ПРОТОКОЛЫ.
Тарек столкнулся с серьёзными трудностями: низкий уровень доступа позволял выполнять лишь базовые операции. С наскока пробиться через защиту не удалось. Он быстро понял — это не простая система, как у медицинской базы или галополиции. Преградой стали его же родные протоколы и коды — те самые, что когда?то казались ему идеальными.
Голограмма Нозефа настойчиво мигала красным, стоило Тареку попытаться проникнуть в запретную зону.
— У вас низкий уровень. Доступ закрыт.
— Знаю я! — рычал он.
Отключить искина он не мог. Единственный выход — перепрошить корабль, заменив Нозефа на другой искин.
Вскоре выяснилась ещё одна деталь: второй корабль, «Бессмертный защитник», тоже под управлением Нозефа. Дистанционно завладеть им не вышло.
Тарек попробовал заблокировать оружие — система парировала. Попытался вывести из строя панель в рубке — снова неудача. Из пола выдвинулись шестиугольные пластины, сомкнулись вокруг него и выдали короткий импульс. Арторианин рухнул на колени. Через несколько секунд пластины разошлись.
«Так вот как это работает», — подумал он, с трудом поднимаясь.
Система защиты действовала жёстко. Токопроводящие пластины в полу формировали замкнутую цепь и били разрядом. Если угроза серьёзнее — активировался защитный купол, блокируя доступ к реактору и двигателям. А при массовом проникновении искин переводил корабль в автономный режим обороны: включал резервное питание, блокировал двери и открывал огонь из турелей.
Воздух подавался только в жилые зоны. При тревоге система за секунды откачивала его из остальных отсеков, а в активных зонах автоматически выпускала маски с кислородом.
Иерархия приоритетов Нозефа тоже не оставляла иллюзий. Сначала — сохранение корабля, потом — нейтрализация угрозы. Пользователь с низким доступом не мог изменить параметры реактора, управлять турелями или перезаписывать протоколы.
Тарек провёл рукой по панели. Всё продумано до мелочей.
Сидя в каюте, Тарек машинально жевал паёк, но вкуса не чувствовал. Воодушевление, с которым он брался за задачу, испарилось без следа. Он чувствовал себя разбитым, а в глубине души уже шевелился червь сомнений: вдруг он попросту не способен справиться?
Ему не давало покоя ощущение, что он упускает что?то очевидное. Что?то лежит прямо перед глазами — а он не видит. «Не может быть, чтобы не существовало способа взять управление на себя, — твердил он себе. — Протокол самоуничтожения на корабле есть, а смены капитана — нет? Абсурд».
Тарек глубоко вздохнул. Нужно отдохнуть. Вернуться к задаче с ясной головой. Он вызвал из стены каюты панель?планшет и открыл схему?карту корабля — уровень допуска позволял увидеть лишь рубку, жилую зону, камбуз и медотсек.
На дисплее мерцали точки: Нилан — в своей каюте, Агафья — в медотсеке. «Где ей ещё быть, — подумал Тарек с лёгкой улыбкой. — Даже в критических условиях она остаётся верна себе».
Он решил заглянуть к Агафье. К тому же стоило провести сканирование нейроинтерфейса — о нём он совсем забыл. Переводчик отлично справлялся со своей задачей, но Тарек подумал: лучше отдать устройство Агафье. Когда он заберёт свой народ на корабль, ей будет проще общаться с арторианами.
Мысль о том, что он, возможно, не сможет взломать систему искина, даже не приходила ему в голову. «Нужно только время», — убеждал он себя. Но именно времени у него катастрофически не хватало.
Агафья кружила вокруг капсулы, то и дело вздыхая. Большая часть арторианских символов оставалась для неё загадкой, но интуитивно она улавливала назначение устройств. Правда, сама техника выглядела непривычно: резкие многогранные формы, сегментированные конструкции — даже капсула, казалось, могла менять очертания по необходимости.
Медотсек поражал стерильностью. Воздух словно пропитан был чистотой, а неактивированные датчики замерли в ожидании. Агафья попыталась запустить сканирование, но тут же наткнулась на ограничение: на этом корабле она не пассажир, а лишь временный гость, которому дозволено ходить и ничего не трогать.
Нилан принёс ей порцию пайка — собственная попытка получить еду через панель окончилась провалом. Стоило ей прикоснуться к сенсору, встроенный сканер сработал, но вместо выдачи рациона выдал отказ. Девушка не поняла надпись, но во всех мирах красный свет и крест, особенно красный, сообщают о запрете. Система чётко обозначила, что она — не часть этого мира.
«Интересно, — размышляла Агафья, механически пережёвывая безвкусную массу, — если Тарек подберёт беженцев не с Артора, они тоже останутся голодными? Или это только моя человеческая природа вызывает такие ограничения?»
Она невольно усмехнулась. Этот питательный субстрат, похоже, был универсально безвкусен во всех мирах.
«Надо уточнить у Тарека», — решила она. Вопросы множились, а ответов не было.
— Привет... — тихо поздоровался Тарек, стараясь не испугать девушку.
Агафья вздрогнула, но поворачиваться не решилась. Волна смущения накрыла её — в памяти вспыхнул их поцелуй. Она глупо покраснела, надеясь, что Тарек не заметит.
— Всё нормально? — снова подал голос Тарек.
Агафья энергично закивала, всё ещё не решаясь повернуться. Молчание затянулось, и она наконец выдавила:
— Да, всё... в порядке.
Её взгляд скользил по стерильным поверхностям медотсека — лишь бы отсрочить момент, когда придётся посмотреть ему в глаза.
Тарек шагнул ближе, и она невольно задержала дыхание. Она его не видела, но слышала его движения. Он остановился в паре шагов, словно давая ей время собраться с мыслями.
— Я хотел проверить свой нейроинтерфейс, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость. — Ты ведь не против?
Агафья медленно повернулась и подняла глаза. В его взгляде не было насмешки — только интерес. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять волнение, и едва заметно улыбнулась:
— Нет, не против. Давай проверим. Как раз посмотрю, как оно здесь всё работает.
Тарек подошёл к капсуле и коснулся сенсорной панели — та мгновенно ожила, залив помещение мягким голубоватым светом.
— Тут написано: «Добро пожаловать, Тарек Ритомус. Начать сканирование?» — перевёл он надпись для Агафьи.
— То есть эта панель ещё и сканер? — уточнила девушка и тоже протянула руку, желая проверить свою теорию.
Едва её пальцы коснулись поверхности, на экране вспыхнула красная надпись: «В доступе отказано» — точно такая же, как раньше на панели камбуза.
Тарек замер, недоумённо глядя на экран.
— Да, в пайке мне тоже отказали, — призналась Агафья с невесёлой усмешкой.
— Ты голодная? — встревожился Тарек и рванул к выходу так стремительно, что девушка не успела и слова сказать.
— Стой! — крикнула она ему вслед, но дверь уже закрылась за ним. — Вот же... — цыкнула Агафья, проводя рукой по лицу.
Не прошло и нескольких минут — Тарек вернулся, держа в руках контейнер с пайком. Протянул его девушке с виноватой улыбкой.
— Спасибо, но я уже ела — Нилан принёс, — объяснила она, пытаясь поставить контейнер на встроенный в стену стол. Но поверхность просто исчезла, стоило ей приблизиться. Не придумав, куда определить контейнер, она поставила его на пол, рассудив, что он вряд ли тоже от неё сбежит.
— Тут всё против меня, — с грустной усмешкой пробормотала Агафья.
— Прости, — тихо сказал Тарек.
— Да чего уж... — она развела руками, оглядывая стерильный медотсек.
Тарек вновь прикоснулся к панели, сделал несколько уверенных нажатий. Капсула отозвалась характерным шипяще?хрустящим звуком и плавно развернулась — как Агафья и предполагала, конструкция оказалась модульной.
Он шагнул в образовавшуюся нишу. Капсула встала вертикально и стремительно закрылась. Замигал дисплей, шкала прогресса медленно поползла. После короткого звукового сигнала капсула распахнулась, выпустив арторианина, и выдала результаты диагностики.
— Как и предполагал, — констатировал Тарек, — механическое повреждение нейроинтерфейса. Требуется замена.
Агафья уважительно хмыкнула:
— И как это будет происходить?
— Обычно, — пожал плечами Тарек, хотя в голосе проскользнула неуверенность. — Загружается программа, ложишься, вводят наркоз... Потом просыпаешься уже с новым.
— Очень познавательно, — отозвалась Агафья.
ГЛАВА 2. МАШИНЫ И ГУМАНОИДЫ.
Когда они вышли из медотсека, наткнулись на Нилана. Вид у него был печальный, опустошённый. Зато на нём красовался новый комбинезон светло?серого цвета — удобный, отлично сидящий.
— Ты где его раздобыл? — спросил Тарек, разглядывая обновку. Сам он был в старом рабочем комбинезоне, добытом ещё у пиратов. Тот давно потерял свежесть, был не по размеру, но альтернативы не имелось.
— Там, возле камбуза, есть ниша, — пояснил Нилан. — Я ходил по кораблю, смотрел, что и где мне можно… Нашёл этот комбинезон в нише, там лежат ещё несколько комплектов. Он подстраивается под размер, очень удобный. Правда, не такой, как у нас был… — Он сглотнул, голос дрогнул. — На станции. Модель устаревшая, но это лучше, чем то тряпьё, что выдали у Механа.
Он замолчал и уставился на Тарека.
— Пойдём, покажешь, — кивнул старший арторианин и, неожиданно для Агафьи, взял её за руку, потянул за собой.
Этот простой жест отозвался в ней волнением. Ей совершенно не нравилось, что она так реагирует на Тарека. Когда всё изменилось? Ещё недавно она его ненавидела, презирала, боялась — и снова ненавидела. А теперь… ничего из этого. Ни следа.
Вместо злости — смущение. Вместо презрения — робость, совершенно ей несвойственная.
«Ужасный инопланетянин», — мысленно фыркнула она, но руку не отняла.
Стоило им оказаться на месте, мужчина коснулся панели — и вместо одной ниши открылись две. Как и говорил Нилан, в первой лежали запечатанные вакуумные пакеты с комбинезонами, во второй — обувь, судя по всему, универсальная.
— Вам не кажется, что это дискриминация? — вырвалось у Агафьи. Она высвободила ладонь из длинных пальцев Тарека, сложила руки на груди и пристально разглядывала содержимое ниш.
— Есть такое, — хмыкнул Тарек. — В те времена, когда строили этот корабль, у нас была жёсткая военная иерархия и уровни доступа. Чем он выше — тем больше полномочий.
— Да уж. Если ты вообще не арторианин, то можно помереть от голода, жажды, болезней — и ещё остаться голым, если с одеждой проблема, — с иронией произнесла девушка, скривив губы.
Нилан прикрыл рот кулаком, сдерживая смех, Тарек спрятал усмешку за кашлем. Только у Агафьи сохранилось скептическое выражение лица.
— Беженцам предоставят необходимое… сами арториане, — предположил Нилан.
— Да, это рабочая схема — если есть таковые. А когда нет? — не унималась девушка.
— Вот если бы не вы, меня на борт корабля дальше шлюза не пустили бы, потому что я гражданка СМГС. И помирать мне там от отсутствия базовых нужд, — добавила она с нажимом.
Тарек лишь пожал плечами:
— Ну, ты не одна, а с нами — и все потребности закрыты. Не понимаю рассуждений на тему «а что, если…».
Он замолчал, потянулся за вещами, но на секунду задержался, бросив взгляд на Агафью:
— Хотя… в чём-то ты права. Система дурацкая. Просто я привык к ней с детства.
Вручил пакеты всё ещё дующейся Агафье, взял себе, Нилан позаботился о себе самостоятельно.
— Нет у вашей расы гуманизма, — бросила девушка, чтобы последнее слово осталось за ней. Крутанулась на пятках и поспешила в свою каюту.
— Чего это с ней? — поинтересовался Нилан, переобуваясь. Тёмные, на вид безразмерные ботинки через несколько секунд изменили форму, плотно обтянули ногу. Сверху чуть бархатистая ткань, подошва прорезиненная, амортизационная.
— Не знаю… Чувствует себя ущемлённой, — предположил Тарек. — Ты отправил Дарину сообщение?
— Да, сразу, как ты сказал. Но оно ещё не доставлено, — Нилан достал коммуникатор, который ему выдал терранец.
Мужчина вздохнул. Отдалённость планет и неидеальная система ретрансляторов делали связь самой уязвимой точкой в их плане.
— Я спать. Голова не работает — придумать, как обойти системы или взломать, я не могу, — признался Тарек, поморщившись.
— А если напасть на Нозефа или отвлечь? — рассуждал вслух Нилан.
— Нет. Нозеф и есть корабль. То, что ты видишь, — лишь его голограмма. Разрушишь проекционный диск — он возьмёт другой. А протокол запустится, и нас изолируют как угрозу. Тут надо делать иначе.
Тарек сделал паузу, подбирая слова, чтобы доходчиво объяснить:
— Даже если ты будешь бегать и кричать, одну из своих мощностей он отправит на тебя. Остальные так и будут работать в штатном режиме. Он управляет сразу двумя кораблями — чего ему один арторианин? Жахнет парализатором, и будешь валяться, пока не очнёшься. Потом конвоирует в каюту — без права выхода.
Перспективы, обрисованные Тареком, Нилану совершенно не нравились. Он не разбирался в тонкостях работы искина, но даже ему стало ясно: если сам Тарек не может справиться, значит, дело и впрямь почти невозможное.
— И что тогда? — тихо спросил он. — Просто сдаться?
Тарек медленно поднял взгляд. В его глазах не было отчаяния — лишь упрямая сосредоточенность.
— Нет. Сдаваться нельзя. Нужно найти то, чего Нозеф не ожидает. Слабое звено, лазейку… Что?то, что мы пока не видим.
— Ладно, — выдохнул Нилан. — Тогда… я тоже подумаю. Может, что?то замечу.
Тарек кивнул — коротко, почти незаметно.
Тарек стянул комбинезон, даже не глядя бросил его на пол — потом заберёт. Шагнул в капсулу, и створки с привычным шипением сомкнулись за спиной.
Тёплая эмульсия обволокла тело, заползая в каждую складку кожи, под волосы, между пальцев. Он закрыл глаза. Та же температура, что и всегда. Тот же мягкий, массирующий эффект. Тело само знало, что будет дальше.
Минута, и состав начал густеть. Тарек чувствовал, как стягивается плёнка, собирая с поверхности кожи всё, что накопилось за последние часы бесконечных попыток взломать Нозефа. Пот и усталость.
Короткий импульс — поток ионизированного воздуха сдул застывшую корку. Тарек открыл глаза, провёл рукой по предплечью. Чисто. Сухо. Свежо.
Он вышел, на ходу подобрал комбинезон и, не надевая, пошёл к койке. Спать. Мысли отключить. Хотя бы на пару часов.
***
Агафья в очередной раз пнула капсулу биоочистки — та лишь глухо звякнула, оставаясь неприступной. Дисплей молчал, ни единого огонька, ни намёка на готовность к работе.
— Да что такое?! Скотина, открывайся… — она раздражённо сдула с глаз упавшие волосы, едва сдерживаясь, чтобы не ударить по панели кулаком.
Проблема была не только в капсуле. Распечатав вакуумный пакет с одеждой, Агафья обнаружила лишь комбинезон — ни топа, ни трусиков, ни даже намёка на нижнее бельё.
— Какие же они… извращенцы… без нижнего белья… — пробормотала она, зажмурившись.
Осознание было крайне неприятным: даже в такой элементарной вещи, как гигиена, ей придётся полагаться на арториан. На их технологии, их правила, их логику.
Мысль обратиться к Тареку заставила её передёрнуть плечами. Нет. Это было слишком. Слишком неловко, слишком… интимно, что ли. Хотя она отчётливо понимала: без него они с Ниланом попросту не выживут. Как ни сопротивляйся — правда оставалась правдой.
— Тарек, знаешь, я не могу помыться, пойдём со мной, ты мне поможешь? — проговорила она, пробуя фразу на вкус.
Звучало… двусмысленно. Даже для её собственных ушей.
Резко выдохнув, Агафья развернулась и направилась к каюте Нилана. Он — другое дело. Он поймёт правильно. С ним можно говорить без этих неловких полутонов и невысказанных подтекстов.
