Лишь изредка у него появлялись свободные минуты, которые он проводил либо с ровесниками, либо в компании Тарека. Эти моменты становились для него настоящим глотком свободы в строго регламентированном существовании.
Тарек лежал на полу словно сломанная кукла. Только равномерное движение грудной клетки свидетельствовало о том, что он ещё жив. Механ стоял напротив, внимательно разглядывая поверженного противника. Он понимал, что переборщил с силой удара, но арторианин сам напросился — налетел на него с кулаками.
Теперь на скуле главаря расцвёл внушительный синяк. Хоть лёд и помог уменьшить отёк, полностью скрыть следы побоев не удалось. Механ ходил, демонстрируя всем свой фингал, и был почти уверен, что по банде уже ползут слухи о том, что кто-то сумел его ударить.
Однако он не из тех, кто прячется от собственных ошибок. Возможно, этот инцидент сделает его в глазах подчинённых чуть более человечным. Хотя кто знает, к чему это приведёт — вдруг найдутся смельчаки, решившие проверить его на прочность?
По просьбе босса Том принёс ведро с ледяной водой и окатил ею неподвижное тело Тарека. Вода растеклась по полу, а арторианин дёрнулся от резкого холода, приходя в себя.
Тарек открыл глаза и застонал — дышать было мучительно больно. Казалось, Механ одним ударом сломал ему несколько рёбер. Главарь стоял неподалёку, наблюдая.
— Остыл, герой? — раздался холодный голос Механа.
Тарек с трудом повернул голову в сторону говорившего. Увидев след своего удара на лице главаря — наливающийся синяк, — он нашёл в себе силы злорадно улыбнуться. Попытался встать, но смог только сесть — сил больше не было.
— Вы с девчонкой похожи, — продолжил Механ. — Оба не дослушиваете меня до конца, и происходит недопонимание. И оба слишком бурно реагируете.
Тарек поморщился от боли, но промолчал.
— Если бы в кабинете ты меня дослушал, а не кидался с кулаками, то знал бы, что твоя ненаглядная Агафья физически жива. Пришлось лишь избавиться от её биометрических данных в инфосети, чтобы её не смогли разыскать копы.
На лице Тарека появилась слабая улыбка.
— Я был неправ… Прости, — выдавил он из себя. Эти слова дались ему с огромным трудом.
— Зря быканул, — хохотнул стоящий рядом Том.
— А что мне твои извинения? Теперь хожу с разукрашенной мордой из-за твоей несдержанности. Я думал, ты разумный, а ты на эмоциях натворил дел, — Механ перешёл на порицательный тон.
Под его пристальным взглядом Тарек всё ниже склонял голову.
— Раз тебе комфортнее разговаривать таким образом, кто я такой, чтобы лишать тебя удовольствия, — уже открыто насмехался Механ. — Как ты и хотел, примерно через пару дней ты, твой младшенький и девчонка отправитесь к звёздам.
— Куда? — не понял Тарек.
— Похоже, ты когда упал, ещё и головой ударился, раз не понимаешь простых слов, — фыркнул киборг. — Летите вы на грузовом судне нелегально. Будете числиться как саженцы галиокса.
— Чего? — снова переспросил Тарек.
— Это высокое растение с золотистыми плодами, способное накапливать энергию, — терпеливо объяснил Механ, словно обращаясь к несмышлёному ребёнку. — Используется в производстве биоаккумуляторов для межпланетных кораблей.
Тарек молча переваривал информацию. Мысли в голове путались, боль в рёбрах отдавалась в каждом ударе сердца.
— И что дальше? — наконец выдавил он.
— А дальше, — усмехнулся Механ, — вас погрузят в специальные контейнеры, и вы отправитесь в путешествие к звёздам. Только не вздумайте шуметь — никто не должен узнать, что в ящиках с саженцами галиокса находятся живые существа.
— Пусть Баттлер его подлатает, а то ещё загнётся при перелёте. Потом говна не оберёшься от Факора — он такой принципиальный, что контрабандой не занимается, только с чистыми документами. Принципиальный слизнегузь, — Механ уже собирался покинуть карцер, но остановился, услышав вопрос Тарека.
— А почему Агафья летит с нами? — только сейчас арторианин осознал, что девушка будет в их компании.
— Что ты предлагаешь мне с ней делать? — вопросом на вопрос ответил Механ. — Сотрудничать со мной она не желает. Могла бы работать на своей станции, но уже под моим началом, но не хочет. Оставить её здесь — значит навлечь на себя проблемы. Отправить обратно — тоже подставить себя. Я уже получил свою выгоду и не хочу больше возиться с ней.
— Ты хотел её спасти — ты её спас. Теперь она твоя забота, — пожал плечами Механ, разворачиваясь к выходу.
В кабинете Вальтера царила гнетущая тишина. На голографическом проекторе мигала надпись: «Карельская Агафья — отсутствие сигнала биочипа № а297864к». Это означало лишь два возможных исхода: либо она мертва, либо её биочип уничтожен — цифровая смерть в системе СМГС.
Дэвид неподвижно смотрел на Вальтера, его немигающий взгляд словно пытался выжечь клеймо предателя на лбу коллеги. Ситуация складывалась катастрофической: проект «Тактис» провалил проверку, а исчезновение девушки означало потерю обещанного патента.
Он винил во всём Скайларка, старательно отводя глаза от собственной ответственности. Финансовые потери оказались значительными — приличная сумма кредитов улетучилась в никуда. К этому добавилась и неудача с поиском арториан.
Местные преступные элементы совсем распоясались, устраивая бесчинства, а галополиция оказалась бессильна. Чиновники, вместо того чтобы решать проблемы, погрязли в коррупции и бездействии. Планета превратилась в настоящую дыру, где закон не работает, а порядок держится лишь на силе бандитской группировки.
Дэвид с горечью осознавал, что ситуация вышла из-под контроля, а он сам оказался в центре этого водоворота.
Вот в чём заключалась главная проблема Союза — невозможность осуществлять эффективный контроль над отдалёнными планетарными системами. На бумаге здесь царили порядок и процветание, но реальность представляла собой совершенно иную картину.
Необходимы были масштабные проверки, однако они потребовали бы колоссальных временных и ресурсных затрат. Агент прекрасно понимал, что в Совете заседали такие же корыстолюбцы, как и он сам. Немногие помышляли о всеобщем благе — большинство заботилось исключительно о собственном благополучии и своих близких. Как говорится, «рыба гниёт с головы».
Что делать с этой системой, он не знал. Огромная машина с зубчатыми жерновами могла раздавить любого, даже не заметив этого.
В памяти всплыл случай восьмилетней давности, когда в авиакатастрофе погиб Артем Усов. Это был человек с большой буквы — он не боялся идти против системы в одиночку, за ним шли гуманоиды, верили, что он сможет изменить устоявшийся порядок. Он добивался значительных успехов и даже попал в Совет, где продвигал новаторские идеи. Однако разжиревшим чиновникам он был не по душе, и его заказали. Убийство было выполнено грубо, но доказать ничего не удалось — всё списали на несчастный случай.
Дэвид был не таким, как Усов. Он боялся выделяться, старался быть как все и действовать соответственно. Его вполне устраивало текущее положение дел, потому что любое противостояние системе могло стоить ему не только карьеры, но и жизни. Он предпочитал плыть по течению, надеясь, что буря обойдёт его стороной.
«Нет тела — нет дела», — размышлял Вальтер, глядя на отсутствие сигнала биочипа аугментолога. Что делать со станцией, он пока не знал. Подумав, он решил просто подождать — возможно, через некоторое время она будет выставлена на торги, если не появится родственник. А он вряд ли появится, ведь у Афанасия не было никого, кроме дочери.
Внезапно, когда он ввёл данные в поисковик, выяснилось нечто странное: у «Люминар» появился новый владелец. Причём дата приобретения приходилась за день до ареста девушки и опечатывания станции.
Полковник быстро просмотрел все дела, но не нашёл ни единого упоминания об Агафье, были только арториане в розыске, но ни слова о девушке. Он отдал приказ своим специалистам разыскать любые упоминания о ней.
Однако, несмотря на все усилия, они ничего не нашли. До продажи станции Агафья существовала, а потом резко исчезла, будто действительно умерла. Все данные о ней словно испарились, оставив лишь пустоту в информационных системах. Кто-то очень тщательно подчистил все следы, и он даже знал, кто это сделал.
Механ был тем ещё ублюдком — всегда на шаг впереди, и это бесило Вальтера до зубного скрежета. Все толковые хакеры почему-то стекались к главарю мафии, словно им там остралонией намазали. А в полицию шли лишь середнячки — те, кто умел чуть больше обычных пользователей, но до профи им было как до звёзд пешком.
Примечание: Остралония — экзотический фрукт с планеты Латирон, пятой планеты системы Аклоган, расположенной в обитаемой зоне оранжевого карлика Аклоган.
Как и предполагал полковник, станция оказалась кристально чистой — всё стёрто, будто её только-только отстроили. Скорее всего, вся информация хранилась на бандитских облачных серверах, до которых не было никакого доступа. У них своя внутренняя сеть.
Он долго закрывал глаза на их делишки — не хотел ввязываться в разборки. Стресс плохо влиял на внешний вид, а полковник очень заботился о своей коже. Но когда Механ позарился на самое важное в жизни Скайларка, терпение лопнуло.
Хочет войны? Он её получит. Вальтер был готов пойти до конца, использовать все доступные ресурсы и даже нарушить несколько законов. Механ заигрался, и теперь ему придётся ответить за свои действия.
Он планировал масштабную зачистку трущоб. Полковник собирался отправить туда отряд андроидов — бездушных машин, запрограммированных на выполнение приказов без малейших колебаний. С такими не поторгуешься и не договоришься.
Любой, кто находился на Прайме-9 нелегально, то есть не имел цифрового образа в инфосети, подлежал немедленному задержанию. Вальтер собирался выяснить все обстоятельства, но сначала — арестовать. Сопротивляющихся ждали парализаторы, а то и смерть. Мест в камерах сейчас хватало — после недавних беспорядков многие освободили свои места, отправившись в морг.
Полковник довольно потёр руки, представляя, как его план воплотится в жизнь. Трущобы давно требовали наведения порядка, а теперь появился отличный повод провести тотальную зачистку. Никто не уйдёт от его правосудия. Никто не останется безнаказанным.
Операция должна была начаться через три дня. Вальтер уже отдал все необходимые приказы, и теперь оставалось только ждать, когда его машины наведут порядок там, где гуманоиды боялись появляться.
Нилан шагал рядом с гравиплатформой, на которой были закреплены двое: Тарек и Агафья. Арторианин не сопротивлялся — действие транквилизаторов сделало его послушным, но Баттлер не рисковал. Уровень катехоламинов в крови Тарека зашкаливал, и никто не мог предсказать, на что он способен в любой момент.
Агафья же неистовствовала. После того как действие первого транквилизатора отступило, ей снова ввели препарат. Её голову зафиксировали, а веки приклеили, лишив возможности закрыть глаза. Яркий свет из камеры безжалостно бил в зрачки, и она была вынуждена смотреть только в камеру.
Постепенно до неё дошло, что ей вкололи соласин. В малых дозах он действовал как успокоительное, но в больших блокировал нейронные связи, превращая тело в подобие парализованного. Полиция использовала дротики с этим веществом для подавления сопротивления, соласин считался щадящим транквилизатором с минимальными побочными эффектами. Правда, он вызывал помутнение сознания.
Несколько раз она приходила в себя, но перед глазами маячила лишь самодовольная физиономия рептилоида. Он что-то мурлыкал себе под нос и вновь добавлял седативные препараты, погружая её в беспамятство.
В последний раз он обошёлся без инъекций, просто надёжно зафиксировал её силиконовыми лентами на койке — всё с той же благодушной ухмылкой. На её крики и требования он никак не реагировал, словно она была пустым местом.
К своему величайшему неудовольствию Агафья увидела Тарека — источник всех её проблем. Не имея возможности выплеснуть свою ярость в виде физической расправы, она кричала и ругалась не хуже обитателей трущоб. Сопровождающие бандиты лишь ухмылялись, впечатлённые богатством её словарного запаса.
Их доставили на место. С немалым трудом бандитам удалось погрузить Агафью в кокон. Она брыкалась, кусалась, взывала к жалости, умоляла — всё тщетно. Наконец громилы справились и уложили её в устройство.
Герметичная крышка закрылась, и в кокон начал поступать амниотический гель. Когда он полностью заполнил внутреннее пространство, Агафье пришлось вдохнуть его из-за нехватки воздуха. Боль пронзила грудную клетку, но спустя пару вдохов и выдохов болезненные ощущения отступили. Правда, потом придётся откашливать жидкость. Такой гель обычно используют в капсулах при длительных перелётах, когда запасы кислорода ограничены.
«Лучше бы я умерла, чем лететь неизвестно куда в компании этих проклятых арториан», — думала она.
Нилан и Тарек перенесли процедуру погружения в гель куда спокойнее. Чем меньше сопротивляешься, тем проще проходит адаптация. Единственное, что беспокоило Нилана, — сохранность его запасных батарей и остатков Малуса. Если даже батареи испортятся, он просто не сможет двигаться, но останется в живых. Эта мысль мало успокаивала, но всё же было лучше, чем постоянно тревожиться.
После процедуры их погрузили в массивные серые контейнеры, предназначенные для перевозки крупногабаритных грузов. Их отвезли на склад и пометили специальными маячками, чтобы ценный груз не затерялся среди саженцев галиокса.
Лежать в слабо мерцающем геле, запертой в тесном ящике, было настоящим испытанием. «Вот когда бы транквилизатор пригодился», — думала Агафья, чувствуя, как нарастает паника.
Темнота и неподвижность давили на сознание, а гель, несмотря на свою кажущуюся мягкость, казался чем-то зловещим. Время словно остановилось, и девушка потеряла счёт минутам.
Она вдруг осознала, что у неё самая настоящая клаустрофобия, и ещё чуть-чуть — и она начнёт кричать.
Факор принадлежал к расе латиронсов. Его внешность была отталкивающей: золотисто-коричневая кожа, идеально гладкая лысая голова и характерные костяные наросты на висках — небольшие, но заметные, грязно-жёлтого оттенка, напоминавшие гнилые зубы.
На лице выделялись большие круглые глаза. Вместо привычного носа у него были две вертикальные дыхательные щели, а безгубый рот обнажал ряд мелких острых зубов.
При росте ниже среднего его фигура отличалась массивностью: выдающийся живот, короткие ноги и непропорционально длинные руки. Несмотря на внушительное телосложение, Факор питал особую страсть к ярким нарядам. Он обожал облачаться в лётные комбинезоны кислотных оттенков, которые лишь подчёркивали его большое пузо и любовь к вкусной еде.
Факор неприятно осклабился, стоило Дарину появиться в поле его зрения.
— Явился всё-таки! Я уже думал, что ты решил кинуть меня! — проворчал он.
— Извини, у нас недавно в городе произошли беспорядки, и доставка груза задержалась, — тарранец развёл руками, изображая извинение.
— Ты понимаешь, что на проверку времени не остаётся?! — продолжал злиться толстяк.
— Можешь сделать выборку, — предложил Дарин с извиняющейся улыбкой.
***
Тарек лежал на полу словно сломанная кукла. Только равномерное движение грудной клетки свидетельствовало о том, что он ещё жив. Механ стоял напротив, внимательно разглядывая поверженного противника. Он понимал, что переборщил с силой удара, но арторианин сам напросился — налетел на него с кулаками.
Теперь на скуле главаря расцвёл внушительный синяк. Хоть лёд и помог уменьшить отёк, полностью скрыть следы побоев не удалось. Механ ходил, демонстрируя всем свой фингал, и был почти уверен, что по банде уже ползут слухи о том, что кто-то сумел его ударить.
Однако он не из тех, кто прячется от собственных ошибок. Возможно, этот инцидент сделает его в глазах подчинённых чуть более человечным. Хотя кто знает, к чему это приведёт — вдруг найдутся смельчаки, решившие проверить его на прочность?
По просьбе босса Том принёс ведро с ледяной водой и окатил ею неподвижное тело Тарека. Вода растеклась по полу, а арторианин дёрнулся от резкого холода, приходя в себя.
Тарек открыл глаза и застонал — дышать было мучительно больно. Казалось, Механ одним ударом сломал ему несколько рёбер. Главарь стоял неподалёку, наблюдая.
— Остыл, герой? — раздался холодный голос Механа.
Тарек с трудом повернул голову в сторону говорившего. Увидев след своего удара на лице главаря — наливающийся синяк, — он нашёл в себе силы злорадно улыбнуться. Попытался встать, но смог только сесть — сил больше не было.
— Вы с девчонкой похожи, — продолжил Механ. — Оба не дослушиваете меня до конца, и происходит недопонимание. И оба слишком бурно реагируете.
Тарек поморщился от боли, но промолчал.
— Если бы в кабинете ты меня дослушал, а не кидался с кулаками, то знал бы, что твоя ненаглядная Агафья физически жива. Пришлось лишь избавиться от её биометрических данных в инфосети, чтобы её не смогли разыскать копы.
На лице Тарека появилась слабая улыбка.
— Я был неправ… Прости, — выдавил он из себя. Эти слова дались ему с огромным трудом.
— Зря быканул, — хохотнул стоящий рядом Том.
— А что мне твои извинения? Теперь хожу с разукрашенной мордой из-за твоей несдержанности. Я думал, ты разумный, а ты на эмоциях натворил дел, — Механ перешёл на порицательный тон.
Под его пристальным взглядом Тарек всё ниже склонял голову.
— Раз тебе комфортнее разговаривать таким образом, кто я такой, чтобы лишать тебя удовольствия, — уже открыто насмехался Механ. — Как ты и хотел, примерно через пару дней ты, твой младшенький и девчонка отправитесь к звёздам.
— Куда? — не понял Тарек.
— Похоже, ты когда упал, ещё и головой ударился, раз не понимаешь простых слов, — фыркнул киборг. — Летите вы на грузовом судне нелегально. Будете числиться как саженцы галиокса.
— Чего? — снова переспросил Тарек.
— Это высокое растение с золотистыми плодами, способное накапливать энергию, — терпеливо объяснил Механ, словно обращаясь к несмышлёному ребёнку. — Используется в производстве биоаккумуляторов для межпланетных кораблей.
Тарек молча переваривал информацию. Мысли в голове путались, боль в рёбрах отдавалась в каждом ударе сердца.
— И что дальше? — наконец выдавил он.
— А дальше, — усмехнулся Механ, — вас погрузят в специальные контейнеры, и вы отправитесь в путешествие к звёздам. Только не вздумайте шуметь — никто не должен узнать, что в ящиках с саженцами галиокса находятся живые существа.
— Пусть Баттлер его подлатает, а то ещё загнётся при перелёте. Потом говна не оберёшься от Факора — он такой принципиальный, что контрабандой не занимается, только с чистыми документами. Принципиальный слизнегузь, — Механ уже собирался покинуть карцер, но остановился, услышав вопрос Тарека.
— А почему Агафья летит с нами? — только сейчас арторианин осознал, что девушка будет в их компании.
— Что ты предлагаешь мне с ней делать? — вопросом на вопрос ответил Механ. — Сотрудничать со мной она не желает. Могла бы работать на своей станции, но уже под моим началом, но не хочет. Оставить её здесь — значит навлечь на себя проблемы. Отправить обратно — тоже подставить себя. Я уже получил свою выгоду и не хочу больше возиться с ней.
Главарь рассуждал вполне логично, но Тарек совершенно не задумывался о дальнейшей судьбе девушки.
— Ты хотел её спасти — ты её спас. Теперь она твоя забота, — пожал плечами Механ, разворачиваясь к выходу.
Глава 28
В кабинете Вальтера царила гнетущая тишина. На голографическом проекторе мигала надпись: «Карельская Агафья — отсутствие сигнала биочипа № а297864к». Это означало лишь два возможных исхода: либо она мертва, либо её биочип уничтожен — цифровая смерть в системе СМГС.
Дэвид неподвижно смотрел на Вальтера, его немигающий взгляд словно пытался выжечь клеймо предателя на лбу коллеги. Ситуация складывалась катастрофической: проект «Тактис» провалил проверку, а исчезновение девушки означало потерю обещанного патента.
Он винил во всём Скайларка, старательно отводя глаза от собственной ответственности. Финансовые потери оказались значительными — приличная сумма кредитов улетучилась в никуда. К этому добавилась и неудача с поиском арториан.
Местные преступные элементы совсем распоясались, устраивая бесчинства, а галополиция оказалась бессильна. Чиновники, вместо того чтобы решать проблемы, погрязли в коррупции и бездействии. Планета превратилась в настоящую дыру, где закон не работает, а порядок держится лишь на силе бандитской группировки.
Дэвид с горечью осознавал, что ситуация вышла из-под контроля, а он сам оказался в центре этого водоворота.
Вот в чём заключалась главная проблема Союза — невозможность осуществлять эффективный контроль над отдалёнными планетарными системами. На бумаге здесь царили порядок и процветание, но реальность представляла собой совершенно иную картину.
Необходимы были масштабные проверки, однако они потребовали бы колоссальных временных и ресурсных затрат. Агент прекрасно понимал, что в Совете заседали такие же корыстолюбцы, как и он сам. Немногие помышляли о всеобщем благе — большинство заботилось исключительно о собственном благополучии и своих близких. Как говорится, «рыба гниёт с головы».
Что делать с этой системой, он не знал. Огромная машина с зубчатыми жерновами могла раздавить любого, даже не заметив этого.
В памяти всплыл случай восьмилетней давности, когда в авиакатастрофе погиб Артем Усов. Это был человек с большой буквы — он не боялся идти против системы в одиночку, за ним шли гуманоиды, верили, что он сможет изменить устоявшийся порядок. Он добивался значительных успехов и даже попал в Совет, где продвигал новаторские идеи. Однако разжиревшим чиновникам он был не по душе, и его заказали. Убийство было выполнено грубо, но доказать ничего не удалось — всё списали на несчастный случай.
Дэвид был не таким, как Усов. Он боялся выделяться, старался быть как все и действовать соответственно. Его вполне устраивало текущее положение дел, потому что любое противостояние системе могло стоить ему не только карьеры, но и жизни. Он предпочитал плыть по течению, надеясь, что буря обойдёт его стороной.
«Нет тела — нет дела», — размышлял Вальтер, глядя на отсутствие сигнала биочипа аугментолога. Что делать со станцией, он пока не знал. Подумав, он решил просто подождать — возможно, через некоторое время она будет выставлена на торги, если не появится родственник. А он вряд ли появится, ведь у Афанасия не было никого, кроме дочери.
Внезапно, когда он ввёл данные в поисковик, выяснилось нечто странное: у «Люминар» появился новый владелец. Причём дата приобретения приходилась за день до ареста девушки и опечатывания станции.
Полковник быстро просмотрел все дела, но не нашёл ни единого упоминания об Агафье, были только арториане в розыске, но ни слова о девушке. Он отдал приказ своим специалистам разыскать любые упоминания о ней.
Однако, несмотря на все усилия, они ничего не нашли. До продажи станции Агафья существовала, а потом резко исчезла, будто действительно умерла. Все данные о ней словно испарились, оставив лишь пустоту в информационных системах. Кто-то очень тщательно подчистил все следы, и он даже знал, кто это сделал.
Механ был тем ещё ублюдком — всегда на шаг впереди, и это бесило Вальтера до зубного скрежета. Все толковые хакеры почему-то стекались к главарю мафии, словно им там остралонией намазали. А в полицию шли лишь середнячки — те, кто умел чуть больше обычных пользователей, но до профи им было как до звёзд пешком.
Примечание: Остралония — экзотический фрукт с планеты Латирон, пятой планеты системы Аклоган, расположенной в обитаемой зоне оранжевого карлика Аклоган.
Как и предполагал полковник, станция оказалась кристально чистой — всё стёрто, будто её только-только отстроили. Скорее всего, вся информация хранилась на бандитских облачных серверах, до которых не было никакого доступа. У них своя внутренняя сеть.
Он долго закрывал глаза на их делишки — не хотел ввязываться в разборки. Стресс плохо влиял на внешний вид, а полковник очень заботился о своей коже. Но когда Механ позарился на самое важное в жизни Скайларка, терпение лопнуло.
Хочет войны? Он её получит. Вальтер был готов пойти до конца, использовать все доступные ресурсы и даже нарушить несколько законов. Механ заигрался, и теперь ему придётся ответить за свои действия.
Он планировал масштабную зачистку трущоб. Полковник собирался отправить туда отряд андроидов — бездушных машин, запрограммированных на выполнение приказов без малейших колебаний. С такими не поторгуешься и не договоришься.
Любой, кто находился на Прайме-9 нелегально, то есть не имел цифрового образа в инфосети, подлежал немедленному задержанию. Вальтер собирался выяснить все обстоятельства, но сначала — арестовать. Сопротивляющихся ждали парализаторы, а то и смерть. Мест в камерах сейчас хватало — после недавних беспорядков многие освободили свои места, отправившись в морг.
Полковник довольно потёр руки, представляя, как его план воплотится в жизнь. Трущобы давно требовали наведения порядка, а теперь появился отличный повод провести тотальную зачистку. Никто не уйдёт от его правосудия. Никто не останется безнаказанным.
Операция должна была начаться через три дня. Вальтер уже отдал все необходимые приказы, и теперь оставалось только ждать, когда его машины наведут порядок там, где гуманоиды боялись появляться.
Нилан шагал рядом с гравиплатформой, на которой были закреплены двое: Тарек и Агафья. Арторианин не сопротивлялся — действие транквилизаторов сделало его послушным, но Баттлер не рисковал. Уровень катехоламинов в крови Тарека зашкаливал, и никто не мог предсказать, на что он способен в любой момент.
Агафья же неистовствовала. После того как действие первого транквилизатора отступило, ей снова ввели препарат. Её голову зафиксировали, а веки приклеили, лишив возможности закрыть глаза. Яркий свет из камеры безжалостно бил в зрачки, и она была вынуждена смотреть только в камеру.
Постепенно до неё дошло, что ей вкололи соласин. В малых дозах он действовал как успокоительное, но в больших блокировал нейронные связи, превращая тело в подобие парализованного. Полиция использовала дротики с этим веществом для подавления сопротивления, соласин считался щадящим транквилизатором с минимальными побочными эффектами. Правда, он вызывал помутнение сознания.
Несколько раз она приходила в себя, но перед глазами маячила лишь самодовольная физиономия рептилоида. Он что-то мурлыкал себе под нос и вновь добавлял седативные препараты, погружая её в беспамятство.
В последний раз он обошёлся без инъекций, просто надёжно зафиксировал её силиконовыми лентами на койке — всё с той же благодушной ухмылкой. На её крики и требования он никак не реагировал, словно она была пустым местом.
К своему величайшему неудовольствию Агафья увидела Тарека — источник всех её проблем. Не имея возможности выплеснуть свою ярость в виде физической расправы, она кричала и ругалась не хуже обитателей трущоб. Сопровождающие бандиты лишь ухмылялись, впечатлённые богатством её словарного запаса.
Их доставили на место. С немалым трудом бандитам удалось погрузить Агафью в кокон. Она брыкалась, кусалась, взывала к жалости, умоляла — всё тщетно. Наконец громилы справились и уложили её в устройство.
Герметичная крышка закрылась, и в кокон начал поступать амниотический гель. Когда он полностью заполнил внутреннее пространство, Агафье пришлось вдохнуть его из-за нехватки воздуха. Боль пронзила грудную клетку, но спустя пару вдохов и выдохов болезненные ощущения отступили. Правда, потом придётся откашливать жидкость. Такой гель обычно используют в капсулах при длительных перелётах, когда запасы кислорода ограничены.
«Лучше бы я умерла, чем лететь неизвестно куда в компании этих проклятых арториан», — думала она.
Нилан и Тарек перенесли процедуру погружения в гель куда спокойнее. Чем меньше сопротивляешься, тем проще проходит адаптация. Единственное, что беспокоило Нилана, — сохранность его запасных батарей и остатков Малуса. Если даже батареи испортятся, он просто не сможет двигаться, но останется в живых. Эта мысль мало успокаивала, но всё же было лучше, чем постоянно тревожиться.
После процедуры их погрузили в массивные серые контейнеры, предназначенные для перевозки крупногабаритных грузов. Их отвезли на склад и пометили специальными маячками, чтобы ценный груз не затерялся среди саженцев галиокса.
Лежать в слабо мерцающем геле, запертой в тесном ящике, было настоящим испытанием. «Вот когда бы транквилизатор пригодился», — думала Агафья, чувствуя, как нарастает паника.
Темнота и неподвижность давили на сознание, а гель, несмотря на свою кажущуюся мягкость, казался чем-то зловещим. Время словно остановилось, и девушка потеряла счёт минутам.
Она вдруг осознала, что у неё самая настоящая клаустрофобия, и ещё чуть-чуть — и она начнёт кричать.
Глава 29
Факор принадлежал к расе латиронсов. Его внешность была отталкивающей: золотисто-коричневая кожа, идеально гладкая лысая голова и характерные костяные наросты на висках — небольшие, но заметные, грязно-жёлтого оттенка, напоминавшие гнилые зубы.
На лице выделялись большие круглые глаза. Вместо привычного носа у него были две вертикальные дыхательные щели, а безгубый рот обнажал ряд мелких острых зубов.
При росте ниже среднего его фигура отличалась массивностью: выдающийся живот, короткие ноги и непропорционально длинные руки. Несмотря на внушительное телосложение, Факор питал особую страсть к ярким нарядам. Он обожал облачаться в лётные комбинезоны кислотных оттенков, которые лишь подчёркивали его большое пузо и любовь к вкусной еде.
Факор неприятно осклабился, стоило Дарину появиться в поле его зрения.
— Явился всё-таки! Я уже думал, что ты решил кинуть меня! — проворчал он.
— Извини, у нас недавно в городе произошли беспорядки, и доставка груза задержалась, — тарранец развёл руками, изображая извинение.
— Ты понимаешь, что на проверку времени не остаётся?! — продолжал злиться толстяк.
— Можешь сделать выборку, — предложил Дарин с извиняющейся улыбкой.
