И пространство вокруг дрогнуло. Пустота затрещала, как лёд. Я увидела трещины — не чёрные, а заполненные тем самым тёплым, домашним светом.
Азраэль ринулся вперёд, его тень вытянулась в лезвие, чтобы пронзить меня. Но было поздно.
С громким хлопком, похожим на лопнувшую воздушную плёнку, реальность схлопнулась.
Я упала вперёд, наткнувшись на что-то твёрдое и... пыльное. Я лежала, тяжело дыша, и в нос ударил знакомый запах старого дерева и воска. Я открыла глаза. Я была в подвале особняка Вороновых. Рядом валялись манекены для тренировок, а на стене висели испещрённые рунами щиты.
Я была дома.
Но я знала — это была не победа. Это было лишь начало. Я показала ему, кто я. И теперь он знал, с чем имеет дело. Охота только начиналась.
Я лежала на холодном каменном полу подвала, вслушиваясь в бешеный стук собственного сердца. Воздух пах пылью и озоном — знакомый, земной запах, такой сладкий после леденящей пустоты. Я была дома. Свободна.
Дверь в подвал с грохотом распахнулась, ворвавшись в звенящую тишину. На пороге, залитый светом из коридора, стоял Александр. Его лицо было бледным, как полотно, волосы всклокочены, а в глазах бушевала смесь ярости, страха и... надежды.
Он замер на секунду, его взгляд метнулся ко мне, сжавшейся на полу, и он ринулся вперёд, рухнув передо мной на колени.
— Диана... — его голос сорвался, руки дрожали, когда он коснулся моего лица, моих плеч, будто проверяя, цела ли я, настоящая ли. — Боже... ты здесь...
Он не спрашивал, что случилось. Он просто притянул меня к себе, обхватив так сильно, что у меня перехватило дыхание. Его объятия были не такими, как у Азраэля — не идеальными, не соблазнительными. Они были грубыми, отчаянными, полными такой животной, первобытной радости, что слёзы сами потекли у меня из глаз. Я вжалась в него, в его твёрдую грудь, вдыхая знакомый запах кожи и дождя, чувствуя бешеный ритм его сердца.
— Я нашла тебя, — прошептала я ему в грудь, мои слова утонули в ткани его рубашки. — Я вернулась.
Он отстранился, его руки сжали мои плечи, и он впился в меня взглядом, полным невысказанных вопросов.
— Как? — это было всё, что он смог выжать из себя.
— Я... вспомнила, — сказала я просто. — Вспомнила, кто я. И... что я люблю.
Его глаза расширились. В них что-то дрогнуло, какая-то последняя защитная стена рухнула. Он снова притянул меня к себе, и на этот раз его объятие было другим. Более нежным. Более... собственным.
— Больше никогда, — прошептал он мне в волосы, и его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Я больше никогда не отпущу тебя. К чёрту долг. К чёрту пророчества. Ты моя.
Это было признание. Не в любви — это слово было пока слишком хрупким и невыразимым для того, что бушевало между нами. Это было признание в принадлежности. Мы были двумя половинками одного целого, и никакая сила во вселенной не могла бы разлучить нас снова.
Мы сидели так, не зная, сколько прошло времени, пока на лестнице не появились Денис и Кристина. Денис молча наблюдал, его лицо было задумчивым. Кристина же смотрела на нас с чем-то похожим на... понимание. В её взгляде не было одобрения, но исчезла прежняя язвительность.
— Она цела? — сухо спросил Денис.
— Цела, — ответил за меня Александр, его голос снова приобрёл привычную твёрдость, но рука, лежавшая на моей спине, не отпускала.
— Источник? — на этот раз вопрос был ко мне.
Я медленно покачала головой, отрываясь от плеча Александра.
— Он... отступил. Но ненадолго. Я показала ему, что мы не сломаемся.
Кристина фыркнула, но в этот раз без злобы.
— Ну, поздравляю. Ты только что подлила масла в огонь. Теперь он будет охотиться за тобой с удвоенной яростью.
— Пусть охотится, — тихо сказал Александр, и в его голосе зазвучала та самая, леденящая сталь, что была в нём, когда он сражался. — Теперь он имеет дело с нами обоими.
Я посмотрела на него, затем на Дениса и Кристину. Мы были разные. Страж, рождённый из тьмы. Дитя Луны, несущее свет. Гений-аналитик и яростная воительница. Но в тот момент мы были командой. Семьёй.
Битва была проиграна. Но война только начиналась. И на этот раз мы были готовы. Все вместе.
В последующие дни в особняке воцарилась новая, сосредоточенная атмосфера. Исчезли намёки на разобщённость, испарилось напряжение между мной и Кристиной. Теперь мы были единым механизмом, каждый винтик которого знал свою задачу.
Тренировки вышли на новый уровень. Теперь мы отрабатывали не отражение атак, а связки. Мои световые барьеры должны были идеально сочетаться с теневой магией Александра. Мои точные, сфокусированные лучи — с массивными, сокрушительными ударами Кристины. Денис координировал нас, его холодный аналитический ум просчитывал каждое движение, выискивая малейшие изъяны в нашей синхронизации.
Александр не отходил от меня ни на шаг. Его присутствие было не тяжким грузом, а щитом. Мы почти не разговаривали о том, что произошло в пустоте, но это не было нужно. Каждый его взгляд, каждое мимолётное прикосновение говорили красноречивее любых слов. Ночью он больше не стоял за дверью. Теперь он спал на диване в моей комнате, его дыхание было самым успокаивающим звуком в мире.
Однажды вечером мы все снова собрались в кабинете. На этот раз карты и манускрипты лежали рядом с современными гаджетами Дениса.
— Он зализывает раны, — констатировал Денис, изучая данные с датчиков, расставленных по всему городу. — Энергетическая активность в пограничье стабилизировалась на низком уровне. Но это затишье обманчиво.
— Он перегруппировывается, — мрачно добавил Александр. — Собирает силы для решающего удара. Он понял, что силой тебя не взять. Значит, в следующий раз он попробует что-то другое.
— Что? — спросила я.
— Всё, что может сломить твой дух, — взгляд его стал тяжёлым. — Он будет бить по тому, что тебе дорого. По твоим друзьям. По твоей семье.
От этих слов у меня похолодело внутри. Леша, тётя Вика, Лика, Юля, Сергей... Они были беззащитны.
— Мы не можем позволить этому случиться, — твёрдо сказала я.
— И не позволим, — Кристина скрестила руки на груди. — Но мы не можем поставить у каждой двери по Стражу. Нам нужен упреждающий удар.
— Ритуал, — сказал Александр. Все взгляды устремились на него. — Мы не можем ждать, пока он атакует. Мы должны сами усилить печать. Сейчас. Пока он слаб.
— Риск, — немедленно отреагировал Денис. — Вероятность успеха — 34%. Вероятность катастрофического отказа — 41%.
— Альтернатива — медленная осада и неминуемое поражение, — парировал Александр. — Я не буду снова рисковать тобой, — он посмотрел на меня. — Но я не буду и прятаться. Мы нанесём удар первыми.
Решение было принято. Ритуал назначили на следующее полнолуние — время, когда моя сила будет на пике.
В ту ночь я не могла уснуть. Я сидела у окна, глядя на луну, которая висела в небе, как бледный, безразличный глаз. Александр подошёл и положил руки мне на плечи.
— Боишься? — тихо спросил он.
— Да, — честно ответила я. — Но не так, как раньше. Раньше я боялась за себя. Теперь... я боюсь потерять всё это. — я обернулась и посмотрела на него. — Потерять тебя.
Он наклонился и прижал лоб к моему.
— Этого не случится. Я обещаю. Какая бы тьма ни ждала нас впереди, мы пройдём через неё вместе.
Луна заливала комнату, отбрасывая длинные, чёткие тени. Тишина между нами была не пустой, а густой, как смола, насыщенной всем несказанным, что копилось неделями. Он стоял сзади, его руки на моих плечах — тяжёлые, тёплые, единственная точка опоры в качающемся мире.
Я обернулась. Медленно. Заставляя его руки соскользнуть. Мы оказались так близко, что я видела крошечные серебристые искры в его обычно непроницаемых глазах. Его грудь тяжело вздымалась, нарушая безупречный ритм, к которому он, казалось, был приучен веками.
Он не сказал ни слова. Его взгляд, полный какой-то тёмной, мучительной ярости и ещё более тёмной тоски, скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах. Воздух зарядился статикой, будто перед грозой.
Его рука поднялась. Медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление. Пальцы, способные дробить кость и формировать тени, коснулись моей щеки с такой осторожностью, словно я была сделана из паутины. Прикосновение было обжигающе тёплым. И окончательным.
В его глазах что-то надломилось. Какая-то последняя плотина, сдерживающая ту бурю, что бушевала в нём. В них не было ни слова о любви. Не было слов вообще. Был лишь голод. Древний, первобытный, отчаянный голод.
Он наклонился.
Его губы нашли мои не с нежностью, а с яростью обречённого, хватающегося за последний якорь. Этот поцелуй был не вопросом и не ответом. Он был захватом. Заявлением. В нём была вся горечь его одиночества, вся ярость его природы, весь немой ужас от почти случившейся потери.
Я ответила ему с той же силой. Вцепившись в его рубашку, я притянула его ближе, позволяя его тьме поглотить мой свет, а моему свету — обжечь его тьму. Мы не сливались. Мы сражались. Рот против рта, дыхание против дыхания. Это был танец на лезвии бритвы, где каждый вздох мог стать последним, а каждое прикосновение оставляло шрам.
Когда мы наконец разорвали контакт, губы горели, в груди выло. Мы стояли, лоб к лбу, тяжело дыша, и в залитой лунным светом тишине не было места для слов. Они были бы кощунством.
Его рука скользнула с моей щеки на затылок, сильными пальцами впиваясь в волосы. Нежно. Собственнически. Его глаза, теперь совсем близко, были двумя безднами, в которые я была готова упасть.
Никаких признаний. Никаких обещаний. Только это. Молчаливое, яростное соглашение, скреплённое солью на губах и огнём в крови. Всё, что было нужно, заключалось в том, как его тень обвилась вокруг моего запястья, будто никогда больше не собираясь отпускать.
Воздух все ещё дрожал между нами, густой от невысказанного. Его рука на моем затылке, его лоб, прижатый к моему — это был новый вид общения, более честный, чем любые слова.
Он медленно выпрямился, его пальцы разжались, высвобождая мои волосы, но его взгляд не отпускал. В нём читалась та же решимость, что и в поцелуе — твёрдая, как сталь, и безжалостная.
— Ложись спать, — его голос был низким, хриплым от недавней страсти, но теперь в нём снова звучала команда. Команда Стража. — Четыре часа. Потом спустишься в подвал.
Никаких нежностей. Никаких упрёков за то, что я не сплю. Просто констатация факта. Ритуал был на пороге, и роскошь долгих ночей у нас отняли.
Я кивнула, не в силах вымолвить и слова. Мои губы всё ещё пылали, а по телу бежали мурашки.
Он развернулся и ушёл, его тень скользнула за ним по стене, длинная и неумолимая. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком.
Я осталась одна в лунном свете, прикасаясь пальцами к губам. Они помнили его. Помнили ярость, голод, обещание. Это было не то, о чём я мечтала в юности. Это было лучше. Это было реальнее.
Ровно в четыре утра в дверь постучали. Три чётких, быстрых удара. Голос Дениса с другого конца был безэмоциональным и точным, как метроном:
— Время.
Сон как рукой сняло. В груди ёкнуло, но не от страха, а от собранности, похожей на пружину, которую вот-вот отпустят. Я встала с кровати. Лунный свет уже не казался таким безразличным — теперь он был холодным и острым, как лезвие.
Я надела тренировочную форму. Ткань, привычная к поту и усилиям, облегала тело как вторая кожа. Я подошла к окну, к своему отражению в тёмном стекле. Никакой короны. Никакого бархатного платья. Только я. Диана Светлова. С узорами, что пульсировали под кожей ровным, уверенным светом, готовые к бою.
Я вышла в коридор. Они уже ждали. Александр, Денис и Кристина. Стояли молча, как изваяния, освещённые тусклым светом ночника. Воздух был густым, пропитанным озоном и напряжённым ожиданием.
Наши взгляды встретились. С Лексом — на секунду дольше. Никаких слов. Никаких прикосновений. Только молчаливое подтверждение того, что было решено ранее. Кивок. Взгляд, полный той же стальной решимости, что горела и во мне.
Кристина что-то пробормотала себе под нос, проверяя заточку одного из своих кинжалов. Денис смотрел на планшет, его лицо было бесстрастной маской, но пальцы летали по экрану с неестественной скоростью.
Мы двинулись в подвал. Не навстречу судьбе в древнем лесу. Наш ритуал будет здесь. В сердце нашей крепости, в месте силы, которое мы сами создали неделями изнурительных тренировок. Мы больше не прятались. Мы не ждали. Мы бросали вызов.
Шагая по холодным каменным ступеням, я чувствовала, как с каждым шагом страх превращается в нечто иное — в холодную, ясную концентрацию. Пусть он придёт. Мы были готовы.
Поворот ключа в замке тяжёлой стальной двери подвала прозвучал громче любого выстрела. Денис, наш без эмоциональный стратег, отступил на шаг, его планшет уже отложен. Он поднял руки, и его пальцы начали выписывать в воздухе сложные, светящиеся руны. Они висели в пространстве, пульсирующий в такт его ровному дыханию, создавая каркас, матрицу для того, что должно было произойти.
Кристина заняла позицию у дальней стены, её кинжалы были наготове. Её взгляд сканировал пустоту за дверным проёмом, но её роль сегодня была иной — не атаковать, а охранять. Охранять нас.
Александр и я шагнули в центр зала. Каменный пол под нашими ногами был испещрён высеченным кругом — тем самым, где я часами отрабатывала контроль. Теперь он станет нашим алтарём.
Мы встали спиной друг к другу. Я почувствовала твёрдые мышцы его спины через тонкую ткань моей формы. Это был не любовный жест. Это была тактика. Полный круговой обзор. Абсолютное доверие.
— Начинай, — его голос был тихим, но он прозвучал как удар гонга в звенящей тишине.
Я закрыла глаза. Не для того, чтобы отгородиться. Чтобы увидеть. Я отпустила внутренние ограничения, те самые, что Денис вбивал в меня неделями. Я не стала искать «резонанс» или «эффективность». Я просто... открылась.
Свет хлынул из меня. Не слепящий смерч, каким он был в начале. Не тонкий, точный луч тренировок. Это была река. Широкая, мощная, неумолимая. Она лилась из самой моей сути, из каждого воспоминания, каждой эмоции, каждого прожитого мгновения. Она заполняла круг, поднимаясь по стенам, смывая пыль веков.
Александр не оставался в стороне. Я чувствовала, как его сила отвечает моей. Не тьма, противостоящая свету. Его тень стала фундаментом, опорой, берегами для моей реки. Она структурировала хаос моего света, направляла его, делая его не просто излучением, а инструментом. Инструментом воли.
Денис, стоя снаружи, корректировал процесс. Его руны плыли в потоке, как маяки, указывая направление, стабилизируя энергетические вихри.
— Стабильно, — донёсся его голос, ровный, но с лёгким напряжением. — Печать отвечает. Концентрация...
Он не договорил.
Воздух снаружи круга, за пределами нашего светящегося кокона, сгустился и почернел. Не так, как в пустоте Азраэля. Это была живая, злая тьма, кишащая когтями и клыками. Его ответ. Его армия.
— Контакт! — крикнула Кристина, и в её голосе прозвучала знакомая, яростная радость.
Я не открывала глаз. Я не могла. Вся моя воля была вложена в поддержание потока. Я чувствовала, как древние руны под нами начинают нагреваться, впитывая нашу объединённую силу. Мы были на полпути.
Но атаки на наш кокон усиливались. Каждый удар отзывался во мне, как удар хлыста. Я сжимала зубы, чувствуя, как по моей спине течёт пот, смешиваясь с теплом, исходящим от Александра.
Азраэль ринулся вперёд, его тень вытянулась в лезвие, чтобы пронзить меня. Но было поздно.
С громким хлопком, похожим на лопнувшую воздушную плёнку, реальность схлопнулась.
Я упала вперёд, наткнувшись на что-то твёрдое и... пыльное. Я лежала, тяжело дыша, и в нос ударил знакомый запах старого дерева и воска. Я открыла глаза. Я была в подвале особняка Вороновых. Рядом валялись манекены для тренировок, а на стене висели испещрённые рунами щиты.
Я была дома.
Но я знала — это была не победа. Это было лишь начало. Я показала ему, кто я. И теперь он знал, с чем имеет дело. Охота только начиналась.
Я лежала на холодном каменном полу подвала, вслушиваясь в бешеный стук собственного сердца. Воздух пах пылью и озоном — знакомый, земной запах, такой сладкий после леденящей пустоты. Я была дома. Свободна.
Дверь в подвал с грохотом распахнулась, ворвавшись в звенящую тишину. На пороге, залитый светом из коридора, стоял Александр. Его лицо было бледным, как полотно, волосы всклокочены, а в глазах бушевала смесь ярости, страха и... надежды.
Он замер на секунду, его взгляд метнулся ко мне, сжавшейся на полу, и он ринулся вперёд, рухнув передо мной на колени.
— Диана... — его голос сорвался, руки дрожали, когда он коснулся моего лица, моих плеч, будто проверяя, цела ли я, настоящая ли. — Боже... ты здесь...
Он не спрашивал, что случилось. Он просто притянул меня к себе, обхватив так сильно, что у меня перехватило дыхание. Его объятия были не такими, как у Азраэля — не идеальными, не соблазнительными. Они были грубыми, отчаянными, полными такой животной, первобытной радости, что слёзы сами потекли у меня из глаз. Я вжалась в него, в его твёрдую грудь, вдыхая знакомый запах кожи и дождя, чувствуя бешеный ритм его сердца.
— Я нашла тебя, — прошептала я ему в грудь, мои слова утонули в ткани его рубашки. — Я вернулась.
Он отстранился, его руки сжали мои плечи, и он впился в меня взглядом, полным невысказанных вопросов.
— Как? — это было всё, что он смог выжать из себя.
— Я... вспомнила, — сказала я просто. — Вспомнила, кто я. И... что я люблю.
Его глаза расширились. В них что-то дрогнуло, какая-то последняя защитная стена рухнула. Он снова притянул меня к себе, и на этот раз его объятие было другим. Более нежным. Более... собственным.
— Больше никогда, — прошептал он мне в волосы, и его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Я больше никогда не отпущу тебя. К чёрту долг. К чёрту пророчества. Ты моя.
Это было признание. Не в любви — это слово было пока слишком хрупким и невыразимым для того, что бушевало между нами. Это было признание в принадлежности. Мы были двумя половинками одного целого, и никакая сила во вселенной не могла бы разлучить нас снова.
Мы сидели так, не зная, сколько прошло времени, пока на лестнице не появились Денис и Кристина. Денис молча наблюдал, его лицо было задумчивым. Кристина же смотрела на нас с чем-то похожим на... понимание. В её взгляде не было одобрения, но исчезла прежняя язвительность.
— Она цела? — сухо спросил Денис.
— Цела, — ответил за меня Александр, его голос снова приобрёл привычную твёрдость, но рука, лежавшая на моей спине, не отпускала.
— Источник? — на этот раз вопрос был ко мне.
Я медленно покачала головой, отрываясь от плеча Александра.
— Он... отступил. Но ненадолго. Я показала ему, что мы не сломаемся.
Кристина фыркнула, но в этот раз без злобы.
— Ну, поздравляю. Ты только что подлила масла в огонь. Теперь он будет охотиться за тобой с удвоенной яростью.
— Пусть охотится, — тихо сказал Александр, и в его голосе зазвучала та самая, леденящая сталь, что была в нём, когда он сражался. — Теперь он имеет дело с нами обоими.
Я посмотрела на него, затем на Дениса и Кристину. Мы были разные. Страж, рождённый из тьмы. Дитя Луны, несущее свет. Гений-аналитик и яростная воительница. Но в тот момент мы были командой. Семьёй.
Битва была проиграна. Но война только начиналась. И на этот раз мы были готовы. Все вместе.
Глава 21
В последующие дни в особняке воцарилась новая, сосредоточенная атмосфера. Исчезли намёки на разобщённость, испарилось напряжение между мной и Кристиной. Теперь мы были единым механизмом, каждый винтик которого знал свою задачу.
Тренировки вышли на новый уровень. Теперь мы отрабатывали не отражение атак, а связки. Мои световые барьеры должны были идеально сочетаться с теневой магией Александра. Мои точные, сфокусированные лучи — с массивными, сокрушительными ударами Кристины. Денис координировал нас, его холодный аналитический ум просчитывал каждое движение, выискивая малейшие изъяны в нашей синхронизации.
Александр не отходил от меня ни на шаг. Его присутствие было не тяжким грузом, а щитом. Мы почти не разговаривали о том, что произошло в пустоте, но это не было нужно. Каждый его взгляд, каждое мимолётное прикосновение говорили красноречивее любых слов. Ночью он больше не стоял за дверью. Теперь он спал на диване в моей комнате, его дыхание было самым успокаивающим звуком в мире.
Однажды вечером мы все снова собрались в кабинете. На этот раз карты и манускрипты лежали рядом с современными гаджетами Дениса.
— Он зализывает раны, — констатировал Денис, изучая данные с датчиков, расставленных по всему городу. — Энергетическая активность в пограничье стабилизировалась на низком уровне. Но это затишье обманчиво.
— Он перегруппировывается, — мрачно добавил Александр. — Собирает силы для решающего удара. Он понял, что силой тебя не взять. Значит, в следующий раз он попробует что-то другое.
— Что? — спросила я.
— Всё, что может сломить твой дух, — взгляд его стал тяжёлым. — Он будет бить по тому, что тебе дорого. По твоим друзьям. По твоей семье.
От этих слов у меня похолодело внутри. Леша, тётя Вика, Лика, Юля, Сергей... Они были беззащитны.
— Мы не можем позволить этому случиться, — твёрдо сказала я.
— И не позволим, — Кристина скрестила руки на груди. — Но мы не можем поставить у каждой двери по Стражу. Нам нужен упреждающий удар.
— Ритуал, — сказал Александр. Все взгляды устремились на него. — Мы не можем ждать, пока он атакует. Мы должны сами усилить печать. Сейчас. Пока он слаб.
— Риск, — немедленно отреагировал Денис. — Вероятность успеха — 34%. Вероятность катастрофического отказа — 41%.
— Альтернатива — медленная осада и неминуемое поражение, — парировал Александр. — Я не буду снова рисковать тобой, — он посмотрел на меня. — Но я не буду и прятаться. Мы нанесём удар первыми.
Решение было принято. Ритуал назначили на следующее полнолуние — время, когда моя сила будет на пике.
В ту ночь я не могла уснуть. Я сидела у окна, глядя на луну, которая висела в небе, как бледный, безразличный глаз. Александр подошёл и положил руки мне на плечи.
— Боишься? — тихо спросил он.
— Да, — честно ответила я. — Но не так, как раньше. Раньше я боялась за себя. Теперь... я боюсь потерять всё это. — я обернулась и посмотрела на него. — Потерять тебя.
Он наклонился и прижал лоб к моему.
— Этого не случится. Я обещаю. Какая бы тьма ни ждала нас впереди, мы пройдём через неё вместе.
Луна заливала комнату, отбрасывая длинные, чёткие тени. Тишина между нами была не пустой, а густой, как смола, насыщенной всем несказанным, что копилось неделями. Он стоял сзади, его руки на моих плечах — тяжёлые, тёплые, единственная точка опоры в качающемся мире.
Я обернулась. Медленно. Заставляя его руки соскользнуть. Мы оказались так близко, что я видела крошечные серебристые искры в его обычно непроницаемых глазах. Его грудь тяжело вздымалась, нарушая безупречный ритм, к которому он, казалось, был приучен веками.
Он не сказал ни слова. Его взгляд, полный какой-то тёмной, мучительной ярости и ещё более тёмной тоски, скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах. Воздух зарядился статикой, будто перед грозой.
Его рука поднялась. Медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление. Пальцы, способные дробить кость и формировать тени, коснулись моей щеки с такой осторожностью, словно я была сделана из паутины. Прикосновение было обжигающе тёплым. И окончательным.
В его глазах что-то надломилось. Какая-то последняя плотина, сдерживающая ту бурю, что бушевала в нём. В них не было ни слова о любви. Не было слов вообще. Был лишь голод. Древний, первобытный, отчаянный голод.
Он наклонился.
Его губы нашли мои не с нежностью, а с яростью обречённого, хватающегося за последний якорь. Этот поцелуй был не вопросом и не ответом. Он был захватом. Заявлением. В нём была вся горечь его одиночества, вся ярость его природы, весь немой ужас от почти случившейся потери.
Я ответила ему с той же силой. Вцепившись в его рубашку, я притянула его ближе, позволяя его тьме поглотить мой свет, а моему свету — обжечь его тьму. Мы не сливались. Мы сражались. Рот против рта, дыхание против дыхания. Это был танец на лезвии бритвы, где каждый вздох мог стать последним, а каждое прикосновение оставляло шрам.
Когда мы наконец разорвали контакт, губы горели, в груди выло. Мы стояли, лоб к лбу, тяжело дыша, и в залитой лунным светом тишине не было места для слов. Они были бы кощунством.
Его рука скользнула с моей щеки на затылок, сильными пальцами впиваясь в волосы. Нежно. Собственнически. Его глаза, теперь совсем близко, были двумя безднами, в которые я была готова упасть.
Никаких признаний. Никаких обещаний. Только это. Молчаливое, яростное соглашение, скреплённое солью на губах и огнём в крови. Всё, что было нужно, заключалось в том, как его тень обвилась вокруг моего запястья, будто никогда больше не собираясь отпускать.
Воздух все ещё дрожал между нами, густой от невысказанного. Его рука на моем затылке, его лоб, прижатый к моему — это был новый вид общения, более честный, чем любые слова.
Он медленно выпрямился, его пальцы разжались, высвобождая мои волосы, но его взгляд не отпускал. В нём читалась та же решимость, что и в поцелуе — твёрдая, как сталь, и безжалостная.
— Ложись спать, — его голос был низким, хриплым от недавней страсти, но теперь в нём снова звучала команда. Команда Стража. — Четыре часа. Потом спустишься в подвал.
Никаких нежностей. Никаких упрёков за то, что я не сплю. Просто констатация факта. Ритуал был на пороге, и роскошь долгих ночей у нас отняли.
Я кивнула, не в силах вымолвить и слова. Мои губы всё ещё пылали, а по телу бежали мурашки.
Он развернулся и ушёл, его тень скользнула за ним по стене, длинная и неумолимая. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком.
Я осталась одна в лунном свете, прикасаясь пальцами к губам. Они помнили его. Помнили ярость, голод, обещание. Это было не то, о чём я мечтала в юности. Это было лучше. Это было реальнее.
Ровно в четыре утра в дверь постучали. Три чётких, быстрых удара. Голос Дениса с другого конца был безэмоциональным и точным, как метроном:
— Время.
Сон как рукой сняло. В груди ёкнуло, но не от страха, а от собранности, похожей на пружину, которую вот-вот отпустят. Я встала с кровати. Лунный свет уже не казался таким безразличным — теперь он был холодным и острым, как лезвие.
Я надела тренировочную форму. Ткань, привычная к поту и усилиям, облегала тело как вторая кожа. Я подошла к окну, к своему отражению в тёмном стекле. Никакой короны. Никакого бархатного платья. Только я. Диана Светлова. С узорами, что пульсировали под кожей ровным, уверенным светом, готовые к бою.
Я вышла в коридор. Они уже ждали. Александр, Денис и Кристина. Стояли молча, как изваяния, освещённые тусклым светом ночника. Воздух был густым, пропитанным озоном и напряжённым ожиданием.
Наши взгляды встретились. С Лексом — на секунду дольше. Никаких слов. Никаких прикосновений. Только молчаливое подтверждение того, что было решено ранее. Кивок. Взгляд, полный той же стальной решимости, что горела и во мне.
Кристина что-то пробормотала себе под нос, проверяя заточку одного из своих кинжалов. Денис смотрел на планшет, его лицо было бесстрастной маской, но пальцы летали по экрану с неестественной скоростью.
Мы двинулись в подвал. Не навстречу судьбе в древнем лесу. Наш ритуал будет здесь. В сердце нашей крепости, в месте силы, которое мы сами создали неделями изнурительных тренировок. Мы больше не прятались. Мы не ждали. Мы бросали вызов.
Шагая по холодным каменным ступеням, я чувствовала, как с каждым шагом страх превращается в нечто иное — в холодную, ясную концентрацию. Пусть он придёт. Мы были готовы.
Глава 22
Поворот ключа в замке тяжёлой стальной двери подвала прозвучал громче любого выстрела. Денис, наш без эмоциональный стратег, отступил на шаг, его планшет уже отложен. Он поднял руки, и его пальцы начали выписывать в воздухе сложные, светящиеся руны. Они висели в пространстве, пульсирующий в такт его ровному дыханию, создавая каркас, матрицу для того, что должно было произойти.
Кристина заняла позицию у дальней стены, её кинжалы были наготове. Её взгляд сканировал пустоту за дверным проёмом, но её роль сегодня была иной — не атаковать, а охранять. Охранять нас.
Александр и я шагнули в центр зала. Каменный пол под нашими ногами был испещрён высеченным кругом — тем самым, где я часами отрабатывала контроль. Теперь он станет нашим алтарём.
Мы встали спиной друг к другу. Я почувствовала твёрдые мышцы его спины через тонкую ткань моей формы. Это был не любовный жест. Это была тактика. Полный круговой обзор. Абсолютное доверие.
— Начинай, — его голос был тихим, но он прозвучал как удар гонга в звенящей тишине.
Я закрыла глаза. Не для того, чтобы отгородиться. Чтобы увидеть. Я отпустила внутренние ограничения, те самые, что Денис вбивал в меня неделями. Я не стала искать «резонанс» или «эффективность». Я просто... открылась.
Свет хлынул из меня. Не слепящий смерч, каким он был в начале. Не тонкий, точный луч тренировок. Это была река. Широкая, мощная, неумолимая. Она лилась из самой моей сути, из каждого воспоминания, каждой эмоции, каждого прожитого мгновения. Она заполняла круг, поднимаясь по стенам, смывая пыль веков.
Александр не оставался в стороне. Я чувствовала, как его сила отвечает моей. Не тьма, противостоящая свету. Его тень стала фундаментом, опорой, берегами для моей реки. Она структурировала хаос моего света, направляла его, делая его не просто излучением, а инструментом. Инструментом воли.
Денис, стоя снаружи, корректировал процесс. Его руны плыли в потоке, как маяки, указывая направление, стабилизируя энергетические вихри.
— Стабильно, — донёсся его голос, ровный, но с лёгким напряжением. — Печать отвечает. Концентрация...
Он не договорил.
Воздух снаружи круга, за пределами нашего светящегося кокона, сгустился и почернел. Не так, как в пустоте Азраэля. Это была живая, злая тьма, кишащая когтями и клыками. Его ответ. Его армия.
— Контакт! — крикнула Кристина, и в её голосе прозвучала знакомая, яростная радость.
Я не открывала глаз. Я не могла. Вся моя воля была вложена в поддержание потока. Я чувствовала, как древние руны под нами начинают нагреваться, впитывая нашу объединённую силу. Мы были на полпути.
Но атаки на наш кокон усиливались. Каждый удар отзывался во мне, как удар хлыста. Я сжимала зубы, чувствуя, как по моей спине течёт пот, смешиваясь с теплом, исходящим от Александра.
