— Держись, — его мысленный приказ прозвучал у меня в голове, жёсткий и чёткий. — Я здесь.
Его тень сжалась вокруг нашего общего силового поля, уплотняя его, принимая на себя основную тяжесть атак. Я чувствовала, как он напрягается, как его собственная сила иссякает, но он не отступал ни на миллиметр.
Внезапно самый мощный удар потряс наш кокон. Руны Дениса взорвались ослепительной вспышкой. Кристина выругалась, отбиваясь от чего-то, что прорвалось сквозь периметр.
И в этот миг я увидела его. Не в реальности, а в самом потоке силы. Азраэль. Его безликий образ парил в самой сердцевине наступающей тьмы. Он не атаковал. Он наблюдал. И в его «взгляде» я почувствовала не ярость, а... холодное, безразличное ожидание. Как будто он ждал этого. Как будто мы играли именно по его сценарию.
Мысли смешались, концентрация дрогнула. Поток света подрагивал.
— Диана! — это был уже не мысленный, а настоящий, хриплый крик Лекса. — Нет! Взорвись! Сейчас!
Его слова врезались в меня, возвращая к реальности. К чёрту сценарии! К чёрту его ожидания!
Я вдохнула, вбирая в себя не только свою силу, но и его — его ярость, его упрямство, его волю. И я не стала направлять её в руны. Я направила её вовне. Через наш общий щит.
Это не был свет. Это был гром. Ослепительная, немая вспышка, которая вырвалась из нас и ударила в наступающую тьму. В ней не было ни порядка, ни гармонии. Только чистая, необузданная мощь.
Тьма взревела. И отступила.
В наступившей тишине я услышала только наше тяжёлое дыхание и тихий щелчок, похожий на поворот гигантского ключа в замке. Руны под нами вспыхнули один раз — ослепительно белым — и погасли.
Я открыла глаза. Подвал был цел. Кристина, тяжело дыша, опиралась на колено, её кинжалы были чёрными от тлена. Денис стоял, смотря на свой потухший планшет.
Александр повернулся ко мне. Его лицо было бледным, под глазами — тёмные круги. Он шагнул ко мне, его рука нашла мою. Пальцы сцепились в мёртвой хватке.
— Сделано? — прошептал я, едва шевеля губами.
Он кивнул, не выпуская моей руки.
— Печать... стабилизирована. На время.
Мы стояли так, победоносные и опустошённые. Мы выиграли эту битву. Но мы оба видели в глазах друг друга одно и то же. Это была не победа. Это была лишь отсрочка. И цена за неё... цена была ещё неизвестна.
Тишина в подвале была оглушительной после рёва битвы. Воздух пах озоном, гарью и чем-то ещё — сладковатым и металлическим, как запах крови, но не физической. Мы все были на грани.
Денис первым нарушил молчание. Он поднял планшет, экран которого снова ожил, показывая бегущие строки данных.
— Энергетический уровень печати повышен на 18,7%. Стабилизация... успешна. — Он снял очки и протёр их краем рубашки. Его рука дрожала. — Это сработало.
Кристина медленно выпрямилась, с трудом вкладывая кинжалы в ножны. Её одежда была в клочьях, на щеке алела тонкая кровоточащая царапина.
— На время, — хрипло бросила она, но в её голосе не было обычной колкости. Было лишь усталое признание. — Они отступили. Не отступили. Их... отбросило.
Я всё ещё стояла спиной к Лексу, чувствуя, как его ладонь, горячая и влажная, сжимает мою. Моё собственное тело было пустым сосудом. Каждая капля силы, каждая эмоция были выжаты в тот последний, отчаянный выплеск. Я едва держалась на ногах.
Он повернулся, всё ещё не отпуская моей руки. Его лицо было серым от истощения, но глаза... глаза горели. Не яростью, не триумфом. Чем-то более глубоким. Чем-то, от чего у меня перехватило дыхание.
— Ты... — он начал и замолчал, сжав мои пальцы так, что кости хрустнули. Слов, казалось, было недостаточно. Да они и не были нужны.
Он просто посмотрел на меня. И в этом взгляде было всё: память о его ярости в пустоте, отчаяние, когда меня забрали, яростная решимость в бою, и та невысказанная связь, что родилась между нами в тишине его комнаты. Это был взгляд человека, который прошёл через ад и вернулся, держа за руку единственное, что имело значение.
За его спиной Денис кашлянул.
— Нам нужно... оценить структурную целостность подвала. И наши... потери.
Его голос вернул нас в реальность. Мы не могли позволить себе роскоши останавливаться. Битва была выиграна, но война продолжалась.
Александр кивнул, его взгляд на секунду оторвался от меня, становясь снова взглядом лидера, Стража.
— Сделай это. Кристина, проверь периметр. Я... — он снова посмотрел на меня, и его голос смягчился на полтона, — ...отведу Диану наверх.
Он не стал ждать ответа. Его рука перешла с моей ладони на локоть, поддерживая меня, когда мои ноги подкосились. Он повёл меня к лестнице, его шаг был твёрдым, несмотря на собственную усталость.
Мы поднялись в тихий, погружённый в предрассветную тьму дом. Он провёл меня прямо в мою комнату и усадил на кровать.
— Спи, — сказал он, его голос был низким и усталым. — Ты сделала всё, что могла. Больше.
Он повернулся, чтобы уйти, выполнить свой долг, как всегда. Но я протянула руку и схватила его за запястье.
— Останься, — прошептала я. Это была не просьба. Это была необходимость.
Он замер, его спина была ко мне. Затем он медленно обернулся. В его глазах снова шла борьба — между долгом и тем, чего он хотел. На этот раз желание победило.
Он не лёг рядом. Он сел в кресло у кровати, откинул голову на спинку и закрыл глаза. Его рука, всё ещё в моей, была тяжёлой и тёплой.
— Я буду здесь, — просто сказал он.
И этого было достаточно. Я откинулась на подушки, не выпуская его руки, и позволила тёмным водам истощения унести себя. Последнее, что я чувствовала перед тем, как погрузиться в сон, было лёгкое давление его пальцев на моих. Это было заземление. Обещание. И предупреждение. Мы купили себе время. Но рассвет принесёт новые битвы. И мы должны быть готовы.
Рассвет застал нас в тех же позах: я в кровати, он в кресле, наши руки всё ещё сцеплены. Первые лучи солнца пробились сквозь шторы и упали на его лицо, подчеркнув усталые тени под глазами и резкую линию сжатых губ даже во сне. Он выглядел моложе и беззащитнее, и в этом была своя, горькая красота.
Его пальцы дрогнули на моей руке, и он открыл глаза. Мгновенная дезориентация сменилась привычной собранностью. Его взгляд скользнул по нашему сцепленным рукам, затем встретился с моим.
— Ты должна была спать, — его голос был хриплым от сна.
— Я спала, — ответила я. — А ты?
Он лишь фыркнул, отводя взгляд, и разжал мою руку. Его прикосновение исчезло, оставив кожу холодной.
— Есть работа, — он поднялся, его поза снова была прямой и неуязвимой. Страж проснулся.
Внизу царила деловая суета. Денис, бледный, но собранный, уже сидел за столом с новым планшетом, его пальцы летали по экрану. Кристина, сменив порванную одежду на свежую, расставляла по периметру комнаты странные устройства, похожие на маятники.
— Отчёт, — Александр не стал тратить время на приветствия.
— Печать стабильна, — начал Денис. — Но аномальная активность на периферии возросла на 300%. Он не отступил. Он перегруппировался. И, судя по паттернам... — он посмотрел на меня, — ...он сосредотачивается. На тебе.
От этих слов по спине пробежали мурашки.
— Он понял, что силой не взять, — мрачно сказала Кристина, закончив с маятниками. — Значит, будет искать другой путь. Слабость.
— У меня нет слабостей, — автоматически ответила я, вспоминая слова Азраэля.
— Есть, — поправил её Александр, его взгляд был тяжёлым. — Я. Они. — он кивнул на Дениса и Кристину. — Весь этот мир. Всё, что ты согласилась защищать.
Он был прав. Моя сила рождалась из любви к этому хрупкому миру. Но это же и делало меня уязвимой.
— Что мы делаем? — спросила я.
— Укрепляемся, — Денис отложил планшет. — Я модифицирую системы наблюдения. Кристина усиливает защитные периметры. А ты... — он посмотрел на Александра.
— Ты учишься не просто контролировать силу, — закончил Александр. — Ты учишься жить с ней. По-настоящему. Без страха, что тебя поглотит. Ты должна стать не оружием. Ты должна стать крепостью.
И тренировки начались снова. Но на этот раз всё было иначе. Александр не заставлял меня сжимать свет в кулак. Он заставлял меня... чувствовать его. Понимать его течение, его приливы и отливы, как собственное дыхание. Мы медитировали, сидя спиной к спине, и я училась ощущать не только свою силу, но и его — глубокую, тёмную, спокойную реку, что тека рядом.
Иногда, когда я теряла концентрацию, его рука ложилась на моё запястье. Не для того, чтобы поддержать. Чтобы напомнить. «Я здесь», — говорило это прикосновение. «Ты не одна».
Это было труднее, чем любое сражение. Это требовало абсолютного доверия. К нему. К себе. К этой странной, невозможной связи между нами.
Как-то раз, когда мы сидели так в подвале, я почувствовала не его силу, а его усталость. Глубокую, вековую усталость, скрытую под маской долга.
— Ты никогда не отдыхаешь, — прошептала я, не открывая глаз.
Его спина напряглась.
— У Стражей нет такой роскоши.
— А у людей есть, — возразила я.
Он замолчал. Затем его спина медленно расслабилась, и он позволил мне почувствовать это — тяжёлое бремя, которое он нёс так долго, что забыл, каково это — жить без него.
Это был не прорыв. Это был ещё один кирпичик в стене нашего странного союза. Мы не говорили о любви. Мы не целовались при свете дня. Мы строили крепость. Камень за камнем. Доверие за доверием. И с каждым днём я чувствовала, как становлюсь сильнее. Не потому, что излучала больше света. А потому, что научилась не бояться тени, что стояла за моей спиной, охраняя мой тыл.
Дни, последовавшие за ритуалом, были похожи на жизнь в осаждённой крепости, где каждая минута была расписана. Давление не ослабевало, а лишь меняло форму. Прямых атак больше не было, но ощущение наблюдающего взгляда, тяжёлого и безразличного, не покидало меня ни на секунду. Азраэль выжидал.
Тренировки с Александром стали ещё более изощрёнными. Теперь мы отрабатывали не контроль, а... симбиоз. Он учил меня не бояться его тьмы, а использовать её как щит и опору. Я, в свою очередь, позволяла своему свету течь через него, не обжигая, а усиливая его собственную магию. Мы были двумя половинками одного механизма, и с каждым днём наши движения становились всё более слаженными, почти телепатическими.
Однажды вечером мы проверяли новые защитные барьеры, которые Денис установил по границам владений. Мы шли по краю леса, и холодный ветер гнал по небу рваные тучи.
— Он там, не так ли? — тихо спросила я, глядя в густую, непроглядную чащу. — Смотрит.
Александр не ответил сразу. Он остановился, его взгляд был прикован к чёрному провалу между деревьями.
— Всегда, — наконец произнёс он. Его голос был ровным, но я чувствовала напряжение, исходящее от него. — Он ждёт момента. Слабины.
— А если мы её не дадим?
— Он создаст её, — он повернулся ко мне, и в его глазах читалась та же усталая уверенность, что и в его голосе. — Он стар, Дина. Древнее этого леса, этой земли. Он видел, как рушатся империи и умирают боги. Он знает, что всё имеет свою цену. И свою слабость.
Он сделал шаг ко мне, и тень от его высокого роста упала на меня.
— Наша сила — в нашей связи. Но это же и наша ахиллесова пята. Если он сумеет разорвать её...
Он не договорил, но я поняла. Если он снова попытается стереть его память... или мою... или просто посеет между нами зёрна сомнения.
— Он не сможет, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Не после всего.
На его губах дрогнула тень улыбки.
— Такая уверенность, — в его голосе прозвучала лёгкая, почти невесомая насмешка, но в глазах читалось одобрение.
Внезапно ветер стих. Лес замер в неестественной, зловещей тишине. Воздух стал густым и сладковатым, как перед грозой.
Лекс мгновенно напрягся, оттесняя меня за свою спину. Его тень взметнулась, образуя живой барьер.
И тогда из леса, не нарушая тишины, вышла фигура. Но это была не тень. Это была... девочка. Лет восьми, в белом платьице, с босыми ногами. Её светлые волосы были растрёпаны, а по щеке текла слеза. Она смотрела на нас огромными, полными страха глазами.
— Помогите, — прошептала она, и её голосок дрожал. — Там... там кто-то есть.
Это была ловушка. Самая примитивная и самая отвратительная. Он играл на самом простом — на сострадании.
Я почувствовала, как Александр замер. Его воля, обычно твёрдая как сталь, дрогнула на секунду. Убить тень — одно. Оставить ребёнка в беде — другое.
— Не двигайся, — его приказ прозвучал у меня в голове, резкий и чёткий.
Но я уже сделала шаг вперёд. Не из глупости. Из понимания. Если мы покажем слабину здесь, он поймёт, что может давить на эту точку снова и снова.
Я посмотрела на девочку, но обращалась к тому, кто стоял за ней.
— Уходи, — сказала я тихо, но так, чтобы мои слова пронеслись по лесу. — Эта уловка слишком груба для тебя.
Лицо девочки исказилось. Её черты поплыли, став неестественными и острыми. Её рот растянулся в беззвучном крике, а глаза стали абсолютно чёрными.
— Жаль, — прошипела она уже не своим голосом, а тем самым, множественным шёпотом, что преследовал меня в пустоте. — Я надеялся на... цивилизованный разговор.
И образ рассыпался, превратившись в клуб чёрного дыма, который тут же растворился в воздухе.
Тишина вернулась, но теперь она была просто тишиной леса. Давление исчезло.
Я обернулась к Александру. Он смотрел на меня, и в его глазах я прочитала не упрёк, а нечто иное. Уважение. И гордость.
— Цивилизованный, — фыркнула я, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь холодной яростью. — Он начинает терять хватку.
— Или просто меняет тактику, — поправил Александр, взгляд был тёплым. — Но ты была права. Ты стала крепостью.
Мы повернулись и пошли обратно к дому. Ловушка была избегнута, но послание было ясным. Осада продолжалась. И следующая атака будет тоньше. А значит — опаснее.
Жизнь в осаждённой крепости продолжалась, но щиты и барьеры не могли полностью отрезать меня от прежнего мира. Телефон, который я почти перестала проверять, вдруг разрывался от сообщений. Сначала обеспокоенные, потом всё более настойчивые.
«Дина, ты жива?»
«Мы тебя уже неделю не видели!»
«Если ты не ответишь, мы поедем к твоей тёте!»
Леша. Его сообщения были самыми частыми и самыми тревожными. Я не могла игнорировать их. Я послала ему короткое: «Всё в порядке. Учусь. Очень занята».
Ответ пришёл мгновенно: «Брешешь. Встречаемся завтра в «Углу». В 4. Будь там».
«Угол» — наше старое кафе с липкими столиками и лучшим в городе какао. Место, где мы трое — я, Лика и Юля — проводили всё свободное время. Отказаться значило бы подписать себе приговор. Они бы не успокоились.
Я показала телефон Александру. Он прочёл переписку, его лицо осталось бесстрастным.
— Риск, — констатировал он.
— Необходимый, — возразила я. — Если я не приду, они поднимут панику. Придут сюда. И тогда...
Я не стала договаривать. Мысль о том, что Леша или подруги могут столкнуться с чем-то вроде той «девочки» в лесу, заставляла кровь стынуть в жилах.
Александр тяжело вздохнул.
— Хорошо. Но не одна.
Так на следующий день я оказалась в «Углу» в компании Александра, который сидел за соседним столиком, делая вид, что читает книгу, но каждый его мускул был напряжён, а взгляд скользил по каждому входящему.
Леша, Лика и Юля уже ждали. Увидев меня, они вскочили.
— Боже, Дина, с тобой всё в порядке? — Лика схватила меня за руки, разглядывая с ног до головы. — Ты выглядишь... иначе.
Его тень сжалась вокруг нашего общего силового поля, уплотняя его, принимая на себя основную тяжесть атак. Я чувствовала, как он напрягается, как его собственная сила иссякает, но он не отступал ни на миллиметр.
Внезапно самый мощный удар потряс наш кокон. Руны Дениса взорвались ослепительной вспышкой. Кристина выругалась, отбиваясь от чего-то, что прорвалось сквозь периметр.
И в этот миг я увидела его. Не в реальности, а в самом потоке силы. Азраэль. Его безликий образ парил в самой сердцевине наступающей тьмы. Он не атаковал. Он наблюдал. И в его «взгляде» я почувствовала не ярость, а... холодное, безразличное ожидание. Как будто он ждал этого. Как будто мы играли именно по его сценарию.
Мысли смешались, концентрация дрогнула. Поток света подрагивал.
— Диана! — это был уже не мысленный, а настоящий, хриплый крик Лекса. — Нет! Взорвись! Сейчас!
Его слова врезались в меня, возвращая к реальности. К чёрту сценарии! К чёрту его ожидания!
Я вдохнула, вбирая в себя не только свою силу, но и его — его ярость, его упрямство, его волю. И я не стала направлять её в руны. Я направила её вовне. Через наш общий щит.
Это не был свет. Это был гром. Ослепительная, немая вспышка, которая вырвалась из нас и ударила в наступающую тьму. В ней не было ни порядка, ни гармонии. Только чистая, необузданная мощь.
Тьма взревела. И отступила.
В наступившей тишине я услышала только наше тяжёлое дыхание и тихий щелчок, похожий на поворот гигантского ключа в замке. Руны под нами вспыхнули один раз — ослепительно белым — и погасли.
Я открыла глаза. Подвал был цел. Кристина, тяжело дыша, опиралась на колено, её кинжалы были чёрными от тлена. Денис стоял, смотря на свой потухший планшет.
Александр повернулся ко мне. Его лицо было бледным, под глазами — тёмные круги. Он шагнул ко мне, его рука нашла мою. Пальцы сцепились в мёртвой хватке.
— Сделано? — прошептал я, едва шевеля губами.
Он кивнул, не выпуская моей руки.
— Печать... стабилизирована. На время.
Мы стояли так, победоносные и опустошённые. Мы выиграли эту битву. Но мы оба видели в глазах друг друга одно и то же. Это была не победа. Это была лишь отсрочка. И цена за неё... цена была ещё неизвестна.
Тишина в подвале была оглушительной после рёва битвы. Воздух пах озоном, гарью и чем-то ещё — сладковатым и металлическим, как запах крови, но не физической. Мы все были на грани.
Денис первым нарушил молчание. Он поднял планшет, экран которого снова ожил, показывая бегущие строки данных.
— Энергетический уровень печати повышен на 18,7%. Стабилизация... успешна. — Он снял очки и протёр их краем рубашки. Его рука дрожала. — Это сработало.
Кристина медленно выпрямилась, с трудом вкладывая кинжалы в ножны. Её одежда была в клочьях, на щеке алела тонкая кровоточащая царапина.
— На время, — хрипло бросила она, но в её голосе не было обычной колкости. Было лишь усталое признание. — Они отступили. Не отступили. Их... отбросило.
Я всё ещё стояла спиной к Лексу, чувствуя, как его ладонь, горячая и влажная, сжимает мою. Моё собственное тело было пустым сосудом. Каждая капля силы, каждая эмоция были выжаты в тот последний, отчаянный выплеск. Я едва держалась на ногах.
Он повернулся, всё ещё не отпуская моей руки. Его лицо было серым от истощения, но глаза... глаза горели. Не яростью, не триумфом. Чем-то более глубоким. Чем-то, от чего у меня перехватило дыхание.
— Ты... — он начал и замолчал, сжав мои пальцы так, что кости хрустнули. Слов, казалось, было недостаточно. Да они и не были нужны.
Он просто посмотрел на меня. И в этом взгляде было всё: память о его ярости в пустоте, отчаяние, когда меня забрали, яростная решимость в бою, и та невысказанная связь, что родилась между нами в тишине его комнаты. Это был взгляд человека, который прошёл через ад и вернулся, держа за руку единственное, что имело значение.
За его спиной Денис кашлянул.
— Нам нужно... оценить структурную целостность подвала. И наши... потери.
Его голос вернул нас в реальность. Мы не могли позволить себе роскоши останавливаться. Битва была выиграна, но война продолжалась.
Александр кивнул, его взгляд на секунду оторвался от меня, становясь снова взглядом лидера, Стража.
— Сделай это. Кристина, проверь периметр. Я... — он снова посмотрел на меня, и его голос смягчился на полтона, — ...отведу Диану наверх.
Он не стал ждать ответа. Его рука перешла с моей ладони на локоть, поддерживая меня, когда мои ноги подкосились. Он повёл меня к лестнице, его шаг был твёрдым, несмотря на собственную усталость.
Мы поднялись в тихий, погружённый в предрассветную тьму дом. Он провёл меня прямо в мою комнату и усадил на кровать.
— Спи, — сказал он, его голос был низким и усталым. — Ты сделала всё, что могла. Больше.
Он повернулся, чтобы уйти, выполнить свой долг, как всегда. Но я протянула руку и схватила его за запястье.
— Останься, — прошептала я. Это была не просьба. Это была необходимость.
Он замер, его спина была ко мне. Затем он медленно обернулся. В его глазах снова шла борьба — между долгом и тем, чего он хотел. На этот раз желание победило.
Он не лёг рядом. Он сел в кресло у кровати, откинул голову на спинку и закрыл глаза. Его рука, всё ещё в моей, была тяжёлой и тёплой.
— Я буду здесь, — просто сказал он.
И этого было достаточно. Я откинулась на подушки, не выпуская его руки, и позволила тёмным водам истощения унести себя. Последнее, что я чувствовала перед тем, как погрузиться в сон, было лёгкое давление его пальцев на моих. Это было заземление. Обещание. И предупреждение. Мы купили себе время. Но рассвет принесёт новые битвы. И мы должны быть готовы.
Рассвет застал нас в тех же позах: я в кровати, он в кресле, наши руки всё ещё сцеплены. Первые лучи солнца пробились сквозь шторы и упали на его лицо, подчеркнув усталые тени под глазами и резкую линию сжатых губ даже во сне. Он выглядел моложе и беззащитнее, и в этом была своя, горькая красота.
Его пальцы дрогнули на моей руке, и он открыл глаза. Мгновенная дезориентация сменилась привычной собранностью. Его взгляд скользнул по нашему сцепленным рукам, затем встретился с моим.
— Ты должна была спать, — его голос был хриплым от сна.
— Я спала, — ответила я. — А ты?
Он лишь фыркнул, отводя взгляд, и разжал мою руку. Его прикосновение исчезло, оставив кожу холодной.
— Есть работа, — он поднялся, его поза снова была прямой и неуязвимой. Страж проснулся.
Внизу царила деловая суета. Денис, бледный, но собранный, уже сидел за столом с новым планшетом, его пальцы летали по экрану. Кристина, сменив порванную одежду на свежую, расставляла по периметру комнаты странные устройства, похожие на маятники.
— Отчёт, — Александр не стал тратить время на приветствия.
— Печать стабильна, — начал Денис. — Но аномальная активность на периферии возросла на 300%. Он не отступил. Он перегруппировался. И, судя по паттернам... — он посмотрел на меня, — ...он сосредотачивается. На тебе.
От этих слов по спине пробежали мурашки.
— Он понял, что силой не взять, — мрачно сказала Кристина, закончив с маятниками. — Значит, будет искать другой путь. Слабость.
— У меня нет слабостей, — автоматически ответила я, вспоминая слова Азраэля.
— Есть, — поправил её Александр, его взгляд был тяжёлым. — Я. Они. — он кивнул на Дениса и Кристину. — Весь этот мир. Всё, что ты согласилась защищать.
Он был прав. Моя сила рождалась из любви к этому хрупкому миру. Но это же и делало меня уязвимой.
— Что мы делаем? — спросила я.
— Укрепляемся, — Денис отложил планшет. — Я модифицирую системы наблюдения. Кристина усиливает защитные периметры. А ты... — он посмотрел на Александра.
— Ты учишься не просто контролировать силу, — закончил Александр. — Ты учишься жить с ней. По-настоящему. Без страха, что тебя поглотит. Ты должна стать не оружием. Ты должна стать крепостью.
И тренировки начались снова. Но на этот раз всё было иначе. Александр не заставлял меня сжимать свет в кулак. Он заставлял меня... чувствовать его. Понимать его течение, его приливы и отливы, как собственное дыхание. Мы медитировали, сидя спиной к спине, и я училась ощущать не только свою силу, но и его — глубокую, тёмную, спокойную реку, что тека рядом.
Иногда, когда я теряла концентрацию, его рука ложилась на моё запястье. Не для того, чтобы поддержать. Чтобы напомнить. «Я здесь», — говорило это прикосновение. «Ты не одна».
Это было труднее, чем любое сражение. Это требовало абсолютного доверия. К нему. К себе. К этой странной, невозможной связи между нами.
Как-то раз, когда мы сидели так в подвале, я почувствовала не его силу, а его усталость. Глубокую, вековую усталость, скрытую под маской долга.
— Ты никогда не отдыхаешь, — прошептала я, не открывая глаз.
Его спина напряглась.
— У Стражей нет такой роскоши.
— А у людей есть, — возразила я.
Он замолчал. Затем его спина медленно расслабилась, и он позволил мне почувствовать это — тяжёлое бремя, которое он нёс так долго, что забыл, каково это — жить без него.
Это был не прорыв. Это был ещё один кирпичик в стене нашего странного союза. Мы не говорили о любви. Мы не целовались при свете дня. Мы строили крепость. Камень за камнем. Доверие за доверием. И с каждым днём я чувствовала, как становлюсь сильнее. Не потому, что излучала больше света. А потому, что научилась не бояться тени, что стояла за моей спиной, охраняя мой тыл.
Глава 23
Дни, последовавшие за ритуалом, были похожи на жизнь в осаждённой крепости, где каждая минута была расписана. Давление не ослабевало, а лишь меняло форму. Прямых атак больше не было, но ощущение наблюдающего взгляда, тяжёлого и безразличного, не покидало меня ни на секунду. Азраэль выжидал.
Тренировки с Александром стали ещё более изощрёнными. Теперь мы отрабатывали не контроль, а... симбиоз. Он учил меня не бояться его тьмы, а использовать её как щит и опору. Я, в свою очередь, позволяла своему свету течь через него, не обжигая, а усиливая его собственную магию. Мы были двумя половинками одного механизма, и с каждым днём наши движения становились всё более слаженными, почти телепатическими.
Однажды вечером мы проверяли новые защитные барьеры, которые Денис установил по границам владений. Мы шли по краю леса, и холодный ветер гнал по небу рваные тучи.
— Он там, не так ли? — тихо спросила я, глядя в густую, непроглядную чащу. — Смотрит.
Александр не ответил сразу. Он остановился, его взгляд был прикован к чёрному провалу между деревьями.
— Всегда, — наконец произнёс он. Его голос был ровным, но я чувствовала напряжение, исходящее от него. — Он ждёт момента. Слабины.
— А если мы её не дадим?
— Он создаст её, — он повернулся ко мне, и в его глазах читалась та же усталая уверенность, что и в его голосе. — Он стар, Дина. Древнее этого леса, этой земли. Он видел, как рушатся империи и умирают боги. Он знает, что всё имеет свою цену. И свою слабость.
Он сделал шаг ко мне, и тень от его высокого роста упала на меня.
— Наша сила — в нашей связи. Но это же и наша ахиллесова пята. Если он сумеет разорвать её...
Он не договорил, но я поняла. Если он снова попытается стереть его память... или мою... или просто посеет между нами зёрна сомнения.
— Он не сможет, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Не после всего.
На его губах дрогнула тень улыбки.
— Такая уверенность, — в его голосе прозвучала лёгкая, почти невесомая насмешка, но в глазах читалось одобрение.
Внезапно ветер стих. Лес замер в неестественной, зловещей тишине. Воздух стал густым и сладковатым, как перед грозой.
Лекс мгновенно напрягся, оттесняя меня за свою спину. Его тень взметнулась, образуя живой барьер.
И тогда из леса, не нарушая тишины, вышла фигура. Но это была не тень. Это была... девочка. Лет восьми, в белом платьице, с босыми ногами. Её светлые волосы были растрёпаны, а по щеке текла слеза. Она смотрела на нас огромными, полными страха глазами.
— Помогите, — прошептала она, и её голосок дрожал. — Там... там кто-то есть.
Это была ловушка. Самая примитивная и самая отвратительная. Он играл на самом простом — на сострадании.
Я почувствовала, как Александр замер. Его воля, обычно твёрдая как сталь, дрогнула на секунду. Убить тень — одно. Оставить ребёнка в беде — другое.
— Не двигайся, — его приказ прозвучал у меня в голове, резкий и чёткий.
Но я уже сделала шаг вперёд. Не из глупости. Из понимания. Если мы покажем слабину здесь, он поймёт, что может давить на эту точку снова и снова.
Я посмотрела на девочку, но обращалась к тому, кто стоял за ней.
— Уходи, — сказала я тихо, но так, чтобы мои слова пронеслись по лесу. — Эта уловка слишком груба для тебя.
Лицо девочки исказилось. Её черты поплыли, став неестественными и острыми. Её рот растянулся в беззвучном крике, а глаза стали абсолютно чёрными.
— Жаль, — прошипела она уже не своим голосом, а тем самым, множественным шёпотом, что преследовал меня в пустоте. — Я надеялся на... цивилизованный разговор.
И образ рассыпался, превратившись в клуб чёрного дыма, который тут же растворился в воздухе.
Тишина вернулась, но теперь она была просто тишиной леса. Давление исчезло.
Я обернулась к Александру. Он смотрел на меня, и в его глазах я прочитала не упрёк, а нечто иное. Уважение. И гордость.
— Цивилизованный, — фыркнула я, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь холодной яростью. — Он начинает терять хватку.
— Или просто меняет тактику, — поправил Александр, взгляд был тёплым. — Но ты была права. Ты стала крепостью.
Мы повернулись и пошли обратно к дому. Ловушка была избегнута, но послание было ясным. Осада продолжалась. И следующая атака будет тоньше. А значит — опаснее.
Жизнь в осаждённой крепости продолжалась, но щиты и барьеры не могли полностью отрезать меня от прежнего мира. Телефон, который я почти перестала проверять, вдруг разрывался от сообщений. Сначала обеспокоенные, потом всё более настойчивые.
«Дина, ты жива?»
«Мы тебя уже неделю не видели!»
«Если ты не ответишь, мы поедем к твоей тёте!»
Леша. Его сообщения были самыми частыми и самыми тревожными. Я не могла игнорировать их. Я послала ему короткое: «Всё в порядке. Учусь. Очень занята».
Ответ пришёл мгновенно: «Брешешь. Встречаемся завтра в «Углу». В 4. Будь там».
«Угол» — наше старое кафе с липкими столиками и лучшим в городе какао. Место, где мы трое — я, Лика и Юля — проводили всё свободное время. Отказаться значило бы подписать себе приговор. Они бы не успокоились.
Я показала телефон Александру. Он прочёл переписку, его лицо осталось бесстрастным.
— Риск, — констатировал он.
— Необходимый, — возразила я. — Если я не приду, они поднимут панику. Придут сюда. И тогда...
Я не стала договаривать. Мысль о том, что Леша или подруги могут столкнуться с чем-то вроде той «девочки» в лесу, заставляла кровь стынуть в жилах.
Александр тяжело вздохнул.
— Хорошо. Но не одна.
Так на следующий день я оказалась в «Углу» в компании Александра, который сидел за соседним столиком, делая вид, что читает книгу, но каждый его мускул был напряжён, а взгляд скользил по каждому входящему.
Леша, Лика и Юля уже ждали. Увидев меня, они вскочили.
— Боже, Дина, с тобой всё в порядке? — Лика схватила меня за руки, разглядывая с ног до головы. — Ты выглядишь... иначе.
