Когда-то люди прибыли на Маджипур и захватили его, оправдывая себя тем, что метаморфы использовали лишь очень небольшую часть своего мира.
Валентину и его новым друзьям предстоит встретиться с ними, и хотя встреча эта будет, мягко говоря, не из приятных, он придёт к выводу, что такой захват и последующее существование метаморфов в качестве изгоев - вопиющая несправедливость, за которую народам Маджипура придётся заплатить.
Мне близка эта мысль -- за исторические несправедливости и преступления рано или поздно приходится расплачиваться... Таков закон, так сказать, "исторического бумеранга", хотя последующие поколения не виноваты в том, что совершили их предки...
Лорд Валентин на протяжении всего романа вызывал искреннюю симпатию. Он справедлив, добр и великодушен. А ещё, что очень важно, он совершенно не хочет править. И готов попытаться вернуть себе власть, лишь руководствуясь чувством долга, так как понимает: самозванец-узурпатор приведёт их мир к краху, его необходимо остановить.
Ставлю книге четыре с половиной звезды, а не пять, только потому, что, несмотря на все свои достоинства и созвучные моим мыслям и убеждениям посылы и смыслы, она меня почему-то не увлекла... Вполне возможно, что дело в не очень удачной озвучке. Автору благодарна, но пока нет желания познакомиться с другими книгами цикла, хотя... возможно я это ещё сделаю)
Что есть история — бесконечный перечень дат и фактов или живое полотно, сама жизнь, существующая по определённым законам, которые можно узнать и понять? Конечно, мне кажется, — второе. И когда читаешь такого автора как Эдвард Радзинский, чувствуешь это особенно ясно и остро.
Некоторые специалисты (и читатели) упрекают Эдварда Станиславовича в том, что он вольно обходится с историческими фактами, что не может каждую строчку своих книг чётко и достоверно подтвердить источниками.
Честно скажу: меня это нисколько не смущает и куда важнее кажется совершенно другое: непередаваемое ощущение целостности и жизни в том историческом полотне, которое разворачивает перед нами автор, и его какая-то отчаянная, почти яростная влюблённость в то, чем он занимается. Это ощущается в каждой строке, передаётся читателю, увлекает и затягивает, словно ты попал в волшебный портал, ведущий в иное измерение — измерение подлинной сути происходящего и происходившего в прошлом; причин и движущих пружин, внутренней жизни потрясающего организма под названием История.
И самые важные знания — именно эти! Знания о том, ПОЧЕМУ происходит то или иное событие и как оно повторяется из века в век, из эпохи в эпоху. Ведь люди часто оперируют множеством фактов, но слабо представляют себе их взаимосвязь, вроде бы знают историю, но не понимают её.
Как говорит герой романа:
Менялись времена, но оставались те же одинаковые человеческие пороки… и ничего нового бессмертный не увидит под солнцем, кроме смены одежд. И все повторяют предшественников. Людовик XVI становится вашим Николаем Вторым, а несчастный Камиль Демулен превращается в Бухарина… И Робеспьер глядит лобастым Ильичем… И иерархия в ордене иезуитов ничем не отличается от партийной иерархии нацистов, да и вашей партии большевиков. И пытки инквизиции во имя Господа и счастья человечества, и пытки в лагерях XX века… во имя все того же счастья человечества! «Мы все уничтожим и на уничтоженном воздвигнем наш храм. И это будет храм всеобщего счастья», – сказал ваш Ленин. (Действительно, он это сказал – в беседе с меньшевиком Георгием Соломоном! – Э.Р.) Сказал, – повторил месье Антуан, – будто отвечая на вопрос вашего великого писателя: «Если для возведения здания счастливого человечества необходимо замучить лишь ребенка, согласишься ли ты на слезе его построить это здание?» Еще как согласился, погрузив в кровь целую страну!
В этой книге Эдвард Радзинский предлагает нашему вниманию несколько версий-разгадок интереснейшей тайны: кто же всё-таки скрывался под именем Железной Маски, кем был этот таинственный узник, чьё имя и даже лицо так желал спрятать ото всех Король-Солнце?
Разумеется, попутно мы узнаём много интересного об известных личностях, которые знакомы практически всем, даже тем, кто далёк от истории, по знаменитому роману Дюма. Это и Людовики Тринадцатый и Четырнадцатый, Анна Австрийская, кардинал Ришелье и Шарль де Бац де Кастельмор д’Артаньян — да-да, тот самый! А ещё знаменитый минист финансов Фуке и многие-многие другие.
Тогда этот герб был на фронтоне, и король смог его увидеть. В гербе Фуке – белка. (Белка по-французски «фуке».) Под белкой каменной вязью запечатлен гордый девиз суперинтенданта: «Куда я не взберусь!» Существует ли в мире высота, куда не сумею взобраться?!
Как плохо читал Библию самоуверенный месье Фуке. В этом дерзком девизе – вызове судьбе – уже было зашифровано его будущее. Ибо в Святой книге есть ответ на тщеславный крик гордеца: «Но хотя бы ты, как орел, поднялся высоко и среди звезд устроил гнездо свое, то и оттуда Я низрину тебя, – говорит Господь».
Здесь будет представлено несколько версий решения таинственной загадки. Как многие помнят, Дюма тоже предлагал свой вариант, а здесь читателей ждёт ещё три. Однако в финале автор планомерно подведёт и сведёт всё к одному ответу, более остальных подходящему ко всем "условиям задачи".
Стержень книги составляют встречи и беседы с таинственным месье Антуаном — автор прозрачно намекает, что это одна из самых загадочных фигур — граф Сен Жермен, который лично был свидетелем событий и теперь приоткрывает завесу, скрывающую тайны истории, а главное — даёт возможность практически увидеть своими глазами — людей, сцены, диалоги, неповторимые моменты вечного действа Истории.
Лёгкий налёт мистики, сцены, которые автор как бы видит собственными глазами, благодаря воздействию месье Антуана — всё это, на мой личный взгляд, очень органично вписалось в книгу и украсило сюжет. И я тоже могла бы сказать вслед за автором, что — вижу! Вижу эти комнаты, залы и будуары, этих прекрасных (и порой весьма опасных…) дам, королей и королев, вельмож и воинов, вижу простых людей и обезумевшие толпы…
Благодарю автора за интереснейшее путешествие по волнам Истории! И хочу привести ещё несколько цитат.
Запомните, мой друг: Дюма, описывая XVII век, эту эпоху мушкетеров, упустил существеннейшую деталь! Кроме изображенных им бессмертных забияк, этих мачо, ловко дырявивших друг дружку шпагами, в Париже существовала совсем иная жизнь. Ее породили и возглавляли… дамы!
Пока потные мушкетеры носились на конях, дамы основали в Париже первые салоны, смысл которых состоял в изысканной интеллектуальной беседе.
Так что герцогиня объяснила де Бофору главный залог его грядущего успеха: меньше говорить и больше действовать…
– Я знаю изысканный литературный вкус королевы и могу вам обещать: ваши слова все погубят. Меньше говорите! Нет, лучше вообще не говорите! «Страсть вместо слов!» Страсть, даже грубую, вам простят, косноязычие – никогда! Повторяйте ей лишь одно слово: «люблю». Остальное, как все мы, она придумает за вас. У нее буйная фантазия, рожденная одиночеством… Ведь все женщины в конечном счете одиноки. Женщины, мой друг, – это иная раса, чего не знают мужчины.
Никогда не забывайте, что для букашки, ползущей по вашему пальцу, ваш палец – неодушевленная скала… Домашний гусь боготворит хозяина, дающего отличную еду, и жалеет голодных диких собратий. Он не знает, что его откармливают для рождественского стола! Мы – гусь и букашка… и живем в вечной тьме… И если пытаетесь объяснить непонятное, скажите себе самое честное: «Не мерою исчисляется и не весами измеряется то, чего не дано нам знать…»
Как много раз бывало (и будет) под солнцем, враги герцога сумели убедить этого воистину верующего человека, что во имя Господа, отвергавшего насилие и убийство, надо убить!
Он забыл то, что нужно заучить всем удачливым честолюбцам: «Добравшись до вершины горы, оглянитесь назад, и вы узнаете, что стоите над пропастью».
Как легко манипулировали людьми из века в век… Ибо каждый хомо сапиенс… удачник он или нет… обязательно ощущает некую свою несчастность… мечту о другой, лучшей жизни… Падший ангел, вспоминающий о небе. Чем мельче, жальче человек, тем сильнее в нем мечта сменить свою серую жизнь, стать причастным к великим свершениям. И потому из века в век народами управляют примитивные демагоги, умеющие облечь эти муки человеческой души в примитивные, яростные лозунги.
"Самая суть профессии натурщицы – в том, чтобы не рассчитывать на особое отношение, да и вообще не ждать от жизни слишком многого."
Об искусстве живописи написано множество книг, о самих художниках — тоже.
Анна Матвеева предлагает нам неожиданный и очень интересный ракурс, посвящая свою книгу... натурщицам. Девушкам и женщинам, чья красота, радость, печаль, молодость (или не совсем молодость и не такая уж красота, но совершенно точно — индивидуальность) запечатлены великими мастерами и оставлены в веках на долгую память.
Наверное, многие задумывались, глядя на очередной портрет: кто на нём изображён, какую жизнь прожил этот человек, что с ним стало? А если не задумывались, то самое время — и задаться вопросами, и узнать ответы, хотя, разумеется, известно о них далеко не всё, особенно о тех, что жили слишком давно, чтобы о них сохранилось достаточно сведений.
Кем они были для великих, запечатлевших их на своих картинах? Анна Матвеева рассказывает о самых-самых — не мимолётных, промелькнувших, подобно мотылькам, а тех, что оставили след не только на полотнах, но и в жизни мастеров кисти. Многие из этих девушек на долгие годы становились незаменимыми музами, настоящими вдохновительницами. Иные связывали свою жизнь с теми, кого вдохновляли, и не для всех девушек это закончилось хорошо... Судьбы многих трагичны. Среди них есть по-настоящему талантливые, те, что сами оставили после себя творческое наследие, а есть "просто" любящие женщины, жёны, хранительницы очага и помощницы. Думаю, все понимают, что на самом деле это было вовсе не просто...
Разумеется автор рассказывает и о самих художниках, об их жизни и творческом пути, но вот этот неожиданный подход и внимание, уделённое женщинам, сыгравшим далеко не последнюю роль в жизни великих мастеров, в их развитии, в поисках себя и своего пути в искусстве — этот подход придал книге неповторимые черты и сделал по-особому интересной и увлекательной.
Книга состоит из разделов, каждый посвящён одному из художников, в жизни которого могло быть несколько знаковых муз-натурщиц, оставивших важный след, а некоторые части, напротив, посвящены одной Музе, вдохновившей нескольких художников. Лично мне очень удобно было читать частями, откладывая книгу на какое-то время и снова возвращаясь.
Отдельно радует лёгкий стиль и мягкий юмор автора.
Ну и приведу несколько цитат — о любимом Рембрандте и некоторых других)
Рембрандт, если судить по его работам, обладал прекрасным чувством юмора, а в самоиронии ему вообще нет равных – чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на его автопортреты.
Те, кто заказывает ему портреты, знают, что позируют Рембрандту – но, конечно же, не понимают, что позируют тому самому Рембрандту! Чтобы стать «тем самым», всегда нужно время. А пока – нужны деньги, всегда нужны деньги…
Два портрета того времени стоят особняком – их заказали Рембрандту Якоб де Гейн-третий, родом из Лейдена, и Мориц Хёйгенс, брат того самого всемогущего Константина. Молодые люди – близкие друзья, вероятно, обладавшие весёлым нравом, так блестяще переданным художником. Но идея, с которой они пришли к портретисту, вполне серьёзна: Якоб и Мориц договорились, что тот, кто из них умрёт первым (а до смерти ещё долго, они ведь так молоды!), оставит другу свой портрет по завещанию. Чтобы не расставаться даже после смерти. Рембрандт изобразит Якоба и Морица словно бы за дружеской беседой – на портретах они обращены друг к другу, и кажется, что с губ их готовы слететь какие-то важные слова… Когда скончался Якоб, Мориц получил его портрет, но века разъединили работы Рембрандта, давным-давно ставшего «тем самым». Портрет Якоба оказался в Лондоне, в картинной галерее Далвич; портрет Морица можно увидеть в гамбургском Кунстхалле. И это ещё не всё! Портрет Якоба де Гейна вошёл в Книгу рекордов Гиннеса как самое похищаемое полотно в мире – четырежды её пытались украсть, и всякий раз картина возвращалась, а воры не были наказаны. Где только ни находили украденный портрет Якоба – и на кладбищенской скамье в английском Стрэтхеме, и в такси, и на велосипедном багажнике, и в камере хранения одного из немецких вокзалов (как будто Якоб спешил на встречу с Морицем в Гамбург!)… Портрет даже получил шутливое прозвище «Рембрандт навынос» – ведь никакую другую картину не пытались похищать столько раз. Наверное, Якоб, Мориц, да и сам Рембрандт от души посмеялись бы над этой историей!
Пикассо, питавший слабость к чётким формулировкам, заявил однажды, что для него существует лишь два типа женщин – богини и подстилки. Но если смотреть правде в глаза, не позволяя изображению двоиться и троиться, то всё было несколько иначе. Он влюблялся в богиню, после чего, как правило, стремился превратить женщину, которой поклонялся, в ту самую подстилку. Иногда получалось, иногда нет, но впоследствии он почти всегда терял к своей избраннице всякий интерес. Единственным исключением стала Марселла Юмбер.
Ох уж эти родители великих художников – практически каждый мечтает видеть своё чадо юристом и не даёт денег на краски!
Обычный мужчина примется утешать женщину, завидев её слезы. Художник Пикассо хватается за кисти и умоляет натурщицу плакать как можно дольше, чтобы он успел зафиксировать происходящее. Вот почему на эти портреты неловко и стыдно смотреть даже спустя годы – в них запечатлён не только несомненный талант мастера, но и его бесчеловечность, полное отсутствие сострадания…
Брюллов работает над картиной до полного изнеможения, его не раз и не два выносят из мастерской на руках. Все силы, скопленные за время ученичества и раннего признания, не нуждавшегося в подтверждении, он тратит на «Помпею». Точность его поразительна: говорят, что современные сейсмологи определили интенсивность землетрясения в 8 баллов по изображению разрушенных зданий. Трагедия, случившаяся в 79 году после Рождества Христова, вдруг стала главным событием современности, вначале для живописца, а потом и для зрителей.
Натурщики принимают позы, выверенные десятилетиями, а этот недоученный Мане, подумать только, придирается, требует быть естественными! Почему-то ни Давид, ни Жерико от них такого не требовали! Возмутительно!
Как жаль, что нам всегда мало успеха, который нам даётся, не правда ли?.. И как грустно, что даже он приходит так поздно.
Валентину и его новым друзьям предстоит встретиться с ними, и хотя встреча эта будет, мягко говоря, не из приятных, он придёт к выводу, что такой захват и последующее существование метаморфов в качестве изгоев - вопиющая несправедливость, за которую народам Маджипура придётся заплатить.
Мне близка эта мысль -- за исторические несправедливости и преступления рано или поздно приходится расплачиваться... Таков закон, так сказать, "исторического бумеранга", хотя последующие поколения не виноваты в том, что совершили их предки...
Лорд Валентин на протяжении всего романа вызывал искреннюю симпатию. Он справедлив, добр и великодушен. А ещё, что очень важно, он совершенно не хочет править. И готов попытаться вернуть себе власть, лишь руководствуясь чувством долга, так как понимает: самозванец-узурпатор приведёт их мир к краху, его необходимо остановить.
Ставлю книге четыре с половиной звезды, а не пять, только потому, что, несмотря на все свои достоинства и созвучные моим мыслям и убеждениям посылы и смыслы, она меня почему-то не увлекла... Вполне возможно, что дело в не очень удачной озвучке. Автору благодарна, но пока нет желания познакомиться с другими книгами цикла, хотя... возможно я это ещё сделаю)
ГЛАВА 29. Живая история в романе Эдварда Радзинского "Триллер в век мушкетёров. Железная маска"
Что есть история — бесконечный перечень дат и фактов или живое полотно, сама жизнь, существующая по определённым законам, которые можно узнать и понять? Конечно, мне кажется, — второе. И когда читаешь такого автора как Эдвард Радзинский, чувствуешь это особенно ясно и остро.
Некоторые специалисты (и читатели) упрекают Эдварда Станиславовича в том, что он вольно обходится с историческими фактами, что не может каждую строчку своих книг чётко и достоверно подтвердить источниками.
Честно скажу: меня это нисколько не смущает и куда важнее кажется совершенно другое: непередаваемое ощущение целостности и жизни в том историческом полотне, которое разворачивает перед нами автор, и его какая-то отчаянная, почти яростная влюблённость в то, чем он занимается. Это ощущается в каждой строке, передаётся читателю, увлекает и затягивает, словно ты попал в волшебный портал, ведущий в иное измерение — измерение подлинной сути происходящего и происходившего в прошлом; причин и движущих пружин, внутренней жизни потрясающего организма под названием История.
И самые важные знания — именно эти! Знания о том, ПОЧЕМУ происходит то или иное событие и как оно повторяется из века в век, из эпохи в эпоху. Ведь люди часто оперируют множеством фактов, но слабо представляют себе их взаимосвязь, вроде бы знают историю, но не понимают её.
Как говорит герой романа:
Менялись времена, но оставались те же одинаковые человеческие пороки… и ничего нового бессмертный не увидит под солнцем, кроме смены одежд. И все повторяют предшественников. Людовик XVI становится вашим Николаем Вторым, а несчастный Камиль Демулен превращается в Бухарина… И Робеспьер глядит лобастым Ильичем… И иерархия в ордене иезуитов ничем не отличается от партийной иерархии нацистов, да и вашей партии большевиков. И пытки инквизиции во имя Господа и счастья человечества, и пытки в лагерях XX века… во имя все того же счастья человечества! «Мы все уничтожим и на уничтоженном воздвигнем наш храм. И это будет храм всеобщего счастья», – сказал ваш Ленин. (Действительно, он это сказал – в беседе с меньшевиком Георгием Соломоном! – Э.Р.) Сказал, – повторил месье Антуан, – будто отвечая на вопрос вашего великого писателя: «Если для возведения здания счастливого человечества необходимо замучить лишь ребенка, согласишься ли ты на слезе его построить это здание?» Еще как согласился, погрузив в кровь целую страну!
***
В этой книге Эдвард Радзинский предлагает нашему вниманию несколько версий-разгадок интереснейшей тайны: кто же всё-таки скрывался под именем Железной Маски, кем был этот таинственный узник, чьё имя и даже лицо так желал спрятать ото всех Король-Солнце?
Разумеется, попутно мы узнаём много интересного об известных личностях, которые знакомы практически всем, даже тем, кто далёк от истории, по знаменитому роману Дюма. Это и Людовики Тринадцатый и Четырнадцатый, Анна Австрийская, кардинал Ришелье и Шарль де Бац де Кастельмор д’Артаньян — да-да, тот самый! А ещё знаменитый минист финансов Фуке и многие-многие другие.
***
Тогда этот герб был на фронтоне, и король смог его увидеть. В гербе Фуке – белка. (Белка по-французски «фуке».) Под белкой каменной вязью запечатлен гордый девиз суперинтенданта: «Куда я не взберусь!» Существует ли в мире высота, куда не сумею взобраться?!
Как плохо читал Библию самоуверенный месье Фуке. В этом дерзком девизе – вызове судьбе – уже было зашифровано его будущее. Ибо в Святой книге есть ответ на тщеславный крик гордеца: «Но хотя бы ты, как орел, поднялся высоко и среди звезд устроил гнездо свое, то и оттуда Я низрину тебя, – говорит Господь».
***
Здесь будет представлено несколько версий решения таинственной загадки. Как многие помнят, Дюма тоже предлагал свой вариант, а здесь читателей ждёт ещё три. Однако в финале автор планомерно подведёт и сведёт всё к одному ответу, более остальных подходящему ко всем "условиям задачи".
Стержень книги составляют встречи и беседы с таинственным месье Антуаном — автор прозрачно намекает, что это одна из самых загадочных фигур — граф Сен Жермен, который лично был свидетелем событий и теперь приоткрывает завесу, скрывающую тайны истории, а главное — даёт возможность практически увидеть своими глазами — людей, сцены, диалоги, неповторимые моменты вечного действа Истории.
Лёгкий налёт мистики, сцены, которые автор как бы видит собственными глазами, благодаря воздействию месье Антуана — всё это, на мой личный взгляд, очень органично вписалось в книгу и украсило сюжет. И я тоже могла бы сказать вслед за автором, что — вижу! Вижу эти комнаты, залы и будуары, этих прекрасных (и порой весьма опасных…) дам, королей и королев, вельмож и воинов, вижу простых людей и обезумевшие толпы…
Благодарю автора за интереснейшее путешествие по волнам Истории! И хочу привести ещё несколько цитат.
Запомните, мой друг: Дюма, описывая XVII век, эту эпоху мушкетеров, упустил существеннейшую деталь! Кроме изображенных им бессмертных забияк, этих мачо, ловко дырявивших друг дружку шпагами, в Париже существовала совсем иная жизнь. Ее породили и возглавляли… дамы!
Пока потные мушкетеры носились на конях, дамы основали в Париже первые салоны, смысл которых состоял в изысканной интеллектуальной беседе.
***
Так что герцогиня объяснила де Бофору главный залог его грядущего успеха: меньше говорить и больше действовать…
– Я знаю изысканный литературный вкус королевы и могу вам обещать: ваши слова все погубят. Меньше говорите! Нет, лучше вообще не говорите! «Страсть вместо слов!» Страсть, даже грубую, вам простят, косноязычие – никогда! Повторяйте ей лишь одно слово: «люблю». Остальное, как все мы, она придумает за вас. У нее буйная фантазия, рожденная одиночеством… Ведь все женщины в конечном счете одиноки. Женщины, мой друг, – это иная раса, чего не знают мужчины.
***
Никогда не забывайте, что для букашки, ползущей по вашему пальцу, ваш палец – неодушевленная скала… Домашний гусь боготворит хозяина, дающего отличную еду, и жалеет голодных диких собратий. Он не знает, что его откармливают для рождественского стола! Мы – гусь и букашка… и живем в вечной тьме… И если пытаетесь объяснить непонятное, скажите себе самое честное: «Не мерою исчисляется и не весами измеряется то, чего не дано нам знать…»
***
Как много раз бывало (и будет) под солнцем, враги герцога сумели убедить этого воистину верующего человека, что во имя Господа, отвергавшего насилие и убийство, надо убить!
***
Он забыл то, что нужно заучить всем удачливым честолюбцам: «Добравшись до вершины горы, оглянитесь назад, и вы узнаете, что стоите над пропастью».
***
Как легко манипулировали людьми из века в век… Ибо каждый хомо сапиенс… удачник он или нет… обязательно ощущает некую свою несчастность… мечту о другой, лучшей жизни… Падший ангел, вспоминающий о небе. Чем мельче, жальче человек, тем сильнее в нем мечта сменить свою серую жизнь, стать причастным к великим свершениям. И потому из века в век народами управляют примитивные демагоги, умеющие облечь эти муки человеческой души в примитивные, яростные лозунги.
ГЛАВА 30. Мир по ту сторону мольберта в книге Анны Матвеевой "Картинные девушки"
"Самая суть профессии натурщицы – в том, чтобы не рассчитывать на особое отношение, да и вообще не ждать от жизни слишком многого."
Об искусстве живописи написано множество книг, о самих художниках — тоже.
Анна Матвеева предлагает нам неожиданный и очень интересный ракурс, посвящая свою книгу... натурщицам. Девушкам и женщинам, чья красота, радость, печаль, молодость (или не совсем молодость и не такая уж красота, но совершенно точно — индивидуальность) запечатлены великими мастерами и оставлены в веках на долгую память.
Наверное, многие задумывались, глядя на очередной портрет: кто на нём изображён, какую жизнь прожил этот человек, что с ним стало? А если не задумывались, то самое время — и задаться вопросами, и узнать ответы, хотя, разумеется, известно о них далеко не всё, особенно о тех, что жили слишком давно, чтобы о них сохранилось достаточно сведений.
Кем они были для великих, запечатлевших их на своих картинах? Анна Матвеева рассказывает о самых-самых — не мимолётных, промелькнувших, подобно мотылькам, а тех, что оставили след не только на полотнах, но и в жизни мастеров кисти. Многие из этих девушек на долгие годы становились незаменимыми музами, настоящими вдохновительницами. Иные связывали свою жизнь с теми, кого вдохновляли, и не для всех девушек это закончилось хорошо... Судьбы многих трагичны. Среди них есть по-настоящему талантливые, те, что сами оставили после себя творческое наследие, а есть "просто" любящие женщины, жёны, хранительницы очага и помощницы. Думаю, все понимают, что на самом деле это было вовсе не просто...
Разумеется автор рассказывает и о самих художниках, об их жизни и творческом пути, но вот этот неожиданный подход и внимание, уделённое женщинам, сыгравшим далеко не последнюю роль в жизни великих мастеров, в их развитии, в поисках себя и своего пути в искусстве — этот подход придал книге неповторимые черты и сделал по-особому интересной и увлекательной.
Книга состоит из разделов, каждый посвящён одному из художников, в жизни которого могло быть несколько знаковых муз-натурщиц, оставивших важный след, а некоторые части, напротив, посвящены одной Музе, вдохновившей нескольких художников. Лично мне очень удобно было читать частями, откладывая книгу на какое-то время и снова возвращаясь.
Отдельно радует лёгкий стиль и мягкий юмор автора.
Ну и приведу несколько цитат — о любимом Рембрандте и некоторых других)
Рембрандт, если судить по его работам, обладал прекрасным чувством юмора, а в самоиронии ему вообще нет равных – чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на его автопортреты.
***
Те, кто заказывает ему портреты, знают, что позируют Рембрандту – но, конечно же, не понимают, что позируют тому самому Рембрандту! Чтобы стать «тем самым», всегда нужно время. А пока – нужны деньги, всегда нужны деньги…
***
Два портрета того времени стоят особняком – их заказали Рембрандту Якоб де Гейн-третий, родом из Лейдена, и Мориц Хёйгенс, брат того самого всемогущего Константина. Молодые люди – близкие друзья, вероятно, обладавшие весёлым нравом, так блестяще переданным художником. Но идея, с которой они пришли к портретисту, вполне серьёзна: Якоб и Мориц договорились, что тот, кто из них умрёт первым (а до смерти ещё долго, они ведь так молоды!), оставит другу свой портрет по завещанию. Чтобы не расставаться даже после смерти. Рембрандт изобразит Якоба и Морица словно бы за дружеской беседой – на портретах они обращены друг к другу, и кажется, что с губ их готовы слететь какие-то важные слова… Когда скончался Якоб, Мориц получил его портрет, но века разъединили работы Рембрандта, давным-давно ставшего «тем самым». Портрет Якоба оказался в Лондоне, в картинной галерее Далвич; портрет Морица можно увидеть в гамбургском Кунстхалле. И это ещё не всё! Портрет Якоба де Гейна вошёл в Книгу рекордов Гиннеса как самое похищаемое полотно в мире – четырежды её пытались украсть, и всякий раз картина возвращалась, а воры не были наказаны. Где только ни находили украденный портрет Якоба – и на кладбищенской скамье в английском Стрэтхеме, и в такси, и на велосипедном багажнике, и в камере хранения одного из немецких вокзалов (как будто Якоб спешил на встречу с Морицем в Гамбург!)… Портрет даже получил шутливое прозвище «Рембрандт навынос» – ведь никакую другую картину не пытались похищать столько раз. Наверное, Якоб, Мориц, да и сам Рембрандт от души посмеялись бы над этой историей!
***
Пикассо, питавший слабость к чётким формулировкам, заявил однажды, что для него существует лишь два типа женщин – богини и подстилки. Но если смотреть правде в глаза, не позволяя изображению двоиться и троиться, то всё было несколько иначе. Он влюблялся в богиню, после чего, как правило, стремился превратить женщину, которой поклонялся, в ту самую подстилку. Иногда получалось, иногда нет, но впоследствии он почти всегда терял к своей избраннице всякий интерес. Единственным исключением стала Марселла Юмбер.
***
Ох уж эти родители великих художников – практически каждый мечтает видеть своё чадо юристом и не даёт денег на краски!
***
Обычный мужчина примется утешать женщину, завидев её слезы. Художник Пикассо хватается за кисти и умоляет натурщицу плакать как можно дольше, чтобы он успел зафиксировать происходящее. Вот почему на эти портреты неловко и стыдно смотреть даже спустя годы – в них запечатлён не только несомненный талант мастера, но и его бесчеловечность, полное отсутствие сострадания…
***
Брюллов работает над картиной до полного изнеможения, его не раз и не два выносят из мастерской на руках. Все силы, скопленные за время ученичества и раннего признания, не нуждавшегося в подтверждении, он тратит на «Помпею». Точность его поразительна: говорят, что современные сейсмологи определили интенсивность землетрясения в 8 баллов по изображению разрушенных зданий. Трагедия, случившаяся в 79 году после Рождества Христова, вдруг стала главным событием современности, вначале для живописца, а потом и для зрителей.
***
Натурщики принимают позы, выверенные десятилетиями, а этот недоученный Мане, подумать только, придирается, требует быть естественными! Почему-то ни Давид, ни Жерико от них такого не требовали! Возмутительно!
***
Как жаль, что нам всегда мало успеха, который нам даётся, не правда ли?.. И как грустно, что даже он приходит так поздно.
