— Боюсь, нам не посчастливится избавиться от его общества навсегда, ни в столице, ни, тем более, на прииске, где этот напыщенный болван пытается делать вид, что занимает самую значительную должность в королевстве, — скривился Уго. — Такие обиженные Великой матерью молодчики обычно прилипчивее репьев.
Следующим выехал Руис. Его роскошную белоснежную кобылу Селестию Аурелия видела, но вот лицезреть Руиса верхом еще не доводилось. Надо сказать, эти двое сочетались великолепно. Вроде бы где-то Аурелия слышала, что лошади часто бывают похожими на своих хозяев. И в данном конкретном случае в это даже верилось. Мало того, что тщательно ухоженная и уложенная золотистая шевелюра и белозубая улыбка Руиса дивным образом перекликались с длинной гривой и здоровыми зубами Селестии, так она еще и характером была вся в хозяина, такая же радостно-дружелюбная. Так и норовила проверить, не прячет ли кто в карманах вкусное яблоко или кусок сахара, игриво прикусывала то рукав, а то и волосы, и очень мило фыркала, когда ее пытались отпихнуть.
— Застоялась, — Руис любовно похлопал ее по шее. — В городе разве поскачешь? Да и не хотел гонять ее по брусчатке или по грязи. В полях — иное дело! Жду не дождусь, когда можно будет пустить мою красавицу в галоп.
— Очень вас понимаю, Руис, — невольно улыбнулась Аурелия.
— Любите верховые прогулки? — оживился тот.
— Очень!
— В таком случае приглашаю вас. В конюшнях тетушки найдется подходящая лошадка для такой наверняка умелой наездницы.
— И для ее жениха, я надеюсь, тоже, — негромко добавил Дан.
Руис, как видно, решил не развивать тему. Молча приподнял шляпу, что можно было истолковать как угодно, и послал Селестию в галоп.
Аурелия смотрела ему вслед с нескрываемой завистью. Она бы сейчас тоже с удовольствием подобрала юбки, оседлала любую мало-мальски подвижную лошадь и поскакала куда-нибудь далеко, навстречу ветру, хоть по брусчатке, хоть по земле. Но придется потерпеть. Хотя мысль о конюшнях уже приятно будоражила. Однако пока предстояло чинно и благородно трястись в экипаже. И ладно бы вдвоем с Даном, им бы нашлось о чем поговорить. О, да, мысленно усмехнулась Аурелия, после сегодняшнего занятия ей и правда ужасно хотелось кое-что прояснить. К тому же он так и не ответил на ее последний вопрос! Очень не вовремя явился Леон. Но все разговоры придется отложить, потому что с ними в экипаже поедет еще и Иниго, а значит, нужно будет взвешивать каждое слово.
Иниго, кстати, появился последним, зевающий, растрепанный, робко пожаловался, что едва успел сделать несколько глотков кофе, и, притулившись в углу, закрыл глаза. Похоже, собрался спать дальше. И не просто собрался, а прямо сразу и уснул, они даже со двора выехать не успели! Вот же талант у человека! Впрочем, если он всю ночь проводит в подвале, не удивительно, что готов заснуть даже стоя. Надо бы все-таки спросить как-нибудь, чем он там таким увлекательным занимается. Интересно же.
Она еще посидела какое-то время, разглядывая его умиротворенное лицо и прислушиваясь к дыханию. Точно спал. Не то чтобы она всерьез опасалась, что Иниго разделил с ними экипаж не просто так, а с какой-то тайной (или даже коварной?) целью или, чем черт не шутит, с конкретным поручением от Люцинии приглядываться к новому наследнику, но все же стоило убедиться.
— Спит, — тихо сказал Дан. И кто здесь, спрашивается, пытается читать мысли?
За окном проплывали «роскошные» пейзажи столицы, но они Аурелию не занимали и занять, разумеется, не могли. Помилуйте, что занятного в особняках, которые в этом времени считаются роскошными, но через пару веков превратятся в памятники старины, интересные только профессиональным историкам, любителям музеев и художникам, рыщущим по Таргоде в поисках необычной фактуры? А вскоре и особняки исчезли, сменившись бедняцкими халупами, как будто чего-то среднего не существовало в принципе.
Зато вспомнилось кое-что и впрямь увлекательное и способное скрасить дорогу.
— Твоя сеть сегодня, — прошептала она, придвигаясь ближе к Дану. — Какой-то особый охотничий артефакт? Покажешь?
— Да, — он поддернул рукав, продемонстрировав тонкий плетеный браслет. — Магистр Рубен сделал для меня. С кровной привязкой.
— Что за материал, не понимаю? — Аурелия провела пальцами по хитрому плетению. На вид браслет казался нитяным, на ощупь же напоминал скорее проволоку.
— Волос тигрового барса, пропитка из крови виверны. Еще зелье какое-то, но в зельях я не очень разбираюсь. Знаю о нем только потому, что нужно было своей крови туда капнуть.
— Это ты его убил, да? Барса? — она подержала ладонь над браслетом, снова коснулась кончиками пальцев, нащупывая тончайшие магические нити, кровную привязку двух или даже трех хищников — охотника и его жертв. Конечно же — тот, кто победил, достоин обращаться к общей силе, использовать ее так, как считает нужным, а общая кровь сделала их почти что родичами.
— И барса, и виверну. Это же основы. Охотничьи артефакты будут хорошо действовать, только если ты все для них сам добыл. По-хорошему, и зелье надо было самому сварить, но я только испортил бы.
— А почему двое? В смысле — у всех охотников так? Два хищника?
— Да хоть десять, если сумеешь удержать силу. А меньше двух никак, потому что нужны шерсть и кровь — от разных.
Значит, разные компоненты от разных видов для надежной охотничьей сети. В ее времени охота давно стала увлечением, а не промыслом. Редкие виды охранялись в заповедниках и разводились в питомниках. А уж о том, чтобы безнаказанно убить дракона или ту же виверну, и речи не было. Случались, конечно, исключения: браконьерам, любителям легких денег, законы — не указ. Но с ними исправно боролись егеря.
И все же охотничьи артефакты старых времен ей тоже несколько раз попадались. В мелких антикварных лавочках, куда молодые (и чаще всего безмозглые) потомки иногда притаскивали сдавать за бесценок такие редкости предков, что и столичный музей артефактов позавидовал бы. Или в частных коллекциях увлеченных чудаков вроде того же старичка Олгруса. Но в этом артефакте что-то было иначе. Цепляла и не давала успокоиться какая-то малость, крошечная деталь, которая и делала его необычным и в своем роде уникальным. Аурелия обхватила Дана за запястье, уложив пальцы на браслет, и прикрыла глаза. Попыталась вспомнить ту самую сеть, огромную, напитанную безудержной магией Дана. Что именно привлекло тогда ее внимание? Необычная сила? Нет. Кровная привязка? Не то. Плетение? Сеть раскрылась под закрытыми веками, как огромный купол, и Аурелия удовлетворенно вздохнула. Вот оно! Нашла!
Обычно готовый артефакт — неизменен. В этом же оставалась возможность нарастить, усовершенствовать. Как Дан сказал — хоть десять, лишь бы хватило силы? Наверное, на тот момент, когда магистр Олгрус создавал этот артефакт, для силы Дана были оптимальны только два компонента. Но он растет как маг, развивается, и Рубен предусмотрел возможность надставить сеть еще двумя, тремя, пятью — сколько понадобится — компонентами. Когда Дан дорастет до такого уровня и сумеет сдержать такую силу. Так просто. И гениально.
— Он сделал его тебе на вырост, — сказала она с улыбкой и разжала пальцы. Покосилась на Иниго. — Мой «папа» Рубен мыслит шире, чем иные магнусы.
— Он говорил, — сообщил Дан. — Мы с ним даже обсудили, кого можно взять на следующий ряд. То есть, кого я смогу добыть, чтобы нарастить сеть в первый раз. Насчет второго и дальше рано еще загадывать.
Рано ему. Если Георгиус Брега возьмется за него всерьез, то очень скоро будет не рано. Только станет ли тогда Адан Агидара, может, даже ученик самого архимагнуса, охотиться? Или у него появятся совсем другие дела? Аурелия вздохнула и устроилась удобнее, откидываясь на спинку. За окном проплывали предместья столицы, серые и скучные. А Дан вдруг взял ее за руку. Ни с того ни с сего! Еще и пальцы переплел. Как-то очень бережно, но крепко. Она изумленно уставилась сначала на их руки, потом — на него.
— Мы ведь можем так сидеть? — спросил он с нечитаемым выражением лица. Не «я — кирпич», конечно, но что-то похожее.
На языке крутилось дурацкое «зачем?», но Аурелия снова покосилась на Иниго. Дан для него, что ли, старается?
— Ты решил прямо сейчас встать на путь истинного жениха? — и вроде должно было получиться насмешливо, а получилось… странно. Не то с претензией, не то растерянно. Конечно, подержать ее за руку он мог, отчего бы нет. Особенно на глазах у посторонних. Но посторонние-то спят! Или он… что? тренируется? Вот и мину, соответствующую случаю, на лице изобразил.
А теперь вдруг насупился и спросил:
— Тебе не нравится?
А если она скажет «не нравится» — что, отпустит? А на вопрос, между прочим, не ответил. Снова.
Аурелия никогда не была дурой. И в мужчинах разбиралась… ну, по самым скромным прикидкам, лучше большинства ровесниц. Опознать и различить их любопытство-интерес-влечение-желание могла без труда. Это всегда очень сильно облегчало жизнь. На нее смотрели многие. Одни из-за отца, другие — из-за внешности, третьи — из спортивного интереса, четвертых — эти были всегда в меньшинстве — привлекали ее успехи и, пожалуй, мозги. Ну а пятых — безнадежно-влюбленных скромников, она предпочитала не замечать. Но в этом времени ориентироваться оказалось гораздо сложнее. Во-первых — и в самых главных, конечно, — она не была здесь собой. У нее за спиной не было ни влиятельного отца, ни огромного наследства. Яркой внешности тоже не было. Впрочем, вкусы у всех разные, так что Тамирия вполне могла нравиться мужчинам. Поэтому выбирать приходилось в основном между третьим, четвертым и совсем немного — вторым.
Руис, например, легко вписывался в третью группу. Сначала. Теперь он явно уклонялся в сторону четвертой. Но Дан… Здесь «невеста Тамирия» портила все. И Аурелия сомневалась. Терялась в его вполне здоровых мужских реакциях на близость женщины, не могла понять, к кому из них двоих его так явно и ощутимо тянет. Кого он сегодня так ласково и растерянно гладил по волосам? Кого, в конце концов, держит сейчас за руку? Ее или невесту? А выяснить было необходимо. Причем как можно быстрее, пока их не занесло в этом спонтанном спектакле куда-нибудь не туда. Сам же Дан потом и увязнет в этом болоте первым, если Тамирия вернется. А если нет… то тем более! Им, в конце концов, придется разорвать помолвку. Это неизбежно. Потому что ее, Аурелию Мильефорц, он замуж не звал. И что тогда? Ну да, Тамирию, как оказалось, не звал тоже, но это совсем другая история. Тамирия сама себя назначила невестой, но для Аурелии такое неприемлемо.
Все это звучало и выглядело логичным и понятным. В теории. А на практике… Дан путал ее, и она путалась и в его реакциях, и в собственных ощущениях.
— Ты можешь держать меня за руку, — сказала она, сдаваясь. — Что еще ты там планировал делать как истинный жених? Предупреди сразу, а то мало ли.
— Ты говорила о комплиментах. Я, наверное, совсем чурбан, если сам об этом не подумал, но обещаю исправиться. Но скажи мне, разве только комплиментов не мало? А просто держаться за руки — не по-детски? Если ты не против, я хотел бы… — он запнулся на мгновение и решительно продолжил: — Сегодня была, конечно, отвратительная причина для того, чтобы немного пообниматься, но если без такой причины — тебе понравилось бы?
— Дан, — почти с жалостью позвала Аурелия. — Будь мы… в привычной для меня среде, я сказала бы тебе: «Ты с какой луны упал и из какого века выполз? Тискаться с невестой у всех на виду — да кто ж тебе запретит!» Но мы здесь. И здесь так явно не делается. Не ты ли объяснял мне про неприкосновенных до свадьбы невест! А насчет комплиментов… — Ее подталкивал совсем не нужный азарт, папа назвал бы это детским хулиганством, не иначе. Но как тут сохранишь серьезность, когда он такие вопросы задает и раздает такие обещания. Аурелия потянулась к нему, сказала на ухо: — Согласуй, пожалуйста, со мной весь список заранее. И никаких импровизаций. Боюсь, мне не удастся сохранить лицо, если ты загнешь что-нибудь про драконью грацию и тигриный взгляд.
— Тигриный взгляд девушкам не идет, — буркнул он. И тут же переспросил с убийственной настойчивостью: — И все-таки — тебе понравилось бы?
Она отстранилась и взглянула прямо. Он очень хочет серьезного ответа? Что ж… в этой правде нет ничего неожиданного.
— Нет. Мне не понравилось бы обниматься с тобой у всех на глазах и подтвердить звание «вульгарной невесты».
— Разве я говорил «у всех на глазах»? — резко спросил он. А вот это уже гораздо серьезнее всего прочего. Пожалуй, здесь можно найти ответ на часть ее вопросов. Но раз уж начали…
— А если не говорил, то я не понимаю, кого и о чем ты спрашиваешь, — она понизила голос. — Свою невесту — Тамирию Олгрус? — и закончила одними губами: — Или меня?
На его лице отразилось удивление, и он уже собирался что-то ответить, но услышать, что именно, Аурелия не успела. На сиденье зашевелился, просыпаясь, Иниго. Опять! Да что за день сегодня!
— Доброе утро, — бросила Аурелия, глядя на сонно хлопающего глазами попутчика, который вот сейчас, вот именно в этот момент, вызывал исключительно раздражение! Надо же было проснуться настолько не к месту! Эмоции, кажется, до конца скрыть не получилось. Да она и не слишком старалась, если честно. Вытянула ладонь из хватки Дана — достаточно пока «детского держания за ручки» — и отвернулась к окну, за которым неторопливо плыли луга, разбавленные редкими рощицами. Ей нужна хотя бы пара секунд — успокоиться. И тогда можно постараться сгладить неловкость и о чем-нибудь мило поболтать.
— Простите, а вы не знаете, что произошло? — промямлил Иниго. — А то я, признаться честно, спросонок ничего не понял.
— Что-то на прииске, — ответил Дан. — Подтопление, обрушение… в общем, что-то достаточно серьезное, чтобы тетушка сорвалась туда, даже кофе не выпив.
Он тоже был если не раздражен, то по меньшей мере раздосадован, но вряд ли Иниго это уловил. И ее-то вспышку как-то пропустил мимо ушей и глаз.
— И мы на прииск? — спросил с непонятным оживлением в голосе. Аурелия даже с интересом на него покосилась.
— Мы — в загородное имение, но я так понял, прииск там недалеко, — сообщил Дан. — Иниго, а ты разбираешься в приисках? Ты, вообще, чем занимаешься? Ничего, кстати, что я так запросто?
— Ничего. Мне так даже проще. Я не очень-то привык… Сэн Таустус — это обычно папа и дедушка. А я… — он бесхитростно пожал плечами и посмотрел на Дана почти благодарно. Еще один не-от-мира-сего, подумала Аурелия и мысленно закатила глаза. Пожалуй, пока не стоило вмешиваться в это внезапное единение родственных душ. Обществом девушек Иниго жизнь, похоже, тоже не баловала. Не хотелось, чтобы он опять начал краснеть и запинаться.
— Ну и отлично, — Дан тоже оживился, — знаешь, приятно поговорить с кем-то по-человечески, без мерзкого чувства, что один неправильный шаг, не то обращение, недостаточно учтивое приветствие, и ты в пасти дракона. Тогда и я для тебя — Дан, идет?
— Я рад, — закивал Иниго.
— Так чем ты занимаешься? Что-то связанное с приисками, раз так обрадовался?
— Не с приисками. С камнями. — Иниго начал неуверенно, но, заметив искренний интерес Дана, заговорил свободнее. — И не занимаюсь, а так… интересуюсь. Они ж все разные, камни, понимаешь? Как люди! К каждому нужно найти подход. И тогда они о стольком могут рассказать!
Следующим выехал Руис. Его роскошную белоснежную кобылу Селестию Аурелия видела, но вот лицезреть Руиса верхом еще не доводилось. Надо сказать, эти двое сочетались великолепно. Вроде бы где-то Аурелия слышала, что лошади часто бывают похожими на своих хозяев. И в данном конкретном случае в это даже верилось. Мало того, что тщательно ухоженная и уложенная золотистая шевелюра и белозубая улыбка Руиса дивным образом перекликались с длинной гривой и здоровыми зубами Селестии, так она еще и характером была вся в хозяина, такая же радостно-дружелюбная. Так и норовила проверить, не прячет ли кто в карманах вкусное яблоко или кусок сахара, игриво прикусывала то рукав, а то и волосы, и очень мило фыркала, когда ее пытались отпихнуть.
— Застоялась, — Руис любовно похлопал ее по шее. — В городе разве поскачешь? Да и не хотел гонять ее по брусчатке или по грязи. В полях — иное дело! Жду не дождусь, когда можно будет пустить мою красавицу в галоп.
— Очень вас понимаю, Руис, — невольно улыбнулась Аурелия.
— Любите верховые прогулки? — оживился тот.
— Очень!
— В таком случае приглашаю вас. В конюшнях тетушки найдется подходящая лошадка для такой наверняка умелой наездницы.
— И для ее жениха, я надеюсь, тоже, — негромко добавил Дан.
Руис, как видно, решил не развивать тему. Молча приподнял шляпу, что можно было истолковать как угодно, и послал Селестию в галоп.
Аурелия смотрела ему вслед с нескрываемой завистью. Она бы сейчас тоже с удовольствием подобрала юбки, оседлала любую мало-мальски подвижную лошадь и поскакала куда-нибудь далеко, навстречу ветру, хоть по брусчатке, хоть по земле. Но придется потерпеть. Хотя мысль о конюшнях уже приятно будоражила. Однако пока предстояло чинно и благородно трястись в экипаже. И ладно бы вдвоем с Даном, им бы нашлось о чем поговорить. О, да, мысленно усмехнулась Аурелия, после сегодняшнего занятия ей и правда ужасно хотелось кое-что прояснить. К тому же он так и не ответил на ее последний вопрос! Очень не вовремя явился Леон. Но все разговоры придется отложить, потому что с ними в экипаже поедет еще и Иниго, а значит, нужно будет взвешивать каждое слово.
Иниго, кстати, появился последним, зевающий, растрепанный, робко пожаловался, что едва успел сделать несколько глотков кофе, и, притулившись в углу, закрыл глаза. Похоже, собрался спать дальше. И не просто собрался, а прямо сразу и уснул, они даже со двора выехать не успели! Вот же талант у человека! Впрочем, если он всю ночь проводит в подвале, не удивительно, что готов заснуть даже стоя. Надо бы все-таки спросить как-нибудь, чем он там таким увлекательным занимается. Интересно же.
Она еще посидела какое-то время, разглядывая его умиротворенное лицо и прислушиваясь к дыханию. Точно спал. Не то чтобы она всерьез опасалась, что Иниго разделил с ними экипаж не просто так, а с какой-то тайной (или даже коварной?) целью или, чем черт не шутит, с конкретным поручением от Люцинии приглядываться к новому наследнику, но все же стоило убедиться.
— Спит, — тихо сказал Дан. И кто здесь, спрашивается, пытается читать мысли?
За окном проплывали «роскошные» пейзажи столицы, но они Аурелию не занимали и занять, разумеется, не могли. Помилуйте, что занятного в особняках, которые в этом времени считаются роскошными, но через пару веков превратятся в памятники старины, интересные только профессиональным историкам, любителям музеев и художникам, рыщущим по Таргоде в поисках необычной фактуры? А вскоре и особняки исчезли, сменившись бедняцкими халупами, как будто чего-то среднего не существовало в принципе.
Зато вспомнилось кое-что и впрямь увлекательное и способное скрасить дорогу.
— Твоя сеть сегодня, — прошептала она, придвигаясь ближе к Дану. — Какой-то особый охотничий артефакт? Покажешь?
— Да, — он поддернул рукав, продемонстрировав тонкий плетеный браслет. — Магистр Рубен сделал для меня. С кровной привязкой.
— Что за материал, не понимаю? — Аурелия провела пальцами по хитрому плетению. На вид браслет казался нитяным, на ощупь же напоминал скорее проволоку.
— Волос тигрового барса, пропитка из крови виверны. Еще зелье какое-то, но в зельях я не очень разбираюсь. Знаю о нем только потому, что нужно было своей крови туда капнуть.
— Это ты его убил, да? Барса? — она подержала ладонь над браслетом, снова коснулась кончиками пальцев, нащупывая тончайшие магические нити, кровную привязку двух или даже трех хищников — охотника и его жертв. Конечно же — тот, кто победил, достоин обращаться к общей силе, использовать ее так, как считает нужным, а общая кровь сделала их почти что родичами.
— И барса, и виверну. Это же основы. Охотничьи артефакты будут хорошо действовать, только если ты все для них сам добыл. По-хорошему, и зелье надо было самому сварить, но я только испортил бы.
— А почему двое? В смысле — у всех охотников так? Два хищника?
— Да хоть десять, если сумеешь удержать силу. А меньше двух никак, потому что нужны шерсть и кровь — от разных.
Значит, разные компоненты от разных видов для надежной охотничьей сети. В ее времени охота давно стала увлечением, а не промыслом. Редкие виды охранялись в заповедниках и разводились в питомниках. А уж о том, чтобы безнаказанно убить дракона или ту же виверну, и речи не было. Случались, конечно, исключения: браконьерам, любителям легких денег, законы — не указ. Но с ними исправно боролись егеря.
И все же охотничьи артефакты старых времен ей тоже несколько раз попадались. В мелких антикварных лавочках, куда молодые (и чаще всего безмозглые) потомки иногда притаскивали сдавать за бесценок такие редкости предков, что и столичный музей артефактов позавидовал бы. Или в частных коллекциях увлеченных чудаков вроде того же старичка Олгруса. Но в этом артефакте что-то было иначе. Цепляла и не давала успокоиться какая-то малость, крошечная деталь, которая и делала его необычным и в своем роде уникальным. Аурелия обхватила Дана за запястье, уложив пальцы на браслет, и прикрыла глаза. Попыталась вспомнить ту самую сеть, огромную, напитанную безудержной магией Дана. Что именно привлекло тогда ее внимание? Необычная сила? Нет. Кровная привязка? Не то. Плетение? Сеть раскрылась под закрытыми веками, как огромный купол, и Аурелия удовлетворенно вздохнула. Вот оно! Нашла!
Обычно готовый артефакт — неизменен. В этом же оставалась возможность нарастить, усовершенствовать. Как Дан сказал — хоть десять, лишь бы хватило силы? Наверное, на тот момент, когда магистр Олгрус создавал этот артефакт, для силы Дана были оптимальны только два компонента. Но он растет как маг, развивается, и Рубен предусмотрел возможность надставить сеть еще двумя, тремя, пятью — сколько понадобится — компонентами. Когда Дан дорастет до такого уровня и сумеет сдержать такую силу. Так просто. И гениально.
— Он сделал его тебе на вырост, — сказала она с улыбкой и разжала пальцы. Покосилась на Иниго. — Мой «папа» Рубен мыслит шире, чем иные магнусы.
— Он говорил, — сообщил Дан. — Мы с ним даже обсудили, кого можно взять на следующий ряд. То есть, кого я смогу добыть, чтобы нарастить сеть в первый раз. Насчет второго и дальше рано еще загадывать.
Рано ему. Если Георгиус Брега возьмется за него всерьез, то очень скоро будет не рано. Только станет ли тогда Адан Агидара, может, даже ученик самого архимагнуса, охотиться? Или у него появятся совсем другие дела? Аурелия вздохнула и устроилась удобнее, откидываясь на спинку. За окном проплывали предместья столицы, серые и скучные. А Дан вдруг взял ее за руку. Ни с того ни с сего! Еще и пальцы переплел. Как-то очень бережно, но крепко. Она изумленно уставилась сначала на их руки, потом — на него.
— Мы ведь можем так сидеть? — спросил он с нечитаемым выражением лица. Не «я — кирпич», конечно, но что-то похожее.
На языке крутилось дурацкое «зачем?», но Аурелия снова покосилась на Иниго. Дан для него, что ли, старается?
— Ты решил прямо сейчас встать на путь истинного жениха? — и вроде должно было получиться насмешливо, а получилось… странно. Не то с претензией, не то растерянно. Конечно, подержать ее за руку он мог, отчего бы нет. Особенно на глазах у посторонних. Но посторонние-то спят! Или он… что? тренируется? Вот и мину, соответствующую случаю, на лице изобразил.
А теперь вдруг насупился и спросил:
— Тебе не нравится?
А если она скажет «не нравится» — что, отпустит? А на вопрос, между прочим, не ответил. Снова.
Аурелия никогда не была дурой. И в мужчинах разбиралась… ну, по самым скромным прикидкам, лучше большинства ровесниц. Опознать и различить их любопытство-интерес-влечение-желание могла без труда. Это всегда очень сильно облегчало жизнь. На нее смотрели многие. Одни из-за отца, другие — из-за внешности, третьи — из спортивного интереса, четвертых — эти были всегда в меньшинстве — привлекали ее успехи и, пожалуй, мозги. Ну а пятых — безнадежно-влюбленных скромников, она предпочитала не замечать. Но в этом времени ориентироваться оказалось гораздо сложнее. Во-первых — и в самых главных, конечно, — она не была здесь собой. У нее за спиной не было ни влиятельного отца, ни огромного наследства. Яркой внешности тоже не было. Впрочем, вкусы у всех разные, так что Тамирия вполне могла нравиться мужчинам. Поэтому выбирать приходилось в основном между третьим, четвертым и совсем немного — вторым.
Руис, например, легко вписывался в третью группу. Сначала. Теперь он явно уклонялся в сторону четвертой. Но Дан… Здесь «невеста Тамирия» портила все. И Аурелия сомневалась. Терялась в его вполне здоровых мужских реакциях на близость женщины, не могла понять, к кому из них двоих его так явно и ощутимо тянет. Кого он сегодня так ласково и растерянно гладил по волосам? Кого, в конце концов, держит сейчас за руку? Ее или невесту? А выяснить было необходимо. Причем как можно быстрее, пока их не занесло в этом спонтанном спектакле куда-нибудь не туда. Сам же Дан потом и увязнет в этом болоте первым, если Тамирия вернется. А если нет… то тем более! Им, в конце концов, придется разорвать помолвку. Это неизбежно. Потому что ее, Аурелию Мильефорц, он замуж не звал. И что тогда? Ну да, Тамирию, как оказалось, не звал тоже, но это совсем другая история. Тамирия сама себя назначила невестой, но для Аурелии такое неприемлемо.
Все это звучало и выглядело логичным и понятным. В теории. А на практике… Дан путал ее, и она путалась и в его реакциях, и в собственных ощущениях.
— Ты можешь держать меня за руку, — сказала она, сдаваясь. — Что еще ты там планировал делать как истинный жених? Предупреди сразу, а то мало ли.
— Ты говорила о комплиментах. Я, наверное, совсем чурбан, если сам об этом не подумал, но обещаю исправиться. Но скажи мне, разве только комплиментов не мало? А просто держаться за руки — не по-детски? Если ты не против, я хотел бы… — он запнулся на мгновение и решительно продолжил: — Сегодня была, конечно, отвратительная причина для того, чтобы немного пообниматься, но если без такой причины — тебе понравилось бы?
— Дан, — почти с жалостью позвала Аурелия. — Будь мы… в привычной для меня среде, я сказала бы тебе: «Ты с какой луны упал и из какого века выполз? Тискаться с невестой у всех на виду — да кто ж тебе запретит!» Но мы здесь. И здесь так явно не делается. Не ты ли объяснял мне про неприкосновенных до свадьбы невест! А насчет комплиментов… — Ее подталкивал совсем не нужный азарт, папа назвал бы это детским хулиганством, не иначе. Но как тут сохранишь серьезность, когда он такие вопросы задает и раздает такие обещания. Аурелия потянулась к нему, сказала на ухо: — Согласуй, пожалуйста, со мной весь список заранее. И никаких импровизаций. Боюсь, мне не удастся сохранить лицо, если ты загнешь что-нибудь про драконью грацию и тигриный взгляд.
— Тигриный взгляд девушкам не идет, — буркнул он. И тут же переспросил с убийственной настойчивостью: — И все-таки — тебе понравилось бы?
Она отстранилась и взглянула прямо. Он очень хочет серьезного ответа? Что ж… в этой правде нет ничего неожиданного.
— Нет. Мне не понравилось бы обниматься с тобой у всех на глазах и подтвердить звание «вульгарной невесты».
— Разве я говорил «у всех на глазах»? — резко спросил он. А вот это уже гораздо серьезнее всего прочего. Пожалуй, здесь можно найти ответ на часть ее вопросов. Но раз уж начали…
— А если не говорил, то я не понимаю, кого и о чем ты спрашиваешь, — она понизила голос. — Свою невесту — Тамирию Олгрус? — и закончила одними губами: — Или меня?
На его лице отразилось удивление, и он уже собирался что-то ответить, но услышать, что именно, Аурелия не успела. На сиденье зашевелился, просыпаясь, Иниго. Опять! Да что за день сегодня!
— Доброе утро, — бросила Аурелия, глядя на сонно хлопающего глазами попутчика, который вот сейчас, вот именно в этот момент, вызывал исключительно раздражение! Надо же было проснуться настолько не к месту! Эмоции, кажется, до конца скрыть не получилось. Да она и не слишком старалась, если честно. Вытянула ладонь из хватки Дана — достаточно пока «детского держания за ручки» — и отвернулась к окну, за которым неторопливо плыли луга, разбавленные редкими рощицами. Ей нужна хотя бы пара секунд — успокоиться. И тогда можно постараться сгладить неловкость и о чем-нибудь мило поболтать.
ГЛАВА 11
— Простите, а вы не знаете, что произошло? — промямлил Иниго. — А то я, признаться честно, спросонок ничего не понял.
— Что-то на прииске, — ответил Дан. — Подтопление, обрушение… в общем, что-то достаточно серьезное, чтобы тетушка сорвалась туда, даже кофе не выпив.
Он тоже был если не раздражен, то по меньшей мере раздосадован, но вряд ли Иниго это уловил. И ее-то вспышку как-то пропустил мимо ушей и глаз.
— И мы на прииск? — спросил с непонятным оживлением в голосе. Аурелия даже с интересом на него покосилась.
— Мы — в загородное имение, но я так понял, прииск там недалеко, — сообщил Дан. — Иниго, а ты разбираешься в приисках? Ты, вообще, чем занимаешься? Ничего, кстати, что я так запросто?
— Ничего. Мне так даже проще. Я не очень-то привык… Сэн Таустус — это обычно папа и дедушка. А я… — он бесхитростно пожал плечами и посмотрел на Дана почти благодарно. Еще один не-от-мира-сего, подумала Аурелия и мысленно закатила глаза. Пожалуй, пока не стоило вмешиваться в это внезапное единение родственных душ. Обществом девушек Иниго жизнь, похоже, тоже не баловала. Не хотелось, чтобы он опять начал краснеть и запинаться.
— Ну и отлично, — Дан тоже оживился, — знаешь, приятно поговорить с кем-то по-человечески, без мерзкого чувства, что один неправильный шаг, не то обращение, недостаточно учтивое приветствие, и ты в пасти дракона. Тогда и я для тебя — Дан, идет?
— Я рад, — закивал Иниго.
— Так чем ты занимаешься? Что-то связанное с приисками, раз так обрадовался?
— Не с приисками. С камнями. — Иниго начал неуверенно, но, заметив искренний интерес Дана, заговорил свободнее. — И не занимаюсь, а так… интересуюсь. Они ж все разные, камни, понимаешь? Как люди! К каждому нужно найти подход. И тогда они о стольком могут рассказать!
