Нет, про людей, которые как камни, Аурелия слышала и даже была знакома с некоторыми, но вот про камни, которые как люди, ей слышать еще не доводилось. И общение ладилось у Иниго с камнями явно лучше, чем с людьми. Даже глаза загорелись при одном упоминании.
Но тут он повесил голову и продолжил скованно:
— Дедушка считает, что это глупости. Он хочет, чтобы я, как сэн Симантус… пошел по юридической части. Потому что это полезно для семьи и безопасно. Дедушка говорит, что для полной головы седых волос ему хватает и сына, который ладно бы сам бегал за драконами, так еще и жену втянул в такое опасное дело. Моих родителей, — пояснил. — Они и дома-то почти не бывают. А теперь вот, — он развел руками, — и я не дома. Но сюда дедушка меня сам послал. Мы в дальнем родстве с покойным сэном Фэнсом, и дедушка надеется, что сэнья Люциния сможет наставить меня на правильный путь. Ну и… — он совсем смешался и зажмурился, — может быть, даже поможет начать свое дело. Но я не хочу! Я ничего не понимаю в юриспруденции.
— Зато у сэньи Люцинии есть замечательная коллекция камней, — все-таки вмешалась Аурелия. Смотреть на этот приступ душераздирающей откровенности становилось невыносимо. А чем тут утешишь? Дед хотел для внука стабильного и обеспеченного будущего. Правильное желание, если подумать. А то, что внуку дороже его каменюки, так кого это волнует. Вон, сэн Симантус тоже обожает свое зельеделие, но это не мешает ему быть юристом.
И весьма дорогим и успешным юристом, насколько она успела понять.
— Да! — обрадовался Иниго. — Она потрясающая! У каждого камня — своя история и своя тайна, и пока разгадаешь, можно узнать столько нового! А еще я их слышу, — добавил он торопливым шепотом. — Правда! Папа привез мне как-то Драконий камень! Я с ним весь день просидел, а когда засыпал… услышал песню. Камень пел о драконах! О полетах, я даже слышал, как огромные крылья со свистом режут воздух, как воет ветер и гудит чудовищное пламя. — Он вздохнул. — А утром мне никто не поверил. Но с тех пор я слышал много песен. И каждая — особенная!
Вот честно, если бы он всегда так разговаривал и так смотрел на собеседников, никому бы и в голову не пришло считать его скучным тихоней!
Аурелия не просто поверила, она как будто сама услышала драконью песню. А ведь он прав! Камни, может, и не как люди, но они удивительные, и почти каждый из них — уникален. Кому это понимать, как не эксперту по артефактам, в конце концов.
— А твои родители — в команде охотников? — Ну конечно, кто о чем, а охотник…
— Да, они охотятся вместе с вашим братом, сэнья Олгрус, — вдруг обратился Иниго к ней, и пока она лихорадочно думала, что ответила бы на это Тамирия, Дан радостно воскликнул:
— Постой! Так твои родители — Тьерес и Леония?! У Кристэля в команде только одна семейная пара, — пояснил с улыбкой. — Твоя матушка — замечательный лекарь, она как-то вытащила меня… ну ладно, не с того света, но досталось мне тогда серьезно. Так что мы с тобой, можно сказать, родня гораздо ближе, чем братья в каком-то колене через семейство Агидара. И Кристэль сколько раз говорил, что им повезло иметь в команде лекаря, который не хуже иных магнусов, и такого сильного мага в ударной группе.
Слава Создателю, Иниго так обрадовался новостям, что и думать забыл ждать от нее хоть какой-то реакции. Он разулыбался, опять покраснел, теперь, видимо, от счастья, и будь хоть немного посмелее, наверняка и на шею бы Дану кинулся — брататься. А потом вдруг сказал:
— Хорошо тебе, а я так хотел хоть раз отправиться с ними. Нет, не на дракона, конечно, а просто… хотя бы до основного лагеря. Но дедушка…
Да уж, дедушка там, похоже, и сам тот еще дракон. Прибрал внука в лапы и чахнет над своим сокровищем. Хорошо хоть к сэнье Люцинии отпустил. Все же какое-то разнообразие.
Экипаж свернул, луга и рощи за окнами сменились идеально стройными пирамидальными тополями подъездной аллеи, и вскоре лошади встали. И, не успел Дан выйти (а Аурелия — задаться вопросом, не собирается ли он огибать карету, чтобы подать ей руку, как подобает жениху), как с ее стороны распахнул дверцу Руис.
— Надеюсь, дорога оказалась не слишком утомительной, — сверкнул улыбкой, протягивая руку. — Разрешите помочь вам. Осторожно, отмостка здесь не слишком удобная для девичьих ножек.
— Спасибо, сэн Руис, — Аурелия с немалым облегчением спрыгнула на землю. Окинула взглядом дом — типичный музейный особняк, еще одна фактура для художников. «Не слишком удобная» отмостка, откровенно говоря, попросту требовала починки, а сам дом… как-то не вязался его побитый дождями вид с богатством и положением Агидара. А впечатляющее название «Звездный топаз» и вовсе казалось насмешкой. — Сэнья Люциния, наверное, редко здесь бывает?
— Да, тетушка предпочитает столицу. Этот дом любил ее покойный супруг, он был страстный охотник, как я слышал, а охота в окрестных угодьях неплоха. Тетушка сказала, что завтра мы все сможем прочувствовать это в полной мере.
— Завтра планируется охота? — Аурелия обернулась к подошедшему Дану и положила пальцы на его локоть. Просто естественный жест невесты рядом с женихом. Но отголосок его злости был настолько ярок, что захотелось тут же отнять руку. Что еще за новости? А разбираться во внезапных странностях, конечно, не время и не место. — Думаю, кое-кому из нас это будет особенно интересно. Да и я бы посмотрела.
— Я тоже совсем не прочь, — кивнул Руис. — А сейчас тетушка предлагала прогуляться до прииска, если у вас есть такое желание. А я имел смелость распорядиться оседлать лошадей. Конная прогулка, мне кажется, приятнее пешей. Вы ведь не откажетесь, сэнья Тамирия? И вы, сэн Адан?
— Конечно, нет! — воскликнула Аурелия. И, как самая благовоспитанная и благоразумная невеста в мире, добавила, взглянув на Дана: — Мы же поедем?
— Конечно, — спокойно отозвался он.
— А можно… можно не верхом? — робко спросил, выглядывая из экипажа, Иниго, о котором Аурелия успела совсем забыть. — Я бы лучше прогулялся пешком.
— О, — Руис, кажется, тоже позабыл о третьем пассажире. Но растерянное выражение на его лице тут же сменилось привычным — доброжелательно-деловым. — Конечно! Если желаете прогуляться, я найду вам кого-нибудь из слуг, чтобы сопроводили. Но можете так и ехать в экипаже. Дорога туда оставляет желать лучшего по столичным меркам, но по хорошей погоде доберетесь без особых проблем. А вас там очень ждут. Тетушка велела передать, что вам понравится.
— Да, конечно! — обрадовался Иниго. — Тогда я останусь тут, — и он торопливо захлопнул дверцу, будто опасался, что Руис передумает и потащит его в седло силой.
К экипажу уже спешили слуги, чтобы разгрузить вещи гостей, но смотреть на это скучнейшее в мире действо и тем более его контролировать у Аурелии не было ни малейшего желания. В самом деле, она ведь не сэн Уго с его бесценными ингредиентами! Руис махнул конюхам, и очень быстро появился гораздо более интересный объект для ее внимания.
Тонконогая игреневая кобыла с шоколадной гривой и темно-гнедой злой жеребец. Создатель, да Руис в масть их подбирал, что ли?! Она погладила кобылу по морде, конюх, предугадав ее желание, протянул порезанное яблоко. Аурелия скормила его кобыле ломтик за ломтиком, та брала с ладони аккуратно, щекотала мягкими губами и ласково фыркала.
— Красавица! — довольно сказала Аурелия.
— Как и девушка, для которой она предназначена, — Руис умудрился сказать это так, как говорят: «ну право же, почему я должен объяснять очевидное?!» — Ее зовут Солана. Ее отец, Серебряный, трижды брал гран-при в Королевских скачках.
— А вы отлично осведомлены, — заметила Аурелия и, не дожидаясь, когда Руис с Даном решат поспорить, кто должен подсадить ее, ловко уселась в седло. Хотя, конечно, дамское седло — настоящее извращение и почти орудие пытки!
— Я здесь не впервые, — пояснил Руис, проводив ее взглядом. — Но, признаться, в охоте еще никогда не участвовал. Жду завтрашнего дня с нетерпением. И Селестия тоже, верно, моя хорошая? — он похлопал белоснежную кобылицу по шее и красивым, отточенным движением взлетел в седло. И тут же пустил Селестию неторопливой рысью, словно безмолвно приглашая всех следовать за собой.
Дан, направляющий своего гнедого железной рукой, тут же пристроился рядом с Аурелией. Конь под ним был норовист, но потрясающе хорош. Мощный, наверняка упрямый и опасный. Он недобро скалился и прижимал уши. Такой примет не всякого наездника. Руис, конечно же, не мог этого не знать. Что ж, либо он верил в Дана, выросшего в провинции и вряд ли боявшегося лошадей. Пусть тот наверняка и не имел доступа к хорошим конюшням с породистыми скакунами, но все же не мог не знать, с какой стороны лошадь кусает, а с какой — лягает. Либо это была попытка поставить его в неловкое положение на глазах у невесты. Но, если так, то она с треском провалилась.
Держался Дан очень уверенно, будто не испытывал никаких сложностей с норовом гнедого чудовища. Но вот смотрелись они оба на удивление одинаково мрачно. Может, Руис подбирал не только по внешнему сходству, но и по характеру? Тогда это больше похоже на попытку подшутить, а не задеть. Мысль оказалась такой забавной, что Аурелия фыркнула, а потом пустила Солану в галоп. Создатель, какое счастье вот так скакать! Если бы еще не дамское седло, удерживаться в котором с непривычки оказалось достаточно сложно. Интересно, Тамирия тоже не привыкла ездить верхом таким извращенным способом? Или она вообще не имела такой возможности? Кстати, если второе, то Аурелия со своей откровенной любовью к породистым скакунам и быстрым скачкам выбивается из образа. Но знать об этом может разве что Дан, так что наплевать.
Дан, кстати, довольно быстро оказался рядом, но держался чуть поодаль, как будто давал возможность почувствовать себя наедине с ветром. Даже удивительно — она не ожидала подобной чуткости.
Вскоре рядом возник Руис, картинно пригнувшийся к шее Селестии. Махнул рукой:
— Нам туда! Это дорога в деревню, на прииск левее.
Левее так левее. Хотя Аурелия была бы не прочь проскакать и несколько лишних дорог. И застоявшаяся в конюшне Солана, возможно, тоже.
А прииск оказался до обидного близко. Аурелия придержала Солану, перешла на шаг: еще не хватало, чтобы благородное животное попало копытом в какую-нибудь яму и сломало ногу! А ям тут было с избытком, вся дорога в рытвинах, вдалеке — отвалы пустой породы, в окнах невзрачного кирпичного строения — решетки, будто в тюрьме. И высоченная труба, из которой валит дым.
— Что здесь? — Аурелия показала рукой. Чем дольше она рассматривала все это, тем меньше ей нравилось. Удивительно унылое место.
— Плавильня. Там, дальше, — Руис махнул рукой, — обогатительный цех. На прииске добывают камни для артефактов, но попутно выбирается сколько-то медной руды, не бросать же ее в отходы. Спуск в шахту еще дальше, отсюда не видно. Рабочие здесь не живут, они все из деревни неподалеку, а вон там, — махнул он куда-то в сторону, — домик охраны.
Появилась сэнья Люциния, на редкость сердитая. Рядом с ней увивался Дартамиан. Успел, значит, добраться обратно.
— И не оправдывайтесь! Возмутительная, вопиющая недальновидность! Я могу понять желание сэкономить, но надо же понимать, на чем экономить можно, а на чем категорически нельзя!
— Но при чем тут я?! — вдруг совершенно искренне возмутился Дартамиан. — Такие вопросы решает управляющий!
— И где он? — едко спросила сэнья Люциния. — Почему я не вижу здесь ни управляющего, ни хоть каких-то следов его присутствия? Или вы решили, что устранять последствия вашей халатности должна исключительно я?
— Фиделио в отъезде, — промямлил Дартамиан. — По семейным делам.
— Давно?
— Пятый день. Он должен вернуться завтра или послезавтра.
— Пятый день, — повторила сэнья Люциния. — А чары требуют обновления уже самое меньшее месяц! Или ваш братец полагал, что свод удержится его молитвами? Он, может быть, мнит себя святым чудотворцем? Что ж, очевидно, эта шахта не относится к категории приоритетных дел вашей семьи. Я учту это, когда буду обсуждать вопрос со своим юристом.
Охоту как развлечение, как повод поскакать по полям галопом и, может быть, в самом деле что-нибудь поймать, Дан наблюдал впервые. И то, что он видел, решительно ему не нравилось.
Начать с того, что на нормальную, правильную охоту никогда — никогда! — не отправляются вслепую. Как так вообще можно, собраться не за кем-то определенным, учтя все повадки зверя и возможные опасности, ко всему подготовившись, а буквально под девизом «кого Создатель пошлет»?! А если он пошлет вам дракона, что делать-то будете?!
Второе вытекало из первого. На нормальную охоту отряд выезжал или рано утром, с рассветом, или под вечер — зависело от повадок зверя. Тут же… смех один! Пока все проснулись, пока позавтракали, причем за завтраком царило необычайное оживление, Аурелия почему-то то и дело заговорщицки переглядывалась с тетушкой и чуть ли не хихикала при этом, а Руис расспрашивал Дана, на кого ему приходилось охотиться, причем с таким видом, будто заранее готов был любое слово делить на десять. И то, что Дан этим утром не имел никакого желания делиться воспоминаниями, почему-то Руиса забавляло. Гадать, почему, он не стал. Зачем? Может, господин гениальный финансист оттачивает обаяние, а может, просто поддался общей легкомысленной атмосфере.
Как итог, завтрак затянулся гораздо дольше обычного, хотя, казалось бы, стоило поторопиться. Так мало того! После завтрака, когда все отправились переодеваться, сэн Симантус за каким-то чертом решил, что ему необходима повозка с замораживающими артефактами и зачарованными клетками. Добычу складывать. Какую добычу?! Самое большее, на что, по мнению Дана, эта недоохота могла рассчитывать — два-три тощих летних зайца: ни мяса, ни шкуры. Впрочем, ехали не за зайцами. Сэн Симантус утверждал, что в здешних рощицах гнездится лазурный клещеклюв, и что сейчас, когда птенцы вылетели из гнезда, но еще толком не научились выживать и прятаться, самое время их ловить. Потому как лазурный клещеклюв, выросший в неволе, не станет, в отличие от пойманного взрослым, разбиваться насмерть о прутья клетки, и можно будет долгие годы добывать с него перо и яйца, которые… дальше шли рассуждения о зельях, и их Дан пропустил мимо ушей.
Идея ловить слетков-клещеклювов ему не нравилась, участвовать в этом безобразии он не собирался и ехал только ради Аурелии. Потому что с того самого разговора, закончить который помешало пробуждение Иниго, им так и не удалось поговорить. А разговор назрел и даже, возможно, перезрел. Вопрос Аурелии, кем он ее считает, с кем говорит, с ней или Тамирией, оказался для Дана неприятной неожиданностью. Настолько неприятной, что даже снова захотелось обложить ее «папашиной дочуркой» и «деткой», аж язык зачесался. Вот же, умная же девушка, настолько умная, что он рядом с ней даже слишком часто теряется и, наверное, начинает себя вести как дурак. А тут нате вам, дура дурой! Даже Тамирия давно поняла бы, а она спрашивает!
Нет, может, и хорошо, что Иниго так не вовремя проснулся. А то ведь Дан по горячим следам точно ляпнул бы что-нибудь некуртуазное. А теперь вот думает — не так все просто, наверное. Потому что простая картина никак не сочетается с Аурелией! А вот спросить с какой-то задней мыслью, с подтекстом или намеком, которого он не заметил и не понял — это она могла. И надо бы прояснить вопрос.
Но тут он повесил голову и продолжил скованно:
— Дедушка считает, что это глупости. Он хочет, чтобы я, как сэн Симантус… пошел по юридической части. Потому что это полезно для семьи и безопасно. Дедушка говорит, что для полной головы седых волос ему хватает и сына, который ладно бы сам бегал за драконами, так еще и жену втянул в такое опасное дело. Моих родителей, — пояснил. — Они и дома-то почти не бывают. А теперь вот, — он развел руками, — и я не дома. Но сюда дедушка меня сам послал. Мы в дальнем родстве с покойным сэном Фэнсом, и дедушка надеется, что сэнья Люциния сможет наставить меня на правильный путь. Ну и… — он совсем смешался и зажмурился, — может быть, даже поможет начать свое дело. Но я не хочу! Я ничего не понимаю в юриспруденции.
— Зато у сэньи Люцинии есть замечательная коллекция камней, — все-таки вмешалась Аурелия. Смотреть на этот приступ душераздирающей откровенности становилось невыносимо. А чем тут утешишь? Дед хотел для внука стабильного и обеспеченного будущего. Правильное желание, если подумать. А то, что внуку дороже его каменюки, так кого это волнует. Вон, сэн Симантус тоже обожает свое зельеделие, но это не мешает ему быть юристом.
И весьма дорогим и успешным юристом, насколько она успела понять.
— Да! — обрадовался Иниго. — Она потрясающая! У каждого камня — своя история и своя тайна, и пока разгадаешь, можно узнать столько нового! А еще я их слышу, — добавил он торопливым шепотом. — Правда! Папа привез мне как-то Драконий камень! Я с ним весь день просидел, а когда засыпал… услышал песню. Камень пел о драконах! О полетах, я даже слышал, как огромные крылья со свистом режут воздух, как воет ветер и гудит чудовищное пламя. — Он вздохнул. — А утром мне никто не поверил. Но с тех пор я слышал много песен. И каждая — особенная!
Вот честно, если бы он всегда так разговаривал и так смотрел на собеседников, никому бы и в голову не пришло считать его скучным тихоней!
Аурелия не просто поверила, она как будто сама услышала драконью песню. А ведь он прав! Камни, может, и не как люди, но они удивительные, и почти каждый из них — уникален. Кому это понимать, как не эксперту по артефактам, в конце концов.
— А твои родители — в команде охотников? — Ну конечно, кто о чем, а охотник…
— Да, они охотятся вместе с вашим братом, сэнья Олгрус, — вдруг обратился Иниго к ней, и пока она лихорадочно думала, что ответила бы на это Тамирия, Дан радостно воскликнул:
— Постой! Так твои родители — Тьерес и Леония?! У Кристэля в команде только одна семейная пара, — пояснил с улыбкой. — Твоя матушка — замечательный лекарь, она как-то вытащила меня… ну ладно, не с того света, но досталось мне тогда серьезно. Так что мы с тобой, можно сказать, родня гораздо ближе, чем братья в каком-то колене через семейство Агидара. И Кристэль сколько раз говорил, что им повезло иметь в команде лекаря, который не хуже иных магнусов, и такого сильного мага в ударной группе.
Слава Создателю, Иниго так обрадовался новостям, что и думать забыл ждать от нее хоть какой-то реакции. Он разулыбался, опять покраснел, теперь, видимо, от счастья, и будь хоть немного посмелее, наверняка и на шею бы Дану кинулся — брататься. А потом вдруг сказал:
— Хорошо тебе, а я так хотел хоть раз отправиться с ними. Нет, не на дракона, конечно, а просто… хотя бы до основного лагеря. Но дедушка…
Да уж, дедушка там, похоже, и сам тот еще дракон. Прибрал внука в лапы и чахнет над своим сокровищем. Хорошо хоть к сэнье Люцинии отпустил. Все же какое-то разнообразие.
Экипаж свернул, луга и рощи за окнами сменились идеально стройными пирамидальными тополями подъездной аллеи, и вскоре лошади встали. И, не успел Дан выйти (а Аурелия — задаться вопросом, не собирается ли он огибать карету, чтобы подать ей руку, как подобает жениху), как с ее стороны распахнул дверцу Руис.
— Надеюсь, дорога оказалась не слишком утомительной, — сверкнул улыбкой, протягивая руку. — Разрешите помочь вам. Осторожно, отмостка здесь не слишком удобная для девичьих ножек.
— Спасибо, сэн Руис, — Аурелия с немалым облегчением спрыгнула на землю. Окинула взглядом дом — типичный музейный особняк, еще одна фактура для художников. «Не слишком удобная» отмостка, откровенно говоря, попросту требовала починки, а сам дом… как-то не вязался его побитый дождями вид с богатством и положением Агидара. А впечатляющее название «Звездный топаз» и вовсе казалось насмешкой. — Сэнья Люциния, наверное, редко здесь бывает?
— Да, тетушка предпочитает столицу. Этот дом любил ее покойный супруг, он был страстный охотник, как я слышал, а охота в окрестных угодьях неплоха. Тетушка сказала, что завтра мы все сможем прочувствовать это в полной мере.
— Завтра планируется охота? — Аурелия обернулась к подошедшему Дану и положила пальцы на его локоть. Просто естественный жест невесты рядом с женихом. Но отголосок его злости был настолько ярок, что захотелось тут же отнять руку. Что еще за новости? А разбираться во внезапных странностях, конечно, не время и не место. — Думаю, кое-кому из нас это будет особенно интересно. Да и я бы посмотрела.
— Я тоже совсем не прочь, — кивнул Руис. — А сейчас тетушка предлагала прогуляться до прииска, если у вас есть такое желание. А я имел смелость распорядиться оседлать лошадей. Конная прогулка, мне кажется, приятнее пешей. Вы ведь не откажетесь, сэнья Тамирия? И вы, сэн Адан?
— Конечно, нет! — воскликнула Аурелия. И, как самая благовоспитанная и благоразумная невеста в мире, добавила, взглянув на Дана: — Мы же поедем?
— Конечно, — спокойно отозвался он.
— А можно… можно не верхом? — робко спросил, выглядывая из экипажа, Иниго, о котором Аурелия успела совсем забыть. — Я бы лучше прогулялся пешком.
— О, — Руис, кажется, тоже позабыл о третьем пассажире. Но растерянное выражение на его лице тут же сменилось привычным — доброжелательно-деловым. — Конечно! Если желаете прогуляться, я найду вам кого-нибудь из слуг, чтобы сопроводили. Но можете так и ехать в экипаже. Дорога туда оставляет желать лучшего по столичным меркам, но по хорошей погоде доберетесь без особых проблем. А вас там очень ждут. Тетушка велела передать, что вам понравится.
— Да, конечно! — обрадовался Иниго. — Тогда я останусь тут, — и он торопливо захлопнул дверцу, будто опасался, что Руис передумает и потащит его в седло силой.
К экипажу уже спешили слуги, чтобы разгрузить вещи гостей, но смотреть на это скучнейшее в мире действо и тем более его контролировать у Аурелии не было ни малейшего желания. В самом деле, она ведь не сэн Уго с его бесценными ингредиентами! Руис махнул конюхам, и очень быстро появился гораздо более интересный объект для ее внимания.
Тонконогая игреневая кобыла с шоколадной гривой и темно-гнедой злой жеребец. Создатель, да Руис в масть их подбирал, что ли?! Она погладила кобылу по морде, конюх, предугадав ее желание, протянул порезанное яблоко. Аурелия скормила его кобыле ломтик за ломтиком, та брала с ладони аккуратно, щекотала мягкими губами и ласково фыркала.
— Красавица! — довольно сказала Аурелия.
— Как и девушка, для которой она предназначена, — Руис умудрился сказать это так, как говорят: «ну право же, почему я должен объяснять очевидное?!» — Ее зовут Солана. Ее отец, Серебряный, трижды брал гран-при в Королевских скачках.
— А вы отлично осведомлены, — заметила Аурелия и, не дожидаясь, когда Руис с Даном решат поспорить, кто должен подсадить ее, ловко уселась в седло. Хотя, конечно, дамское седло — настоящее извращение и почти орудие пытки!
— Я здесь не впервые, — пояснил Руис, проводив ее взглядом. — Но, признаться, в охоте еще никогда не участвовал. Жду завтрашнего дня с нетерпением. И Селестия тоже, верно, моя хорошая? — он похлопал белоснежную кобылицу по шее и красивым, отточенным движением взлетел в седло. И тут же пустил Селестию неторопливой рысью, словно безмолвно приглашая всех следовать за собой.
Дан, направляющий своего гнедого железной рукой, тут же пристроился рядом с Аурелией. Конь под ним был норовист, но потрясающе хорош. Мощный, наверняка упрямый и опасный. Он недобро скалился и прижимал уши. Такой примет не всякого наездника. Руис, конечно же, не мог этого не знать. Что ж, либо он верил в Дана, выросшего в провинции и вряд ли боявшегося лошадей. Пусть тот наверняка и не имел доступа к хорошим конюшням с породистыми скакунами, но все же не мог не знать, с какой стороны лошадь кусает, а с какой — лягает. Либо это была попытка поставить его в неловкое положение на глазах у невесты. Но, если так, то она с треском провалилась.
Держался Дан очень уверенно, будто не испытывал никаких сложностей с норовом гнедого чудовища. Но вот смотрелись они оба на удивление одинаково мрачно. Может, Руис подбирал не только по внешнему сходству, но и по характеру? Тогда это больше похоже на попытку подшутить, а не задеть. Мысль оказалась такой забавной, что Аурелия фыркнула, а потом пустила Солану в галоп. Создатель, какое счастье вот так скакать! Если бы еще не дамское седло, удерживаться в котором с непривычки оказалось достаточно сложно. Интересно, Тамирия тоже не привыкла ездить верхом таким извращенным способом? Или она вообще не имела такой возможности? Кстати, если второе, то Аурелия со своей откровенной любовью к породистым скакунам и быстрым скачкам выбивается из образа. Но знать об этом может разве что Дан, так что наплевать.
Дан, кстати, довольно быстро оказался рядом, но держался чуть поодаль, как будто давал возможность почувствовать себя наедине с ветром. Даже удивительно — она не ожидала подобной чуткости.
Вскоре рядом возник Руис, картинно пригнувшийся к шее Селестии. Махнул рукой:
— Нам туда! Это дорога в деревню, на прииск левее.
Левее так левее. Хотя Аурелия была бы не прочь проскакать и несколько лишних дорог. И застоявшаяся в конюшне Солана, возможно, тоже.
А прииск оказался до обидного близко. Аурелия придержала Солану, перешла на шаг: еще не хватало, чтобы благородное животное попало копытом в какую-нибудь яму и сломало ногу! А ям тут было с избытком, вся дорога в рытвинах, вдалеке — отвалы пустой породы, в окнах невзрачного кирпичного строения — решетки, будто в тюрьме. И высоченная труба, из которой валит дым.
— Что здесь? — Аурелия показала рукой. Чем дольше она рассматривала все это, тем меньше ей нравилось. Удивительно унылое место.
— Плавильня. Там, дальше, — Руис махнул рукой, — обогатительный цех. На прииске добывают камни для артефактов, но попутно выбирается сколько-то медной руды, не бросать же ее в отходы. Спуск в шахту еще дальше, отсюда не видно. Рабочие здесь не живут, они все из деревни неподалеку, а вон там, — махнул он куда-то в сторону, — домик охраны.
Появилась сэнья Люциния, на редкость сердитая. Рядом с ней увивался Дартамиан. Успел, значит, добраться обратно.
— И не оправдывайтесь! Возмутительная, вопиющая недальновидность! Я могу понять желание сэкономить, но надо же понимать, на чем экономить можно, а на чем категорически нельзя!
— Но при чем тут я?! — вдруг совершенно искренне возмутился Дартамиан. — Такие вопросы решает управляющий!
— И где он? — едко спросила сэнья Люциния. — Почему я не вижу здесь ни управляющего, ни хоть каких-то следов его присутствия? Или вы решили, что устранять последствия вашей халатности должна исключительно я?
— Фиделио в отъезде, — промямлил Дартамиан. — По семейным делам.
— Давно?
— Пятый день. Он должен вернуться завтра или послезавтра.
— Пятый день, — повторила сэнья Люциния. — А чары требуют обновления уже самое меньшее месяц! Или ваш братец полагал, что свод удержится его молитвами? Он, может быть, мнит себя святым чудотворцем? Что ж, очевидно, эта шахта не относится к категории приоритетных дел вашей семьи. Я учту это, когда буду обсуждать вопрос со своим юристом.
ГЛАВА 12
Охоту как развлечение, как повод поскакать по полям галопом и, может быть, в самом деле что-нибудь поймать, Дан наблюдал впервые. И то, что он видел, решительно ему не нравилось.
Начать с того, что на нормальную, правильную охоту никогда — никогда! — не отправляются вслепую. Как так вообще можно, собраться не за кем-то определенным, учтя все повадки зверя и возможные опасности, ко всему подготовившись, а буквально под девизом «кого Создатель пошлет»?! А если он пошлет вам дракона, что делать-то будете?!
Второе вытекало из первого. На нормальную охоту отряд выезжал или рано утром, с рассветом, или под вечер — зависело от повадок зверя. Тут же… смех один! Пока все проснулись, пока позавтракали, причем за завтраком царило необычайное оживление, Аурелия почему-то то и дело заговорщицки переглядывалась с тетушкой и чуть ли не хихикала при этом, а Руис расспрашивал Дана, на кого ему приходилось охотиться, причем с таким видом, будто заранее готов был любое слово делить на десять. И то, что Дан этим утром не имел никакого желания делиться воспоминаниями, почему-то Руиса забавляло. Гадать, почему, он не стал. Зачем? Может, господин гениальный финансист оттачивает обаяние, а может, просто поддался общей легкомысленной атмосфере.
Как итог, завтрак затянулся гораздо дольше обычного, хотя, казалось бы, стоило поторопиться. Так мало того! После завтрака, когда все отправились переодеваться, сэн Симантус за каким-то чертом решил, что ему необходима повозка с замораживающими артефактами и зачарованными клетками. Добычу складывать. Какую добычу?! Самое большее, на что, по мнению Дана, эта недоохота могла рассчитывать — два-три тощих летних зайца: ни мяса, ни шкуры. Впрочем, ехали не за зайцами. Сэн Симантус утверждал, что в здешних рощицах гнездится лазурный клещеклюв, и что сейчас, когда птенцы вылетели из гнезда, но еще толком не научились выживать и прятаться, самое время их ловить. Потому как лазурный клещеклюв, выросший в неволе, не станет, в отличие от пойманного взрослым, разбиваться насмерть о прутья клетки, и можно будет долгие годы добывать с него перо и яйца, которые… дальше шли рассуждения о зельях, и их Дан пропустил мимо ушей.
Идея ловить слетков-клещеклювов ему не нравилась, участвовать в этом безобразии он не собирался и ехал только ради Аурелии. Потому что с того самого разговора, закончить который помешало пробуждение Иниго, им так и не удалось поговорить. А разговор назрел и даже, возможно, перезрел. Вопрос Аурелии, кем он ее считает, с кем говорит, с ней или Тамирией, оказался для Дана неприятной неожиданностью. Настолько неприятной, что даже снова захотелось обложить ее «папашиной дочуркой» и «деткой», аж язык зачесался. Вот же, умная же девушка, настолько умная, что он рядом с ней даже слишком часто теряется и, наверное, начинает себя вести как дурак. А тут нате вам, дура дурой! Даже Тамирия давно поняла бы, а она спрашивает!
Нет, может, и хорошо, что Иниго так не вовремя проснулся. А то ведь Дан по горячим следам точно ляпнул бы что-нибудь некуртуазное. А теперь вот думает — не так все просто, наверное. Потому что простая картина никак не сочетается с Аурелией! А вот спросить с какой-то задней мыслью, с подтекстом или намеком, которого он не заметил и не понял — это она могла. И надо бы прояснить вопрос.
