- Я тут буду полчаса, пусть ваш юрист поспешит.
Заместитель директора сердито фыркнул и пошел в сторону заводоуправления.
- Вячеслав Анатольевич, я вам советую в прокуратуру к следователю съездить.
Мужчина на ходу отмахнулся:
- Съезжу, съезжу, узнаю, за что мы деньги…тьфу ты…
- Там дело по убийству мастера Владимирова возбудили, а гражданский ответчик – завод.
Фигура в дорогом драповом пальто резко остановилась:
- Какой гражданский ответчик?
- Ну как же? У мастера двое детей осталось сиротами. Кто будет им разницу между средним заработком и пенсией возмещать до восемнадцати лет? Убили то его на рабочем месте, работники завода в рабочее время. Явно имело место куча нарушений со стороны администрации завода. Ну вам там, в прокуратуре, все расскажут.
Фигура в пальто плюнула на снег и почти побежала от меня.
Я посмотрел на окружающую красоту, потом поднял вверх руку с зажатыми между пальцев несколькими купюрами. Через пару минут сзади раздался хриплый голос:
- Что надо сделать?
- Стекла аккуратно спустить в подвал и контейнеры отсюда убрать куда подальше.
Через полчаса стекла были спущены вниз а вонючие контейнеры, зацепленные за бодро фыркающий трактор, исчезли за поворотом. Я запер подвал на специально приобретенные новые замки, опечатал печатью, а через час сидел в японском кафе, пытаясь понять, хватит ли у меня денег угостить мою гостью. Решив, что денег хватит только в обрез, решил взять инициативу в свои руки, и, когда в окошке мелькнули знакомые длинные ноги в умопомрачительных сиреневых джинсах, я махнул рукой пробегавшей мимо официантке. Через несколько минут я ощутил тяжелый сладко-восточный аромат духов и меня громко чмокнули в ухо:
- Привет, я такая голодная – на стул напротив меня плюхнулась очень высокая девушка с разноцветными дредами.
- Я уже заказал, сейчас принесут
- Отлично, рассказывая, как ты, с кем?
- Я все там же.
- А с кем, все с этой рыжей?
- Слушай, мы очень давно не виделись. С рыжей мы давно расстались.
- Ну правильно, что она тебя бросила! Кому нужен мужик, которого вечно нет дома, а если он появляется, то только очень пьяный!
- Да ладно, сама же такая. И вообще, я теперь решил жить по другому, заведу собаку, тогда придется каждый день дома ночевать и выгуливать ее по два часа в день.
В это время принесли большую тарелку с роллами, бокал пива и чайник с зеленым чаем.
- Это все мне?
- Тебе, тебе, ты же вечно голодная.
- А ты?
- Я сыт, вот только одну, вот эту попробую…
Я утащил с тарелки моей гостьи рисовый цилиндрик, украшенный икрой, потянулся за вторым, но получил по рукам палочками:
- Хочешь – закажи себе, а мои не трогай, я очень голодная.
Я вспомнил пустой бумажник и грустно вздохнул:
- Не, я на диете.
- Это правильно, пора, пора тебе скинуть килограмм пять.
- Спасибо тебе, Алиса, на добром слове, ты настоящий друг.
- Если не друзья, то кто тебе правду скажет
Съев все роллы, выпив пиво и опустошив чайник с зеленым чаем, Алиса (по паспорту Варвара) лениво потянулась:
- Ну, давай, излагай, зачем звал?
- Алиса, у тебя по каким дням брифинги в областной прокуратуре?
Вечером я вернулся в квартиру любимой женщины. Она спала или делала вид, что спала, температуры не было, выглядела вполне здоровой. Я залез с экскурсией в пустой холодильник, выпил на ночь два стакана чая, и упал в облюбованное мной кресло – кровать. То, что это кресло не лучшая мебель для полноценного отдыха, я понял около часа ночи. Ребра ныли, рука затекла и онемела. Я с трудом вытащил ее из под себя и зашипел от боли- кровь, устремившаяся по сосудам заколола всю руку тысячей иголок. Я попытался уснуть, но не смог. Неясный шум раздавался где-то в глубине темной квартиры. Я осторожно поднялся, взял в руки единственное оружие, доступное мне – табурет, стоящий у кресла, и стараясь ступать бесшумно, двинулся в поисках источника звука. Почти сразу я понял, что шум идет из гостиной. Я подкрался к двери и осторожно заглянул через приоткрытую дверь. Середина комнаты была освещена ярким пятном лунного света. Пятно заполняли какие-то фигурки, насыпанные из разноцветного песка. По краю светового круга танцевала обнаженная девушка, плавно двигаясь в такт только ей слышной мелодии. Тонкие руки плели над запрокинутой вверх головой странные узоры, глаза были закрыты а лицо полностью отрешенным.
Тяжелая грудь колыхалась в такт движений тонкой талии в неведомом рваном танце. Все это происходило в тишине, только скользящие по полу маленькие ступни издавали тихий шорох. Я несколько секунд смотрел на эту смесь эротики и первобытной жути, затем медленно отступил от двери. Стараясь не дышать я вернулся на свою место, рыбкой скользнул в узкое кресло и, стараясь не ворочаться, не заметил, как уснул.
Когда диктор радио, преувеличенно бодрым голосом сказал, что Н-ское время восемь часов утра, я матерясь вполголоса, пытался не дать кофейной пенке выкипеть на плиту. Отвернувшись от плиты, я от неожиданности чуть не выронил из рук медную джезву – хозяйка квартиры появилась за столом абсолютно бесшумно и неожиданно для меня.
- Привет.
-Привет. Ты что ругаешься?
-От неожиданности, от ночи не отошел.
- А что было ночью?
- В гостиную случайно вышел…
- Да, я такая, какая есть.
- Я не про это. Я думал, что ты болеешь, лежишь в кровати, а в квартиру кто-то залез. Взял табуретку и пошел разбираться.
- Смешно.
- Смешно. Что это было?
- Голубая луна. Нужно было провести обряд – вдохнуть силы в семена.
- Что такое голубая луна, вроде бы лунный свет был желтого цвета?
- Голубая луна - дополнительное полнолуние, бывает очень редко. Мне пришлось встать и провести ритуал, чтобы в эти полумертвые семена влить немного силы.
- Что за семена?
- В Ботаническом саду купила, из коллекции экзотических растений бракованные семена, которые они выбрасывают. Купила по дешевке. В них жизнь еле теплилась. Но все вроде бы удачно вышло, Я чувствую, что по весне почти все взойдут
- Рад за тебя. Я вчера на заводе был, ваш активный заместитель генерального нагнал рабочих в твой подвал, они все стекла оттуда вытащили и гниль выбросили. Ему главный юрист завода сказал, что теперь тебе не отвертеться, ты до суда в тюрьме сидеть будешь, и тогда им просто будет твою собственность назад вернуть.
Любимая вздрогнула, лицо заледенело. Я торопливо заговорил:
- Не переживай, там все нормально. Я вчера ездил в БТИ, по доверенности получил договор с их штампом о регистрации, теперь все сооружения за твоей фирмой зарегистрированы. По материалу в отношении тебя прокурор подписал отказ в возбуждении уголовного дела, за смертью подозреваемых. Там смерть ввиду несоблюдения техники безопасности переквалифицировали на попытку хищения имущества фирмы "Незимида". Заводу пока не до тебя, будет разбирательство с убийством мастера на рабочем месте. Я как понял, заместитель директора дал юристу денег для следователя прокуратуры, чтобы тебя сто процентов посадить А юрист деньги себе присвоил, следователь и не знал ничего, на тебя "наехал" потому что заводские против тебя показания давали. Юриста сейчас ищут. так что все нормально. Но все равно, решай с ограждением и охраной.
Повисла неловкая тишина. Я допил кофе, поднялся и, понимая, что говорю что-то не то, промямлил:
- Мне сегодня надо вернуться в свою квартиру.
Две серые льдинки смотрели на меня в упор:
- Раз надо – иди.
Я долго одевался, потом заглянул на кухню. Прямая спина, вскинутое вверх лицо, тонкие пальцы с ярким маникюром стискивают кружку.
- Пока.
- Пока.
Грохот захлопнувшейся двери не заглушил звона брошенной в стену чашки. Как-то неправильно мы расстались.
Возвращение в общежитие прошло буднично. Я зашел в холл, помахал ручкой коменданту, пошел пешком наверх, затем потихоньку спустился обратно. Женщина старательно крутила диск телефона, сверяясь с записью на клочке бумажки. Приехали за мной через три часа. Тяжелая металлическая дверь начала грохотать от ударов кулаком. Я прошел на кухню и поставил джезву на плиту. Кофе успело завариться, пока кто-то из добивающихся моего внимания людей не догадался отключить электричество в моей квартире. Я пил кофе, заедая бутербродом с колбасой под грохот двери и крики возмещенных поднятым шумом соседей, и думал, что в ближайшие сутки - двое никакой иной еды я не получу. Осада моей двери шла планомерно, но бестолково. Кроме периодических ударов в дверь, мои визитеры предприняли попытку перелезть с балкона соседской квартиры по переброшенной лестнице - стремянке, но как только доброволец оказался над бездной на высоте пятого этажа, он тут же передумал, и лестницу убрали. Следователь что-то громко кричал под дверью, по моим ощущениям, засунув губы в замочную скважину, но я был непреклонен и дверь не открывал. Атаки сверху я не боялся, так как мужчина, живший надо мной, год назад удачно женился и перебрался на жилплощадь дражайшей супруги, появляясь в общежитии не чаще, чем раз в два месяца. Около десяти часов вечера во двор въехал грузовик с дежурным взводом ОМОНа, вызвать который догадался мой многомудрый следователь. Посчитав, что вскрытие двери, установленной мной за весьма приличные деньги, путем срезания петель или иным варварским способом, слишком высокая цена, я отомкнул щеколду. Ну что сказать - люди, жаждавшие встречи со мной более десяти часов, от радости, что дверь , наконец то открылась, меня почти не побили. Так, пару - тройку раз приложились по ребрам и все. Больше всех старался какой-то мелкий лейтенант в форме, наверное местный участковый. Он как-то мне сразу не понравился, очень уж по оценивающе рассматривал мое жилье, и норовил меня исподтишка ударить. Когда он, проходя за моей спиной, не больно, но обидно, шлепнул меня по голове своей папкой, я не выдержал, и развернувшись, от души пнул его в солнечное сплетение ногой. Вредитель в форме сполз по косяку, меня повалили на пол, пару раз пнули беззлобно, и надев наручники, бросили на диван. Следователь Мишин торжественно зачитал мне постановление о производстве обыска, предложил добровольно выдать оружие, наркотики и другие предметы, добытые преступным путем, на что был послан мной в пешее эротическое путешествие. Через час обыск был закончен, я гремя наручниками расписался в протоколе, что ничего не было найдено, и мы веселой компанией отбыли в прокуратуру. В прокуратуре было весело и шумно. Охраняющий прокуратуру милиционер злобно выглядывал из своей будки. По его понятиям, он должен был уже четыре часа назад закрыть двери на засов и после просмотра телевизора, готовиться к спокойному сну до утра. Но сегодня коридоры надзорного учреждения были полны народу. Юноши, при встрече с которыми в темном переулке хотелось отдать кошелек, слонялись по коридорам оплота законности, курили в темных углах и громко выражали свое неприятие незавидному положению свидетелей и потерпевших по уголовному делу. Как я понял, юрист первого класса Мишин, рационально подошел к планированию рабочего времени, вызвав всех «потерпевших» по моему делу в прокуратуру, как только комендант сообщила ему о моем появлении в общежитии. И если я отсиживался в квартире, то эти граждане протирали штаны на жестких стульях прокуратуры весь день и весь вечер. Меня затолкали в кабинет, следователь остался в коридоре, очевидно уговаривая «потерпевших» подождать еще какое-то время.
Наконец он вернулся, заспанный криминалист установил на высоком штативе видеокамеру и начался допрос. Не успел прозвучать первый вопрос следователя, как дверь кабинета распахнулась от сильного толчка. На пороге стоял добрый молодец в кожаной куртке:
- Короче, братва решила домой ехать, завтра к десяти подвалим. А ты этого козла закрывай, как договаривались, его (палец уперся в мою сторону) на СИЗО уже давно ждут, матку вывернуть наружу, падле.
Дверь захлопнулась. Закричав, что допрос приостанавливается, Мишин выбежал в коридор. Вернулся он минут через пять, и выглядел очень расстроенным. Наверное, «братва», все-таки, уехала.
Допрос возобновился:
- Вопрос: Расскажите о событиях …..числа марта месяца, когда вы поехали в рабочий поселок развозить повестки.
- Ответ: я отказываюсь от проведения допроса в ночное время. Я нахожусь на амбулаторном лечении травм, полученных на службе, повесток о вызове на допрос не получал, никаких оснований для моего задержания, обыска в моем жилище и ночного допроса нет. Требую моего освобождения, официальных извинений и переноса допроса на урочное время.
Бедный Мишин замер с открытым ртом, но потом справился с ситуацией, воровато оглянулся на работающую камеру и стал записывать мой ответ.
- Вопрос: Почему вы скрылись из госпиталя и не проживали по месту жительства, а также не появлялись в поликлинике УВД?
- Ответ: Из госпиталя я был выписан врачами, документы о выписке отнес в поликлинику по месту жительства, имею на это право. Лечился там, где мне был обеспечен надлежащий уход. На этом заканчиваю отвечать на вопросы и требую переноса допроса.
- Вопрос: Почему вы не открыли двери на требование работников прокуратуры?
- Ответ:……..
- Отвечайте на поставленный вопрос!
- Ответ:……….
Потом меня привезли в Первый ОВД, где дежурный отказался принимать меня в камеру дежурной части без отправившегося домой спать следователя. После долгих блужданий и бесплодных переговоров, меня пристегнули наручниками к батарее отопления в дальней части коридора, где я благополучно проспал до утра. Утром я подкараулил крупного похмельного мужика, которого помощник дежурного вел мимо меня в туалет, и подставил ему подножку, а когда, не ожидавший такой подставы, мужик растянулся во весь рост, я издевательски заржал. Бугай, матерясь во весь голос, встал и со всей души врезал мне по подставленной морде. Очнувшись через пару секунд, я с тревогой ощупал языком зубы, вроде бы все было на месте, только кровь густыми каплями падала на затертый линолеум. Прибежавший на шум мой конвоир отвел меня в туалет умываться, где я основательно размазал по лицу кровавые подтеки. Конвоир сплюнул, глядя на мою физиономию в кровавых разводах, но сам умывать меня не стал, побрезговал, наверное. Потом я устроил скандал возле дежурной части, требуя разрешить мне телефонный звонок, так как я был задержан еще вчера, а моим родственникам об этом досадном факте никто не сообщил. Дежурный долго мялся, но потом подумал, что дешевле дать мне позвонить, чем долго объяснять ожидаемому в скорости начальнику отдела, кто этот скандалист и кто его избил. Мне сунули в руки телефонный аппарат, я сказал сонному абоненту, что скоро буду. Около десяти часов утра измученный конвойный выволок меня из милицейского «бобика» и потащил к входу в городскую прокуратуру.
У двери я растопырился, не давая втолкнуть меня во внутрь:
- Подожди пять минут, утро какое хорошее, может в ближайшие несколько лет так постоять и не смогу.
День и правда был замечательный. Светило солнце, с крыши ручьем текла вода, в луже весело купались воробьи. Фотограф с профессиональным аппаратом снимал девушку модельной внешности на фоне старинного особняка, занимаемого прокуратурой.
При встрече со следователем, я вместо «здрасте» заявил ему отвод, так как
Заместитель директора сердито фыркнул и пошел в сторону заводоуправления.
- Вячеслав Анатольевич, я вам советую в прокуратуру к следователю съездить.
Мужчина на ходу отмахнулся:
- Съезжу, съезжу, узнаю, за что мы деньги…тьфу ты…
- Там дело по убийству мастера Владимирова возбудили, а гражданский ответчик – завод.
Фигура в дорогом драповом пальто резко остановилась:
- Какой гражданский ответчик?
- Ну как же? У мастера двое детей осталось сиротами. Кто будет им разницу между средним заработком и пенсией возмещать до восемнадцати лет? Убили то его на рабочем месте, работники завода в рабочее время. Явно имело место куча нарушений со стороны администрации завода. Ну вам там, в прокуратуре, все расскажут.
Фигура в пальто плюнула на снег и почти побежала от меня.
Я посмотрел на окружающую красоту, потом поднял вверх руку с зажатыми между пальцев несколькими купюрами. Через пару минут сзади раздался хриплый голос:
- Что надо сделать?
- Стекла аккуратно спустить в подвал и контейнеры отсюда убрать куда подальше.
Через полчаса стекла были спущены вниз а вонючие контейнеры, зацепленные за бодро фыркающий трактор, исчезли за поворотом. Я запер подвал на специально приобретенные новые замки, опечатал печатью, а через час сидел в японском кафе, пытаясь понять, хватит ли у меня денег угостить мою гостью. Решив, что денег хватит только в обрез, решил взять инициативу в свои руки, и, когда в окошке мелькнули знакомые длинные ноги в умопомрачительных сиреневых джинсах, я махнул рукой пробегавшей мимо официантке. Через несколько минут я ощутил тяжелый сладко-восточный аромат духов и меня громко чмокнули в ухо:
- Привет, я такая голодная – на стул напротив меня плюхнулась очень высокая девушка с разноцветными дредами.
- Я уже заказал, сейчас принесут
- Отлично, рассказывая, как ты, с кем?
- Я все там же.
- А с кем, все с этой рыжей?
- Слушай, мы очень давно не виделись. С рыжей мы давно расстались.
- Ну правильно, что она тебя бросила! Кому нужен мужик, которого вечно нет дома, а если он появляется, то только очень пьяный!
- Да ладно, сама же такая. И вообще, я теперь решил жить по другому, заведу собаку, тогда придется каждый день дома ночевать и выгуливать ее по два часа в день.
В это время принесли большую тарелку с роллами, бокал пива и чайник с зеленым чаем.
- Это все мне?
- Тебе, тебе, ты же вечно голодная.
- А ты?
- Я сыт, вот только одну, вот эту попробую…
Я утащил с тарелки моей гостьи рисовый цилиндрик, украшенный икрой, потянулся за вторым, но получил по рукам палочками:
- Хочешь – закажи себе, а мои не трогай, я очень голодная.
Я вспомнил пустой бумажник и грустно вздохнул:
- Не, я на диете.
- Это правильно, пора, пора тебе скинуть килограмм пять.
- Спасибо тебе, Алиса, на добром слове, ты настоящий друг.
- Если не друзья, то кто тебе правду скажет
Съев все роллы, выпив пиво и опустошив чайник с зеленым чаем, Алиса (по паспорту Варвара) лениво потянулась:
- Ну, давай, излагай, зачем звал?
- Алиса, у тебя по каким дням брифинги в областной прокуратуре?
Вечером я вернулся в квартиру любимой женщины. Она спала или делала вид, что спала, температуры не было, выглядела вполне здоровой. Я залез с экскурсией в пустой холодильник, выпил на ночь два стакана чая, и упал в облюбованное мной кресло – кровать. То, что это кресло не лучшая мебель для полноценного отдыха, я понял около часа ночи. Ребра ныли, рука затекла и онемела. Я с трудом вытащил ее из под себя и зашипел от боли- кровь, устремившаяся по сосудам заколола всю руку тысячей иголок. Я попытался уснуть, но не смог. Неясный шум раздавался где-то в глубине темной квартиры. Я осторожно поднялся, взял в руки единственное оружие, доступное мне – табурет, стоящий у кресла, и стараясь ступать бесшумно, двинулся в поисках источника звука. Почти сразу я понял, что шум идет из гостиной. Я подкрался к двери и осторожно заглянул через приоткрытую дверь. Середина комнаты была освещена ярким пятном лунного света. Пятно заполняли какие-то фигурки, насыпанные из разноцветного песка. По краю светового круга танцевала обнаженная девушка, плавно двигаясь в такт только ей слышной мелодии. Тонкие руки плели над запрокинутой вверх головой странные узоры, глаза были закрыты а лицо полностью отрешенным.
Тяжелая грудь колыхалась в такт движений тонкой талии в неведомом рваном танце. Все это происходило в тишине, только скользящие по полу маленькие ступни издавали тихий шорох. Я несколько секунд смотрел на эту смесь эротики и первобытной жути, затем медленно отступил от двери. Стараясь не дышать я вернулся на свою место, рыбкой скользнул в узкое кресло и, стараясь не ворочаться, не заметил, как уснул.
Когда диктор радио, преувеличенно бодрым голосом сказал, что Н-ское время восемь часов утра, я матерясь вполголоса, пытался не дать кофейной пенке выкипеть на плиту. Отвернувшись от плиты, я от неожиданности чуть не выронил из рук медную джезву – хозяйка квартиры появилась за столом абсолютно бесшумно и неожиданно для меня.
- Привет.
-Привет. Ты что ругаешься?
-От неожиданности, от ночи не отошел.
- А что было ночью?
- В гостиную случайно вышел…
- Да, я такая, какая есть.
- Я не про это. Я думал, что ты болеешь, лежишь в кровати, а в квартиру кто-то залез. Взял табуретку и пошел разбираться.
- Смешно.
- Смешно. Что это было?
- Голубая луна. Нужно было провести обряд – вдохнуть силы в семена.
- Что такое голубая луна, вроде бы лунный свет был желтого цвета?
- Голубая луна - дополнительное полнолуние, бывает очень редко. Мне пришлось встать и провести ритуал, чтобы в эти полумертвые семена влить немного силы.
- Что за семена?
- В Ботаническом саду купила, из коллекции экзотических растений бракованные семена, которые они выбрасывают. Купила по дешевке. В них жизнь еле теплилась. Но все вроде бы удачно вышло, Я чувствую, что по весне почти все взойдут
- Рад за тебя. Я вчера на заводе был, ваш активный заместитель генерального нагнал рабочих в твой подвал, они все стекла оттуда вытащили и гниль выбросили. Ему главный юрист завода сказал, что теперь тебе не отвертеться, ты до суда в тюрьме сидеть будешь, и тогда им просто будет твою собственность назад вернуть.
Любимая вздрогнула, лицо заледенело. Я торопливо заговорил:
- Не переживай, там все нормально. Я вчера ездил в БТИ, по доверенности получил договор с их штампом о регистрации, теперь все сооружения за твоей фирмой зарегистрированы. По материалу в отношении тебя прокурор подписал отказ в возбуждении уголовного дела, за смертью подозреваемых. Там смерть ввиду несоблюдения техники безопасности переквалифицировали на попытку хищения имущества фирмы "Незимида". Заводу пока не до тебя, будет разбирательство с убийством мастера на рабочем месте. Я как понял, заместитель директора дал юристу денег для следователя прокуратуры, чтобы тебя сто процентов посадить А юрист деньги себе присвоил, следователь и не знал ничего, на тебя "наехал" потому что заводские против тебя показания давали. Юриста сейчас ищут. так что все нормально. Но все равно, решай с ограждением и охраной.
Повисла неловкая тишина. Я допил кофе, поднялся и, понимая, что говорю что-то не то, промямлил:
- Мне сегодня надо вернуться в свою квартиру.
Две серые льдинки смотрели на меня в упор:
- Раз надо – иди.
Я долго одевался, потом заглянул на кухню. Прямая спина, вскинутое вверх лицо, тонкие пальцы с ярким маникюром стискивают кружку.
- Пока.
- Пока.
Грохот захлопнувшейся двери не заглушил звона брошенной в стену чашки. Как-то неправильно мы расстались.
Глава двадцать пятая. От сумы и от тюрьмы.
Возвращение в общежитие прошло буднично. Я зашел в холл, помахал ручкой коменданту, пошел пешком наверх, затем потихоньку спустился обратно. Женщина старательно крутила диск телефона, сверяясь с записью на клочке бумажки. Приехали за мной через три часа. Тяжелая металлическая дверь начала грохотать от ударов кулаком. Я прошел на кухню и поставил джезву на плиту. Кофе успело завариться, пока кто-то из добивающихся моего внимания людей не догадался отключить электричество в моей квартире. Я пил кофе, заедая бутербродом с колбасой под грохот двери и крики возмещенных поднятым шумом соседей, и думал, что в ближайшие сутки - двое никакой иной еды я не получу. Осада моей двери шла планомерно, но бестолково. Кроме периодических ударов в дверь, мои визитеры предприняли попытку перелезть с балкона соседской квартиры по переброшенной лестнице - стремянке, но как только доброволец оказался над бездной на высоте пятого этажа, он тут же передумал, и лестницу убрали. Следователь что-то громко кричал под дверью, по моим ощущениям, засунув губы в замочную скважину, но я был непреклонен и дверь не открывал. Атаки сверху я не боялся, так как мужчина, живший надо мной, год назад удачно женился и перебрался на жилплощадь дражайшей супруги, появляясь в общежитии не чаще, чем раз в два месяца. Около десяти часов вечера во двор въехал грузовик с дежурным взводом ОМОНа, вызвать который догадался мой многомудрый следователь. Посчитав, что вскрытие двери, установленной мной за весьма приличные деньги, путем срезания петель или иным варварским способом, слишком высокая цена, я отомкнул щеколду. Ну что сказать - люди, жаждавшие встречи со мной более десяти часов, от радости, что дверь , наконец то открылась, меня почти не побили. Так, пару - тройку раз приложились по ребрам и все. Больше всех старался какой-то мелкий лейтенант в форме, наверное местный участковый. Он как-то мне сразу не понравился, очень уж по оценивающе рассматривал мое жилье, и норовил меня исподтишка ударить. Когда он, проходя за моей спиной, не больно, но обидно, шлепнул меня по голове своей папкой, я не выдержал, и развернувшись, от души пнул его в солнечное сплетение ногой. Вредитель в форме сполз по косяку, меня повалили на пол, пару раз пнули беззлобно, и надев наручники, бросили на диван. Следователь Мишин торжественно зачитал мне постановление о производстве обыска, предложил добровольно выдать оружие, наркотики и другие предметы, добытые преступным путем, на что был послан мной в пешее эротическое путешествие. Через час обыск был закончен, я гремя наручниками расписался в протоколе, что ничего не было найдено, и мы веселой компанией отбыли в прокуратуру. В прокуратуре было весело и шумно. Охраняющий прокуратуру милиционер злобно выглядывал из своей будки. По его понятиям, он должен был уже четыре часа назад закрыть двери на засов и после просмотра телевизора, готовиться к спокойному сну до утра. Но сегодня коридоры надзорного учреждения были полны народу. Юноши, при встрече с которыми в темном переулке хотелось отдать кошелек, слонялись по коридорам оплота законности, курили в темных углах и громко выражали свое неприятие незавидному положению свидетелей и потерпевших по уголовному делу. Как я понял, юрист первого класса Мишин, рационально подошел к планированию рабочего времени, вызвав всех «потерпевших» по моему делу в прокуратуру, как только комендант сообщила ему о моем появлении в общежитии. И если я отсиживался в квартире, то эти граждане протирали штаны на жестких стульях прокуратуры весь день и весь вечер. Меня затолкали в кабинет, следователь остался в коридоре, очевидно уговаривая «потерпевших» подождать еще какое-то время.
Наконец он вернулся, заспанный криминалист установил на высоком штативе видеокамеру и начался допрос. Не успел прозвучать первый вопрос следователя, как дверь кабинета распахнулась от сильного толчка. На пороге стоял добрый молодец в кожаной куртке:
- Короче, братва решила домой ехать, завтра к десяти подвалим. А ты этого козла закрывай, как договаривались, его (палец уперся в мою сторону) на СИЗО уже давно ждут, матку вывернуть наружу, падле.
Дверь захлопнулась. Закричав, что допрос приостанавливается, Мишин выбежал в коридор. Вернулся он минут через пять, и выглядел очень расстроенным. Наверное, «братва», все-таки, уехала.
Допрос возобновился:
- Вопрос: Расскажите о событиях …..числа марта месяца, когда вы поехали в рабочий поселок развозить повестки.
- Ответ: я отказываюсь от проведения допроса в ночное время. Я нахожусь на амбулаторном лечении травм, полученных на службе, повесток о вызове на допрос не получал, никаких оснований для моего задержания, обыска в моем жилище и ночного допроса нет. Требую моего освобождения, официальных извинений и переноса допроса на урочное время.
Бедный Мишин замер с открытым ртом, но потом справился с ситуацией, воровато оглянулся на работающую камеру и стал записывать мой ответ.
- Вопрос: Почему вы скрылись из госпиталя и не проживали по месту жительства, а также не появлялись в поликлинике УВД?
- Ответ: Из госпиталя я был выписан врачами, документы о выписке отнес в поликлинику по месту жительства, имею на это право. Лечился там, где мне был обеспечен надлежащий уход. На этом заканчиваю отвечать на вопросы и требую переноса допроса.
- Вопрос: Почему вы не открыли двери на требование работников прокуратуры?
- Ответ:……..
- Отвечайте на поставленный вопрос!
- Ответ:……….
Потом меня привезли в Первый ОВД, где дежурный отказался принимать меня в камеру дежурной части без отправившегося домой спать следователя. После долгих блужданий и бесплодных переговоров, меня пристегнули наручниками к батарее отопления в дальней части коридора, где я благополучно проспал до утра. Утром я подкараулил крупного похмельного мужика, которого помощник дежурного вел мимо меня в туалет, и подставил ему подножку, а когда, не ожидавший такой подставы, мужик растянулся во весь рост, я издевательски заржал. Бугай, матерясь во весь голос, встал и со всей души врезал мне по подставленной морде. Очнувшись через пару секунд, я с тревогой ощупал языком зубы, вроде бы все было на месте, только кровь густыми каплями падала на затертый линолеум. Прибежавший на шум мой конвоир отвел меня в туалет умываться, где я основательно размазал по лицу кровавые подтеки. Конвоир сплюнул, глядя на мою физиономию в кровавых разводах, но сам умывать меня не стал, побрезговал, наверное. Потом я устроил скандал возле дежурной части, требуя разрешить мне телефонный звонок, так как я был задержан еще вчера, а моим родственникам об этом досадном факте никто не сообщил. Дежурный долго мялся, но потом подумал, что дешевле дать мне позвонить, чем долго объяснять ожидаемому в скорости начальнику отдела, кто этот скандалист и кто его избил. Мне сунули в руки телефонный аппарат, я сказал сонному абоненту, что скоро буду. Около десяти часов утра измученный конвойный выволок меня из милицейского «бобика» и потащил к входу в городскую прокуратуру.
У двери я растопырился, не давая втолкнуть меня во внутрь:
- Подожди пять минут, утро какое хорошее, может в ближайшие несколько лет так постоять и не смогу.
День и правда был замечательный. Светило солнце, с крыши ручьем текла вода, в луже весело купались воробьи. Фотограф с профессиональным аппаратом снимал девушку модельной внешности на фоне старинного особняка, занимаемого прокуратурой.
При встрече со следователем, я вместо «здрасте» заявил ему отвод, так как
