на вчерашнем допросе видеокамера зафиксировала слова одного из «пострадавших», что у них есть договоренность со следователем, о помещении меня в СИЗО, что говорит о его необъективности и продажности. Быстренько отказав мне в своем отводе, следователь начал работу, оперативно проводя очные ставки. Молодые люди с короткими стрижками дружно, как под копирку, рассказывали, как я ворвался на территорию автохозяйства, не представившись и не показав документы, начал драку, а после того, как меня с трудом усмирили и увели в подвал, чтобы вызвать милицию, по моим следам ворвался вооруженный ОМОН, всех избив и покалечив. Так как я в дискуссии не вступал и отказывался общаться со следователем, то времени это заняло немного, как раз до конца рабочего дня.
Усталый, но довольный следователь объявил о моем задержании по подозрению в совершении преступления, предусмотренного частью второй статьи сто семьдесят один Уголовного Кодекса РСФСР, а именно умышленное превышение служебных полномочий с целью получения денежного вознаграждения и продвижения по службе, по предварительному сговору с неустановленными лицами, сопровождаемое насилием и применением оружия и иными действиями, мучительными и оскорбительными для потерпевших.
- И сколько вы там мне срока намерили, гражданин следователь?
- До десяти лет, гражданин Жемчужный. Желаете что-нибудь заявить?
- Не имею такого желания.
Расписываюсь в постановлении, иду под конвоем в машину, короткая поездка и через ветровое стекло вижу печально отъезжающие вбок серые ворота изолятора временного содержания.
Хорошо знакомая смена дежурных быстро принимает меня. Женщина-врач внимательно осматривает мою побитую физиономию, тихонько спрашивает:
- В больничку не хочешь поехать?
- Нет, спасибо, лишнее это.
Тяжелая дверь камеры с лязгом закрывается за моей спиной, два помятых мужика внимательно смотрят на меня из-за стола. Буркнув «Привет» заваливаюсь на свободные нары и проваливаюсь в дремоту. Кто-то легонько теребит меня за плечо, что-то спрашивая про курево. Посылаю его подальше. Вечером отказываюсь от бледно-синей каши размазни с куском минтая и почти прозрачного чая. После ужина новое развлечение - прокурорская проверка:
- Жалобы есть?
- Есть жалоба! – виду, как напрягся за спиной прокурора дежурный по изолятору.
- Слушаю вас.
- Был задержан вчера около десяти часов вечера, после чего содержался в наручниках или в городской прокуратуре, или в коридоре Первого ОВД, в протоколе о задержании на трое суток следователь прокуратуры Мишин указал начало срока задержания сегодня шесть часов вечера.
- Пишите заявление, передайте дежурному.
Пишу, что уж.
Интермедия.
Небольшой актовый зал областной прокуратуры после августовского путча девяносто первого года стал местом проведения еженедельных брифингов для журналистов. Вот и сегодня два десятка корреспондентов местных и федеральных изданий заняли место в мягких креслах, две камеры городских каналов были готовы к работе. Наконец президиум заняли областной прокурор с начальником пресс-службы и тройкой заместителей, радуя глаза присутствующих приятным синим цветом форменных мундиров. Начальник пресс-службы, приятная молодая женщина, заняла место за кафедрой и быстро посвятила присутствующих в оперативную обстановку, складывающуюся в области по линии прокуратуры. Журналисты лениво делали записи в своих блокнотах, камеры бесстрастно фиксировали происходящее. С середины первого ряда привстала высокая стройная девушка с яркими косичками - дредами:
-Разрешите вопрос, Алиса Беркова, «Мир криминала».
- Да? пожалуйста.
- Около недели назад в рабочем поселке местным криминалитетом был захвачен, похищен и подвергнут пыткам сотрудник уголовного розыска Дорожного ОВД капитан Жемчужный. Только чудом об этом стало известно и он был освобожден УБОПом. После похищения был помещен в госпиталь. Похитившие его преступники задержаны не были. А позавчера он был задержан следователем городской прокуратуры Мишиным по подозрению в инсценировки собственного похищения и помещен в изолятор, при из него выбивают нужные показания. Как областная прокуратура может прокомментировать данную ситуацию?
В зале стоял шум, акулы пера торопливо что-то писали в записных книжках, камеры уставились объективами на тревожно перешептывающихся людей в президиуме. Заместитель областного прокурора, курирующий следствие, прокашлявшись, ответил:
- Ну, насчет выбивают показаний, вы Алиса явно преувеличиваете.
- Нет, абсолютно не преувеличиваю, посмотрите сами…
Как по мановению волшебной палочки, в руках девушки появилась пачка фотографий, которые она быстро раздала присутствующим, телекамеры тоже не были обделены снимками. Чувствовалось, что снимал профессионал. На знакомом всему городу крыльце старинного особняка стоял обычный парень лет тридцати, безмятежно закинувший голову навстречу солнцу. Запястья его надежно обвивали черные кованные браслеты наручников. Глаза темнели синяками, под распухшим носом и вокруг оплывших губ были хорошо различимы засохшие хлопья крови. На светлом шерстяном свитере, одетым под распахнутой курткой, четко выделялись подозрительно темные пятна.
Прокурор области внимательно осмотрев фотографию, гневно бросил куратору следствия «Разберись и доложи», и вышел из зала. Начальник пресс-службы бодро заверила все присутствующих, что дело будет незамедлительно проверенно и приняты все необходимые меры. Брифинг сегодня не был скучным, а Алиса получила свои пять минут славы.
Дверь захлопнулась с жутким грохотом. Я не выдержала и в дикой злобе метнула чашку с кофе в стену. Две половинки керамического сосуда жалко звякнули об пол, густая бежевая жижа потекла по кафельной плитке.
Ну, надо же быть таким идиотом, я ведь его почти простила, а он…, сволочь.
Я умылась холодной водой, чтоб от подступивших слез не опухли глаза и пошла заниматься рассадкой семян, май уже не за горами, куча денег потрачена, и никакого толку. А скоро первый платеж по кредиту выплачивать надо. И не выплатить нельзя, иначе льготные условия по кредитному договору мигом сменяться на категоричное и бесспорное требование вернуть все и сразу. В этих расстроенных чувствах я взяла зазвонившую трубку телефона. Ну вот, помяни черта…
- Федор Евгеньевич, здравствуйте, только что вас вспоминала. Но честно говоря неожиданный звонок, вроде бы платеж только через неделю.
- Я по другому поводу, Людмила Владимировна. Извините, здравствуйте. Не могли бы мы встретится, если можно, то сегодня, в любое время.
- У меня занятия в институте до четырех часов.
- Отлично, в шестнадцать часов у главного корпуса будет ждать машина, черный «мерседес», номер 4321.
- Ну, хорошо, договорились
Солидная машина, приняла меня в свое уютное нутро под восхищенные шепотки одногруппников и домчала до здания банка, где к нам присоединился начальник службы безопасности. Сев на переднее сидение, Федор Евгеньевич перегнулся ко мне и протянул какую-то тряпку.
- Что это? – я развернула шерстяное подобие колпака.
- Наденьте, пожалуйста, чтобы не видеть куда мы поедем, правила безопасности – мягко попросил начальник СБ.
- Не собираюсь.
- Надо, Людмила Владимировна, это обязательное требование. Вам все издержки будут компенсированны.
- Ничего одевать я не собираюсь, тем более этот ужас. Или мы сейчас едем или я выхожу.
Водитель весело подмигнул мне в зеркало, начал на какую-то кнопку, и двери с бодрым щелчком дружно заблокировались.
Я откинулась к удобном кресле и улыбнулась:
- Федор Евгеньевич, я думала, мы в прошлый раз в эти игры наигрались.
- А ты, весельчак - я строго посмотрела на водителя: - если сейчас двери не разблокируешь, то в дальнейшем в этой машине можно будет передвигаться только с открытыми окнами.
Тяжело вздохнув, Федор кивнул водителю и протянул мне руку, куда я вложила несвежую тряпку. Прицепив на крышу мигалку, водитель погнал к выезду из города, распугивая попутных и встречных водителей кряканьем сирены. Через полчаса мы въехали на территорию известного в Городе загородного поселка, и, пропетляв по узким улочкам, припарковались у веселенького маленького замка, со смешными зверюшками-флюгерами на башенках. Мы с Федором вышли из машины и пошли по очищенной от снега дорожке в сторону замка. Справа и слева от дорожки были высажены молодые елочки, из снега торчали фонари, разгоняя своим светом сгустившиеся сумерки. Не доходя до крыльца несколько шагов, «безопасник» тронул меня за плечо:
- Поговорим.
-…..
- Это дом хозяина банка, вернее, одного их акционеров, но основного.
- Продолжайте, я вся внимание.
- Он болен, около месяца не выходит из дома. Врачи ничего не могут понять. Хозяин жалуется на постоянную слабость и головокружение. Анализы показывают поступательное ухудшение показателей работы всех органов, постепенно, но неуклонно растут признаки воспалительного процесса, число всех этих «цитов» постоянно растет. Врачи руками разводят, диагноз поставить не получается, хотя все возможные и невозможные обследования он прошел. Везти за границу – не вариант, врачи сказали, что, скорее всего, хозяин до клиники просто не долетит, настолько все висит на волоске.
А неделю назад супруга Леонида Борисовича сказала, что может быть колдунью или знахарку какую привезти, если медицинские светила помочь не могут. Вот, вся последнюю неделю возили сюда шаманов, знахарей и ведуний. Весь дом завоняли какой-то дрянью, кучу денег взяли, но толку- ноль. И вот вчера я о вас вспомнил. Сможете помочь?
Я разозлилась:
- То есть, этот дурацкий колпак вы после вшивых шаманов на меня пытались надеть?!
Я круто развернулась и двинулась к воротам, но сделав три шага, остановилась. Федор растерянно смотрел на меня. Ладно, все равно не поймет. Наверное, при необходимости он на себя бы эту тряпку натянул, без всякой брезгливости. Одним словом - мужик.
- Ладно, пойдемте, взглянем на вашего больного.
Ну, что сказать? Я бы не отказалась жить в таком замке. Просторный холл, широкая лестница, идущая на второй этаж, бронзовая люстра с великим множеством ярких лампочек.
- А где прислуга? Ну эти - лакеи, юнкера, то есть камердинеры?
- Повар на кухне, горничная убирается на третьем этаже, а дворник чистит снег за домом. А что, нужно позвать?
- Пожалуй, что пока нет.
Мы разделись в большой гардеробной, потом поднялись на второй этаж и пошли по длинному коридору. Возле одной из двухстворчатых дверей мой провожатый остановился, постучал и вошел в комнату, сделав мне знак, оставаться на месте. Через несколько секунд одна из створок распахнулась, и Федор сделал мне знак заходить. Средних размеров комната имела минимум мебели. Пара кресел, кровать и рабочий стол с монитором. В одном из кресел сидел кряжистый человек, лет шестидесяти, с простым крестьянским лицом и рыжеватыми волосами, зачесанными назад. Образ банкира и миллионера не соответствовал синему спортивному костюму с тремя белыми полосками, в который был обряжен хозяин. Мужчина отложил книгу в скромном темно-коричневом переплете и, слабо улыбнувшись, махнул мне рукой.
- Леонид Борисович, разрешите вам представить, Сомова Людмила Владимировна о которой я вам вчера говорил.
- Здравствуйте, Люда. Вы не против, если я буду вас так называть?
- Здравствуйте, не против.
- Присаживайтесь, хотя, честно говоря, не представляю, чем вы сможете мне помочь.
- Спасибо – я присела в предложенное мне кресло. Федор подтянул офисный стул от стола и плюхнулся туда.
Я смотрела на высохшее и пожелтевшее лицо хозяина банка. Молчание затягивалось. Леонид Борисович недоуменно взглянул на Федора.
- Людмила Владимировна?
- Да? – я повернулась к «безопаснику».
- Вы лечить будете?
- Да, Люда, вы, пожалуйста, сделайте, что положено, побыстрее. Ну там, пассы руками или песенку спойте. А то я встал с постели ради вас, но мне что-то нехорошо, хочется снова лечь.
- Простите, конечно, я сейчас, немножечко поколдую для вас, а потом делом займусь.
Я встала с кресла, прошлась по комнате, взяла книжку с журнального столика. «Искусство войны». Забавно. Затем я вытащила из сумочки маникюрный набор, откуда извлекла пинцет с острыми «губками» и подошла к застеленной постели. Повертев в руках одну из подушек, я сняла белоснежную наволочку, а затем с силой воткнула пинцет в плотную зеленую ткань чехла и, провозившись некоторое время, вытащила оттуда некий предмет, который бросила на столик. Перед нами лежала кривая черная булавка с металлической головкой.
-Что это? – Федор потянулся к странной железке. Я еле успела перехватить его руку:
- Руками не трогаем. Как там у Лао-цзы в этой книге написано: поздравляю, у вас дома появился шпион смерти.
- Сунь-цзы- прошептал Леонид Борисович.
- Что?
-Автор этой книги – Сунь-цзы.
- Ну, может быть. Книгу читала, а вот с китайскими именами у меня беда. Но ведь главное не это, правда?
-Людмила Владимировна - вдруг вкрадчиво заговорил Федор: - мы тут много видели фокусников и чародеев, многие нас уверяли, что сняли порчу или проклятие. Но как видите, судя по состоянию Леонида Борисовича, это оказалась неправдой.
- Это вы деликатно намекаете, что пока я перед вами попой крутила, отвлекая, еще успела булавку в подушку затолкать, а потом героически ее вытащить, алча награды от богатенького Буратино. Я правильно поняла ваш посыл, Федор?
Мужчина закашлялся:
- Ну, в принципе, да, верно.
- Ну, я даже не знаю, чем вам доказать свою правоту. О, придумала. В тех подушках еще несколько подобных штучек. Вы сейчас подушки себе заберете, и, с кем-нибудь из своих бойцов, для чистоты эксперимента, используете по своему назначению, то есть спать на них будете. Если все правильно сделаем, то Леониду Борисовичу уже завтра - послезавтра станет легче, ну а ваши лысые трупы месяца через два с почестями похоронят за счет банка. Правда, Леонид Борисович, купите красивые гробики героям?
- Почему лысые трупы?
- Недельки за две до смерти волосы обязательно вылезут.
Федор растерянно посмотрел на заинтересованное лицо банкира и испуганно откатил свое кресло подальше от столика:
- Нет, я вам, пожалуй, поверю.
- А как нам правильно поступить, чтобы мне лучше стало?
- Леонид Борисович, я ведь не начальник вашей службы безопасности, это его хлеб. Ну, если бы меня спросили, то я бы сначала установила, кто вам такой сюрприз в постели оставил.
- Федор?
- Сделаем, Леонид Борисович.
- Людмила, вы, наверное, голодны? Федор, позаботься о нашей гостье.
Через полчаса я, сытая и довольная, вновь сидела в спальне хозяина дома. Почему-то, фуа-гра мне не подали, но бутерброды с лососем были очень вкусные, а кофе со сливками - просто великолепен.
Федор докладывал, что проведенная проверка показала, что в течении десяти дней, предшествующих болезни банкира, в его спальню заходили горничная, дочь и внучка хозяина дома.
- Зоя здесь? - зло спросил хозяин Леонид Борисович.
- Нет, уже ушла домой.
- Доставить сюда.
- Извините, что вмешиваюсь, но кто такая Зоя?
- Зоя – горничная, она живет в другой части поселка, где местные живут.
- А в этом доме у нее где рабочее место?
- В доме у Зои рабочее место везде. Но на первом этаже у нее есть своя комната.
Усталый, но довольный следователь объявил о моем задержании по подозрению в совершении преступления, предусмотренного частью второй статьи сто семьдесят один Уголовного Кодекса РСФСР, а именно умышленное превышение служебных полномочий с целью получения денежного вознаграждения и продвижения по службе, по предварительному сговору с неустановленными лицами, сопровождаемое насилием и применением оружия и иными действиями, мучительными и оскорбительными для потерпевших.
- И сколько вы там мне срока намерили, гражданин следователь?
- До десяти лет, гражданин Жемчужный. Желаете что-нибудь заявить?
- Не имею такого желания.
Расписываюсь в постановлении, иду под конвоем в машину, короткая поездка и через ветровое стекло вижу печально отъезжающие вбок серые ворота изолятора временного содержания.
Хорошо знакомая смена дежурных быстро принимает меня. Женщина-врач внимательно осматривает мою побитую физиономию, тихонько спрашивает:
- В больничку не хочешь поехать?
- Нет, спасибо, лишнее это.
Тяжелая дверь камеры с лязгом закрывается за моей спиной, два помятых мужика внимательно смотрят на меня из-за стола. Буркнув «Привет» заваливаюсь на свободные нары и проваливаюсь в дремоту. Кто-то легонько теребит меня за плечо, что-то спрашивая про курево. Посылаю его подальше. Вечером отказываюсь от бледно-синей каши размазни с куском минтая и почти прозрачного чая. После ужина новое развлечение - прокурорская проверка:
- Жалобы есть?
- Есть жалоба! – виду, как напрягся за спиной прокурора дежурный по изолятору.
- Слушаю вас.
- Был задержан вчера около десяти часов вечера, после чего содержался в наручниках или в городской прокуратуре, или в коридоре Первого ОВД, в протоколе о задержании на трое суток следователь прокуратуры Мишин указал начало срока задержания сегодня шесть часов вечера.
- Пишите заявление, передайте дежурному.
Пишу, что уж.
Интермедия.
Небольшой актовый зал областной прокуратуры после августовского путча девяносто первого года стал местом проведения еженедельных брифингов для журналистов. Вот и сегодня два десятка корреспондентов местных и федеральных изданий заняли место в мягких креслах, две камеры городских каналов были готовы к работе. Наконец президиум заняли областной прокурор с начальником пресс-службы и тройкой заместителей, радуя глаза присутствующих приятным синим цветом форменных мундиров. Начальник пресс-службы, приятная молодая женщина, заняла место за кафедрой и быстро посвятила присутствующих в оперативную обстановку, складывающуюся в области по линии прокуратуры. Журналисты лениво делали записи в своих блокнотах, камеры бесстрастно фиксировали происходящее. С середины первого ряда привстала высокая стройная девушка с яркими косичками - дредами:
-Разрешите вопрос, Алиса Беркова, «Мир криминала».
- Да? пожалуйста.
- Около недели назад в рабочем поселке местным криминалитетом был захвачен, похищен и подвергнут пыткам сотрудник уголовного розыска Дорожного ОВД капитан Жемчужный. Только чудом об этом стало известно и он был освобожден УБОПом. После похищения был помещен в госпиталь. Похитившие его преступники задержаны не были. А позавчера он был задержан следователем городской прокуратуры Мишиным по подозрению в инсценировки собственного похищения и помещен в изолятор, при из него выбивают нужные показания. Как областная прокуратура может прокомментировать данную ситуацию?
В зале стоял шум, акулы пера торопливо что-то писали в записных книжках, камеры уставились объективами на тревожно перешептывающихся людей в президиуме. Заместитель областного прокурора, курирующий следствие, прокашлявшись, ответил:
- Ну, насчет выбивают показаний, вы Алиса явно преувеличиваете.
- Нет, абсолютно не преувеличиваю, посмотрите сами…
Как по мановению волшебной палочки, в руках девушки появилась пачка фотографий, которые она быстро раздала присутствующим, телекамеры тоже не были обделены снимками. Чувствовалось, что снимал профессионал. На знакомом всему городу крыльце старинного особняка стоял обычный парень лет тридцати, безмятежно закинувший голову навстречу солнцу. Запястья его надежно обвивали черные кованные браслеты наручников. Глаза темнели синяками, под распухшим носом и вокруг оплывших губ были хорошо различимы засохшие хлопья крови. На светлом шерстяном свитере, одетым под распахнутой курткой, четко выделялись подозрительно темные пятна.
Прокурор области внимательно осмотрев фотографию, гневно бросил куратору следствия «Разберись и доложи», и вышел из зала. Начальник пресс-службы бодро заверила все присутствующих, что дело будет незамедлительно проверенно и приняты все необходимые меры. Брифинг сегодня не был скучным, а Алиса получила свои пять минут славы.
Глава двадцать шестая. В утке яйцо, в яйце иголка, в ней смерть…
Дверь захлопнулась с жутким грохотом. Я не выдержала и в дикой злобе метнула чашку с кофе в стену. Две половинки керамического сосуда жалко звякнули об пол, густая бежевая жижа потекла по кафельной плитке.
Ну, надо же быть таким идиотом, я ведь его почти простила, а он…, сволочь.
Я умылась холодной водой, чтоб от подступивших слез не опухли глаза и пошла заниматься рассадкой семян, май уже не за горами, куча денег потрачена, и никакого толку. А скоро первый платеж по кредиту выплачивать надо. И не выплатить нельзя, иначе льготные условия по кредитному договору мигом сменяться на категоричное и бесспорное требование вернуть все и сразу. В этих расстроенных чувствах я взяла зазвонившую трубку телефона. Ну вот, помяни черта…
- Федор Евгеньевич, здравствуйте, только что вас вспоминала. Но честно говоря неожиданный звонок, вроде бы платеж только через неделю.
- Я по другому поводу, Людмила Владимировна. Извините, здравствуйте. Не могли бы мы встретится, если можно, то сегодня, в любое время.
- У меня занятия в институте до четырех часов.
- Отлично, в шестнадцать часов у главного корпуса будет ждать машина, черный «мерседес», номер 4321.
- Ну, хорошо, договорились
Солидная машина, приняла меня в свое уютное нутро под восхищенные шепотки одногруппников и домчала до здания банка, где к нам присоединился начальник службы безопасности. Сев на переднее сидение, Федор Евгеньевич перегнулся ко мне и протянул какую-то тряпку.
- Что это? – я развернула шерстяное подобие колпака.
- Наденьте, пожалуйста, чтобы не видеть куда мы поедем, правила безопасности – мягко попросил начальник СБ.
- Не собираюсь.
- Надо, Людмила Владимировна, это обязательное требование. Вам все издержки будут компенсированны.
- Ничего одевать я не собираюсь, тем более этот ужас. Или мы сейчас едем или я выхожу.
Водитель весело подмигнул мне в зеркало, начал на какую-то кнопку, и двери с бодрым щелчком дружно заблокировались.
Я откинулась к удобном кресле и улыбнулась:
- Федор Евгеньевич, я думала, мы в прошлый раз в эти игры наигрались.
- А ты, весельчак - я строго посмотрела на водителя: - если сейчас двери не разблокируешь, то в дальнейшем в этой машине можно будет передвигаться только с открытыми окнами.
Тяжело вздохнув, Федор кивнул водителю и протянул мне руку, куда я вложила несвежую тряпку. Прицепив на крышу мигалку, водитель погнал к выезду из города, распугивая попутных и встречных водителей кряканьем сирены. Через полчаса мы въехали на территорию известного в Городе загородного поселка, и, пропетляв по узким улочкам, припарковались у веселенького маленького замка, со смешными зверюшками-флюгерами на башенках. Мы с Федором вышли из машины и пошли по очищенной от снега дорожке в сторону замка. Справа и слева от дорожки были высажены молодые елочки, из снега торчали фонари, разгоняя своим светом сгустившиеся сумерки. Не доходя до крыльца несколько шагов, «безопасник» тронул меня за плечо:
- Поговорим.
-…..
- Это дом хозяина банка, вернее, одного их акционеров, но основного.
- Продолжайте, я вся внимание.
- Он болен, около месяца не выходит из дома. Врачи ничего не могут понять. Хозяин жалуется на постоянную слабость и головокружение. Анализы показывают поступательное ухудшение показателей работы всех органов, постепенно, но неуклонно растут признаки воспалительного процесса, число всех этих «цитов» постоянно растет. Врачи руками разводят, диагноз поставить не получается, хотя все возможные и невозможные обследования он прошел. Везти за границу – не вариант, врачи сказали, что, скорее всего, хозяин до клиники просто не долетит, настолько все висит на волоске.
А неделю назад супруга Леонида Борисовича сказала, что может быть колдунью или знахарку какую привезти, если медицинские светила помочь не могут. Вот, вся последнюю неделю возили сюда шаманов, знахарей и ведуний. Весь дом завоняли какой-то дрянью, кучу денег взяли, но толку- ноль. И вот вчера я о вас вспомнил. Сможете помочь?
Я разозлилась:
- То есть, этот дурацкий колпак вы после вшивых шаманов на меня пытались надеть?!
Я круто развернулась и двинулась к воротам, но сделав три шага, остановилась. Федор растерянно смотрел на меня. Ладно, все равно не поймет. Наверное, при необходимости он на себя бы эту тряпку натянул, без всякой брезгливости. Одним словом - мужик.
- Ладно, пойдемте, взглянем на вашего больного.
Ну, что сказать? Я бы не отказалась жить в таком замке. Просторный холл, широкая лестница, идущая на второй этаж, бронзовая люстра с великим множеством ярких лампочек.
- А где прислуга? Ну эти - лакеи, юнкера, то есть камердинеры?
- Повар на кухне, горничная убирается на третьем этаже, а дворник чистит снег за домом. А что, нужно позвать?
- Пожалуй, что пока нет.
Мы разделись в большой гардеробной, потом поднялись на второй этаж и пошли по длинному коридору. Возле одной из двухстворчатых дверей мой провожатый остановился, постучал и вошел в комнату, сделав мне знак, оставаться на месте. Через несколько секунд одна из створок распахнулась, и Федор сделал мне знак заходить. Средних размеров комната имела минимум мебели. Пара кресел, кровать и рабочий стол с монитором. В одном из кресел сидел кряжистый человек, лет шестидесяти, с простым крестьянским лицом и рыжеватыми волосами, зачесанными назад. Образ банкира и миллионера не соответствовал синему спортивному костюму с тремя белыми полосками, в который был обряжен хозяин. Мужчина отложил книгу в скромном темно-коричневом переплете и, слабо улыбнувшись, махнул мне рукой.
- Леонид Борисович, разрешите вам представить, Сомова Людмила Владимировна о которой я вам вчера говорил.
- Здравствуйте, Люда. Вы не против, если я буду вас так называть?
- Здравствуйте, не против.
- Присаживайтесь, хотя, честно говоря, не представляю, чем вы сможете мне помочь.
- Спасибо – я присела в предложенное мне кресло. Федор подтянул офисный стул от стола и плюхнулся туда.
Я смотрела на высохшее и пожелтевшее лицо хозяина банка. Молчание затягивалось. Леонид Борисович недоуменно взглянул на Федора.
- Людмила Владимировна?
- Да? – я повернулась к «безопаснику».
- Вы лечить будете?
- Да, Люда, вы, пожалуйста, сделайте, что положено, побыстрее. Ну там, пассы руками или песенку спойте. А то я встал с постели ради вас, но мне что-то нехорошо, хочется снова лечь.
- Простите, конечно, я сейчас, немножечко поколдую для вас, а потом делом займусь.
Я встала с кресла, прошлась по комнате, взяла книжку с журнального столика. «Искусство войны». Забавно. Затем я вытащила из сумочки маникюрный набор, откуда извлекла пинцет с острыми «губками» и подошла к застеленной постели. Повертев в руках одну из подушек, я сняла белоснежную наволочку, а затем с силой воткнула пинцет в плотную зеленую ткань чехла и, провозившись некоторое время, вытащила оттуда некий предмет, который бросила на столик. Перед нами лежала кривая черная булавка с металлической головкой.
-Что это? – Федор потянулся к странной железке. Я еле успела перехватить его руку:
- Руками не трогаем. Как там у Лао-цзы в этой книге написано: поздравляю, у вас дома появился шпион смерти.
- Сунь-цзы- прошептал Леонид Борисович.
- Что?
-Автор этой книги – Сунь-цзы.
- Ну, может быть. Книгу читала, а вот с китайскими именами у меня беда. Но ведь главное не это, правда?
-Людмила Владимировна - вдруг вкрадчиво заговорил Федор: - мы тут много видели фокусников и чародеев, многие нас уверяли, что сняли порчу или проклятие. Но как видите, судя по состоянию Леонида Борисовича, это оказалась неправдой.
- Это вы деликатно намекаете, что пока я перед вами попой крутила, отвлекая, еще успела булавку в подушку затолкать, а потом героически ее вытащить, алча награды от богатенького Буратино. Я правильно поняла ваш посыл, Федор?
Мужчина закашлялся:
- Ну, в принципе, да, верно.
- Ну, я даже не знаю, чем вам доказать свою правоту. О, придумала. В тех подушках еще несколько подобных штучек. Вы сейчас подушки себе заберете, и, с кем-нибудь из своих бойцов, для чистоты эксперимента, используете по своему назначению, то есть спать на них будете. Если все правильно сделаем, то Леониду Борисовичу уже завтра - послезавтра станет легче, ну а ваши лысые трупы месяца через два с почестями похоронят за счет банка. Правда, Леонид Борисович, купите красивые гробики героям?
- Почему лысые трупы?
- Недельки за две до смерти волосы обязательно вылезут.
Федор растерянно посмотрел на заинтересованное лицо банкира и испуганно откатил свое кресло подальше от столика:
- Нет, я вам, пожалуй, поверю.
- А как нам правильно поступить, чтобы мне лучше стало?
- Леонид Борисович, я ведь не начальник вашей службы безопасности, это его хлеб. Ну, если бы меня спросили, то я бы сначала установила, кто вам такой сюрприз в постели оставил.
- Федор?
- Сделаем, Леонид Борисович.
- Людмила, вы, наверное, голодны? Федор, позаботься о нашей гостье.
Через полчаса я, сытая и довольная, вновь сидела в спальне хозяина дома. Почему-то, фуа-гра мне не подали, но бутерброды с лососем были очень вкусные, а кофе со сливками - просто великолепен.
Федор докладывал, что проведенная проверка показала, что в течении десяти дней, предшествующих болезни банкира, в его спальню заходили горничная, дочь и внучка хозяина дома.
- Зоя здесь? - зло спросил хозяин Леонид Борисович.
- Нет, уже ушла домой.
- Доставить сюда.
- Извините, что вмешиваюсь, но кто такая Зоя?
- Зоя – горничная, она живет в другой части поселка, где местные живут.
- А в этом доме у нее где рабочее место?
- В доме у Зои рабочее место везде. Но на первом этаже у нее есть своя комната.
