«Нормально, -- с удивлением пробормотала София. – Ещё один желающий подготовиться к наступлению холодов…»
Но тут ответ на действия жука пришёл сам собой. Из леса к сильной досаде девушки выскочил вездесущий хищник этих лесов -- десятилапая жужелица. Членистоногое, явно шло по следу шипастого жука.
Оказавшись на берегу, жужелица сходу набросилась на окопавшегося членистоногого. Она попыталась вцепиться в него челюстями. Но София с удивлением увидела, как крупные и мощные мандибулы жужелицы лишь беспомощно проскрежетали по панцирю Колючего воина, который, погрузившись в прибрежный ил, ушёл в глубокую оборону.
Жужелица делала попытку за попыткой, пытаясь как-то поддеть жука или проломить панцирь. Она меняла положение, углы для атаки и кидалась на панцирь всё вновь и вновь.
Жук напоминал неприступную крепость, ощетинившуюся шипами.
Наконец, София заметила, что жужелица начала подволакивать некоторые лапы. По сочащейся редкой зелёной слизи, девушка поняла, что хищница, очевидно, поранилась об острые колючки и шипы панциря обороняющегося.
Оставаясь в стороне, за своими кострами, Софи тихо в готовности наблюдала за разворачивающимися событиями. Жужелица не обращала на девушку никакого внимания. Возможно, жар и испарения из котлов перебивали как тепловой, так и запаховый следы, исходящие со стороны поварихи.
Несмотря на неудачи, жужелица явно сдаваться не собиралась. В порывах хищнического ража она несколько раз взбиралась на колючий холм-броненосца, пробуя вгрызться в него с другой стороны. Но София уже с восторгом поняла, что удивительной прочности броня защищающегося «не по мандибулам» жужелице.
Напротив, во время последнего штурма, жужелица насела брюхом и грудиной на очередной шипастый гребень панциря броненосца и её собственный доспех с глухим треском проломился.
Зелёная жидкость хлынула из животного, заливая всё вокруг: броненосца, берег. Застрявшая жужелица, какое-то время дёргалась, буксуя и пытаясь сорваться с насадивших её крюков. И, наконец, благодаря упиранию мощными десятью лапами ей это удалось. Но от этого полученная рана рассеклась ещё больше. Из хищницы стали вываливаться внутренности.
Очевидно, от боли или осознания получаемых увечий, жужелица забилась и начала перемещаться по берегу хаотично, агрессивно пытаясь кусать мощными челюстями всё, что подворачивалось по пути. Так она ещё раз бесполезно цапнула панцирь броненосца, два раза откусила глубокую щепку от стволов прибрежных деревьев. Постоянно меняя траекторию, животное продолжало метаться.
И София в напряжении ждала, когда хищницу понесёт в её сторону, понимая, что в таком состоянии даже жар от огня и кипящие котлы могут не остановить нападавшую.
Но жужелица заползла на другую территорию и сходу клацнула мандибулами белый мраморный валун, погрёбший а себе дом Её Величества. Челюсти хищницы легко прокусили толстый слой цементной пены амфоры, как прокусили и стенку самой амфоры. Из образовавшейся прорехи хлынула белая жижа. И в ту же секунду, запечатанный внешний слой валуна мраморными осколками разлетелся в стороны. Наружу себя явили лично Их Величество во всей красе. Мгновенно белая гофрированная труба, изящно изогнувшись, накрыла сверху панцирь жужелицы, вцепившись ей раструбом в зону на уровне груди. И несмотря на свой яростный темп, взбешённой и раненной броненосцем членистоногой не удалось больше продвинуться ни на дюйм.
Королева Озера величественно подняла над собой огромную жужелицу, разбрасывающую из прорехи зелёные внутренности, и перевернула ту брюхом вверх. Процесс перегонки содержимого жертвы занял не более пяти минут. И на шестой минуте, труп обескровленной и обезжиженной десятилапой грозы леса взвился над верхушками деревьев и рухнул где-то на задворках кладбища имени Её Величества.
Из прорехи в амфоре продолжала вытекать белая жижа, чуть позеленевшая, от только что полученных веществ. Но этот процесс замедлялся. Рана на теле амфоры затягивалась и заклеивалась на глазах. Покончив с вынужденной трапезой, Пиявка втянулась внутрь. И процесс консервации, как догадалась уже София, очевидно, к зиме, начался заново.
«Всё-таки, пока на берегу столь полезного озера живёт такая сильная личность, мне спокойнее, -- решила София. – Благодаря ей здесь чистота и порядок. И сравнительно безопасней».
Тем временем, «броненосец», дождавшись внешнего затишья, осторожно поднялся, с хлюпаньем вырываясь из всосавшего его ила, и как ни в чём не бывало пополз в лес.
Начало темнеть. Но у Софии не было ещё намеченного объёма поваренной соли.
«У меня два варианта. Либо устраиваться на ночлег. Либо продолжать процесс варки ночью, -- рассуждала девушка. -- В прошлый раз я выпаривала соль на семи котлах. Возможно, чуть большего объёма. Да и температура воздуха была теплее. Времени на закипание уходило меньше. Мне работы ещё на большую часть ночи. Если я её продержусь, то далее, сонной мне предстоит тащиться до места ночлега. А после всё равно двигать трое суток до водопадного ручья в лесу на границе с долиной. Туда, где я оставила свои основные запасы. Значит, не имеет смысла лезть из кожи вон в темноте, чтобы утром потом устраивать днёвку, всё равно теряя день. Лучше прерваться и лечь спать сейчас. Благо тент-спальник с ремнями у меня с собой. А завтра при свете дня продолжу. Единственное, я точно знаю, что не хочу спать на берегу рядом с этой амфорой. Кто знает, может, Её Величество любят прогуляться по берегу на ночь глядя. Лазать в лесу по кладбищу с высушенными трупами и спать среди них я тоже не хочу. Не то, чтобы была очень суеверной, просто…»
В итоге недолгого рассуждения, София поужинала прихваченными с собой запасами, сняла с огня котлы. А сама с относительными удобствами разместилась в своём подвесном спальнике-гамаке под суком одного из высоких деревьев с видом на озеро.
Немного ворча о тесноте и об отсутствии внешнего подогрева, София заснула.
На следующий день, ёжащаяся от утренней свежести, Софи похвалила себя за то, что не осталась на ночь на берегу. Ночью амфора переместилась на новое место. Чуть ближе ко вчерашнему местонахождению Софии. Возможно, что-то не понравилось Их Величеству на старом месте. Или процесс консервации пошёл не совсем так, после атаки жужелицы, но на этот раз белой пеной был залит новый участок берега, со стоящим белым мраморным валуном по центру.
Девушка без приключений выварила соли чуть больше запланированного. Но прежде чем тронуться в путь, внезапно что-то вспомнив, метнулась в лес. Там по памяти, не без труда, она нашла то, что искала. Провозилась почти с целый час, чуть не поранившись. Но зато в итоге явилась на берег солёного озера, гордо притащив чёрный шипастый панцирь «броненосца». Панцирь, несмотря на внушительную толщину оказался поразительно лёгким.
«Мы совсем ни черта не знаем про этот удивительный мир с его непостижимой природой, дающей нам ещё сто очков форы вперёд, -- подумала Софи, постучав рукояткой меча в синевато-чёрный борт панциря. – Теперь как бы изловчиться притащить его в лагерь, чтобы при этом не посечься об острые шипы».
Сложив в один из котлов добычу – соль, шипастый панцирь и взятые из лагеря тент, спальник с ремнями и запасы еды, София поволокла это за собой на кожаной стропе.
«Теперь без снежного покрова, я создаю столько шуму своим волочением, что это должно просигналить всем окружающим в лесу: «Вот она я – идите, жрите», -- обеспокоенно подумала София. – А мне двигаться таким медленным темпом дня три до лагеря. Да и корыто будет периодически застревать везде. Единственное, что мне в помощь – это земля, обильно присыпанная опавшей листвой, по которой скольжение будет проходить легче».
Софи двигалась не спеша, впрягшись в перекинутую через плечо лямку. И тащила на ней волоком злосчастный котёл с добычей. Каждые три-пять минут девушка останавливалась, замирая и прислушиваясь. Лишённый листвы осенний лес окутывал тишиной, в которой любые посторонние звуки, в том числе и шуршание опавших листьев, отдавались ненужным шумом.
Несмотря на близкую к нулю температуру заморозков не было. Тем не менее, София со своим грузом на прицепе не мёрзла. Она шла распаренная, распахнув свою шубу и кожаную куртку.
«Не хватало ещё простудиться», -- отдавала себе отчёт запыхавшаяся девушка.
Очевидно, из-за низкой температуры, членистоногие пока что к облегчению Софии не спешили попадаться на пути. Зато путешественница наткнулась на бредущего по лесу «бегемота». Лишённое своей увядшей дынно-персиковой рощи животное перемещалось в сторону новых источников пищи. Зверь явно нагулял к зиме неплохой вес. Сморщенная собранная в складки кожа бегемота на толстых округлых боках млекопитающего лоснилась. Софи весьма одобрительно и прагматично оценила это, прикидывая, когда ей вновь потребуется сей бесценный материал для очередных нужд. И пожелала зверю крепкого здоровья до тех самых дней.
«Интересно, чем эта скотина питается сейчас и зимой. Я уверена, что такая туша не погружается в зимнюю спячку. Ему же нужны тонны растительной еды и клетчатки. Значит, есть где-то места. Надо бы выяснить. Возможно, он разрывает снег своими огромными монокопытами, достигая травы под ним. Может, обжирает кустарники. Но с его запросами он делал бы просто опустошение среди невосполняемого зимнего подлеска. А, может, переходит на альтернативные источники питания. Надеюсь, он не становится убеждённым хищником, как многие в этом мире, -- София провожала взглядом бредущее по своим делам крупное животное. – А ведь он, наверное, не мёрзнет. Хотя снаружи у него голая, очень эластичная и удивительно прочная кожа. Как он добивается этого при почти полном отсутствии волосяного покрова?»
И тут же пытливый взгляд девушки получил ответ на свой вопрос. Она разглядела, как складки бегемота, периодически слегка меняют форму, как будто под ними что-то перекатывалось. Внешний контур животного как бы чуть-чуть «плавал» при зрительном восприятии для наблюдателя. Учёный в Софии тут же зацепился за этот фактор. И в голове сложились вопросы с ответами.
Очевидно, эта внешняя шкура, превращающаяся в секунды смертельной опасности в раздутый пузырь, в обычное время играет роль защиты от холода. Пожалуй, животное способно не только мгновенно раздувать свой кожный покров как надувную подушку с пиропатроном. Но и периодически дозированно выделять в повседневной жизни под внешней кожей какие-то газообразные продукты жизнедеятельности. Создавая вокруг себя воздушную термоизолирующую прослойку под шкурой, как бы зажатую между двойных стенок. Видимо, увеличивая или уменьшая объём под своей складчатой кожей, зверь может регулировать температуру под ней толщиной воздушного слоя.
«Я знаю, что месье бегемот, является теперь для меня просто ходячим складом необходимого материала и припасов на зиму, -- решила София. – Уверена, зимой придётся познакомиться поближе с его соплеменниками».
Она продолжила свой путь. В стороне между деревьями Софи заметила жука-киношника, расставившего свою засаду на очередной лесной тропе. На растянутом, слегка колышущемся на ветру экране, проявлялись голые стволы деревьев и подножная листва. Но что-то у киномеханика в этот раз не залаживалось, и на изображении периодически проскальзывали то зелёный подлесок, которого не было в округе, то стволы разлапистых кустарников, ранее не встречавшихся Софии. Видимо, они возникали из «памяти» жука, никак не могущего подстроиться под стремительные сезонные изменения в этом году.
На Софию вдалеке жук не среагировал. То ли не хотел разрушать свою маскировочную «легенду», то ли девушка не производила на него впечатления обычной добычи. И киношник решил не рисковать.
Вездесущая стая шакальих волчков с тявканьем и с характерным бульканьем выскочила из ниоткуда. Они окружили девушку. Но при этом заранее стараясь держаться на безопасном расстоянии. Видно, представление о Софи животные уже имели. Нападать на неё они не собирались. Зато их заинтересовало содержимое её «волочимого имущества». София поняла, что они почуяли мясо. Два самых отчаянных члена стаи попытались атаковать груз Софии, с налёту цапнув за кожаный край торчащего из волокуш спальника. Но выдернуть его из жучиного корыта им не удалось. Дело было в том, что сверху всё своё имущество, сложенное в обгорелый котёл-панцирь жужелицы, София предварительно накрыла, как кастрюлю крышкой, добытым панцирем жука-броненосца.
Оба неудачливых ворюги насадились на торчащие шипы. Одному разорвало губу. Второму проткнуло морду. С визгом дерзкие волчки отпрянули в сторону. София не успела даже напутственно добавить глефой, как всё разрешилось само собой.
Стая моментально потеряла к девушке интерес. Не дожидаясь от той более активной фазы агрессии, рассыпалась в стороны и бросилась восвояси в южном направлении. Два неудачливых грабителя, поскуливая, пустились следом за товарищами.
Ещё через час София наткнулась на ручей, из которого она жадно напилась. И наполнила свою деревянную кружку, затянув горловину той куском кожи.
Тут же девушка обнаружила новых представителей фауны. Они были размером с крыс. Их присутствие было замечено лишь по шевелению в кучах обильно нападавшей осенней листвы. София вначале напряглась, ожидая неведомой опасности чуть ли не из-под земли. Но увидев этих зверьков, похожих на опоссумов с зеленоватой короткой шёрсткой, девушка выдохнула. Софией и её добычей животные не интересовались. Они сновали в хаотичных направлениях и что-то разыскивали.
«Интересно, что?.. -- задумалась Софи. – Ведь насекомых и прочих мелких беспозвоночных в округе не сыскать».
Но тут же она увидела, это «что». В пасти у одного вынырнувшего из листвы «опоссума» София удивлённо разглядела толстого «аппетитного» красного червяка. Его зверь, жадно и сценически чавкая, умял секунд за пятнадцать, ничуть не смущаясь присутствия девушки.
«А вот и сенсация… Оказывается, не все мелкие беспозвоночные в этом лесном мире отсутствуют, -- поразилась София – Вон, кольчатые черви очень даже неплохо себя чувствуют… Ну… Кроме, разве что, последнего червя, конечно».
Видимо, на опавшую листву из почвы и вытянулись черви, за которыми шустрые зверьки устроили охоту.
«Ну что ж. В принципе, это, логично, -- рассуждала София, решившая устроить ночлег вблизи ручья. – Так цепочка питания в этом мире выглядела весьма странной и рваной. Крупные хищники жрут крупных травоядных. Хищники помельче, довольствуются более мелкими особями. До этого я не видела здесь никого мельче кенгуровых крыс, способ питания которых мне неизвестен. Ниша мелких животных, поедающих остатки растительной пищи, семена или прочие мелкие компоненты органики: то, что на земле было представлено богатейшим классом мелких членистоногих, в первую очередь, насекомых, здесь отсутствует. Причины, как говорил Колосов, первая -- отсутствие безопасной среды для обитания: «Хмарь» выкашивает, перефильтровывая, почвенный слой, саму возможность жизни в нём. Непонятно, почему животные не могут жить в стволах деревьях, до которых «Хмарь» не добирается. Нет. Здесь что-то другое».
«Вторая причина, -- София, пыхтя, умудрилась свалить полуметровый в обхвате ствол. – Отсутствие широкой кормовой базы. Скажем, у растений нет семян.
Но тут ответ на действия жука пришёл сам собой. Из леса к сильной досаде девушки выскочил вездесущий хищник этих лесов -- десятилапая жужелица. Членистоногое, явно шло по следу шипастого жука.
Оказавшись на берегу, жужелица сходу набросилась на окопавшегося членистоногого. Она попыталась вцепиться в него челюстями. Но София с удивлением увидела, как крупные и мощные мандибулы жужелицы лишь беспомощно проскрежетали по панцирю Колючего воина, который, погрузившись в прибрежный ил, ушёл в глубокую оборону.
Жужелица делала попытку за попыткой, пытаясь как-то поддеть жука или проломить панцирь. Она меняла положение, углы для атаки и кидалась на панцирь всё вновь и вновь.
Жук напоминал неприступную крепость, ощетинившуюся шипами.
Наконец, София заметила, что жужелица начала подволакивать некоторые лапы. По сочащейся редкой зелёной слизи, девушка поняла, что хищница, очевидно, поранилась об острые колючки и шипы панциря обороняющегося.
Оставаясь в стороне, за своими кострами, Софи тихо в готовности наблюдала за разворачивающимися событиями. Жужелица не обращала на девушку никакого внимания. Возможно, жар и испарения из котлов перебивали как тепловой, так и запаховый следы, исходящие со стороны поварихи.
Несмотря на неудачи, жужелица явно сдаваться не собиралась. В порывах хищнического ража она несколько раз взбиралась на колючий холм-броненосца, пробуя вгрызться в него с другой стороны. Но София уже с восторгом поняла, что удивительной прочности броня защищающегося «не по мандибулам» жужелице.
Напротив, во время последнего штурма, жужелица насела брюхом и грудиной на очередной шипастый гребень панциря броненосца и её собственный доспех с глухим треском проломился.
Зелёная жидкость хлынула из животного, заливая всё вокруг: броненосца, берег. Застрявшая жужелица, какое-то время дёргалась, буксуя и пытаясь сорваться с насадивших её крюков. И, наконец, благодаря упиранию мощными десятью лапами ей это удалось. Но от этого полученная рана рассеклась ещё больше. Из хищницы стали вываливаться внутренности.
Очевидно, от боли или осознания получаемых увечий, жужелица забилась и начала перемещаться по берегу хаотично, агрессивно пытаясь кусать мощными челюстями всё, что подворачивалось по пути. Так она ещё раз бесполезно цапнула панцирь броненосца, два раза откусила глубокую щепку от стволов прибрежных деревьев. Постоянно меняя траекторию, животное продолжало метаться.
И София в напряжении ждала, когда хищницу понесёт в её сторону, понимая, что в таком состоянии даже жар от огня и кипящие котлы могут не остановить нападавшую.
Но жужелица заползла на другую территорию и сходу клацнула мандибулами белый мраморный валун, погрёбший а себе дом Её Величества. Челюсти хищницы легко прокусили толстый слой цементной пены амфоры, как прокусили и стенку самой амфоры. Из образовавшейся прорехи хлынула белая жижа. И в ту же секунду, запечатанный внешний слой валуна мраморными осколками разлетелся в стороны. Наружу себя явили лично Их Величество во всей красе. Мгновенно белая гофрированная труба, изящно изогнувшись, накрыла сверху панцирь жужелицы, вцепившись ей раструбом в зону на уровне груди. И несмотря на свой яростный темп, взбешённой и раненной броненосцем членистоногой не удалось больше продвинуться ни на дюйм.
Королева Озера величественно подняла над собой огромную жужелицу, разбрасывающую из прорехи зелёные внутренности, и перевернула ту брюхом вверх. Процесс перегонки содержимого жертвы занял не более пяти минут. И на шестой минуте, труп обескровленной и обезжиженной десятилапой грозы леса взвился над верхушками деревьев и рухнул где-то на задворках кладбища имени Её Величества.
Из прорехи в амфоре продолжала вытекать белая жижа, чуть позеленевшая, от только что полученных веществ. Но этот процесс замедлялся. Рана на теле амфоры затягивалась и заклеивалась на глазах. Покончив с вынужденной трапезой, Пиявка втянулась внутрь. И процесс консервации, как догадалась уже София, очевидно, к зиме, начался заново.
«Всё-таки, пока на берегу столь полезного озера живёт такая сильная личность, мне спокойнее, -- решила София. – Благодаря ей здесь чистота и порядок. И сравнительно безопасней».
Тем временем, «броненосец», дождавшись внешнего затишья, осторожно поднялся, с хлюпаньем вырываясь из всосавшего его ила, и как ни в чём не бывало пополз в лес.
Начало темнеть. Но у Софии не было ещё намеченного объёма поваренной соли.
«У меня два варианта. Либо устраиваться на ночлег. Либо продолжать процесс варки ночью, -- рассуждала девушка. -- В прошлый раз я выпаривала соль на семи котлах. Возможно, чуть большего объёма. Да и температура воздуха была теплее. Времени на закипание уходило меньше. Мне работы ещё на большую часть ночи. Если я её продержусь, то далее, сонной мне предстоит тащиться до места ночлега. А после всё равно двигать трое суток до водопадного ручья в лесу на границе с долиной. Туда, где я оставила свои основные запасы. Значит, не имеет смысла лезть из кожи вон в темноте, чтобы утром потом устраивать днёвку, всё равно теряя день. Лучше прерваться и лечь спать сейчас. Благо тент-спальник с ремнями у меня с собой. А завтра при свете дня продолжу. Единственное, я точно знаю, что не хочу спать на берегу рядом с этой амфорой. Кто знает, может, Её Величество любят прогуляться по берегу на ночь глядя. Лазать в лесу по кладбищу с высушенными трупами и спать среди них я тоже не хочу. Не то, чтобы была очень суеверной, просто…»
В итоге недолгого рассуждения, София поужинала прихваченными с собой запасами, сняла с огня котлы. А сама с относительными удобствами разместилась в своём подвесном спальнике-гамаке под суком одного из высоких деревьев с видом на озеро.
Немного ворча о тесноте и об отсутствии внешнего подогрева, София заснула.
На следующий день, ёжащаяся от утренней свежести, Софи похвалила себя за то, что не осталась на ночь на берегу. Ночью амфора переместилась на новое место. Чуть ближе ко вчерашнему местонахождению Софии. Возможно, что-то не понравилось Их Величеству на старом месте. Или процесс консервации пошёл не совсем так, после атаки жужелицы, но на этот раз белой пеной был залит новый участок берега, со стоящим белым мраморным валуном по центру.
Девушка без приключений выварила соли чуть больше запланированного. Но прежде чем тронуться в путь, внезапно что-то вспомнив, метнулась в лес. Там по памяти, не без труда, она нашла то, что искала. Провозилась почти с целый час, чуть не поранившись. Но зато в итоге явилась на берег солёного озера, гордо притащив чёрный шипастый панцирь «броненосца». Панцирь, несмотря на внушительную толщину оказался поразительно лёгким.
«Мы совсем ни черта не знаем про этот удивительный мир с его непостижимой природой, дающей нам ещё сто очков форы вперёд, -- подумала Софи, постучав рукояткой меча в синевато-чёрный борт панциря. – Теперь как бы изловчиться притащить его в лагерь, чтобы при этом не посечься об острые шипы».
Сложив в один из котлов добычу – соль, шипастый панцирь и взятые из лагеря тент, спальник с ремнями и запасы еды, София поволокла это за собой на кожаной стропе.
«Теперь без снежного покрова, я создаю столько шуму своим волочением, что это должно просигналить всем окружающим в лесу: «Вот она я – идите, жрите», -- обеспокоенно подумала София. – А мне двигаться таким медленным темпом дня три до лагеря. Да и корыто будет периодически застревать везде. Единственное, что мне в помощь – это земля, обильно присыпанная опавшей листвой, по которой скольжение будет проходить легче».
Софи двигалась не спеша, впрягшись в перекинутую через плечо лямку. И тащила на ней волоком злосчастный котёл с добычей. Каждые три-пять минут девушка останавливалась, замирая и прислушиваясь. Лишённый листвы осенний лес окутывал тишиной, в которой любые посторонние звуки, в том числе и шуршание опавших листьев, отдавались ненужным шумом.
Несмотря на близкую к нулю температуру заморозков не было. Тем не менее, София со своим грузом на прицепе не мёрзла. Она шла распаренная, распахнув свою шубу и кожаную куртку.
«Не хватало ещё простудиться», -- отдавала себе отчёт запыхавшаяся девушка.
Очевидно, из-за низкой температуры, членистоногие пока что к облегчению Софии не спешили попадаться на пути. Зато путешественница наткнулась на бредущего по лесу «бегемота». Лишённое своей увядшей дынно-персиковой рощи животное перемещалось в сторону новых источников пищи. Зверь явно нагулял к зиме неплохой вес. Сморщенная собранная в складки кожа бегемота на толстых округлых боках млекопитающего лоснилась. Софи весьма одобрительно и прагматично оценила это, прикидывая, когда ей вновь потребуется сей бесценный материал для очередных нужд. И пожелала зверю крепкого здоровья до тех самых дней.
«Интересно, чем эта скотина питается сейчас и зимой. Я уверена, что такая туша не погружается в зимнюю спячку. Ему же нужны тонны растительной еды и клетчатки. Значит, есть где-то места. Надо бы выяснить. Возможно, он разрывает снег своими огромными монокопытами, достигая травы под ним. Может, обжирает кустарники. Но с его запросами он делал бы просто опустошение среди невосполняемого зимнего подлеска. А, может, переходит на альтернативные источники питания. Надеюсь, он не становится убеждённым хищником, как многие в этом мире, -- София провожала взглядом бредущее по своим делам крупное животное. – А ведь он, наверное, не мёрзнет. Хотя снаружи у него голая, очень эластичная и удивительно прочная кожа. Как он добивается этого при почти полном отсутствии волосяного покрова?»
И тут же пытливый взгляд девушки получил ответ на свой вопрос. Она разглядела, как складки бегемота, периодически слегка меняют форму, как будто под ними что-то перекатывалось. Внешний контур животного как бы чуть-чуть «плавал» при зрительном восприятии для наблюдателя. Учёный в Софии тут же зацепился за этот фактор. И в голове сложились вопросы с ответами.
Очевидно, эта внешняя шкура, превращающаяся в секунды смертельной опасности в раздутый пузырь, в обычное время играет роль защиты от холода. Пожалуй, животное способно не только мгновенно раздувать свой кожный покров как надувную подушку с пиропатроном. Но и периодически дозированно выделять в повседневной жизни под внешней кожей какие-то газообразные продукты жизнедеятельности. Создавая вокруг себя воздушную термоизолирующую прослойку под шкурой, как бы зажатую между двойных стенок. Видимо, увеличивая или уменьшая объём под своей складчатой кожей, зверь может регулировать температуру под ней толщиной воздушного слоя.
«Я знаю, что месье бегемот, является теперь для меня просто ходячим складом необходимого материала и припасов на зиму, -- решила София. – Уверена, зимой придётся познакомиться поближе с его соплеменниками».
Она продолжила свой путь. В стороне между деревьями Софи заметила жука-киношника, расставившего свою засаду на очередной лесной тропе. На растянутом, слегка колышущемся на ветру экране, проявлялись голые стволы деревьев и подножная листва. Но что-то у киномеханика в этот раз не залаживалось, и на изображении периодически проскальзывали то зелёный подлесок, которого не было в округе, то стволы разлапистых кустарников, ранее не встречавшихся Софии. Видимо, они возникали из «памяти» жука, никак не могущего подстроиться под стремительные сезонные изменения в этом году.
На Софию вдалеке жук не среагировал. То ли не хотел разрушать свою маскировочную «легенду», то ли девушка не производила на него впечатления обычной добычи. И киношник решил не рисковать.
Вездесущая стая шакальих волчков с тявканьем и с характерным бульканьем выскочила из ниоткуда. Они окружили девушку. Но при этом заранее стараясь держаться на безопасном расстоянии. Видно, представление о Софи животные уже имели. Нападать на неё они не собирались. Зато их заинтересовало содержимое её «волочимого имущества». София поняла, что они почуяли мясо. Два самых отчаянных члена стаи попытались атаковать груз Софии, с налёту цапнув за кожаный край торчащего из волокуш спальника. Но выдернуть его из жучиного корыта им не удалось. Дело было в том, что сверху всё своё имущество, сложенное в обгорелый котёл-панцирь жужелицы, София предварительно накрыла, как кастрюлю крышкой, добытым панцирем жука-броненосца.
Оба неудачливых ворюги насадились на торчащие шипы. Одному разорвало губу. Второму проткнуло морду. С визгом дерзкие волчки отпрянули в сторону. София не успела даже напутственно добавить глефой, как всё разрешилось само собой.
Стая моментально потеряла к девушке интерес. Не дожидаясь от той более активной фазы агрессии, рассыпалась в стороны и бросилась восвояси в южном направлении. Два неудачливых грабителя, поскуливая, пустились следом за товарищами.
Ещё через час София наткнулась на ручей, из которого она жадно напилась. И наполнила свою деревянную кружку, затянув горловину той куском кожи.
Тут же девушка обнаружила новых представителей фауны. Они были размером с крыс. Их присутствие было замечено лишь по шевелению в кучах обильно нападавшей осенней листвы. София вначале напряглась, ожидая неведомой опасности чуть ли не из-под земли. Но увидев этих зверьков, похожих на опоссумов с зеленоватой короткой шёрсткой, девушка выдохнула. Софией и её добычей животные не интересовались. Они сновали в хаотичных направлениях и что-то разыскивали.
«Интересно, что?.. -- задумалась Софи. – Ведь насекомых и прочих мелких беспозвоночных в округе не сыскать».
Но тут же она увидела, это «что». В пасти у одного вынырнувшего из листвы «опоссума» София удивлённо разглядела толстого «аппетитного» красного червяка. Его зверь, жадно и сценически чавкая, умял секунд за пятнадцать, ничуть не смущаясь присутствия девушки.
«А вот и сенсация… Оказывается, не все мелкие беспозвоночные в этом лесном мире отсутствуют, -- поразилась София – Вон, кольчатые черви очень даже неплохо себя чувствуют… Ну… Кроме, разве что, последнего червя, конечно».
Видимо, на опавшую листву из почвы и вытянулись черви, за которыми шустрые зверьки устроили охоту.
«Ну что ж. В принципе, это, логично, -- рассуждала София, решившая устроить ночлег вблизи ручья. – Так цепочка питания в этом мире выглядела весьма странной и рваной. Крупные хищники жрут крупных травоядных. Хищники помельче, довольствуются более мелкими особями. До этого я не видела здесь никого мельче кенгуровых крыс, способ питания которых мне неизвестен. Ниша мелких животных, поедающих остатки растительной пищи, семена или прочие мелкие компоненты органики: то, что на земле было представлено богатейшим классом мелких членистоногих, в первую очередь, насекомых, здесь отсутствует. Причины, как говорил Колосов, первая -- отсутствие безопасной среды для обитания: «Хмарь» выкашивает, перефильтровывая, почвенный слой, саму возможность жизни в нём. Непонятно, почему животные не могут жить в стволах деревьях, до которых «Хмарь» не добирается. Нет. Здесь что-то другое».
«Вторая причина, -- София, пыхтя, умудрилась свалить полуметровый в обхвате ствол. – Отсутствие широкой кормовой базы. Скажем, у растений нет семян.
