Раньше у меня так быстро не получалось. Не помню, когда у меня вообще получалось. Только в детстве, когда усыпляла следившую за мной бабулю, чтобы сбежать на речку с деревенской детворой. Босоногая княжна…
Так, что теперь? Все-таки резать?
Нужно извлечь это… нечто… И сжечь. Другого выхода я не видела. Можно, конечно, попытаться сжечь это внутри… И труп не придется закапывать.
Я шагнула к двери, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, но вовремя одумалась. От Яры толку будет немного. Унго может не понять моих манипуляций. А Джед попросту не позволит мне ничего сделать. Из благих побуждений, естественно.
Сама. Так даже спокойнее.
Сначала скатала и задвинула под стену ковер, освободив место на полу. Простыни и так уже испачканы кровью, но после того, что я собиралась делать, кровать останется только выбросить. Да и удобнее на свободном пространстве.
Стащила с постели неподвижного оборотня… Уронила. Но не думаю, что ему стало намного хуже от этого. Аккуратно уложила на спину.
Связать бы чем-нибудь на случай, если он неожиданно придет в себя.
Недолго думая, разорвала простыни на длинные ленты и привязала к ножкам кровати шкафа разведенные в стороны руки и ноги шамана.
Зажгла все свечи, что были в комнате.
Ну, помогай, Создатель всемогущий.
Встав в ногах у распростертого на полу метаморфа, я протянула к нему ладони, на расстоянии «ощупывая» тело. Осторожно коснулась воспаленных краев раны. На секунду закрыла глаза, чтобы рассмотреть все в свете истинного зрения. Свернувшаяся комком в животе у волка смерть показалась бездонной черной дырой, вытягивающей из Рика жизненные соки. Однозначно – вырезать и уничтожить.
Больше не задумываясь, что стану делать и как, полностью положившись на дар и чутье, я потянулась к свече и вытянула из огонька тонкий лучик-скальпель. Проверила целостность усыпляющих чар и, справившись с дрожью в руках, сделала первый надрез. Потекла кровь, но совсем немного и очень медленно. Плохо. Но я не позволила себе запаниковать. Еще один надрез, и в рану теперь можно свободно просунуть руки. Только сначала расширить и закрепить края…
Я не боюсь вида крови и пульсирующих внутренностей. Я – единственная из девушек не потеряла сознание, когда нас в первый раз привели в морг. Доктор Арвьер, наблюдая за моей работой, говорил, что из меня получился бы замечательный хирург… до того, как я случайно рассекла аорту. Но мой тогдашний пациент был трупом еще до этого досадного недоразумения. А сейчас мне никакие недоразумения не нужны.
Медленно поднесла к свече одну, а затем другую руку, позволяя очистительному пламени слизать кровь. Легкими взмахами обернула вокруг пальцев кружево огня… Только бы ничего не напутать! Сделаешь жар слабее, чем нужно, и искрящаяся оболочка останется бесполезным украшением. Сильнее – и волшебные «перчатки» прожгут внутренности моего больного. Но, кажется, получилось. Для проверки коснулась сначала поджившей царапины на плече Рика. Провела пальцем, стирая с кожи темный след, словно он был просто нарисован углем, и довольно вздохнула: действительно получилось.
Оставалось самое сложное. Неторопливо, на какое-то время позабыв дышать, погрузила руки в разверзнутое чрево и тут же ощутила в живом тепле ледяной сгусток. Пальцы кольнуло мертвенным холодом, скрутило болью, но я не останавливалась. Рик терпел это почти сутки, неужели я не выдержу несколько минут?
Осторожно, чтобы ничего не задеть, не повредить еще больше, нащупала комок вязкого тумана, осязаемый лишь посредством целительского дара. Немного усилила жар в ладонях, покрепче перехватила норовившую просочиться сквозь пальцы смерть… Нет, жечь не вынимая слишком опасно. Слишком.
Бережно, словно повитуха новорожденное дитя, извлекла смертоносный «подарок» мира духов на свет. Тяжело поднялась на ноги и на вытянутых руках отвела свою ношу подальше от Ричарда. Всмотрелась и тут же зажмурилась. Никогда не видела ничего подобного и надеюсь, уже не увижу.
Лишь бы хватило сил уничтожить это.
Сконцентрировалась и разожгла в ладонях живительное пламя, плотным коконом окружив темный сгусток. Вложила в этот огонь столько, сколько только могла отдать за раз… И пришла в себя лишь, когда пламя, растеряв уже все волшебный свойства и сделавшись самым обычным, горячим язычком лизнуло мои пальцы. Пустые пальцы.
Рик слабо заворочался. Пришлось вновь усыпить его.
В теле шамана еще оставался рассеявшийся с кровью темный туман. Возможно, организм метаморфа сам справился бы с этим спустя некоторое время, но не хотелось рисковать и останавливаться на полпути. Снова призвала в помощники огонь и направила его на оборотня. Зачарованное пламя не повредит плоть, только выжжет остатки чужеродной заразы…
Пока совсем не ослабла и не свалилась рядом с недолеченным пациентом, смотала из воздуха тонкую ниточку… Дэйна Алаисса говорила, что нежелательно использовать в лечении сразу несколько стихийных начал, но огня сегодня было уже много. А невесомая воздушная нить – то что нужно, чтобы скрепить края раны. А уж потом можно и прижечь…
…Со мной никогда не бывало такого. Такого прекрасного. Такого… Никогда.
Я сидела на полу рядом с Риком, ощущая себя полностью опустошенной и в тоже время невероятно счастливой. Улыбалась как блаженная, а по щекам в два ручья лились слезы…
- Сана? – Я не считала, сколько времени прошло, прежде, чем волк очнулся и попытался пошевелиться. – Ты… Ты меня связала?
Я зажмурилась от слез и накатившего состояния блаженства и не видела его лица, но голос звучал вполне бодро.
- Угу, - промычала я. – Связала, раздела и надругалась…
- Да? А я думал: разрезала, выпотрошила и снова зашила. Но твой вариант мне нравится больше.
Я все еще не открывала глаз, когда услышала треск рвущейся ткани. А затем мои ладони сжали горячие руки, и так же горячо прозвучало над самым ухом:
- Спасибо.
- Тебе спасибо, - ответила я, продолжая улыбаться.
Джед
Десятки незнакомых имен, неизвестные мне события и ничего не значащие даты. Я выписывал все. Часто упоминался Менно, и меня коробило от того, что Натан Тисби искренне восхищался этим человеком. «Людвиг – идеальный пример мага на службе государства. Он честен и беспристрастен и не имеет слабостей, делающих его уязвимым для врагов и соперников. Увы, моя слабость, моя Анна, никогда не позволит мне достичь подобных высот…». О жене дэй Натан писал постоянно, называя ее то единственной своей радостью, то причиною всех бед, мучился постоянным чувством вины, а однажды промелькнула на оживленных кровью страницах мысль «набраться решимости и оборвать в одночасье ее страдания». Решился бы и скольким людям помимо себя облегчил бы жизнь!
«…Его величество Эдуарда за глаза зовут Эдом-Неудачником, и звание это он вполне заслуживает. Сей монарх, невзирая на множество достойных деяний, обрел славу в народе именно благодаря фатальной невезучести, и теперь непонятно, не выльются ли его личные несчастья в огромные беды для всего королевства.
На минувшей седмице праздновали уже пятую годовщину женитьбы его величества, но королевская чета по сей день не подарила стране наследника. Лекарей при дворе с тех пор сменилось немало, и большинство из них склонялись во мнении, что всему причиной сильное обморожение, полученное Эдуардом в горах, когда король и его спутники оказались погребены лавиной. Сам Эдуард подобного объяснения не приемлет, ибо хотя здоровье его с тех пор пошатнулось, он остался состоятелен как мужчина. Нынче же он доказывает свою состоятельность сразу нескольким дамам, и если одна из них понесет, храни Создатель королеву Элму. Его величество уже тайно согласовал свой развод с храмовым верховенством, а знать, безусловно, поддержит его в этом решении. Мне же безумно жаль ее величество. Сия женщина являет собой все мыслимые добродетели, и трудно будет найти правительницу, столь же достойную. К тому же собственные мои обстоятельства таковы, что я не могу не сострадать ей. Анна, милая моя Анна…»
Эта запись заинтересовала меня настолько, что я не пожалел крови, чтобы прочесть ее еще раз, но стенания Тисби, адресованные нежно любимой супруге меня раздражали.
«…Если же подозрения насчет бесплодия Эдуарда подтвердятся, Вестолии грозят нешуточные потрясения. У его величества нет ни братьев, ни племянников, зато найдется множество тех, в чьих жилах течет многократно разбавленная кровь прежних правителей, и вряд ли они договорятся миром…
…Но что более всего угнетает меня в данной ситуации, так это то, что мы с Людвигом оказались теперь отвлечены от серьезной работы и заняты лишь тем, что покрываем Эдуарда в его «изысканиях». Жена его, как и большинство придворных, не ведает, с кем его величество проводит время – это моя часть обязанностей. Людвигу же досталось самое унизительное: затыкать болтливые рты и блюсти королевских любовниц, аки племенных сук, дабы не нарушить чистоту эксперимента…»
Я сверился с датами: запись была сделана за два года до рождения принца Дарена и, следовательно, почти за три года до рождения Яры. Если «изыскания» Эдуарда тогда увенчались успехом, ребенок должен быть старше их обоих. В том случае, если ему позволили родиться - ведь короля удовлетворил бы и сам факт зачатия.
Но с женой он так и не развелся, и королева после семи лет супружества все-таки подарила ему сына. Я был слишком юн тогда, но помню сальные шуточки дядюшки Грегори по этому поводу: мол, лучшие вестольские целители месяц дежурили в королевской опочивальне, от и до контролируя процесс, и лишь благодаря этому Элма наконец забеременела. Может, это и не шутки.
А Эдуард за годы проб и ошибок вошел во вкус, и придворные маги остались при своих новых обязанностях: один скрывал похождения монарха, другой – затыкал рты болтунам и следил за королевскими избранницами. Например, содержал дом, в котором жила одна из них.
Но до этого предстояло еще дочитать.
Часов в комнате не имелось, но за окнами была уже непроглядная темень, и я решил, что времени никак не меньше десяти. А еще подумал, что неплохо было бы сделать перерыв, подышать свежим воздухом и немного подкрепиться. Все же восполнять кровопотерю вином было не лучшей идеей, и после двух бокалов меня слегка развезло.
В доме было тихо. Яра и Унго, верно, уже легли спать. Тайлубиец заглядывал ко мне, но я сказал, что не нуждаюсь в помощи. Лисанна, видимо, еще оставалась у Рика. Недолго постояв на крыльце, и наскоро поев, я хотел, прежде чем вернуться к изматывающему чтению, заглянуть к шаману и узнать, как у него дела, когда, возвращаясь по темному коридору, увидел, как открывается дверь его комнаты.
- Джед? – Сана вышла со свечой в руке и испуганно отшатнулась, заметив меня. – Ты еще не спишь?
- Собирался, - солгал я, пряча за спину изрезанные руки. – Думал сперва зайти к Рику. Как он?
- Уже лучше, - улыбнулась девушка. В голосе княжны еще сохранилась легкая хрипотца. – Намного лучше.
- Замечательно.
- Джед, это…
Ее глаза лучились счастьем, и мне было горько от того, что не я был тому причиной.
- Я зайду к нему утром, - пообещал я, не дав ей договорить. – Унго постелил тебе в одной комнате с Ярой – вторая дверь. Отдохни, день был трудный.
- Я…
- Доброй ночи.
- Доброй, - прошелестело мне в спину.
Не понадобилось силы зверя, чтобы раздавить в руке бокал.
Осколки впились под кожу, потекла кровь…
Я пододвинул к себе дневник Тисби и приложил ладонь к пустой странице.
«…Второго дня приехал в столицу Михаэль. Как всегда остановился у Людвига, а поскольку Людвиг теперь квартирует у меня, в моем доме новый жилец. Впрочем, юноша проблем не доставляет, да и приятно порой пообщаться с этаким образчиком провинциальной простоты и скромности, еще не испорченным столичной жизнью.
Людвиг всячески опекает племянника, ведь тот – единственное, что осталось ему от покойной сестры, но порой бывает с ним чрезмерно строг, контролируя все его знакомства и связи. А юный Михаэль тем временем получил немало симпатий при дворе, в большей степени, конечно же, от дам, и думаю, именно это и сердит его дядю. Людвиг сердечных привязанностей не понимает, и я, вспоминая прекрасную свою Анну, чей душевный недуг уже не вызывает у меня сомнений, порой завидую ему в этом…»
На первое упоминание о Михаэле я наткнулся ближе к полуночи, бесцельно растратив едва ли не пинту крови, проглядывая бесполезные для меня записи. Выходило, что жених Дэллы приходился Менно племянником. Храни Создатель от такого родства!
«…Людвиг зол и, как по мне, совершенно напрасно. Да, помолвка Михаэля и меня удивила, ведь с избранницей своей он познакомился лишь недавно, но выбором юноши нельзя не восхититься. Чудесная девушка из хорошей семьи (я не разделяю людей и метаморфов – все мы дети Создателя). Корделия в этом сезоне дебютировала при дворе и имела огромный успех, даже его величество обратил на нее внимание, однако девушка слишком скромна и невинна, чтобы как-то этим воспользоваться. Чувства ее к Михаэлю столь же чисты…
…Это странно, ведь в первые дни Людвиг проявлял к ней если не симпатию, то по крайней мере вежливую терпимость, а теперь всеми силами убеждает племянника в том, что эта девушка ему не пара. Но Михаэль уже не нуждается в согласии опекунов и волен сам решать свою судьбу. Что он и подтвердил вчера, объявив о помолвке, и Людвиг до сих пор сердит…»
Вспомнился подслушанный в мире духов разговор, и меня передернуло от злости. Он врал племяннику в лицо, убеждая забыть пропавшую невесту. А Тисби подпевал. Вряд ли, чтобы иллюзионист не знал…
Мун семихвостая!
Легенда о Джанелл – как я мог забыть? Романтичная версия Саны вполне могла оказаться верной. Скромная невинная девушка, чья неискушенность не позволила ей даже помыслить о том, чтобы как-то воспользоваться благосклонностью короля, не пустилась бы вот так вдруг во все тяжкие. Но уехать из столицы со своим женихом или, может быть, уже мужем…
А когда обман раскрылся, она вернулась в родное селение, оставила дочку под опекой вожака и навсегда распрощалась с изломанной жизнью.
Или все случилось совсем не так.
Нужно было читать дальше, но у меня не осталось для этого сил. Разбудить Унго и потребовать от того крови? Он не откажет.
Стоило мне подумать об этом, как дверь тихонько заскрипела. Но на пороге вместо верного тайлубийца стояла Яра.
- Ох ты ж… - выдохнула она, не найдя слов: я не успел сориентироваться и девушка увидела мои окровавленные руки. – Что ты творишь?!
- Не кричи, - попросил я ее.
Дияра закрыла за собой двери и подошла к столу. Мельком глянула на открытый блокнот, а потом уже не отводила глаз от моего лица.
- Жутко выглядишь.
- Догадываюсь. Почему не спишь?
- Да вот… - Девушка развела руками. – Так чем ты занимаешься?
Она – последняя, кому бы я хотел отвечать на этот вопрос, но если Яра с чем-нибудь прицепится, так просто от нее не отделаешься.
- Читаю, - признался я. – Кровь проявляет записи.
- Ясно. – Девушка присела рядом. – И надолго твоей крови хватит?
Я пожал плечами.
- Помочь?
- Нет. Мне и так стыдно, что впутал тебя в это дело, но пока ты не знаешь подробностей, мне спокойнее.
- Я же не подробности у тебя выпрашиваю. Я и смотреть не буду – только крови немного дам. Нужно было сразу так: собрал бы всех – проще было бы. А уж сколько с Рика крови было!
Так, что теперь? Все-таки резать?
Нужно извлечь это… нечто… И сжечь. Другого выхода я не видела. Можно, конечно, попытаться сжечь это внутри… И труп не придется закапывать.
Я шагнула к двери, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, но вовремя одумалась. От Яры толку будет немного. Унго может не понять моих манипуляций. А Джед попросту не позволит мне ничего сделать. Из благих побуждений, естественно.
Сама. Так даже спокойнее.
Сначала скатала и задвинула под стену ковер, освободив место на полу. Простыни и так уже испачканы кровью, но после того, что я собиралась делать, кровать останется только выбросить. Да и удобнее на свободном пространстве.
Стащила с постели неподвижного оборотня… Уронила. Но не думаю, что ему стало намного хуже от этого. Аккуратно уложила на спину.
Связать бы чем-нибудь на случай, если он неожиданно придет в себя.
Недолго думая, разорвала простыни на длинные ленты и привязала к ножкам кровати шкафа разведенные в стороны руки и ноги шамана.
Зажгла все свечи, что были в комнате.
Ну, помогай, Создатель всемогущий.
Встав в ногах у распростертого на полу метаморфа, я протянула к нему ладони, на расстоянии «ощупывая» тело. Осторожно коснулась воспаленных краев раны. На секунду закрыла глаза, чтобы рассмотреть все в свете истинного зрения. Свернувшаяся комком в животе у волка смерть показалась бездонной черной дырой, вытягивающей из Рика жизненные соки. Однозначно – вырезать и уничтожить.
Больше не задумываясь, что стану делать и как, полностью положившись на дар и чутье, я потянулась к свече и вытянула из огонька тонкий лучик-скальпель. Проверила целостность усыпляющих чар и, справившись с дрожью в руках, сделала первый надрез. Потекла кровь, но совсем немного и очень медленно. Плохо. Но я не позволила себе запаниковать. Еще один надрез, и в рану теперь можно свободно просунуть руки. Только сначала расширить и закрепить края…
Я не боюсь вида крови и пульсирующих внутренностей. Я – единственная из девушек не потеряла сознание, когда нас в первый раз привели в морг. Доктор Арвьер, наблюдая за моей работой, говорил, что из меня получился бы замечательный хирург… до того, как я случайно рассекла аорту. Но мой тогдашний пациент был трупом еще до этого досадного недоразумения. А сейчас мне никакие недоразумения не нужны.
Медленно поднесла к свече одну, а затем другую руку, позволяя очистительному пламени слизать кровь. Легкими взмахами обернула вокруг пальцев кружево огня… Только бы ничего не напутать! Сделаешь жар слабее, чем нужно, и искрящаяся оболочка останется бесполезным украшением. Сильнее – и волшебные «перчатки» прожгут внутренности моего больного. Но, кажется, получилось. Для проверки коснулась сначала поджившей царапины на плече Рика. Провела пальцем, стирая с кожи темный след, словно он был просто нарисован углем, и довольно вздохнула: действительно получилось.
Оставалось самое сложное. Неторопливо, на какое-то время позабыв дышать, погрузила руки в разверзнутое чрево и тут же ощутила в живом тепле ледяной сгусток. Пальцы кольнуло мертвенным холодом, скрутило болью, но я не останавливалась. Рик терпел это почти сутки, неужели я не выдержу несколько минут?
Осторожно, чтобы ничего не задеть, не повредить еще больше, нащупала комок вязкого тумана, осязаемый лишь посредством целительского дара. Немного усилила жар в ладонях, покрепче перехватила норовившую просочиться сквозь пальцы смерть… Нет, жечь не вынимая слишком опасно. Слишком.
Бережно, словно повитуха новорожденное дитя, извлекла смертоносный «подарок» мира духов на свет. Тяжело поднялась на ноги и на вытянутых руках отвела свою ношу подальше от Ричарда. Всмотрелась и тут же зажмурилась. Никогда не видела ничего подобного и надеюсь, уже не увижу.
Лишь бы хватило сил уничтожить это.
Сконцентрировалась и разожгла в ладонях живительное пламя, плотным коконом окружив темный сгусток. Вложила в этот огонь столько, сколько только могла отдать за раз… И пришла в себя лишь, когда пламя, растеряв уже все волшебный свойства и сделавшись самым обычным, горячим язычком лизнуло мои пальцы. Пустые пальцы.
Рик слабо заворочался. Пришлось вновь усыпить его.
В теле шамана еще оставался рассеявшийся с кровью темный туман. Возможно, организм метаморфа сам справился бы с этим спустя некоторое время, но не хотелось рисковать и останавливаться на полпути. Снова призвала в помощники огонь и направила его на оборотня. Зачарованное пламя не повредит плоть, только выжжет остатки чужеродной заразы…
Пока совсем не ослабла и не свалилась рядом с недолеченным пациентом, смотала из воздуха тонкую ниточку… Дэйна Алаисса говорила, что нежелательно использовать в лечении сразу несколько стихийных начал, но огня сегодня было уже много. А невесомая воздушная нить – то что нужно, чтобы скрепить края раны. А уж потом можно и прижечь…
…Со мной никогда не бывало такого. Такого прекрасного. Такого… Никогда.
Я сидела на полу рядом с Риком, ощущая себя полностью опустошенной и в тоже время невероятно счастливой. Улыбалась как блаженная, а по щекам в два ручья лились слезы…
- Сана? – Я не считала, сколько времени прошло, прежде, чем волк очнулся и попытался пошевелиться. – Ты… Ты меня связала?
Я зажмурилась от слез и накатившего состояния блаженства и не видела его лица, но голос звучал вполне бодро.
- Угу, - промычала я. – Связала, раздела и надругалась…
- Да? А я думал: разрезала, выпотрошила и снова зашила. Но твой вариант мне нравится больше.
Я все еще не открывала глаз, когда услышала треск рвущейся ткани. А затем мои ладони сжали горячие руки, и так же горячо прозвучало над самым ухом:
- Спасибо.
- Тебе спасибо, - ответила я, продолжая улыбаться.
Джед
Десятки незнакомых имен, неизвестные мне события и ничего не значащие даты. Я выписывал все. Часто упоминался Менно, и меня коробило от того, что Натан Тисби искренне восхищался этим человеком. «Людвиг – идеальный пример мага на службе государства. Он честен и беспристрастен и не имеет слабостей, делающих его уязвимым для врагов и соперников. Увы, моя слабость, моя Анна, никогда не позволит мне достичь подобных высот…». О жене дэй Натан писал постоянно, называя ее то единственной своей радостью, то причиною всех бед, мучился постоянным чувством вины, а однажды промелькнула на оживленных кровью страницах мысль «набраться решимости и оборвать в одночасье ее страдания». Решился бы и скольким людям помимо себя облегчил бы жизнь!
«…Его величество Эдуарда за глаза зовут Эдом-Неудачником, и звание это он вполне заслуживает. Сей монарх, невзирая на множество достойных деяний, обрел славу в народе именно благодаря фатальной невезучести, и теперь непонятно, не выльются ли его личные несчастья в огромные беды для всего королевства.
На минувшей седмице праздновали уже пятую годовщину женитьбы его величества, но королевская чета по сей день не подарила стране наследника. Лекарей при дворе с тех пор сменилось немало, и большинство из них склонялись во мнении, что всему причиной сильное обморожение, полученное Эдуардом в горах, когда король и его спутники оказались погребены лавиной. Сам Эдуард подобного объяснения не приемлет, ибо хотя здоровье его с тех пор пошатнулось, он остался состоятелен как мужчина. Нынче же он доказывает свою состоятельность сразу нескольким дамам, и если одна из них понесет, храни Создатель королеву Элму. Его величество уже тайно согласовал свой развод с храмовым верховенством, а знать, безусловно, поддержит его в этом решении. Мне же безумно жаль ее величество. Сия женщина являет собой все мыслимые добродетели, и трудно будет найти правительницу, столь же достойную. К тому же собственные мои обстоятельства таковы, что я не могу не сострадать ей. Анна, милая моя Анна…»
Эта запись заинтересовала меня настолько, что я не пожалел крови, чтобы прочесть ее еще раз, но стенания Тисби, адресованные нежно любимой супруге меня раздражали.
«…Если же подозрения насчет бесплодия Эдуарда подтвердятся, Вестолии грозят нешуточные потрясения. У его величества нет ни братьев, ни племянников, зато найдется множество тех, в чьих жилах течет многократно разбавленная кровь прежних правителей, и вряд ли они договорятся миром…
…Но что более всего угнетает меня в данной ситуации, так это то, что мы с Людвигом оказались теперь отвлечены от серьезной работы и заняты лишь тем, что покрываем Эдуарда в его «изысканиях». Жена его, как и большинство придворных, не ведает, с кем его величество проводит время – это моя часть обязанностей. Людвигу же досталось самое унизительное: затыкать болтливые рты и блюсти королевских любовниц, аки племенных сук, дабы не нарушить чистоту эксперимента…»
Я сверился с датами: запись была сделана за два года до рождения принца Дарена и, следовательно, почти за три года до рождения Яры. Если «изыскания» Эдуарда тогда увенчались успехом, ребенок должен быть старше их обоих. В том случае, если ему позволили родиться - ведь короля удовлетворил бы и сам факт зачатия.
Но с женой он так и не развелся, и королева после семи лет супружества все-таки подарила ему сына. Я был слишком юн тогда, но помню сальные шуточки дядюшки Грегори по этому поводу: мол, лучшие вестольские целители месяц дежурили в королевской опочивальне, от и до контролируя процесс, и лишь благодаря этому Элма наконец забеременела. Может, это и не шутки.
А Эдуард за годы проб и ошибок вошел во вкус, и придворные маги остались при своих новых обязанностях: один скрывал похождения монарха, другой – затыкал рты болтунам и следил за королевскими избранницами. Например, содержал дом, в котором жила одна из них.
Но до этого предстояло еще дочитать.
Часов в комнате не имелось, но за окнами была уже непроглядная темень, и я решил, что времени никак не меньше десяти. А еще подумал, что неплохо было бы сделать перерыв, подышать свежим воздухом и немного подкрепиться. Все же восполнять кровопотерю вином было не лучшей идеей, и после двух бокалов меня слегка развезло.
В доме было тихо. Яра и Унго, верно, уже легли спать. Тайлубиец заглядывал ко мне, но я сказал, что не нуждаюсь в помощи. Лисанна, видимо, еще оставалась у Рика. Недолго постояв на крыльце, и наскоро поев, я хотел, прежде чем вернуться к изматывающему чтению, заглянуть к шаману и узнать, как у него дела, когда, возвращаясь по темному коридору, увидел, как открывается дверь его комнаты.
- Джед? – Сана вышла со свечой в руке и испуганно отшатнулась, заметив меня. – Ты еще не спишь?
- Собирался, - солгал я, пряча за спину изрезанные руки. – Думал сперва зайти к Рику. Как он?
- Уже лучше, - улыбнулась девушка. В голосе княжны еще сохранилась легкая хрипотца. – Намного лучше.
- Замечательно.
- Джед, это…
Ее глаза лучились счастьем, и мне было горько от того, что не я был тому причиной.
- Я зайду к нему утром, - пообещал я, не дав ей договорить. – Унго постелил тебе в одной комнате с Ярой – вторая дверь. Отдохни, день был трудный.
- Я…
- Доброй ночи.
- Доброй, - прошелестело мне в спину.
Не понадобилось силы зверя, чтобы раздавить в руке бокал.
Осколки впились под кожу, потекла кровь…
Я пододвинул к себе дневник Тисби и приложил ладонь к пустой странице.
«…Второго дня приехал в столицу Михаэль. Как всегда остановился у Людвига, а поскольку Людвиг теперь квартирует у меня, в моем доме новый жилец. Впрочем, юноша проблем не доставляет, да и приятно порой пообщаться с этаким образчиком провинциальной простоты и скромности, еще не испорченным столичной жизнью.
Людвиг всячески опекает племянника, ведь тот – единственное, что осталось ему от покойной сестры, но порой бывает с ним чрезмерно строг, контролируя все его знакомства и связи. А юный Михаэль тем временем получил немало симпатий при дворе, в большей степени, конечно же, от дам, и думаю, именно это и сердит его дядю. Людвиг сердечных привязанностей не понимает, и я, вспоминая прекрасную свою Анну, чей душевный недуг уже не вызывает у меня сомнений, порой завидую ему в этом…»
На первое упоминание о Михаэле я наткнулся ближе к полуночи, бесцельно растратив едва ли не пинту крови, проглядывая бесполезные для меня записи. Выходило, что жених Дэллы приходился Менно племянником. Храни Создатель от такого родства!
«…Людвиг зол и, как по мне, совершенно напрасно. Да, помолвка Михаэля и меня удивила, ведь с избранницей своей он познакомился лишь недавно, но выбором юноши нельзя не восхититься. Чудесная девушка из хорошей семьи (я не разделяю людей и метаморфов – все мы дети Создателя). Корделия в этом сезоне дебютировала при дворе и имела огромный успех, даже его величество обратил на нее внимание, однако девушка слишком скромна и невинна, чтобы как-то этим воспользоваться. Чувства ее к Михаэлю столь же чисты…
…Это странно, ведь в первые дни Людвиг проявлял к ней если не симпатию, то по крайней мере вежливую терпимость, а теперь всеми силами убеждает племянника в том, что эта девушка ему не пара. Но Михаэль уже не нуждается в согласии опекунов и волен сам решать свою судьбу. Что он и подтвердил вчера, объявив о помолвке, и Людвиг до сих пор сердит…»
Вспомнился подслушанный в мире духов разговор, и меня передернуло от злости. Он врал племяннику в лицо, убеждая забыть пропавшую невесту. А Тисби подпевал. Вряд ли, чтобы иллюзионист не знал…
Мун семихвостая!
Легенда о Джанелл – как я мог забыть? Романтичная версия Саны вполне могла оказаться верной. Скромная невинная девушка, чья неискушенность не позволила ей даже помыслить о том, чтобы как-то воспользоваться благосклонностью короля, не пустилась бы вот так вдруг во все тяжкие. Но уехать из столицы со своим женихом или, может быть, уже мужем…
А когда обман раскрылся, она вернулась в родное селение, оставила дочку под опекой вожака и навсегда распрощалась с изломанной жизнью.
Или все случилось совсем не так.
Нужно было читать дальше, но у меня не осталось для этого сил. Разбудить Унго и потребовать от того крови? Он не откажет.
Стоило мне подумать об этом, как дверь тихонько заскрипела. Но на пороге вместо верного тайлубийца стояла Яра.
- Ох ты ж… - выдохнула она, не найдя слов: я не успел сориентироваться и девушка увидела мои окровавленные руки. – Что ты творишь?!
- Не кричи, - попросил я ее.
Дияра закрыла за собой двери и подошла к столу. Мельком глянула на открытый блокнот, а потом уже не отводила глаз от моего лица.
- Жутко выглядишь.
- Догадываюсь. Почему не спишь?
- Да вот… - Девушка развела руками. – Так чем ты занимаешься?
Она – последняя, кому бы я хотел отвечать на этот вопрос, но если Яра с чем-нибудь прицепится, так просто от нее не отделаешься.
- Читаю, - признался я. – Кровь проявляет записи.
- Ясно. – Девушка присела рядом. – И надолго твоей крови хватит?
Я пожал плечами.
- Помочь?
- Нет. Мне и так стыдно, что впутал тебя в это дело, но пока ты не знаешь подробностей, мне спокойнее.
- Я же не подробности у тебя выпрашиваю. Я и смотреть не буду – только крови немного дам. Нужно было сразу так: собрал бы всех – проще было бы. А уж сколько с Рика крови было!
