Его угроза Мэттью сильно ранила меня. Будто я была пустым местом, а дружба Резенфорда – старшего с моим покойным отцом ничего не значила. Тогда я не понимала, что глава клана просто пытался манипулировать сыном, а угроза была лживой. Майкл бы и пальцем меня не тронул. Но хотел заставить сына поверить в обратное.
На моих глазах выступили слезы, и я сильнее вцепилась в руки Мэттью. Он повернулся в мою сторону, в его зеленых глазах я заметила растерянность и внутреннею борьбу. Мэттью взглянул на женщину, она замерла и устремила на него умоляющий взгляд. В нем читалось столько боли и желания жить, что на это невыносимо было смотреть, мое сердце просто разрывалось на части от сострадания.
- В чем я провинился? Мы просто играли с теми детьми. Нам стало скучно вдвоем, в клане больше нет детей нашего возраста, а тем, кто старше неинтересны наши игры... - произнес он, твердо смотря на отца.
- Вот оно что... - Майкл опасно сузил глаза. Выйдя из-за стола, он подошел к сыну и за подбородок поднял его голову верх, чтобы видеть взгляд. - Оказывается для тебя обычная для вампира процедура кормления - наказание. Очень интересно... Ты меня разочаровываешь.
- Не нужно угрожать смертью Анабель! Она одна из нас! – твердо заявил Мэттью.
- Вампир, которому действительно важны собратья, для которого люди не больше, чем пища, и думать бы не стал, выпил бы эту женщину, а ты колеблешься.
- Не все вампиры убивают людей, таких обязательств нет в наших законах! – воскликнул Мэттью. - Что с того, если я не хочу лишать жизни, а собираюсь поступать как некоторые представители нашего рода: выпивать небольшое количество крови и затуманивать разум жертвам, чтобы они забыли нападение.
- Сын мой! - воскликнул глава клана и отпрянул от него, как от прокаженного. - Не убивать одно! Вампиры так поступают не, потому что относятся к людям как к равным себе существам, а просто боятся быть раскрытыми или не любят сам процесс убийства, не хотят пачкать руки в крови и пятнать себе душу, но такие вампиры большая редкость. Но никто из нас не заводит дружбу с людьми, если только это не игра, развлечение, необходимость для собственной выгоды. Вампиры не общаются с ними на равных! И тем более не испытывают, как ты ЖАЛОСТЬ. Порой находят человеческого спутника, но тогда обращают в нам подобного, но и это редкий случай. Мы обращаем только тех, кто достоин вступить в наши ряды, и будет полезен. Запомни, Мэттью, ты не просто вампир - ты мой наследник, если со мной что-то случится, ты должен занять мое место. Стать главой этого клана, помощником и наставником для его жителей. У тебя много привилегий, но еще больше обязательств. С твоей стороны совершенно не допустима слабость к людям. Это сейчас ты играешь с ними в детские игры, а что будет, когда вырастешь? Не позорь свое имя, докажи, что ты вампир, а не его подобие, выпей это низшее человеческое существо! - глава клана указал пальцем на женщину. - В противном случае я действительно убью Анабель. Если ты думаешь, что я не причиню зла дочери моего покойного друга, то сильно ошибаешься. Иногда приходится идти на крайние меры и жертвовать самым дорогим.
Я сделала судорожный вздох и сильнее прижалась к Мэттью. Он повернулся ко мне и ободряюще прошептал:
- Тебя не тронут, не бойся.
Высвободил руку, посмотрел на отца и произнес, я не видела его взгляд, но в голосе звучала сталь, совсем несвойственная двенадцатилетнему ребенку, будто он сразу повзрослел на несколько лет:
- Я сделаю, что ты хочешь, но не стоило шантажировать меня смертью Анабель!
После этих слов он выпил женщину и после прервал ее затухающую жизнь, перерезав горло...
Так разладились отношения Мэттью с отцом. Они постоянно были на ножах. Майкл погорячился и сам того не осознавая выстроил между собой и сыном толстую стену отчуждения и ненависти.
Мэттью рос вместе со мной, и вскоре я начала замечать какой он красивый. Ловила себя на мысли, что тону в его загадочных темно-зеленых выразительных глазах. От его четкого, низкого, бархатного голоса по телу бегут мурашки, а сердце бьется быстрее. Меня тянуло к нему не как к другу и в шестнадцать я осознала, что безумно влюблена. Но Мэттью будто не замечал моих чувств. Признаться, я не смела, боялась, что он оттолкнет меня, и мы перестанем быть даже друзьями. Мы постоянно проводили время вместе, и я надеялась, что Мэттью посмотрит на меня как на девушку, но он упорно продолжал видеть только друга. Но наши прогулки были утешением или быть может наказанием, но без него я не могла жить.
Так и прошли еще два года. Ничего не менялось, на сердце становилось все тяжелее. Сидя перед зеркалом, рассматривая свое лицо, думала, может я дурнушка, раз не нравлюсь как женщина. Но в отражении видела обратное. Вампиры, особенно чистокровные, все красивы. Природа и тьма дают только самое лучшее кровожадным хищникам.
А на балу, который давал глава клана, по случаю двадцатилетия Мэттью, случилось невообразимое. Тогда я наделала самое лучшее платье, украшения, завила и заколола волосы шикарным серебряным гребнем, желала выделиться среди остальных девушек, быть лучшей, чтобы он наконец увидел во мне женщину.
Он по обыкновению пригласил меня на танец, но обольщаться не стоило, его жест был привычен и кроме дружбы и хорошего ко мне расположения ничего не значил.
Мы танцевали почти весь вечер, после чего вышли на широкий балкон, подышать свежим воздухом. Мэттью коснулся тыльной стороной ладони моей щеки, и я забыла, как дышать. Сердце недоверчиво, изумленно замерло, когда он горячо сказал:
- Ты сводишь меня с ума, Анабель. Моя кровь быстрее бежит по венам, когда я думаю о тебе. Ты самое дорогое, что у меня есть.
- Я тоже… - он не дал договорить, положив палец на губы.
- Я знаю и вижу, не слепой, - Мэттью точно прочитал мои мысли.
Ему было известно о моих чувствах! Неужели они так очевидны?! Почему он так долго молчал?
- Осуждаешь, что я мучил тебя? - грустно усмехнулся он. – Прости. Просто я не хотел рушить дружбу и… сближаться, потому что ты можешь осудить и не принять некоторые мои увлечения. Они опасны, но так завораживают, затягивают…
Мэттью убрал палец от моих губ. Его глаза горели странным лихорадочным блеском. Я была сбита с толку и испытала тревогу за него.
- Каких увлечениях? – спросила обескураженно. Воображение рисовало картины одну страшнее другой.
Он молча взял меня за руку и отвел в свою комнату. Из шкафа достал увесистую книгу и протянул мне. Я вздрогнула и едва не выронила ее. Том оказался о колдовстве. Мэттью признался, что заинтересовался им, практиковался в магии и многое ему удавалось. Это мне не понравилось и обеспокоило сильнее. Я считала колдовство опасным занятием, к тому же книги, изучаемые Мэттью являлись древними опасными трактатами по черной магии. Злые силы, которые пробуждал Мэттью, могли поработить его душу и разум. Я поделилась своими страхами, но он не послушал, ответив, что магия – это великая, интересная наука и ее изучение увлекательно, полезно и может пригодиться в жизни. Он говорил с несвойственным для его спокойной и хладнокровной натуре воодушевлением, из-за чего я начала бояться за него сильнее. Но после он затуманил мои переживания ласками и поцелуями. В ту ночь он впервые любил меня, и я чувствовала себя самой счастливой в мире, словно попала в рай.
После наши отношения стали больше, чем дружескими. Я пребывала в сладостной эйфории. С каждым днем влюбляясь в Мэттью все сильнее. Он отвечал теплом, заботой. Тоже любил, как и я. Единственное, что омрачало мою сказку – его занятия магией. Он любил показывать, чему научился. Вызывал духов, взглядом и заклинаниями на латыни разжигал огонь и заставлял затухать свечи. Но я не приходила в восторг от увиденного. Наоборот на грудь давило дурное предчувствие. Твой отец не чувствовал, как темные силы завладевали им.
А через несколько недель Мэттью изменился до не узнавания. Превратился в чужого. При общении с ним я начала ощущать присутствие древней тьмы, зла, точно кокон обволакивающий тело. В глазах Мэттью появился не присущий ему раннее дьявольский блеск, который пугал до жути. Иногда мне стало страшно оставаться с твоим отцом наедине. Казалось он может причинить мне вред. Но я понимала, Мэттью не виноват. Это чертова магия въелась в него, темные силы пытались сожрать его душу, сделать слугой и марионеткой, заставить вершить зло.
Мэттью не желал бросить колдовство, несмотря на мои попытки достучатся или нотации отца. С главой клана он общался настолько грубо, скажи я подобные слова, меня бы замуровали в подземелье лет на десять или высекли бы плетью, покрытой серебром. Майкл терпел неподобающее отношение сына, возможно потому что чувствовал вину, что своими руками отдалил Мэттью. Но и еще по причине, что понимал – сын пока сам не поймет, что заигрался с опасными силами, говорить ему что-либо бесполезно. Мэттью сам должен осознать ошибку. А я не могла смотреть, как он губит себя. Но твой отец отдалил и меня. Его сутками не бывало в особняке и один Бог знает, чем Мэттью занимался.
Я боялась, что Мэттью начнет творить по-настоящему ужасные вещи, применять заклинания посерьезнее простеньких вызовов духов. Я искала способ помочь, отговаривала Мэттью от занятия магией, но все оказалось без толку.
Но однажды все закончилось само по себе...
Шла глубокая ночь. За окном бушевала буря, раздавались громкие раскаты грома, капли дождя безжалостно стучали в окно, грозя разбить его. Я приготовлялась ко сну. Сидела перед зеркалом и расчесывала волосы. От неяркого света свечей в бронзовых подсвечниках, стоящих на туалетном столике по комнате, особенно в углах скопились тени. Будь я обыкновенной человеческой девушкой, испытывающей страх перед темнотой, то почувствовала бы себя неуютно... Но для вампиров тьма - друг и помощник, так что меня не пугали ни гроза, ни тени. Но с противным скрипом открылась дверь в спальню. По моему телу пробежали холодные мурашки, и я почувствовала озноб. В отражении зеркала увидела на пороге мужскую фигуру в черном плаще и натянутом на голову капюшоне, полностью скрывающем лицо. Зловещего гостя осветила вспышка молнии, и он направился ко мне. Я выронила из рук расческу, та со стуком упала на пол. Сердце безумно колотилось от испуга, я повернулась к мужчине. С его плаща стекала вода, образуя на полу лужицу. Я впала в ступор не в силах пошевелиться и произнести хоть слово, казалось, ко мне заявился демон из самой преисподней.
Мужчина скинул капюшон, и у меня отлегло от сердца, ночным гостем оказался Мэттью. Бледный, на нем совершенно не было лица. Невидящий взгляд твоего отца был устремлен куда-то в пустоту, сквозь меня. Я встревожилась, гадая, что же с ним произошло. Схватила Мэттью за руку и усадила на постель, сама присела рядом и спросила, что случилось?
- Я больше не буду заниматься магией… - тихо ответил он, так и не смотря на меня. – Ты была права…
Тут я увидела на руках Мэттью кровь и почувствовала ее металлический запах, она принадлежала человеку.
- Что ты натворил? - с беспокойством спросила я, сжав его плечо.
- Ничего, это они... - чуть слышно пробормотал Мэттью. Он дрожал от холода, и я сняла с него мокрый плащ и накинула на плечи покрывало.
Больше из Мэттью не удалось вытянуть ни слова, а я не стала его мучить, понимая, как ему тяжело. Он лег на кровать, положив голову мне на колени, и вскоре уснул.
Я сидела, перебирая пальцами, волосы Мэттью, наслаждалась его присутствием и теплом сильного тела. Но в то же время размышляла, боялась, что он натворил нечто ужасное. Несомненно, так и было, раз оттолкнуло от занятия магией.
Потом не заметила, как прилегла и уснула. В ту ночь я спала хорошо, чувствуя рядом тепло любимого человека и радость, что никакое колдовство больше не встанет между нами...
Мэттью так и не рассказал, что с ним произошло. Да я несильно и настаивала, посчитав, что и не хочу знать, и пусть лучше все останется в тайне. Главное твой отец и бросил все занятия колдовством.
Все пошло по-старому, Мэттью снова стал прежним. Мы опять начали много времени проводить вместе, и у меня вновь вспыхнула надежда, что наши отношения со временем будут только крепнуть.
Но моя сказка оказалась недолговечной.
Однажды проходя мимо кабинета главы клана, я услышала повышенные голоса Мэттью и Майкла. Они ругались и притом очень сильно, стены едва не крошились от повышенных тонов. Я понимала, подслушивать нехорошо, но не могла пройти мимо того, что касается Мэттью. Оглядевшись, нет ли никого, прижалась ухом к двери и прислушалась.
- И чего ты хотел добиться тогда?! – донесся голос Мэттью. - Хотел разбудить во мне звериные качества, тягу к убийствам?! А в итоге отдалил от себя, своими же руками вырыл непреодолимую бездну между нами! Боялся, я стану близок с людьми? Мог бы найти и другой способ, а не приписывал бы еще и Анабель, зная, что в любом случае я выберу ее. Если бы ты тогда так не погорячился и не стал давить на меня, то возможно в будущем я бы понял кто я, а кто люди! И стал хорошим и послушным сыном, которого ты хотел видеть! Ты самолично заставил возненавидеть тебя! Я больше не могу здесь жить, поэтому уезжаю!
- Жалею, что такое существо как ты, является моим кровным отпрыском, - едва сдерживая ярость, процедил глава клана. - Отныне у меня нет больше сына! И ты не входишь в этот клан! Я изгоняю тебя!
В замочную скважину я увидела, как Мэттью снял с пальцев перстни - символы принадлежности к вампирскому сообществу Резенфорд, и бросил их под ноги отца.
Я выпрямилась и обессилено прижалась к двери. Душу жгла горечь. К глазам подступили слезы.
- Очень рад выбраться из этой клетки! Еще день здесь, и я задохнусь в этих стенах и сдохну от твоих нравоучений и обвинений! - зло ответил Мэттью.
- Ты сгниешь без денег в нищете! - прошипел Майкл.
- Не доставлю тебе подобного удовольствия! - ответил твой отец и раздались его уверенные шаги.
По щекам потекли солоноватые, теплые дорожки, я застыла на месте не в силах пошевелиться. Рядом открылась дверь, и я увидела Мэттью. Он удивленно посмотрел на меня, не ожидая увидеть.
- Ты ведь возьмешь меня с собой? – с надеждой спросила я.
Из кабинета вышел глава клана и сурово посмотрел на нас.
- Я, как опекун, не позволю забрать Анабель. Не хватало, чтобы ты погубил не только себя, но и ее.
- Я имею права сама распоряжаться своей судьбой!
Майкл покачал головой.
- Ты живешь в МОЕМ клане, а значит без моего одобрения не можешь уехать. Я обещал твоим родителям приглядывать за тобой, и не нарушу обет.
- Он прав. Ты должна остаться, - неожиданно произнес Мэттью. – Не следует отправляться со мной в неизвестность. В стенах клана безопаснее.
Его слова были точно выстрел из револьвера в сердце.
- К черту безопасность! Я хочу быть с тобой!
Мэттью обхватил мое лицо руками и поцеловал в лоб.
-Я люблю тебя. Но поступаю, ради твоего блага. Поверь. Прости.
Отпустил и быстрыми шагами, не оборачиваясь, направился по коридору.
- Вы жестоки! – обвиняюще бросила я, главе клана. Но на его не дрогнул ни один мускул.
- Иди к себе, - только и сказал Резенфорд – старший.
На моих глазах выступили слезы, и я сильнее вцепилась в руки Мэттью. Он повернулся в мою сторону, в его зеленых глазах я заметила растерянность и внутреннею борьбу. Мэттью взглянул на женщину, она замерла и устремила на него умоляющий взгляд. В нем читалось столько боли и желания жить, что на это невыносимо было смотреть, мое сердце просто разрывалось на части от сострадания.
- В чем я провинился? Мы просто играли с теми детьми. Нам стало скучно вдвоем, в клане больше нет детей нашего возраста, а тем, кто старше неинтересны наши игры... - произнес он, твердо смотря на отца.
- Вот оно что... - Майкл опасно сузил глаза. Выйдя из-за стола, он подошел к сыну и за подбородок поднял его голову верх, чтобы видеть взгляд. - Оказывается для тебя обычная для вампира процедура кормления - наказание. Очень интересно... Ты меня разочаровываешь.
- Не нужно угрожать смертью Анабель! Она одна из нас! – твердо заявил Мэттью.
- Вампир, которому действительно важны собратья, для которого люди не больше, чем пища, и думать бы не стал, выпил бы эту женщину, а ты колеблешься.
- Не все вампиры убивают людей, таких обязательств нет в наших законах! – воскликнул Мэттью. - Что с того, если я не хочу лишать жизни, а собираюсь поступать как некоторые представители нашего рода: выпивать небольшое количество крови и затуманивать разум жертвам, чтобы они забыли нападение.
- Сын мой! - воскликнул глава клана и отпрянул от него, как от прокаженного. - Не убивать одно! Вампиры так поступают не, потому что относятся к людям как к равным себе существам, а просто боятся быть раскрытыми или не любят сам процесс убийства, не хотят пачкать руки в крови и пятнать себе душу, но такие вампиры большая редкость. Но никто из нас не заводит дружбу с людьми, если только это не игра, развлечение, необходимость для собственной выгоды. Вампиры не общаются с ними на равных! И тем более не испытывают, как ты ЖАЛОСТЬ. Порой находят человеческого спутника, но тогда обращают в нам подобного, но и это редкий случай. Мы обращаем только тех, кто достоин вступить в наши ряды, и будет полезен. Запомни, Мэттью, ты не просто вампир - ты мой наследник, если со мной что-то случится, ты должен занять мое место. Стать главой этого клана, помощником и наставником для его жителей. У тебя много привилегий, но еще больше обязательств. С твоей стороны совершенно не допустима слабость к людям. Это сейчас ты играешь с ними в детские игры, а что будет, когда вырастешь? Не позорь свое имя, докажи, что ты вампир, а не его подобие, выпей это низшее человеческое существо! - глава клана указал пальцем на женщину. - В противном случае я действительно убью Анабель. Если ты думаешь, что я не причиню зла дочери моего покойного друга, то сильно ошибаешься. Иногда приходится идти на крайние меры и жертвовать самым дорогим.
Я сделала судорожный вздох и сильнее прижалась к Мэттью. Он повернулся ко мне и ободряюще прошептал:
- Тебя не тронут, не бойся.
Высвободил руку, посмотрел на отца и произнес, я не видела его взгляд, но в голосе звучала сталь, совсем несвойственная двенадцатилетнему ребенку, будто он сразу повзрослел на несколько лет:
- Я сделаю, что ты хочешь, но не стоило шантажировать меня смертью Анабель!
После этих слов он выпил женщину и после прервал ее затухающую жизнь, перерезав горло...
Так разладились отношения Мэттью с отцом. Они постоянно были на ножах. Майкл погорячился и сам того не осознавая выстроил между собой и сыном толстую стену отчуждения и ненависти.
Мэттью рос вместе со мной, и вскоре я начала замечать какой он красивый. Ловила себя на мысли, что тону в его загадочных темно-зеленых выразительных глазах. От его четкого, низкого, бархатного голоса по телу бегут мурашки, а сердце бьется быстрее. Меня тянуло к нему не как к другу и в шестнадцать я осознала, что безумно влюблена. Но Мэттью будто не замечал моих чувств. Признаться, я не смела, боялась, что он оттолкнет меня, и мы перестанем быть даже друзьями. Мы постоянно проводили время вместе, и я надеялась, что Мэттью посмотрит на меня как на девушку, но он упорно продолжал видеть только друга. Но наши прогулки были утешением или быть может наказанием, но без него я не могла жить.
Так и прошли еще два года. Ничего не менялось, на сердце становилось все тяжелее. Сидя перед зеркалом, рассматривая свое лицо, думала, может я дурнушка, раз не нравлюсь как женщина. Но в отражении видела обратное. Вампиры, особенно чистокровные, все красивы. Природа и тьма дают только самое лучшее кровожадным хищникам.
А на балу, который давал глава клана, по случаю двадцатилетия Мэттью, случилось невообразимое. Тогда я наделала самое лучшее платье, украшения, завила и заколола волосы шикарным серебряным гребнем, желала выделиться среди остальных девушек, быть лучшей, чтобы он наконец увидел во мне женщину.
Он по обыкновению пригласил меня на танец, но обольщаться не стоило, его жест был привычен и кроме дружбы и хорошего ко мне расположения ничего не значил.
Мы танцевали почти весь вечер, после чего вышли на широкий балкон, подышать свежим воздухом. Мэттью коснулся тыльной стороной ладони моей щеки, и я забыла, как дышать. Сердце недоверчиво, изумленно замерло, когда он горячо сказал:
- Ты сводишь меня с ума, Анабель. Моя кровь быстрее бежит по венам, когда я думаю о тебе. Ты самое дорогое, что у меня есть.
- Я тоже… - он не дал договорить, положив палец на губы.
- Я знаю и вижу, не слепой, - Мэттью точно прочитал мои мысли.
Ему было известно о моих чувствах! Неужели они так очевидны?! Почему он так долго молчал?
- Осуждаешь, что я мучил тебя? - грустно усмехнулся он. – Прости. Просто я не хотел рушить дружбу и… сближаться, потому что ты можешь осудить и не принять некоторые мои увлечения. Они опасны, но так завораживают, затягивают…
Мэттью убрал палец от моих губ. Его глаза горели странным лихорадочным блеском. Я была сбита с толку и испытала тревогу за него.
- Каких увлечениях? – спросила обескураженно. Воображение рисовало картины одну страшнее другой.
Он молча взял меня за руку и отвел в свою комнату. Из шкафа достал увесистую книгу и протянул мне. Я вздрогнула и едва не выронила ее. Том оказался о колдовстве. Мэттью признался, что заинтересовался им, практиковался в магии и многое ему удавалось. Это мне не понравилось и обеспокоило сильнее. Я считала колдовство опасным занятием, к тому же книги, изучаемые Мэттью являлись древними опасными трактатами по черной магии. Злые силы, которые пробуждал Мэттью, могли поработить его душу и разум. Я поделилась своими страхами, но он не послушал, ответив, что магия – это великая, интересная наука и ее изучение увлекательно, полезно и может пригодиться в жизни. Он говорил с несвойственным для его спокойной и хладнокровной натуре воодушевлением, из-за чего я начала бояться за него сильнее. Но после он затуманил мои переживания ласками и поцелуями. В ту ночь он впервые любил меня, и я чувствовала себя самой счастливой в мире, словно попала в рай.
После наши отношения стали больше, чем дружескими. Я пребывала в сладостной эйфории. С каждым днем влюбляясь в Мэттью все сильнее. Он отвечал теплом, заботой. Тоже любил, как и я. Единственное, что омрачало мою сказку – его занятия магией. Он любил показывать, чему научился. Вызывал духов, взглядом и заклинаниями на латыни разжигал огонь и заставлял затухать свечи. Но я не приходила в восторг от увиденного. Наоборот на грудь давило дурное предчувствие. Твой отец не чувствовал, как темные силы завладевали им.
А через несколько недель Мэттью изменился до не узнавания. Превратился в чужого. При общении с ним я начала ощущать присутствие древней тьмы, зла, точно кокон обволакивающий тело. В глазах Мэттью появился не присущий ему раннее дьявольский блеск, который пугал до жути. Иногда мне стало страшно оставаться с твоим отцом наедине. Казалось он может причинить мне вред. Но я понимала, Мэттью не виноват. Это чертова магия въелась в него, темные силы пытались сожрать его душу, сделать слугой и марионеткой, заставить вершить зло.
Мэттью не желал бросить колдовство, несмотря на мои попытки достучатся или нотации отца. С главой клана он общался настолько грубо, скажи я подобные слова, меня бы замуровали в подземелье лет на десять или высекли бы плетью, покрытой серебром. Майкл терпел неподобающее отношение сына, возможно потому что чувствовал вину, что своими руками отдалил Мэттью. Но и еще по причине, что понимал – сын пока сам не поймет, что заигрался с опасными силами, говорить ему что-либо бесполезно. Мэттью сам должен осознать ошибку. А я не могла смотреть, как он губит себя. Но твой отец отдалил и меня. Его сутками не бывало в особняке и один Бог знает, чем Мэттью занимался.
Я боялась, что Мэттью начнет творить по-настоящему ужасные вещи, применять заклинания посерьезнее простеньких вызовов духов. Я искала способ помочь, отговаривала Мэттью от занятия магией, но все оказалось без толку.
Но однажды все закончилось само по себе...
Шла глубокая ночь. За окном бушевала буря, раздавались громкие раскаты грома, капли дождя безжалостно стучали в окно, грозя разбить его. Я приготовлялась ко сну. Сидела перед зеркалом и расчесывала волосы. От неяркого света свечей в бронзовых подсвечниках, стоящих на туалетном столике по комнате, особенно в углах скопились тени. Будь я обыкновенной человеческой девушкой, испытывающей страх перед темнотой, то почувствовала бы себя неуютно... Но для вампиров тьма - друг и помощник, так что меня не пугали ни гроза, ни тени. Но с противным скрипом открылась дверь в спальню. По моему телу пробежали холодные мурашки, и я почувствовала озноб. В отражении зеркала увидела на пороге мужскую фигуру в черном плаще и натянутом на голову капюшоне, полностью скрывающем лицо. Зловещего гостя осветила вспышка молнии, и он направился ко мне. Я выронила из рук расческу, та со стуком упала на пол. Сердце безумно колотилось от испуга, я повернулась к мужчине. С его плаща стекала вода, образуя на полу лужицу. Я впала в ступор не в силах пошевелиться и произнести хоть слово, казалось, ко мне заявился демон из самой преисподней.
Мужчина скинул капюшон, и у меня отлегло от сердца, ночным гостем оказался Мэттью. Бледный, на нем совершенно не было лица. Невидящий взгляд твоего отца был устремлен куда-то в пустоту, сквозь меня. Я встревожилась, гадая, что же с ним произошло. Схватила Мэттью за руку и усадила на постель, сама присела рядом и спросила, что случилось?
- Я больше не буду заниматься магией… - тихо ответил он, так и не смотря на меня. – Ты была права…
Тут я увидела на руках Мэттью кровь и почувствовала ее металлический запах, она принадлежала человеку.
- Что ты натворил? - с беспокойством спросила я, сжав его плечо.
- Ничего, это они... - чуть слышно пробормотал Мэттью. Он дрожал от холода, и я сняла с него мокрый плащ и накинула на плечи покрывало.
Больше из Мэттью не удалось вытянуть ни слова, а я не стала его мучить, понимая, как ему тяжело. Он лег на кровать, положив голову мне на колени, и вскоре уснул.
Я сидела, перебирая пальцами, волосы Мэттью, наслаждалась его присутствием и теплом сильного тела. Но в то же время размышляла, боялась, что он натворил нечто ужасное. Несомненно, так и было, раз оттолкнуло от занятия магией.
Потом не заметила, как прилегла и уснула. В ту ночь я спала хорошо, чувствуя рядом тепло любимого человека и радость, что никакое колдовство больше не встанет между нами...
Мэттью так и не рассказал, что с ним произошло. Да я несильно и настаивала, посчитав, что и не хочу знать, и пусть лучше все останется в тайне. Главное твой отец и бросил все занятия колдовством.
Все пошло по-старому, Мэттью снова стал прежним. Мы опять начали много времени проводить вместе, и у меня вновь вспыхнула надежда, что наши отношения со временем будут только крепнуть.
Но моя сказка оказалась недолговечной.
Однажды проходя мимо кабинета главы клана, я услышала повышенные голоса Мэттью и Майкла. Они ругались и притом очень сильно, стены едва не крошились от повышенных тонов. Я понимала, подслушивать нехорошо, но не могла пройти мимо того, что касается Мэттью. Оглядевшись, нет ли никого, прижалась ухом к двери и прислушалась.
- И чего ты хотел добиться тогда?! – донесся голос Мэттью. - Хотел разбудить во мне звериные качества, тягу к убийствам?! А в итоге отдалил от себя, своими же руками вырыл непреодолимую бездну между нами! Боялся, я стану близок с людьми? Мог бы найти и другой способ, а не приписывал бы еще и Анабель, зная, что в любом случае я выберу ее. Если бы ты тогда так не погорячился и не стал давить на меня, то возможно в будущем я бы понял кто я, а кто люди! И стал хорошим и послушным сыном, которого ты хотел видеть! Ты самолично заставил возненавидеть тебя! Я больше не могу здесь жить, поэтому уезжаю!
- Жалею, что такое существо как ты, является моим кровным отпрыском, - едва сдерживая ярость, процедил глава клана. - Отныне у меня нет больше сына! И ты не входишь в этот клан! Я изгоняю тебя!
В замочную скважину я увидела, как Мэттью снял с пальцев перстни - символы принадлежности к вампирскому сообществу Резенфорд, и бросил их под ноги отца.
Я выпрямилась и обессилено прижалась к двери. Душу жгла горечь. К глазам подступили слезы.
- Очень рад выбраться из этой клетки! Еще день здесь, и я задохнусь в этих стенах и сдохну от твоих нравоучений и обвинений! - зло ответил Мэттью.
- Ты сгниешь без денег в нищете! - прошипел Майкл.
- Не доставлю тебе подобного удовольствия! - ответил твой отец и раздались его уверенные шаги.
По щекам потекли солоноватые, теплые дорожки, я застыла на месте не в силах пошевелиться. Рядом открылась дверь, и я увидела Мэттью. Он удивленно посмотрел на меня, не ожидая увидеть.
- Ты ведь возьмешь меня с собой? – с надеждой спросила я.
Из кабинета вышел глава клана и сурово посмотрел на нас.
- Я, как опекун, не позволю забрать Анабель. Не хватало, чтобы ты погубил не только себя, но и ее.
- Я имею права сама распоряжаться своей судьбой!
Майкл покачал головой.
- Ты живешь в МОЕМ клане, а значит без моего одобрения не можешь уехать. Я обещал твоим родителям приглядывать за тобой, и не нарушу обет.
- Он прав. Ты должна остаться, - неожиданно произнес Мэттью. – Не следует отправляться со мной в неизвестность. В стенах клана безопаснее.
Его слова были точно выстрел из револьвера в сердце.
- К черту безопасность! Я хочу быть с тобой!
Мэттью обхватил мое лицо руками и поцеловал в лоб.
-Я люблю тебя. Но поступаю, ради твоего блага. Поверь. Прости.
Отпустил и быстрыми шагами, не оборачиваясь, направился по коридору.
- Вы жестоки! – обвиняюще бросила я, главе клана. Но на его не дрогнул ни один мускул.
- Иди к себе, - только и сказал Резенфорд – старший.
