Я застыла на месте, прижав к груди сладковато пахнущую игрушку. Ведь этих воспоминаний не было в моей голове ещё минуту назад! А я всё вспоминала и вспоминала, как защищала её от сородичей, как ссорилась со Схаэгреном, когда Ониксия заходилась в плаче, болея. И ещё… ещё я вспомнила, что неоднократно пыталась уйти от этого драка. Не потому, что он был плохим. Просто иногда становилось так тоскливо, что я бежала за своей мечтой, просто вспомнив взгляд, голос, поцелуй, смех… Что-то очень яркое и тёплое внутри.
Снова взглянув на записку и платье, я со вздохом решилась и стала одеваться. Ведь за что-то же я выбрала именно этого эгоистичного самоуверенного мужчину? Может, я просто нездорова и зависима от своих воспоминаний… Но эта игрушка вселила в меня уверенность и заставила задуматься о том, что у драконов и драккери, кто выбрал себе пару, случайно дети не рождаются. Если это происходит, значит, мы выбрали друг друга, не случайно. Значит, было что-то, что до сих пор притягивает нас друг к другу, а характер…
Я увидела их издалека. На небольшой полянке сада, под кронами деревьев. Диармайд держал на руках темноволосую малышку, и показывал ей растения. Спрашивал, как называются, и называл их сам, если она молчала.
— А вот и наша красивая гостья, — заметил меня Диар, когда я подошла ближе.
— Ониксия!.. — сглотнула я комок и протянула к девочке руки, тут же встречаясь с недоверчивым взглядом Лесска.
Но он не стал в этот раз возражать. А я сходила с ума от её по-детски пушистых кудряшек, от потяжелевшего за время разлуки ребёнка, от её запахов, и… от того, что она просто была рядом! Я успела лишь взять её на руки и немного подержать, но моя малышка тут же громко запротестовала и, к моему огорчению, потянула руки к Лесску. Он посмотрел на меня с лёгким смущением, словно бы извинялся за выбор дочери.
На его руках она успокоилась очень быстро, после чего сразу попросилась на землю. Конечно, рассматривать бабочку гораздо интереснее, чем пообщаться с родной матерью!.. И я бы, наверное, так долго стояла без движения, во все глаза наблюдая за дочкой. Но могучие объятия Лесска расслабили меня.
— Не расстраивайся, — коротко поцеловал. — Она очень избирательна ко всем. Мало кого терпит кроме меня.
Я вдыхала запах Диармайда через его нагретую рубашку и почему-то это сочетание с видом девочки, беспечно гоняющейся за бабочкой делали меня сильнее и слабее одновременно. Слабыми были мои руки, которыми я скользила по груди императора. Но сила моя рождалась внутри. Сила правильная и приятная…
— Знаешь, я подумал, что вам и впрямь надо бывать вместе хотя бы иногда. Хотя бы потому, что Оникс заслужила настоящую маму, а не серидан, которых она так начала называть. А я почему-то уверен, Ксанна, что ты будешь хорошей матерью моим детям.
Я удивлённо оторвала взгляд от девочки и посмотрела в зелёные глаза, с по-драконьи узким вертикальным зрачком.
— Детям?..
Он улыбнулся снисходительно.
— Надеюсь, следующего ребёнка ты мне родишь без таких приключений и тайн?..
— С чего бы такая уверенность, что я собираюсь ещё рожать, да ещё и от вас, дорогой «ненавистный император Лесск»?!
— Сделал логические выводы. Понимаешь, антрацитовая моя, когда женщина начинает решать за мужчину, когда ему спать, а когда идти на службу…
Ой, это он про утро, да?..
Я невольно отвела взгляд в сторону, при этом ещё острее ощутив объятия.
— … То, вероятнее всего, она считает вправе себя так вести? А если ты ведёшь себя, как императрица, и выгоняешь моего несчастного хранителя покоев, значит, и я могу рассчитывать на некоторую… отдачу с твоей стороны. Или мне показалось?.. — притворно рыча, чуть прикусил мочку моего уха и прошептал: — так и будешь притворяться, что тебя здесь нет? Мм?..
— Я буду жить в комнате рядом с Ониксией, — повернулась лицом к Лесску. — На правах матери принцессы. А это значит, что моё мнение будут уважать все жители дворца, включая и его хозяина.
Диармайд замер, игривая улыбка исчезла с лица.
— Всё? — спросил он холодно.
— Нет, — собралась с духом, стараясь не отводить больше взгляда от посуровевшего лица Диармайда. — Ещё я буду видеть дочь в любое время суток, свободно перемещаться по дворцу и в любую точку Раздолья.
— Больше ничего не хочешь? — сложил он руки на груди, снисходительно щурясь.
— Пока нет.
Под его взглядом всё похолодело внутри! Я отчётливо понимала, что перегнула палку, но с такими тиранами, как Лесск любое, даже самое маленькое требование — уже чересчур! Но именно эта неуверенность и злила в себе. Что я такого попросила? За что должна расплачиваться?!
Дочь нарушила нашу напряжённое молчание среди щебечущего сада.
— Папа кусить! — потянула его за штанину.
— Твои требования я услышал, — вежливо улыбнулся император. — Позже я сообщу о своём решении. А пока…
Приглашающим жестом он отвёл в сторону накрытого стола руку, где тут же засуетились серидан. Конечно, мне хотелось услышать от него обещание прямо сейчас, и это его «сообщу позже» мне совсем не понравилось.
— Папотька…
Диар взял за руку нашу дочь и повёл к столу. А мне хотелось всё крушить, доказывать и ругаться! Испепелить к джемшевой матери весь этот приторно-милый садик, разобрать по камушку древний, величественный дворец, и, да — настучать по голове Лесску!..
«Позови маму к столу, а то она на нас сердится», — донёсся шёпот до моего слуха. — «Хочешь, чтобы мама с нами покушала?», — «Да» — кивнула она.
— Мама, — позвала она неуверенно.
Диар не таясь смотрел мне в глаза, склонившись над дочкой. Джемша! Снова сделать так, как хочет он?
— Мама! — крикнула Оникс громче и заёрзала на обеденном небольшом кресле, слезая с него.
Материнское сердце слабое. И когда к тебе бежит твой ребёнок, которого ты давно не видела, где взять силы развернуться и уйти? Я взяла за ручку мою девочку, не рискнув подхватить на руки капризную принцессу. Но всего на секунду в голове мелькнула злостная идея: раз, и нас с Оникс тут нет! Это же элементарно, здесь, в саду нет ограничений на телепорты!.. Только Диар всё ещё сидит на месте. Очень хочет подойти и забрать дочь, но из последних сил сдерживается. Прекрасно чувствует мой протест и колебания, но…
— Мама кусить! — потянула меня к столу дочь.
Я усадила Ониксию за стол рядом с собой, напротив Диармайда. Никто не посмел возразить мне… Точнее, смугленькая высокая девушка, всё это время приглядывающая за принцессой, уже сделала несколько шагов, чтобы усадить свою маленькую эрлинию на прежнее место. Но застыла, когда он окликнул её по имени. Серидан недовольно поджала губы, но почтительно поклонилась ему и отошла.
Победа! Моя маленькая, первая победа!..
Благодарно улыбнувшись Лесску, я попыталась помочь дочери управиться с ложкой и супом, но оказалось, что только мешаю. Она вполне справлялась сама, хотя без капризов позволила пересадить себя повыше, на специальную подушку. Глядя, как Ониксия дует на ложку, нахмурившись и вытянув губы трубочкой, я не смогла не улыбнуться! Во дворце о ней действительно заботились, это было заметно и по её умениям, и по тому, как она себя чувствует среди взрослых. Такая красивая у меня малышка в этом нарядном синем платьице, так оттеняющем её серые глазки, а уж причёска! Тут и аккуратная сеточка, заплетённая из волос к затылку, и копна пушистых кудряшек в цветах, и ленточки в цвет платью… Куда уж мне, безрукой?..
За время нашей разлуки, и за тот период, пока она была у меня… Она очень выросла. Научилась кушать сама, сыпала новыми словами, хотя не все проговаривала правильно. Охотно отвечала на мои вопросы о платьице, которое ей сшили недавно, о том, что у неё много игрушек, и о том, что больше всего она любит кушать току. Последнее поставило меня в тупик, я понятия не имела, что это такое, или на что похоже это слово! «Ну, тока!» — искренне возмутилась дочь моему беспросветному невежеству на попытки уточнить неведомую дичь.
— Ксанна, — тихо позвал Диар, укоризненно улыбаясь.
Я посмотрела на него.
— Поешь, — почти смеясь, он кивнул на мою тарелку густого супа, которую я только сейчас обнаружила у себя под носом. — Это вкусно, честное слово. Жакос очень старался, и, надо отметить, получилось отлично. Надеюсь, и ты оценишь.
Суп оказался вкусным. Не то, чтобы я была сражена сочетанием специй, но… Действительно неплохо. По сравнению со свежей морской рыбой или лангустом. Потом не менее старательно приготовленное второе, которое я до сих пор ковыряла вилкой, толком не попробовав…
— Что такое «тока»? — не выдержала я.
Диармайд встретился со мной взглядом, от которого словно закололо иголочками по телу и зажгло щёки, чего со мной не случалось давно. Просто… с такой беззаботной теплотой и нежностью он смотрел на меня очень давно. Только тогда он был хоть и интересным, но всё-таки молодым юношей, а сейчас… Сейчас на меня смотрел удивительной стати и красоты мужчина, которого уже язык не повернётся назвать мальчишкой.
— Топак, — приподнял вилку с кусочком чего-то волокнистого. — Нежная мякоть местного корнеплода.
Мякоть?.. Нахмурившись от удивления, я раскопала в своей тарелке похожий по виду кусочек. Меня терзали смутные подозрения, и я поспешила их развеять. И так оно и получилось! Я вспомнила это чудесное сочетание нежного, немного сладкого стержня в сочетании со сливочным, кисловатым соусом!.. Вспомнила, как сама была в восторге от этого блюда и нахваливала повара. Как кормила этими кусочками и смеющегося императора… хотя их было очень жаль отправлять не в свой рот…
Словно эхом я слышала наши голоса, наш смех, и сейчас снова любовалась возмужавшим императором. И, кажется, взаимно.
— Идём, — поднялся он, дождавшись, когда я закончу со вторым блюдом.
Куда? А как же десерт?.. Впрочем, пальчики всё равно вложила в протянутую ладонь. И мы пошли по пёстрому коридору из кустарника и деревьев. Это было очень странно и волнительно: молча идти, держась за руку, и при этом… не ругаться!.. Не спорить, не требовать… Сердце не выпрыгивало из груди, но билось чаще, каждый раз, когда я встречалась взглядом с Диармайдом. Чувствовала и его приятное волнение, желание чего-то особенного. Но чего?
— Как считаешь, ты сможешь быть счастлива со мной? — взял за руку.
— Удивительно, что тебя это вообще интересует.
— Ксанна… — притянул к себе, обнимая, но не замедляясь. — Мне повторить вопрос?..
— Время покажет, ваше величество, — положила голову на его плечо, когда мы остановились.
Тут, в глубине сада, где не было никого, кроме нас и щебечущих птиц, я наконец ощутила себя легко наедине с самым противоречивым мужчиной в моей жизни. Быть в его объятиях, ощущать, как он старается целовать нежнее, медленнее, чтобы доставить мне удовольствие — просто счастье! Но небольшая обида всё ещё терзала меня, и я решилась на маленькую, подлую месть.
Чуть прикусив щёку его величества, я вырвалась из сладких объятий, и… убежала! Ветер развевал мои волосы, и когда я забежала за поворот и обернулась, Лесска не было. Зато через несколько секунд я почуяла его запах совсем рядом, внезапно, но было уже поздно! Я взмыла вверх, но вовсе не пользуясь крыльями. Я вообще не оборачивалась!..
— Снова попалась! — пророкотал, перехватывая меня удобнее.
Упёршись в его крепкие плечи, я расхохоталась. Шутка удалась на славу, и остатки обиды растаяли, словно снег по весне. Я смотрела в его лукавые глаза сверху вниз и не могла нарадоваться, что мой любимый император глубоко в душе остался прежним, хоть и стал старше.
— Я люблю тебя! — шепнула.
Слова сорвались с моего языка совершенно искренне, даже забыла перейти на раздольный язык. По-драконьи, всё же, роднее. И снова поцелуи. Но в этот раз Диар начал с груди, чувственно лаская её сквозь ткань и пробираясь к шее. Я так соскучилась по нему, а потому скользнула руками за крепкую шею, целуя в ответ и наслаждаясь лаской. Кажется, мы не виделись целый перелёт через море! Вот только его величество, едва добрались до губ, изволили схулиганить взаимно, вместо ожидаемого поцелуя выдохнув в рот!..
Конечно же, он получил сдачи, дунула в лицо, тут же уворачиваясь от попыток ответить в том же духе, и смеясь.
— Меа шариш… — прошептал, наигравшись. — Какая же ты другая, — прижал мою голову к своей груди.
Я и сама понимала, что если нас застанут за такими детскими играми, то пугающая репутация императора потерпит крах. Но это была очередная моя маленькая победа, ведь Диармайд Лесск далеко не каждый день ведёт себя словно безусый юнец.
Сжав мои пальцы и прикрыв веки, его величество поцеловал тыльную сторону моей ладони. Медленно, посмотрев в глаза не сразу. Словно признавался в чём-то, что вслух произнести не мог.
— Ты должна кое-что услышать, — замолчал, собираясь. — Мне очень важно знать, что ты останешься со мной. В любой ситуации.
Он замолчал, ожидая моего ответа.
— Договаривай, — посерьёзнела. — Если, конечно, ты собираешься посвящать меня в свои тайны. Впрочем, об этом, наверное, можно…
— Ксанна, — прервал. — Я никогда и никому не обещал, что жизнь и отношения со мной — то, о чём мечтает любая женщина. Так говорят многие, но на деле… Ты же знаешь меня, — легко не будет. Отношения это всегда уступки. Если ты готова уступать мне, то и я буду прилагать все усилия, чтобы ты не пожалела, оставшись здесь.
— Хочешь, чтобы я тебя слушалась?
— В первую очередь, я хочу, чтобы ты себя уважала.
Его фраза поставила меня в тупик.
— Что это значит?
— Когда тебе в очередной раз покажется, что жизнь со мной невыносима, и лучше снова улететь, подумай о том, как мало тогда значат все твои решения, если ты готова менять их при первой же трудности.
— Я стараюсь, Диармайд. Неужели ты не чувствовал, как я колебалась, принимая твоё приглашение пообедать в саду?
— Стараться мало, Ксаннариша. Если сомневаешься в чувствах ко мне, в наших отношениях, то, что будет, когда тебе попытаются выдать ложь за истину во дворце при первом же удобном случае?
— Неужели я не пойму!.. — обиженно нахмурилась.
— Верю, что поймёшь, — вздохнул, оглаживая моё лицо. — Но как только станет известно, что у меня появилась новая фаворитка, ты автоматически попадёшь под удар. А это произойдёт очень быстро. И вот тогда твои колебания не помогут защититься от доносов и сплетен. Пойми, — развернул к себе, — я меньше всего хочу терять тебя снова. Но фаворитка императора, к тому же антрацитовой крови, всегда будет чьей-то мишенью.
Я много думала о том, что он сказал, пока мы гуляли. Даже в этот момент к нему подошёл один из служащих, чтобы напомнить о важном деле, требующем личного распоряжения императора. А значит, мне придётся делить его внимание с целым дворцом, с поданными, с простыми людьми. Как сейчас, когда я скромно стою рядом, а император один за одним решает вопросы, которые не успел решить за утро.
Через несколько минут бесцельного изучения листиков на дереве, необычной белёсой коры и бегущих облаков по небу, стало понятно, что короткой встречей всех проблем не решить. Пару раз я ловила среди их разговора встревоженный взгляд на себе, но старалась ободряюще улыбаться. Победы без уроков не бывают, это я поняла, вспоминая выдворенного мною утром серидан. Пусть даже эти уроки совершенно не хотелось признавать, и глубоко в душе я до сих пор была уверена, что если ты император, то должен высыпаться, а не вставать по требованию любого желающего.
Снова взглянув на записку и платье, я со вздохом решилась и стала одеваться. Ведь за что-то же я выбрала именно этого эгоистичного самоуверенного мужчину? Может, я просто нездорова и зависима от своих воспоминаний… Но эта игрушка вселила в меня уверенность и заставила задуматься о том, что у драконов и драккери, кто выбрал себе пару, случайно дети не рождаются. Если это происходит, значит, мы выбрали друг друга, не случайно. Значит, было что-то, что до сих пор притягивает нас друг к другу, а характер…
Я увидела их издалека. На небольшой полянке сада, под кронами деревьев. Диармайд держал на руках темноволосую малышку, и показывал ей растения. Спрашивал, как называются, и называл их сам, если она молчала.
— А вот и наша красивая гостья, — заметил меня Диар, когда я подошла ближе.
— Ониксия!.. — сглотнула я комок и протянула к девочке руки, тут же встречаясь с недоверчивым взглядом Лесска.
Но он не стал в этот раз возражать. А я сходила с ума от её по-детски пушистых кудряшек, от потяжелевшего за время разлуки ребёнка, от её запахов, и… от того, что она просто была рядом! Я успела лишь взять её на руки и немного подержать, но моя малышка тут же громко запротестовала и, к моему огорчению, потянула руки к Лесску. Он посмотрел на меня с лёгким смущением, словно бы извинялся за выбор дочери.
На его руках она успокоилась очень быстро, после чего сразу попросилась на землю. Конечно, рассматривать бабочку гораздо интереснее, чем пообщаться с родной матерью!.. И я бы, наверное, так долго стояла без движения, во все глаза наблюдая за дочкой. Но могучие объятия Лесска расслабили меня.
— Не расстраивайся, — коротко поцеловал. — Она очень избирательна ко всем. Мало кого терпит кроме меня.
Я вдыхала запах Диармайда через его нагретую рубашку и почему-то это сочетание с видом девочки, беспечно гоняющейся за бабочкой делали меня сильнее и слабее одновременно. Слабыми были мои руки, которыми я скользила по груди императора. Но сила моя рождалась внутри. Сила правильная и приятная…
— Знаешь, я подумал, что вам и впрямь надо бывать вместе хотя бы иногда. Хотя бы потому, что Оникс заслужила настоящую маму, а не серидан, которых она так начала называть. А я почему-то уверен, Ксанна, что ты будешь хорошей матерью моим детям.
Я удивлённо оторвала взгляд от девочки и посмотрела в зелёные глаза, с по-драконьи узким вертикальным зрачком.
— Детям?..
Он улыбнулся снисходительно.
— Надеюсь, следующего ребёнка ты мне родишь без таких приключений и тайн?..
— С чего бы такая уверенность, что я собираюсь ещё рожать, да ещё и от вас, дорогой «ненавистный император Лесск»?!
— Сделал логические выводы. Понимаешь, антрацитовая моя, когда женщина начинает решать за мужчину, когда ему спать, а когда идти на службу…
Ой, это он про утро, да?..
Я невольно отвела взгляд в сторону, при этом ещё острее ощутив объятия.
— … То, вероятнее всего, она считает вправе себя так вести? А если ты ведёшь себя, как императрица, и выгоняешь моего несчастного хранителя покоев, значит, и я могу рассчитывать на некоторую… отдачу с твоей стороны. Или мне показалось?.. — притворно рыча, чуть прикусил мочку моего уха и прошептал: — так и будешь притворяться, что тебя здесь нет? Мм?..
— Я буду жить в комнате рядом с Ониксией, — повернулась лицом к Лесску. — На правах матери принцессы. А это значит, что моё мнение будут уважать все жители дворца, включая и его хозяина.
Диармайд замер, игривая улыбка исчезла с лица.
— Всё? — спросил он холодно.
— Нет, — собралась с духом, стараясь не отводить больше взгляда от посуровевшего лица Диармайда. — Ещё я буду видеть дочь в любое время суток, свободно перемещаться по дворцу и в любую точку Раздолья.
— Больше ничего не хочешь? — сложил он руки на груди, снисходительно щурясь.
— Пока нет.
Под его взглядом всё похолодело внутри! Я отчётливо понимала, что перегнула палку, но с такими тиранами, как Лесск любое, даже самое маленькое требование — уже чересчур! Но именно эта неуверенность и злила в себе. Что я такого попросила? За что должна расплачиваться?!
Дочь нарушила нашу напряжённое молчание среди щебечущего сада.
— Папа кусить! — потянула его за штанину.
— Твои требования я услышал, — вежливо улыбнулся император. — Позже я сообщу о своём решении. А пока…
Приглашающим жестом он отвёл в сторону накрытого стола руку, где тут же засуетились серидан. Конечно, мне хотелось услышать от него обещание прямо сейчас, и это его «сообщу позже» мне совсем не понравилось.
— Папотька…
Диар взял за руку нашу дочь и повёл к столу. А мне хотелось всё крушить, доказывать и ругаться! Испепелить к джемшевой матери весь этот приторно-милый садик, разобрать по камушку древний, величественный дворец, и, да — настучать по голове Лесску!..
«Позови маму к столу, а то она на нас сердится», — донёсся шёпот до моего слуха. — «Хочешь, чтобы мама с нами покушала?», — «Да» — кивнула она.
— Мама, — позвала она неуверенно.
Диар не таясь смотрел мне в глаза, склонившись над дочкой. Джемша! Снова сделать так, как хочет он?
— Мама! — крикнула Оникс громче и заёрзала на обеденном небольшом кресле, слезая с него.
Материнское сердце слабое. И когда к тебе бежит твой ребёнок, которого ты давно не видела, где взять силы развернуться и уйти? Я взяла за ручку мою девочку, не рискнув подхватить на руки капризную принцессу. Но всего на секунду в голове мелькнула злостная идея: раз, и нас с Оникс тут нет! Это же элементарно, здесь, в саду нет ограничений на телепорты!.. Только Диар всё ещё сидит на месте. Очень хочет подойти и забрать дочь, но из последних сил сдерживается. Прекрасно чувствует мой протест и колебания, но…
— Мама кусить! — потянула меня к столу дочь.
Я усадила Ониксию за стол рядом с собой, напротив Диармайда. Никто не посмел возразить мне… Точнее, смугленькая высокая девушка, всё это время приглядывающая за принцессой, уже сделала несколько шагов, чтобы усадить свою маленькую эрлинию на прежнее место. Но застыла, когда он окликнул её по имени. Серидан недовольно поджала губы, но почтительно поклонилась ему и отошла.
Победа! Моя маленькая, первая победа!..
Благодарно улыбнувшись Лесску, я попыталась помочь дочери управиться с ложкой и супом, но оказалось, что только мешаю. Она вполне справлялась сама, хотя без капризов позволила пересадить себя повыше, на специальную подушку. Глядя, как Ониксия дует на ложку, нахмурившись и вытянув губы трубочкой, я не смогла не улыбнуться! Во дворце о ней действительно заботились, это было заметно и по её умениям, и по тому, как она себя чувствует среди взрослых. Такая красивая у меня малышка в этом нарядном синем платьице, так оттеняющем её серые глазки, а уж причёска! Тут и аккуратная сеточка, заплетённая из волос к затылку, и копна пушистых кудряшек в цветах, и ленточки в цвет платью… Куда уж мне, безрукой?..
За время нашей разлуки, и за тот период, пока она была у меня… Она очень выросла. Научилась кушать сама, сыпала новыми словами, хотя не все проговаривала правильно. Охотно отвечала на мои вопросы о платьице, которое ей сшили недавно, о том, что у неё много игрушек, и о том, что больше всего она любит кушать току. Последнее поставило меня в тупик, я понятия не имела, что это такое, или на что похоже это слово! «Ну, тока!» — искренне возмутилась дочь моему беспросветному невежеству на попытки уточнить неведомую дичь.
— Ксанна, — тихо позвал Диар, укоризненно улыбаясь.
Я посмотрела на него.
— Поешь, — почти смеясь, он кивнул на мою тарелку густого супа, которую я только сейчас обнаружила у себя под носом. — Это вкусно, честное слово. Жакос очень старался, и, надо отметить, получилось отлично. Надеюсь, и ты оценишь.
Суп оказался вкусным. Не то, чтобы я была сражена сочетанием специй, но… Действительно неплохо. По сравнению со свежей морской рыбой или лангустом. Потом не менее старательно приготовленное второе, которое я до сих пор ковыряла вилкой, толком не попробовав…
— Что такое «тока»? — не выдержала я.
Диармайд встретился со мной взглядом, от которого словно закололо иголочками по телу и зажгло щёки, чего со мной не случалось давно. Просто… с такой беззаботной теплотой и нежностью он смотрел на меня очень давно. Только тогда он был хоть и интересным, но всё-таки молодым юношей, а сейчас… Сейчас на меня смотрел удивительной стати и красоты мужчина, которого уже язык не повернётся назвать мальчишкой.
— Топак, — приподнял вилку с кусочком чего-то волокнистого. — Нежная мякоть местного корнеплода.
Мякоть?.. Нахмурившись от удивления, я раскопала в своей тарелке похожий по виду кусочек. Меня терзали смутные подозрения, и я поспешила их развеять. И так оно и получилось! Я вспомнила это чудесное сочетание нежного, немного сладкого стержня в сочетании со сливочным, кисловатым соусом!.. Вспомнила, как сама была в восторге от этого блюда и нахваливала повара. Как кормила этими кусочками и смеющегося императора… хотя их было очень жаль отправлять не в свой рот…
Словно эхом я слышала наши голоса, наш смех, и сейчас снова любовалась возмужавшим императором. И, кажется, взаимно.
— Идём, — поднялся он, дождавшись, когда я закончу со вторым блюдом.
Куда? А как же десерт?.. Впрочем, пальчики всё равно вложила в протянутую ладонь. И мы пошли по пёстрому коридору из кустарника и деревьев. Это было очень странно и волнительно: молча идти, держась за руку, и при этом… не ругаться!.. Не спорить, не требовать… Сердце не выпрыгивало из груди, но билось чаще, каждый раз, когда я встречалась взглядом с Диармайдом. Чувствовала и его приятное волнение, желание чего-то особенного. Но чего?
— Как считаешь, ты сможешь быть счастлива со мной? — взял за руку.
— Удивительно, что тебя это вообще интересует.
— Ксанна… — притянул к себе, обнимая, но не замедляясь. — Мне повторить вопрос?..
— Время покажет, ваше величество, — положила голову на его плечо, когда мы остановились.
Тут, в глубине сада, где не было никого, кроме нас и щебечущих птиц, я наконец ощутила себя легко наедине с самым противоречивым мужчиной в моей жизни. Быть в его объятиях, ощущать, как он старается целовать нежнее, медленнее, чтобы доставить мне удовольствие — просто счастье! Но небольшая обида всё ещё терзала меня, и я решилась на маленькую, подлую месть.
Чуть прикусив щёку его величества, я вырвалась из сладких объятий, и… убежала! Ветер развевал мои волосы, и когда я забежала за поворот и обернулась, Лесска не было. Зато через несколько секунд я почуяла его запах совсем рядом, внезапно, но было уже поздно! Я взмыла вверх, но вовсе не пользуясь крыльями. Я вообще не оборачивалась!..
— Снова попалась! — пророкотал, перехватывая меня удобнее.
Упёршись в его крепкие плечи, я расхохоталась. Шутка удалась на славу, и остатки обиды растаяли, словно снег по весне. Я смотрела в его лукавые глаза сверху вниз и не могла нарадоваться, что мой любимый император глубоко в душе остался прежним, хоть и стал старше.
— Я люблю тебя! — шепнула.
Слова сорвались с моего языка совершенно искренне, даже забыла перейти на раздольный язык. По-драконьи, всё же, роднее. И снова поцелуи. Но в этот раз Диар начал с груди, чувственно лаская её сквозь ткань и пробираясь к шее. Я так соскучилась по нему, а потому скользнула руками за крепкую шею, целуя в ответ и наслаждаясь лаской. Кажется, мы не виделись целый перелёт через море! Вот только его величество, едва добрались до губ, изволили схулиганить взаимно, вместо ожидаемого поцелуя выдохнув в рот!..
Конечно же, он получил сдачи, дунула в лицо, тут же уворачиваясь от попыток ответить в том же духе, и смеясь.
— Меа шариш… — прошептал, наигравшись. — Какая же ты другая, — прижал мою голову к своей груди.
Я и сама понимала, что если нас застанут за такими детскими играми, то пугающая репутация императора потерпит крах. Но это была очередная моя маленькая победа, ведь Диармайд Лесск далеко не каждый день ведёт себя словно безусый юнец.
Сжав мои пальцы и прикрыв веки, его величество поцеловал тыльную сторону моей ладони. Медленно, посмотрев в глаза не сразу. Словно признавался в чём-то, что вслух произнести не мог.
— Ты должна кое-что услышать, — замолчал, собираясь. — Мне очень важно знать, что ты останешься со мной. В любой ситуации.
Он замолчал, ожидая моего ответа.
— Договаривай, — посерьёзнела. — Если, конечно, ты собираешься посвящать меня в свои тайны. Впрочем, об этом, наверное, можно…
— Ксанна, — прервал. — Я никогда и никому не обещал, что жизнь и отношения со мной — то, о чём мечтает любая женщина. Так говорят многие, но на деле… Ты же знаешь меня, — легко не будет. Отношения это всегда уступки. Если ты готова уступать мне, то и я буду прилагать все усилия, чтобы ты не пожалела, оставшись здесь.
— Хочешь, чтобы я тебя слушалась?
— В первую очередь, я хочу, чтобы ты себя уважала.
Его фраза поставила меня в тупик.
— Что это значит?
— Когда тебе в очередной раз покажется, что жизнь со мной невыносима, и лучше снова улететь, подумай о том, как мало тогда значат все твои решения, если ты готова менять их при первой же трудности.
— Я стараюсь, Диармайд. Неужели ты не чувствовал, как я колебалась, принимая твоё приглашение пообедать в саду?
— Стараться мало, Ксаннариша. Если сомневаешься в чувствах ко мне, в наших отношениях, то, что будет, когда тебе попытаются выдать ложь за истину во дворце при первом же удобном случае?
— Неужели я не пойму!.. — обиженно нахмурилась.
— Верю, что поймёшь, — вздохнул, оглаживая моё лицо. — Но как только станет известно, что у меня появилась новая фаворитка, ты автоматически попадёшь под удар. А это произойдёт очень быстро. И вот тогда твои колебания не помогут защититься от доносов и сплетен. Пойми, — развернул к себе, — я меньше всего хочу терять тебя снова. Но фаворитка императора, к тому же антрацитовой крови, всегда будет чьей-то мишенью.
Я много думала о том, что он сказал, пока мы гуляли. Даже в этот момент к нему подошёл один из служащих, чтобы напомнить о важном деле, требующем личного распоряжения императора. А значит, мне придётся делить его внимание с целым дворцом, с поданными, с простыми людьми. Как сейчас, когда я скромно стою рядом, а император один за одним решает вопросы, которые не успел решить за утро.
Через несколько минут бесцельного изучения листиков на дереве, необычной белёсой коры и бегущих облаков по небу, стало понятно, что короткой встречей всех проблем не решить. Пару раз я ловила среди их разговора встревоженный взгляд на себе, но старалась ободряюще улыбаться. Победы без уроков не бывают, это я поняла, вспоминая выдворенного мною утром серидан. Пусть даже эти уроки совершенно не хотелось признавать, и глубоко в душе я до сих пор была уверена, что если ты император, то должен высыпаться, а не вставать по требованию любого желающего.
